УПП

Цитата момента



Я понимаю, что за все в жизни нужно платить. Но ведь можно же и поторговаться…
Умная женщина.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



«От опоздавшего на десять минут требую объяснения – у него должна быть причина. Наказать накажу, но объяснения должен выслушать. Опоздавшего на минуту наказываю сразу – это распущенность».

Сергей Львов. «Быть или казаться?»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/france/
Париж

ГЛАВА XXIV

Том снова занял блестящее положение героя - на утешение старшим, на зависть ровесникам. Его имя даже увековечили в печати, ибо городская газетка превозносила его. Некоторые были уверены, что он когда-нибудь станет президентом, если только его не повесят до тех пор.

Как это всегда бывает, переменчивая, легковерная публика приняла теперь Мэфа Поттера в свои объятия и расточала ему ласки так же неумеренно, как прежде - брань. Но такое поведение только делает публике честь, поэтому нехорошо осуждать ее за это.

Свои дни Том проводил в радости и веселье, зато по ночам изнывал от страха. Индеец Джо заполнял все его сны и всегда глядел на него мрачно и угрожающе. После наступления темноты Тома нельзя было выманить из дома никакими соблазнами. Несчастный Гек был тоже едва жив от страха, потому что Том вечером, накануне того дня, когда он дал показания, рассказал всю историю адвокату, и Гек ужасно боялся, как бы не вышло наружу его участие в деле, хотя побег индейца Джо избавил его от мучительной обязанности выступать на суде. Адвокат обещал бедняге держать все дело в тайне, но разве можно было этому верить? После того как муки совести привели Тома вечером на квартиру адвоката и вырвали из его уст рассказ об ужасной тайне, хотя на них лежала печать самой мрачной и устрашающей клятвы, вера Гека в человечество сильно пошатнулась.

Каждый день, выслушивая благодарность Мэфа Поттера, Том радовался, что сказал правду, и каждую ночь раскаивался, что не сумел держать язык за зубами.

Половину времени Том боялся, что индейца Джо никогда не поймают, а другую половину боялся, что поймают. Он твердо знал, что только тогда вздохнет свободно, когда этот человек умрет и он своими глазами увидит его труп.

За поимку преступника была назначена награда, обыскали всю округу, но индейца Джо так и не нашли. Из Сент-Луи прибыл один из всеведущих и внушающих изумление чудотворцев - полицейский сыщик, - прибыл, произвел розыски, покачал головой, сделал глубокомысленное лицо и добился, разумеется, блестящих успехов, как это водится у людей его профессии. Иными словами, он "напал на след". Но ведь "след" не вздернешь на виселицу за убийство; и после того как сыщик побывал у них и уехал восвояси, положение Тома нисколько не изменилось: он чувствовал себя в такой же опасности, как и прежде.

Но дни шли за днями, и с каждым днем мальчики понемногу забывали о тяготевшей над ними угрозе.

ГЛАВА XXV

В жизни каждого настоящего мальчишки наступает время, когда его обуревает неистовое желание найти зарытый клад.

В один прекрасный день такое желание напало и на Тома. Он отправился разыскивать Джо Гарпера, но безуспешно. Он побежал к Вену Роджерсу, но тот ушел ловить рыбу. Случайно ему попался навстречу Гек Финн, Кровавая Рука. Гек тоже мог пригодиться. Том отвел его в укромное место и доверил ему свой план. Гек был не прочь. Гек всегда был не прочь участвовать в любой затее, лишь бы она сулила развлечение и не требовала капитала, - потому что, хотя и говорится, что время - деньги, времени у Гека было девать некуда.

- Где же мы будем копать? - спросил Гек.

- Да где угодно.

- Как, разве клады везде зарыты?

- В том-то и дело, что не везде. Они бывают зарыты в каком-нибудь укромном месте - когда на острове, когда в гнилом сундуке под засохшим деревом - там, куда тень от сучка падает в полночь, - а чаще всего под полом в старых домах, где нечисто.

- А кто их зарывает?

- Разбойники, понятно. А по-твоему, кто? Учителя воскресной школы?

- Я почем знаю. Если бы клад был мой, я бы его зарывать не стал, а тратил бы денежки да поживал припеваючи.

- И я тоже. Только разбойники по-другому делают. Всегда зароют клад, да так и оставят.

- Что же они потом за ним не приходят?

- Ну, все собираются прийти, а потом забудут приметы ЕЛИ умрут. Вот он и лежит долго-долго и ржавеет, а потом кто-нибудь находит старую пожелтевшую бумагу со всеми приметами, и надо эту бумагу расшифровывать целую неделю, потому что в ней одни значки да иероглифы.

- Иеро… чего?

- Иероглифы - такие картинки и разные закорючки, с виду как будто бы и ничего не значат.

- А у тебя есть такая бумага, Том?

- Нет.

- Так как же ты найдешь приметы?

- А на что мне приметы! Клад всегда бывает зарыт под старым домом, или на острове, или под сухим деревом, у которого торчит один сучок. Мы уж пробовали копать на острове Джексона, можно и еще попробовать; а то есть еще старый дом за речкой, и сухих деревьев там сколько хочешь.

- И под каждым деревом клад?

- Ну, что ты! Понятно, нет.

- А как же ты узнаешь, под которым копать?

- Под всеми по очереди!

- Да ведь этак все лето пройдет.

- Ну и что же из этого? А вдруг ты найдешь медный котелок с сотней долларов, весь в ржавчине, или трухлявый сундук, полный брильянтов. Что тогда?

У Гека загорелись глаза.

- Вот здорово! Уж чего бы лучше. Ты мне дай сотню долларов, а брильянтов лучше не надо.

- Ладно. Ты не думай, брильянтами тоже бросаться нечего. Есть такие, что стоят каждый долларов двадцать, а уж дешевле чем по доллару за штуку и не бывает.

- Да ну? Быть не может!

- Это тебе всякий скажет. Разве ты никогда не видал брильянтов, Гек?

- Что-то не припомню.

- У королей их целые кучи.

- У меня и знакомых королей тоже нет.

- Да, верно. А вот если бы ты поехал в Европу, так там они на каждом шагу так и скачут.

- Скачут?

- Ах ты господи! Да нет же!

- А чего же ты говоришь, что скачут?

- Да ну тебя, это я только так сказал. Чего ради им скакать; я просто говорю, что их там сколько хочешь. Куда ни плюнь, везде король. Вроде этого старого горбуна Ричарда[9].

- Ричарда? А как его фамилия?

- Никакой у него нет фамилии. У королей вообще но бывает фамилии.

- Да ну?

- Вот тебе и ну.

- Что ж, пускай, если им так нравится, но я бы не хотел быть королем, раз у них даже фамилии нет, вроде как у негров. Ты вот что лучше скажи: где ты сперва начнешь копать?

- Не знаю еще. Давай начнем копать под сухим деревом, что на горе за рекой?

- Давай.

Они достали ржавую мотыгу и лопату и отправились за три мили на речку. Добрались они до места разгоряченные, запыхавшиеся и растянулись на земле под тенистым вязом отдохнуть и покурить.

- Вот это жизнь! - сказал Том.

- Еще бы!

- Скажи, Гек, если мы найдем клад, что ты будешь делать со своей долей?

- Ну, каждый день буду покупать пирожок и стакан содовой воды, и в цирк тоже буду ходить каждый раз, как цирк приедет. Да уж не беспокойся, заживу отлично.

- А ты не собираешься копить деньги?

- Копить? Для чего это?

- Ну как же, чтобы были деньги на черный день.

- Вот уж это ни к чему. Вернется родитель и запустит лапу в мои денежки, если я их не потрачу, а там ищи-свищи. А ты что сделаешь на свою долю, Том?

- Куплю себе новый барабан, настоящую саблю, красный галстук, щенка-бульдога, а потом женюсь.

- Женишься!

- Ну да.

- Том, ты, должно быть, совсем рехнулся.

- Погоди, вот увидишь.

- Ну, глупей ты ничего не мог придумать. Взять хоть моих отца с матерью. Только и делали, что дрались. Я это отлично помню.

- Это ничего. Девочка, на которой я женюсь, не будет драться.

- Том, они все на один лад. Им бы только драться. Ты лучше подумай сначала как следует. Подумай, тебе говорю. А как эту девчонку зовут?

- Она вовсе не девчонка, а девочка.

- По-моему, не все ли равно: кто говорит - девчонка, кто - девочка. Что так, что эдак - один черт! Так как же всетаки ее зовут, Том?

- Я тебе скажу, только не сейчас.

- Ну ладно, дело твое. А только, когда ты женишься, я совсем один останусь.

- Нет, не останешься. Ты будешь жить со мной. А теперь хватит валяться, пойдем копать.

Они работали, обливаясь потом, около получаса. Никаких результатов. Они трудились еще полчаса. И все-таки ничего.

Гек сказал:

- Неужто они всегда так глубоко зарывают?

- Бывает, только не всегда. Не каждый раз. По-моему, мы просто не там роем.

Они выбрали другое место и начали копать снова. Работа шла теперь медленнее, но все-таки подвигалась вперед. Некоторое время они копали молча. Под конец Гек оперся на лопату, смахнул рукавом капельки пота со лба и спросил:

- Где ты собираешься копать после этого места?

- Давай попробуем рыть под старым деревом на Кардифской горе, за домом вдовы Дуглас.

- Что ж, я думаю, попробовать можно. А вдова не отнимет у нас клад? Ведь дерево на ее земле.

- Отнимет?! Пускай только сунется. Кто нашел место, того и клад. Это все равно, на чьей он земле.

Гек успокоился. Работа продолжалась. Через некоторое время Гек сказал:

- Ах ты черт, должно быть, опять не там копаем. Как по-твоему?

- Что-то чудно, Гек. Ничего не разберу. Случается, что и ведьмы мешают. Я думаю, уж не в этом ли все дело.

- Да что ты, право, какие днем ведьмы, ничего они днем сделать не могут.

- Да, это верно. Я и не подумал. Ага, теперь знаю, в чем дело! Ну и ослы же мы с тобой! Надо сперва узнать, куда падает тень от сучка в полночь, а тогда уже и рыть в том месте!

- Выходит, что мы валяли дурака, целый день рыли задаром! О, чтоб тебе, теперь вот опять тащись сюда ночью. Дальто какая! А ты сможешь выбраться из дому?

- Ну еще бы! Все равно придется рыть нынче ночью, а то если кто-нибудь увидит эти ямы, сразу поймет, в чем дело, и сам начнет рыть.

- Ну что ж, я тебе мяукну нынче ночью.

- Ладно. Давай спрячем лопаты в кустах.

Ночью в назначенный час мальчики опять пришли поддерево. Они уселись в тени и стали ждать. Место было уединенное и час поздний, исстари пользовавшийся дурной славой. В шорохе листвы слышались голоса духов, привидения таились по темным углам, глухой лай собаки доносился откуда-то издали, и филин отзывался на него зловещим уханьем. Мальчики разговаривали мало, на них действовал таинственный ночной час. Скоро они решили, что полночь уже настала; отметили, куда падает тень, и начали рыть. Надежда ожила в них. Интерес к делу все возрастал и усердие с ним наравне. Яма становилась все глубже и глубже, но каждый раз, как лопата обо что-нибудь ударялась, они испытывали только новое разочарование. Наконец Том сказал:

- Напрасно мы стараемся, Гек. Опять не там роем.

- Ну как же не там? Ведь тень падала как раз в этом самом месте.

- Знаю, что падала, да не в том дело.

- А в чем же?

- В том, что времени мы не знали наверно. Скорее всего было или слишком поздно, или слишком рано.

Гек выронил лопату.

- Так и есть, - сказал он. - В этом-то и беда. Придется и эту яму бросить. Верного времени никак не угадаешь, да и страшно уж очень, ведьмы и привидения так везде и носятся. Я все время чувствую, что за спиной у меня кто-то стоит, а повернуться боюсь: может, и впереди тоже кто-нибудь есть и только того и дожидается. Как мы сюда пришли, меня все время в дрожь бросает.

- Ну, и со мной не лучше, Гек. Ты знаешь, когда зарывают деньги, то сверху всегда кладут мертвеца, чтобы он их стерег.

- Господи!

- Да, да! Я сколько раз это слышал.

- Том, не нравится мне, что мы копаем в таком месте, где есть мертвецы. С ними, знаешь, шутки плохи.

- Мне тоже не очень нравится их трогать. А вдруг из ямы высунется череп да скажет что-нибудь!

- Брось, Том! И так страшно.

- Еще бы не страшно! Гек, меня мороз по коже дерет.

- Знаешь, Том, давай бросим это место и попробуем где-нибудь еще.

- Давай, так лучше будет.

- А где?

Том подумал немного, потом сказал:

- В том старом доме, где нечисто. Вот где.

- Ну его к черту, не люблю я таких домов. Это будет похуже всякого мертвеца. Мертвец еще туда-сюда; ну, скажет что-нибудь, зато не станет таскаться за тобой в саване и заглядывать через плечо и ни с того ни с сего скрежетать зубами, как привидение. Этого я не вытерплю, Том, да никто не вытерпит.

- Это верно, зато привидения ходят только по ночам. Днем они нам копать не помешают.

- Положим, что так. А ты знаешь, что никто не ходит мимо этого дома ни днем, ни ночью?

- Там убили кого-то, потому мимо этого дома и не любят ходить, а так ничего особенного никто не замечал, разве только по ночам, да и то просто синие огоньки пляшут под окнами, а не настоящие привидения.

- Ну уж, если где-нибудь пляшут синие огоньки, значит, и привидение там недалеко. Ясное дело. Сам знаешь, кому они нужны, кроме привидений.

- Да, это верно. Только днем они все равно не показываются, так чего же нам бояться?

- Ну ладно. Давай попробуем в старом доме, коли хочешь, только все-таки риск большой.

В это время они спускались под гору. Внизу, посреди освещенной луною долины, стоял дом с привидениями, без забора, совсем на отшибе, заросший бурьяном до самого крыльца, с обвалившейся трубой, темными впадинами окон и рухнувшей с одного бока крышей. Мальчики долго смотрели на окна, ожидая, не мелькнет ли в них синий огонек, потом, разговаривая тихими голосами, как требовали время и место, они свернули направо, чтобы обойти подальше старый дом, и вернулись домой через лес, по другой стороне Кардифской горы.

ГЛАВА XXVI

На следующий день около полудня мальчики вернулись к сухому дереву - им надо было взять мотыгу и лопату. Тому Сойеру не терпелось поскорей бежать в дом с привидениями. Гек тоже стремился туда, хотя и не так ретиво, и вдруг сказал:

- Послушай, Том, а ты знаешь, какой нынче день?

Том быстро перебрал в уме все дни недели и вскинул на Гека испуганные глаза:

- Ой! А мне и в голову не пришло, Гек!

- Вот в мне тоже, а тут сразу вспомнилось, что нынче пятница.

- Ох ты черт, ну как тут убережешься? Вот могли бы влопаться, если бы начали такое дело в пятницу.

- Могли бы! Скажи лучше - наверняка влопались бы. Бывают, может, счастливые дни, да только не пятница.

- Всякий дурак знает. Не ты первый выдумал.

- А я разве говорил, что я? Да мало того, что пятница, я нынче видел препаршивый сон - крысы снились.

- Да что ты! Это уже обязательно к несчастью. Дрались они?

- Нет.

- Ну, тогда еще ничего, Гек. Если они не дерутся, то это просто так, вообще не к добру. Нам только надо держать ухо востро и остерегаться беды. Сегодня мы больше копать не станем, будем играть. Ты слыхал про Робин Гуда?

- Нет. А кто такой Робин Гуд?

- Ну как же, он был самый замечательный человек во всей Англии и всех главней. Он был разбойник.

- Ох, здорово, вот бы мне. А кого он грабил?

- Ну равных там богачей, королей, шерифов и епископов. А бедных он никогда не трогал. Он их любил. Всегда с ними делился поровну.

- Вот, должно быть, молодец был.

- Ну еще бы. Он был всех на свете благородней, Гек. Таких людей теперь нет, вот что я тебе скажу. Он мог одной левой побить кого угодно в Англии и за полторы мили попадал из тисового лука в десятицентовую монету.

- А что такое тисовый лук?

- Не знаю. Какой-то там особенный лук. А если попадал не в середину, а в край монетки, то садился и плакал, ругался даже. Вот мы и будем играть в Робин Гуда - самая благородная игра. Я тебя научу.

- Давай.

И они весь день играли в Робин Гуда, время от времени с тоской поглядывая на старый дом с привидениями и разговаривая о том, что будут там делать завтра. Как только солнце начало склоняться к западу, они побрели домой, пересекая длинные тени деревьев, и скоро скрылись в лесу на Кардифской горе.

В субботу, вскоре после полудня, мальчики опять пришли к сухому дереву. Они посидели в тени, куря и болтая, потом покопались немного в последней по счету яме, без особенной надежды, только из-за того, что, по словам Тома, бывали такие случаи, когда люди не дороются каких-нибудь шести дюймов, бросят клад, а потом придет кто-нибудь, копнет лопатой и выроет его. На этот раз им, однако, не повезло, и, взвалив на плечи лопаты, они ушли, сознавая, что отнеслись к делу не как-нибудь, а добросовестно проделали все, что полагается искателям клада.

Когда мальчики подошли к старому дому, то мертвая тишина, разлитая под палящим солнцем, показалась им такой странной и жуткой, а самое место таким заброшенным и безлюдным, что они не сразу отважились войти в дом. Подкравшись на цыпочках к двери, они боязливо заглянули внутрь. Они увидели заросшую сорной травой комнату без полов, с обвалившейся штукатуркой, старый-престарый очаг, зияющие окна, развалившуюся лестницу; и везде пыльные лохмотья паутины. Они вошли тихонько, с сильно бьющимся сердцем, переговариваясь шепотом, ловя настороженным ухом малейший звук и напрягая каждый мускул, - на тот случай, если вдруг понадобится отступать.

Через некоторое время они настолько освоились, что почти перестали бояться. С любопытством и недоверчивостью разглядывали они все кругом, восхищаясь собственной смелостью и удивляясь ей. Потом им захотелось поглядеть, что делается наверху. Это затрудняло отступление, но они подзадоривали друг друга и в конце концов, как и следовало ожидать, побросали лопаты в угол и полезли на лестницу. Наверху было то же запустение. В одном углу они нашли чулан, с виду очень заманчивый и таинственный, однако их надежды были обмануты - в чулане ровно ничего не оказалось. Теперь они совсем расхрабрились и собрались уже сойти с лестницы и приняться за работу, как вдруг…

- Ш-ш! - сказал Том.

- Что такое? - прошептал Гек, бледнея от страха.

- Ш-ш!.. Вот оно!.. Слышишь?

- Да!.. Ой, бежим скорей!

- Тише! Не шевелись! Идут сюда, прямо к двери.

Мальчики растянулись плашмя на полу и, глядя в круглые дырки от сучков, стали ждать, замирая от страха.

- Остановились… Нет, идут… Вот они. Перестань шептать, Гек. Господи, хоть бы поскорей кончилось!

Вошли двое мужчин. Каждый из мальчиков подумал про себя: "Это глухонемой старик испанец, который был раза два у нас в городе, а другого я никогда еще не видел".

"Другой" был нечесаный, немытый оборванец с очень неприятным лицом. Испанец кутался в плащ; у него были густые белые бакенбарды; длинные седые волосы падали на плечи из-под шляпы; на нем были зеленые очки. Когда они вошли в дом, "другой" говорил что-то испанцу тихим голосом; они уселись на полу, лицом к двери, прислонившись к стене, и тот, "другой", все говорил что-то. Он держался теперь не так осторожно, и его слова доносились до мальчиков явственнее.

- Нет, - сказал он, - думал я об этом деле, и мне оно не нравится. Опасно очень.

- Опасно! - проворчал "глухонемой" к великому изумлению мальчиков. - Слюнтяй!

От этого голоса мальчиков бросило в дрожь: то был голос индейца Джо! Некоторое время внизу молчали. Потом Джо сказал:

- Уж какое было опасное то, последнее дело. А ведь обошлось.

- Там совсем другое. Это было дальше вверх по реке, и ни одного дома рядом. Никто и не узнает, что мы приложили там руку, раз не вышло ничего.

- Ну ладно, уж чего опаснее таскаться сюда днем. Всякий, кто нас увидит, почует, что дело нечисто.

- Это я знаю. Да ведь не нашлось другого места, где спрятаться. Я и то хочу уйти из этого сарая. Вчера еще хотел, только нечего было и думать, - проклятые мальчишки все вертелись тут на горе, на самом виду.

"Проклятые мальчишки" опять затряслись от страха, пораженные этим замечанием, и подумали: какое счастье, что они решили подождать один день, вспомнив про пятницу. В душе они жалели, что не подождали целый год.

Двое внизу достали какую-то провизию и принялись закусывать. После долгого молчания индеец Джо сказал:

- Вот что, малый, ступай-ка ты, откуда пришел: вверх по реке. Подождешь там, пока я тебя извещу. А я рискну - поброжу еще по городу, надо же хоть поглядеть. За то опасное дело мы примемся, когда я разузнаю побольше и обдумаю все как следует. А потом в Техас! Вместе и махнем.

На том и порешили. Вскоре после этого оба начали зевать, и индеец Джо сказал:

- Спать хочу до смерти! Твоя очередь стеречь.

Он улегся в бурьяне и скоро захрапел. Товарищ потряс его раза два, и он затих. Потом и сторож начал клевать носом; голова у него клонилась все ниже и ниже, и вскоре они храпели оба.

Мальчики вздохнули долгим, облегченным вздохом. Том прошептал:

- Ну, теперь пора, идем!

Гек ответил:

- Не могу - я тут же помру, если они проснутся.

Том настаивал, Гек упирался. Наконец Том поднялся на ноги, медленно и осторожно, и пошел один. Но с первым же его шагом покоробленные половицы так страшно заскрипели, что он повалился на пол едва живой от страха. Второй раз он и пробовать не стал. Мальчики лежали, считая медленно тянувшиеся минуты, пока им не показалось, что времени больше нет вообще и сама вечность состарилась и поседела; но тут они с радостью заметили, что солнце садится.

Наконец один из бродяг перестал храпеть. Индеец Джо сел, огляделся по сторонам, мрачно усмехнулся, глядя на своего товарища, который спал, опустив голову на колени, толкнул его ногой и сказал:

- Ну вот! Хорош сторож, нечего сказать! Да ладно уж, ничего не случилось.

- Ох! Неужто я заснул?

- Да вроде того. Пора двигаться, приятель. А что нам делать с остальными деньгами?

- Не знаю, - оставить здесь, как всегда, я думаю. Брать их с собой не стоит, пока мы не двинемся на юг. Шестьсот пятьдесят серебром, пожалуй, и руку оттянут.

- Ну ладно, ничего нам не сделается, если еще раз сюда придем.

- Да только, по-моему, надо прийти ночью, как мы раньше делали, оно лучше будет.

- Это верно, только вот что. Может, мне еще не скоро удастся наладить то дельце. Мало ли что может помешать. Место не очень-то подходящее. Давай зароем как следует - и поглубже.

- Правильно, - одобрил его спутник и, перейдя через всю комнату, поднял одну из плит в глубине очага и вынул мешок, в котором что-то приятно зазвенело. Он достал долларов двадцать - тридцать для себя и столько же для индейца Джо, потом отдал ему мешок, а тот в это время стоял на коленях в углу и копал землю складным ножом.

Мальчики в один миг забыли все свои страхи и все свои невзгоды. Горящими глазами они следили за каждым его движением. Вот повезло! Просто нельзя было себе представить такого счастья. Шестьсот долларов - это такая уйма денег, что десятерым мальчикам разбогатеть можно. Вот вам и клад, да еще как все хорошо устраивается - нечего и голову ломать, в каком месте рыть яму. Они ежеминутно толкали друг друга локтем - выразительные и очень понятные толчки, которые значили просто: "Небось рад теперь, что мы с тобой тут! "

Нож индейца Джо наткнулся на что-то.

- Ого! - сказал он.

- Что там такое? - спросил его спутник.

- Гнилая доска… нет, ящик как будто. Ну-ка помоги, сейчас узнаем, что здесь такое. Нет, не надо, я пробил ножом дыру.

Он запустил в ящик руку и тут же вытащил ее:

- Гляди-ка, это деньги!

Они вдвоем стали разглядывать горсть монет. Это было золото. Мальчики наверху так же волновались и так же радовались, как и бродяги.

Спутник индейца Джо сказал:

- Сейчас мы с этим управимся. Тут где-то в углу, за очагом, валяется ржавая мотыга, я ее только что видел.

Он сбегал и принес лопату и мотыгу. Индеец Джо взял мотыгу, недоверчиво осмотрел ее со всех сторон, покачал головой, пробормотал что-то себе под нос и начал копать землю. Скоро сундучок был вырыт. Он был невелик, окован железом и, наверно, был необыкновенно прочен, пока не истлел от времени. Бродяги некоторое время глядели на сундук в блаженном молчании.

- Ну, приятель, да тут прямо тысячи долларов, - сказал индеец Джо.

- Говорили же, что в этих местах одно лето околачивалась шайка Мэррела, - сказал другой.

- Это и я слышал, - сказал индеец Джо, - похоже, что это их работа.

- Теперь тебе не стоит браться за то дело.

Индеец нахмурился и сказал:

- Не знаешь ты меня. То есть мало знаешь об этом деле. Тут не один грабеж, тут еще и месть! - И злобный огонь вспыхнул в его глазах. - Мне понадобится твоя помощь. А как покончим с этим, тогда в Техас. Ступай домой к своей Нэнси и ребятам и дожидайся, пока я тебя извещу.

- Ладно, как хочешь. А что нам с этим делать - опять зароем, что ли?

- Да. (Полный восторг наверху.) Нет, клянусь великим Сахемом[10]! (Глубокое уныние наверху.) Я чуть было не забыл. На мотыге была свежая земля! (Мальчики чуть не умерли от страха.) Откуда взялись эта мотыга с лопатой? Откуда на них свежая земля? Кто их принес и куда делись эти люди? Слышал ты кого-нибудь? Видел кого-нибудь? Это как же - зарыть деньги опять, чтоб они пришли и увидели вскопанную землю? Ну уж нет - ни за что. Отнесем-ка их в мою берлогу.

- Вот это верно! Как это я раньше не подумал! По-твоему, в номер первый?

- Нет. В номер второй - под крестом. А первый не годится - слишком людно.

- Ну, хорошо. Скоро стемнеет, пора и отправляться.

Индеец Джо поднялся на ноги и стал красться от окна к окну, осторожно выглядывая наружу. Потом сказал:

- Кто бы это мог принести сюда мотыгу с лопатой? Как по-твоему, может, они еще наверху?

Том и Гек чуть не умерли от страха. Индеец Джо схватился за нож, постоял минутку в нерешимости, потом двинулся к лестнице. Мальчики вспомнили про чулан, но не в силах были пошевельнуться. Заскрипели ступеньки. Положение было такое отчаянное, что мальчики мигом очнулись от столбняка, но только хотели броситься в чулан, как затрещало гнилое дерево и индеец Джо вместе с подломившейся лестницей рухнул вниз. Он поднялся с земли, ругаясь на чем свет стоит, а его спутник заметил:

- Ну чего ты туда полез? Если тут есть кто-нибудь и сидит там наверху, то и пусть сидит, - нам-то что? Коли им хочется, пускай прыгают вниз и ломают ноги, какое нам дело? Через четверть часа стемнеет, тогда пускай догоняют нас, если угодно. На здоровье! По-моему, тот, кто принес сюда эти лопаты, должно быть, увидел нас и принял за нечистых духов или призраков. Надо полагать, и сейчас еще бежит без оглядки.

Индеец поворчал немного, потом согласился с приятелем, что надо пользоваться временем, пока еще не совсем стемнело, и собираться в путь. Довольно скоро они потихоньку выбрались из дома среди густеющих сумерек и потащили к реке свой драгоценный сундук.

Том с Геком поднялись на ноги едва живые, зато вздохнули с облегчением и стали смотреть им вслед сквозь щели в бревенчатых стенах. Бежать за ними? Ну нет! Мальчики были довольны уже и тем, что слезли вниз, не сломав себе шеи. Они пошли обратно в город по другой дороге, через гору. Разговаривали они мало, потому что всю дорогу были заняты тем, что ругали сами себя - ругали за неудачную мысль отнести туда мотыгу с лопатой. Если бы не это, индеец Джо не почуял бы ничего неладного, спрятал бы серебро вместе с золотом и оставил бы здесь, пока не "отомстит", а потом оказалось бы, к его сожалению, что деньги пропали. Надо бы хуже, да некуда! И зачем только им вздумалось тащить сюда лопаты!

Они решили не спускать глаз с испанца, когда он появится в городе, ища случая "отомстить", и проследить за ним до "номера второго", где бы это ни было. Вдруг у Тома мелькнула страшная мысль:

- Отомстить? А что, если это он про нас, Гек?

- Ох, молчи! - сказал Гек, чуть не падая от страха.

Они разговаривали об этом до самого города и решили, что индеец, может быть, имел в виду и кого-нибудь другого, - может быть, одного только Тома, потому что только он один давал показания на суде.

Для Тома было очень и очень слабым утешением, что опасность грозит ему одному. "В компании все-таки было бы легче", - думал он.



Страница сформирована за 0.6 сек
SQL запросов: 169