УПП

Цитата момента



Ничто так не снимает сонливость, как чашечка крепкого горячего кофе, выплеснутая на живот.
Вот!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Человек боится вечности, потому что не знает, чем занять себя. Конструкция, которую мы из себя представляем рассчитана на работу. Все время жизни занято поиском пищи, размножением, игровым обучением… Если животному нечем заняться, психика, словно двигатель без нагрузки, идет вразнос. Онегина охватывает сплин. Орангутан в клетке начинает раскачиваться взад-вперед, медведь тупо ходит из угла в угол, попугай рвет перья на груди…

Александр Никонов. «Апгрейд обезьяны»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d3354/
Мещера

ПЕЩЕРНЫЕ ЖИТЕЛИ

щелкните, и изображение увеличитсяМама и папа пришли в гости к своей знакомой тете Маше.

— А, Лилька и Антон! — сказала тетя Маша. — Сейчас я вас познакомлю со своим сыном Жешкой.

Сын оказался большим мальчишкой, лохматым и сердитым. Ему было тринадцать лет. Он сидел в своей комнате и что-то точил напильником. Он глянул из-под чуба на Лильку и Антона, а когда тетя Маша вышла, сказал им:

— Цыц!

Лилька попятилась, помолчала, а потом хотела спросить:

— А что это вы…

— Брысь под лавку! Ну! Кому говорят?

Лилька и Антон отступили еще, потом Лилька сказала:

— Я только хотела спросить, что вы делаете, а вы сразу: «Цыц!» И еще: «Брысь под лавку!» А я только хотела спросить…

— Я делаю железный замок. Чтобы повесить тебе на рот. Чтобы ты не болтала.

Лилька поджала губы и ухватилась за Антона. Сердитый Жешка снова точил: «р-р-ык, р-р-ык!»

— Ну как тут дела? — спросила тетя Маша, приоткрыв дверь.— Познакомились?

— Познакомились, — ответил вдруг ласковым голосом ее сын.— Очень весело играем.

— Вот и отлично. — И дверь захлопнулась.

Тогда Жешка положил железную пластинку, которую выпилил, на ладонь:

— Вот это что. Понятно?

Антон покачал головой.

— Ну, а вот так, понятно? — Жешка пристроил пластинку к коробке с проводками и винтиками. — Что это, соображаете?

— Не соображаем, — сказала Лилька.

— То-то и видно, что вы совсем бестолковые троглодиты. Повторите, кто вы?

— Проглодиты, — повторили Лилька и Антон.

— Правильно. Пещерные жители. Первобытные. Вы обезьяну в зоопарке видали? Гориллу? Вот от них потом произошли первобытные люди. Такие, как вы. И жили в пещерах.

Лилька и Антон переглянулись.

— Ну так и быть, — сказал неожиданно Жешка. — Давайте буду у вас главный троглодит.

Он сдернул плюшевую скатерть с тумбочки и повязал ее себе через плечо. Взлохматил еще больше свои волосы, ссутулился и свесил руки.

— Троглодиты одевались в шкуры. Ничего больше, как вы должны сообразить, у них не было.

Жешка пригнул голову и косолапо переступил с ноги на ногу. Лилька засмеялась, потому что сразу вспомнила кривоногую обезьяну. Было очень похоже.

щелкните, и изображение увеличитсяКомната превратилась в пещеру, и в ней, конечно, уже ничего не было. Диван, письменный стол, телевизор — все это сразу как бы исчезло, была голая, полутемная пещера. Лилька и Антон сняли свои фуфайки и завязали их рукавами через плечо. Теперь все были в шкурах. Ходить вразвалку и раскачивать руками нетрудно, но вот челюсть…

— Челюсть вперед! Выдвинуть челюсть! — командовал Жешка. — Вы видали горилл? Ну? — он выпятил подбородок и говорил поэтому глухим басом.

У Антона челюсть выдвигалась легко, а Лилька могла только высунуть язык.

— Человек не ходит с высунутым языком, — сказал Жешка. — Даже пещерный. Только собака.

— Может, ты будешь собакой? — спросил Антон, когда Лилька раскрывала рот так и сяк и сворачивала челюсть набок. — Собакой тоже хорошо. Будешь жить с нами.

— Дудки! — возразил главный троглодит. — Собака в те времена была дикой. И бегала отдельно. Она не была еще другом человека.

Мужчины-троглодиты собрались на охоту. Лилька оставалась в пещере, она должна была поддерживать огонь.

— Огонь — это все. Без огня в пещере мрак, холод и голод. Ясно?

Лилька кивнула головой.

— А где у тебя огонь? Троглодитка Лилька, я тебя спрашиваю. Как ты будешь разводить огонь в очаге?

Лилька не знала.

— Может, ты думаешь, — продолжал, выпятив челюсть, главный троглодит, — что к твоим услугам газ, керогаз, примус, керосинка или целая коробка спичек? Ха-ха! Ничего этого не было. Огонь добывался трением.

Мужчины ушли, вооружившись дубинками, а Лилька стала добывать огонь. Очень трудно было первобытным людям с огнем. Тонкую сухую палочку надо долго-долго, быстро-быстро тереть о сухое дерево, пока не вспыхнет огонек. Лилька быстро устала, глядела на красные ладони, облизывала губы.

А в передней шла охота. Мамонт появился вскоре. Только раскопали на вешалке шубы и куртки, как показалась большая серая спина — дедушкиного пальто на меховой подкладке. Троглодиты накинулись на него с дубинками. Мамонт — животное огромное, ископаемое, страшной силы, но тут он быстро рухнул. Охотники затрубили победу.

— В чем дело? — прибежала тетя Маша. — Батюшки! Что это?

— Победа! — ответил сын, выпятив челюсть. — Мамонт рухнул. — И потряс дубинкой.

— Ты с ума сошел, — тетя Маша подняла пальто, — Вешалку оторвали. Марш отсюда, пока дедушка не видал.

— Нам никакие дедушки не страшны! Мы сейчас взвалим мамонта и понесем на обед. — Жешка взмахнул дубинкой и запел страшным голосом:

Тарьям-пам-пам,
Тарьям-пам-пам!
Пошел троглодит на охоту-у,
Дубинкой он мамонта… то-о-ту-у!
Тарьям-тири-ям, тириям!..

Он поднял глаза в потолок, посопел, потоптался с ноги на ногу, потом погрыз конец своей палки и радостно заорал:

А-а! Пошел троглодит на охоту,
И мамонта стукнул в два счета,
Дубинкой, дубинкой, дубин
Он мамонта сразу убил! Ура!

Он снова запел свою песню и заставил Антона подпевать. Песня была очень хорошая, и Антон ее быстро запомнил и, конечно, подпевал. Они собрались нести свою добычу в пещеру, но тетя Маша не позволила, а на обед выдала тарелку с ветчиной и бананы.

— Ого, в пещере огонь! А вот и добыча. — Троглодиты поставили добычу на огонь — маленький коврик — и уселись вокруг по-турецки.

— А вилки? — спросила Лилька.

— Хо-хо! — захохотал троглодит Жешка. — Ты соображаешь? Вилки! Даже ножей еще не было. Есть надо вот как. — И он горстью взял три куска мяса.

Лилька и Антон захохотали тоже и полезли руками в тарелку. Лильке попалась косточка.

— Кости надо обсасывать, — рычал главный троглодит. — И бросать через плечо. Вот так. Кожуру от плодов — тоже. А пальцы вытирать об себя.

Стало совсем весело. Ели, кидали через плечо и вытирали пальцы об себя. Конечно, все время пели охотничью песню. Жешка помурчал-помурчал, порычал-порычал и придумал еще куплет:

А как со второго-то раза
Убил троглодит дикобраза.
Дубинкой, дубинкой, дубин…
Того дикобраза убил!

И все спели хором. Тут Лилькина мама хотела заглянуть в комнату, но главный троглодит преградил ей дорогу:

— Посторонним вход в пещеру строго воспрещен! — и задвинул вход камнем — закрыл дверь.

Но потом взрослые захотели смотреть телевизор и все-таки вторглись в пещеру. Троглодит Жешка сбросил шкуру и ушел на кухню читать. Очень интересный был вечер в гостях.

ЯЗЫК ПЕРЕСИДЕЛ

щелкните, и изображение увеличитсяУ Антона заболел зуб. Папа повел его к врачу. Когда они вернулись, Антон прошел в спальню, сел в уголок за шкафом на маленький стульчик.

— Ну что — спрашивала Лилька. — А? Почему ты ничего не говоришь?

Антон помолчал, потом сказал:

— Яхык пехесидех.

Пересидел? Язык? Лилька широко открыла глаза и стояла так перед Антоном до тех пор, пока он ткнул себе пальцем в рот:

— Не вохочается.

Лилька побежала к папе.

— Очень может быть, — сказал папа, — что язык пока не ворочается. Потому что было сделано замораживание. Скоро пройдет. Антон сидел смирно в углу, прижав подбородок к груди, поглядывая исподлобья, как маленький, сердитый бычок. Лилька, боялась теперь к нему подойти. Эта злая-злая врачиха заморозила Антону во рту, потом вынула язык и подсунула под Антона, а когда Антон его пересидел, положила обратно в рот. Но он теперь плохо шевелится. Лилька испугалась и собралась заплакать, но в это время Антон, немного картавя, сказал:

Снег, снег пор-рошит,
Кружится, как пчелы…
Зайка маленький др-рожит
Под осиной голой.

— Что это? — спросила Лилька.

Антон глубоко вздохнул и сказал громче:

Надо ж быть такой беде!
Кто теперь отыщет,
На какой опушке, где
Зайкино жилище?

Это врач мне говорила.

Убежал он грызть кору,
Занесло его в нору.

Антон встал и ушел к папе, а Лилька осталась одна. «Зайка маленький дрожит под осинкой голой…» Почему же он дрожит, бедный маленький зайка? Совсем один, а кругом… «Снег, снег порошит…» Врач рассказывала. Ах! Лилька поняла. Это же она его и заморозила. Злая, злая эта врачиха. Она все замораживает: и Антона, и зайку, когда он побежал грызть кору.

В комнате засмеялся папа, а за ним Антон.

Зайка маленький др-р-рожит
Под осинкой голой! —

басом пропел Антон.

— Тебе не жалко зайку? — спросила Лилька у двери.

— Нет. Так ему и надо, вр-редителю. Не будет кор-р-ру гр-рызть.

— Он не вредитель. А врачиха твоя злая, нехорошая.

— Нет, хорошая, — сказал Антон. А потом: — Нехорошая. Нет, хорошая, но не очень.

— Довольно сочинять, — сказал папа. — Врач очень хорошая.

На другой день Антону надо опять в поликлинику. Поэтому он не идет завтракать. Он прижался лбом к буфету и плачет.

— Вот тебе здравствуйте, — говорит папа. — Ты же знаешь, что сегодня только показать.

Лилька тоже не ест кашу, хотя ей не надо идти к врачу.

— Не бойся, — говорит она тихо. — Ведь только показать.

— «Не бойся, не бойся», — передразнивает Антон. — Тебе хорошо дома, а мне опять одному идти…

Это правда. Лилька тоже сморщилась и прижала пальцы к дрожащим губам. Папа как раз вошел в комнату.

— И ты! — воскликнул он. — Вот уж действительно близнецы, во всем одинаковы.

Антон живо повернулся:

— Вот пойдем теперь. Узнаешь, как «не бойся».

Лилька хотела сказать, что вовсе у нее… Она посмотрела на брата и… ничего не сказала. Дорогой Антон бодро рассказывал, что зубы рвут «знаешь как, теперь сама увидишь».

Когда подошла очередь, папа сказал:

— Ну, кто первый? Иди, Лилька, ты с острой болью.

Лилька села в кресло и закрыла глаза. Но все равно она уже видела, что доктор молодая и улыбается. А Снежная королева тоже была красивая и улыбалась. Так что Лилька знает. Велела открыть рот, чем-то звякнула. Сейчас вынет язык, скажет «Вставай» и, когда Лилька привстанет, подложит его под нее.

— Вставай! — Лильку легонько шлепают и ставят на пол. — У тебя все в порядке. Ты, видно, не такая сластена, как брат.

— Такая, — сказала Лилька, и язык у нее повернулся легко. Тогда она осмелилась глянуть на кресло. Там ничего не было.

А к доктору уже вели Антона. Он довольно храбро посмотрел на Лильку и сел под круглую лампу.

— Ну, — улыбнулась доктор. — Сегодня не могу сказать: «Зайка маленький дрожит». Молодец.

— Что это за история, Лилька? — спросил папа в коридоре. — Зачем ты это выдумала, а?

Антон сначала тоже удивлялся: зачем? А потом, может быть, догадался.

ТУФЛЯ В СМЕТАНЕ

щелкните, и изображение увеличитсяБольше всего Лилька и Антон любят кататься на чертовом колесе. Сегодня они приехали с мамой в Парк культуры и отдыха и увидели колесо это еще издали, еще с Крымского моста.

— Ого, какое колесище! — кричали они, когда бежали к нему уже по песчаной дорожке парка. — Здравствуй, милое колесико! — И прыгали и прыгали, пока мама покупала билеты.

В большой, открытой кабине Антон занял место с краю, а Лилька в середине, между Антоном и мамой.

— Тебе куда страшнее ехать: вверх или вниз? — спросила Лилька.

— Мне никуда не страшнее. Вот.

— А мне страшно вверх, а особенно, когда вниз. Но я все равно не боюсь.

Кабина вздрогнула и поплыла назад. Дернулась и остановилась.

Опять поехала. Опять остановилась. Шла посадка. Поднимались потихоньку. Так интересно висеть на уровне деревьев, а потом выше деревьев! А потом на самом-самом верху колеса! Тут уж как-то сам себя не помнишь, потому что все такое необычное. Интересно, что внизу стоит очередь совсем не такая, как всегда. Потому что ног не видно, а всё головы, шляпы, косынки… А продавщицы мороженого? Как будто и не настоящие. Стоят такие маленькие перед своими белыми сундучками, а эскимо и пломбиры, которые у них лежат целой горкой, и не видны вовсе. А садовник, который поливает газоны, тоже вроде игрушечный. Струя из брандспойта у него тоненькая, как будто из водяного пистолета. Так интересно, просто невозможно…

— Ой, у меня песок в туфле! — сказала вдруг Лилька, когда висели на самом верху.

Ей не ответили.

— У меня целый камень! — крикнула тогда Лилька и сняла туфлю.

— Ну не в лицо же трясти и не на колени, — заметила мама.

— Дай сюда. Надо вот как, — Антон махнул туфлей за бортом. — Вот как надо, чтобы высыпалось на землю. — Он махнул еще раз. Туфля вырвалась и полетела вниз. Мама ахнула и наклонилась за край посмотреть.

— Ну ладно, — сказала она. — Полежит на земле. Никому она не нужна.

— Конечно, — сказал Антон. — Кто же ходит в одной туфле? Но надо было убедиться, что она все-таки лежит на земле. Но ее не было видно.

— Странно, — удивилась мама.

— Но она же маленькая, — сказал Антон. — Вот, например, стоит целая тетка. А я и то ее почти не вижу.

— Какую, вон ту? — показала вниз Лилька. — Я тоже не вижу. Тем временем колесо потихоньку поворачивалось, и они приближались к земле.

— Да нет, Антон, ее нету. Господи, вечно у нас фокусы! — мама начала волноваться. Но тут как раз они быстро взлетели вверх, потому что посадка кончилась и колесо завертелось. Лилька зажмурилась и ухватилась за маму. Так пролетели три или четыре круга. Потом она опомнилась и спросила:

— Не видно?

Это у Антона, потому что он глядел вниз.

— Ты что? — сказал Антон немного шепотом. — Ты открой глаза, что тут творится.

А вокруг действительно творилось необычное: все мелькало, вертелось, крутилось… что-то зеленое, желтое, крапчатое. Это, наверно, деревья, дорожки, будки… Да и люди, конечно. В парке ведь много людей, куда же они делись? Но ничего уже было не разобрать, все мелькало каким-то сплошным пестрым колесом, как будто на листе бумаги сначала нарисовали деревья, будки, а потом зачертили все кругами, кругами, ну одной такой густой-густой пружиной. Чтобы ничего не было видно. Вот это и есть самое интересное, из-за чего катаются на чертовом колесе.

Когда остановились и вышли, туфли на земле не оказалось. Немного в стороне толпился народ.

— Это возмутительно, — говорил тощий старичок, который стоял в середине. — Ну могли бы вот вы снять ботинок и бросить вниз?

— Простите, — сказала мама. — Это, наверно, о нашей туфле?

— Ах, о вашей? — ехидно обрадовался старичок. — Где же вы были до сих пор?

— Мы только вышли, — сказала мама. — Должно быть, она упала к вам, наша туфля. Надеюсь, не причинила большого вреда?

— Она мне испортила килограмм сметаны, — поклонился старик. Толпа засмеялась. Мама на минуту растерялась, а потом рассердилась. Действительно, что тут такого, если маленькая детская туфелька упала, допустим даже, на этого старика? Не убила же его. И зачем из-за этого выставлять маму на посмешище?

— Это очень остроумно, — сказала мама. — Но мы торопимся. Верните, пожалуйста, туфлю.

— А вы мне килограмм сметаны.

— При чем тут сметана? — возмутилась мама.

— При том, что ваша туфля упала в мой бидон со сметаной. — Старичок открыл крышку бидона, который стоял у него в сумке.

Мама глянула:

— И она… там?

— Еще чего! — Старик сердито сунул маме мятый газетный сверток. В нем лежала мокрая, сметанная Лилькина туфля. Мама, расширив глаза, на нее глядела, а народ кругом хохотал.

— Комедия! — объяснял какой-то парень тем, кто стоял дальше. — Старик сидел внизу, в кабине, с внучкой. «Ну-ка, говорит, давай посмотрим, не собьем ли мы тут масла?» И открыл, значит, крышку. А тут — хлоп! Эх-ха-ха! Прямо сверху. Умора! Нарочно не попадешь. Нипочем!

Мама не смеялась.

— Вы нас извините, — говорила она старичку. — У нас нечаянно… Нам тоже неприятно.

Она вытирала туфлю газетой, вытирала и морщилась, потому что изнутри выдавливались и шлепались толстые белые капли.

— У меня пальцы скользкие, — заявила Лилька, когда надели туфлю и пошли от этого колеса.

— Молчи уж! — сказала мама. — Это называется отдых в выходной день.

СТАРИК НЕПТУН

щелкните, и изображение увеличитсяСегодня все семейство: мама, папа, Лилька и Антон решили покататься по реке. Они приехали на водную станцию и стали ждать своего катера. Красивые белые катера подходили один за другим, но все это были не те катера, хотя на них все время садились люди и уплывали под мост. Лилька и Антон подумали, что катера все одинаковые, а мама с папой чего-то выбирают, а пока они выбирают, все катера уплывут и никакой поездки не будет.

— Ну давайте же сядем на этот! — сказала Лилька.

— Это не наш.

А потом подошел точно такой же, и почему-то он оказался «наш». К нему подали трап — специальный мостик с перилами, и все пошли по этому трапу, а между досок была видна вода. На палубе было много народу, и все суетились, но вот катер тронулся и прошел тоже под мостом, и на брюхе этого моста было видно много всяких балок, стропил, которые переплетались и перекрещивались, как в игрушечном конструкторе. Лилька и Антон стояли и глядели на них, запрокинув головы. Стало даже темнее, когда они проходили под мостом, и еще стало слышно, как много шума на этом мосту, потому что по нему проезжали машины и, наверно, трамваи.

На палубе оказалось вовсе не тесно, народ перешел на другую сторону, и на нос, и на корму, и многие сидели уже в шезлонгах. Мама и папа тоже сели в шезлонги и стали загорать.

Лилька и Антон подумали, что раз папа закрыл лицо соломенной шляпой, а мама в темных очках, то теперь можно и побегать. Но это не удалось. Они, почему-то все видели, даже через шляпу и черные очки. Тогда Лилька и Антон сели на лавочку и тут только заметили интересную вещь: под крышей на больших крючках висели белые ведерки. Висели и покачивались, и на каждом была написана большая черная буква. Буквы тоже покачивались, но так и оставались в ряд, как будто топтались на месте.

— Давай прочитаем, — сказал Антон.

— Давай, — сказала Лилька, и они начали читать.

— Не шепчи, ты мне мешаешь, — сказал Антон.

— А ты подожди, пока я прочитаю.

— Нет, сначала я. Ведь это я придумал. — И Антон стал читать: — НЭ, Е, ПЭ…

— Ты неправильно читаешь, — перебила Лилька. — Надо: НЭ, У, ТЭ…

— Да где же У? Да У еще вон как далеко. Зачем ты хватаешь с конца? НЭ, потом Е, потом — ПЭ, а У еще вон где.

— Нет, — сказала Лилька. — Это с твоего края далеко, а с моего близко. — И начала читать: — Н,У,Т,П,Е,Н.

А Антон читал со своего края, и у него получилось НЕПТУН.

— Вот: НЕПТУН, — повернулся он к Лильке.

— Нет: НУТ-ПЕН.

— НЕПТУН! Какой НУТПЕН?

— Обыкновенный Нутпен. А что это Нептун?

— Да ничего, просто Нептун.

— Нет, просто Нутпен, Нутпен, Нутпен…

Какая-то старушка вздохнула и пересела подальше. Мама сняла свои очки:

— Перестаньте трещать. Люди отдыхают.

В это время катер свистнул. Таким тонким голосом с перерывами. Лилька и Антон спрыгнули с лавки. Наверно, катер приветствовал встречный пароход, поздоровался с ним. Пароход был большой, широкий, белый, он прошел важно мимо, и катер стал качаться на волнах, которые пароход за собой оставил.

Лилька и Антон прошли к самому носу и стали глядеть вниз. Катер острым носом разрезал воду, и она отворачивалась в сторону таким зеленым прозрачным валом, а на краю у него получалась белая-белая пена. Лилька и Антон положили подбородки на теплые перила и долго глядели на этот вал.

— Правда, он на мамину кофточку похож? — спросила Лилька.

— Которая в клеточку?

— Нет, другая.

— Которую я киселем облил?

— Да нет. Новая, с такими кружевами. Разве ты не видишь?

И Антон сразу вспомнил белые кружева на маминой нарядной кофте и увидел, как на самом гребне зеленого водяного вала появляется и как будто кипит такая кружевная пена, пышная, нарядная, густая, а потом она соскальзывает с зеленого прозрачного вала и вытягивается в цепочку и тоже курчавится сначала и бежит следом, но потом сразу исчезает, как будто ныряет вглубь. Это происходит уже у борта.

Лилька и Антон немного передвинулись и теперь смотрели, как кружевная пена уходит опять в воду, из которой она только недавно появилась. Это очень, очень интересно, и можно смотреть долго-долго, и ни капельки не надоест.

Но тут вдруг катер дернулся, как будто на что-то натолкнулся, внутри у него затахало — тах-тах-тах! — и он остановился. Вся публика стала спрашивать, что случилось, все опять оказались на палубе. Наверно, что-то сломалось у катера внутри, в самой машине, или он наскочил на мель.

— Да ничего, — сказал папа. — Просто старик Нептун зацепил нас немного своим трезубцем.

— Какой Нептун? — спросил сразу Антон и посмотрел на Лильку.

— Хозяин морской. Рассердился небось: что это такое? Плывут пароходы, бегут катеришки всякие, а к нему, старику, никакого почтения. Ни поклона, ни привета. Вот и взял да зацепил нас трезубцем.

щелкните, и изображение увеличитсяОказывается, Нептун — это старик, довольно крепкий еще, как сказал папа, голый, в одних плавках, а в руках у него такая длинная палка, а на конце — вроде вилы — три острых зубца. А борода у него длинная, белая, курчавая, как морская пена…

Лилька и Антон опять переглянулись. В это время катер снова дернулся и пошел вперед, и народ стал расходиться по своим местам. Кто-то успокоил, что теперь все в порядке, машина исправлена. И все поверили. Только Лилька с Антоном знали, что это вовсе никакая не машина, а действительно старик Нептун, хозяин морской, зацепил их своим трезубцем. Недаром же он плыл рядом с самого начала, и его седая пенистая борода развевалась у зеленого вала. Они же видели.

— А это какой Нептун? — спросил Антон. — Который на ведерках написан?

— А вы прочитали? — удивился папа. — Вот грамотеи. Это как раз он.

— А зачем он написан?

— А наш катер так называется. Другой, например: «Герой», «Космос», а наш «Нептун».

— А Лилька говорила «Нутпен».

— Да я нарочно, — сказала Лилька. — Просто так.

— Это ничего, — засмеялся папа. — Она еще не сумела как надо прочитать.

— Нет я сумела, — сказала Лилька. — Как надо.

Мама посмотрела на ведерки и поняла:

— Она задом-наперед прочитала. Тогда выходит Нутпен.

И все попробовали прочитать наоборот, с другого конца. Так и вышло.

— Все ты делаешь наоборот, — заволновалась мама. — Разве так можно. А что же в школе будет, когда пойдешь?

Такой разговор был уже не очень приятным, но тут как раз появилась симпатичная толстая тетя в белом халате и стала продавать мороженое.

А катер все шел и шел вперед. А потом он обогнул зеленый островок и повернул обратно. Солнце уже садилось, пассажиры перестали загорать, оделись и пели песни. Когда показался мост, Лилька и Антон его сначала даже не узнали. Он выгнулся в темное небо двумя горящими гирляндами из лампочек, и две такие же цепочки отражались в воде, и катер подходил все ближе и ближе к этим светлым водяным фонарикам, и вот уже коснулся их своим острым носом, и разрезал, как нитку бус, так что сразу рассыпались все блестящие бусинки…

Лилька и Антон запрокинули опять головы, чтобы посмотреть перекладины и балки под мостом, но теперь уже было темно и ничего не видно. А рядом с катером все скользил упругий водяной вал с кудрявой седой пеной. Значит, старик Нептун был тут, не отлучался ни на минуту.

Лилька и Антон снова пошли по трапу, только теперь уже вниз, на пристань. Они оглянулись на катер, он медленно гасил огни. Вода была черной и тихой.

— Спасибо, дедушка Нептун, — сказали Лилька и Антон. — Спокойной ночи.



Страница сформирована за 0.59 сек
SQL запросов: 176