УПП

Цитата момента



Ничто так не портит цель, как попадание в нее.
А мы поставим новую!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Парадокс игры: ребенок действует по линии наименьшего сопротивления (получает удовольствие), но научается действовать по линии наибольшего сопротивления. Школа воли и морали.

Эльконин Даниил Борисович. «Психология игры»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d3651/
Весенний Всесинтоновский Слет
щелкните, и изображение увеличится

 — Где ему быть! — ворчливо ответила Кирилкина тетка. — В школе…

 — Нет его в школе, — сказал Вовка, — я сам из школы.

 — Я же говорила: целый день гоняет, — принялась объяснять незнакомцу в меховых сапогах Кирилкина тетка. — Вчера, например, послала его в гастроном за чаем, а он…

«Вот ябеда!» — подумал про себя Вова. Вслух же проговорил, сердито сверкнув глазами:

 — Нигде он не гоняет… Он не такой, чтобы гонять. Просто у меня сидит. Я ведь после школы еще не был дома. Вы ему скажите, что сдача цела, пусть не боится…

 — Какая еще сдача? — взвизгнула Кирилкина тетка и вскочила со стула. Она чуть не уронила своего сына Генечку, который сидел у нее на коленях.

 — Да та, что он вчера в гастрономе забыл, когда чай покупал… Сейчас я найду Кирилку, он может быть и у Пети, — сказал Вовка и направился к выходу.

 — Мы вместе пойдем его искать, — вдруг сказал незнакомец, сидевший за столом и до сих пор не проронивший ни слова. И, как был, прямо в свитере, он вышел вместе с Вовкой на улицу. Только на голову нахлобучил меховую шапку с длинными, до пояса, тоже меховыми ушами.

Глава двадцать четвертая. Так где же он?

Чайник кипел чуть ли не целый час, сердито выбрасывая из носика белые облачка пара. Фыркал, пыхтел, булькал, стараясь изо всех сил напомнить о себе. В конце концов его крышка с костяной пуговкой принялась подплясывать, тоже стараясь звенеть как можно громче.

Но Петя и мама ничего не слыхали. Они были слишком расстроены, чтобы обращать внимание на такие пустяки, как кипящий чайник.

Они все еще стояли в прихожей. Петя — как пришел из школы, в шубе и с портфелем, а мама — в своем кухонном переднике и с мокрым полотенцем через плечо.

 — Но как ты мог? Как ты мог? — в который раз повторяла мама. — Я все понимаю… Но как ты мог так сказать Клавдии Сергеевне?

щелкните, и изображение увеличится

Петя плакал. Растирая слезы то маминым фартуком, то рукавом своей шубы, то кухонным полотенцем — всем, что попадало под руку, он всхлипывал:

 — Сам не знаю… Не знаю сам…

Он уже рассказал маме об всем: как он на катке поссорился с мальчиками; как Вова с Кирилкой все шептались, а с ним не хотели дружить; и как ему из-за этого стало обидно, хотя, может, он сам еще больше виноват; и как на большой перемене он подошел к Леве Михайлову поговорить о той самой марке из пиратской страны Гонделупы, а Лева его прогнал, обозвал простофилей, да еще накричал на него. Ему после этого стало так обидно, что он даже заплакал. А потом Кирилка стоял у доски как пень. И что на него тоже нашло, на Кирилку? Ведь он же хорошо знает таблицу умножения на четыре. И вот ему, Пете, от всего этого стало так плохо, так стыдно, потому что он взялся ему помогать, чтобы Кирилка хорошо учился.

А уж потом все пошло кувырком… И теперь, как ему быть с Клавдией Сергеевной? И с Кирилкой? И с Вовой? И что будут говорить о нем в классе?

 — Не знаю, что мне делать! — всхлипнул Петя, вытирая последние слезы все тем же маминым передником.

Мама пристально посмотрела на него:

 — Неужели не знаешь?

 — Думаешь, надо перед всем классом? — спросил он и представил себе строгие глаза Клавдии Сергеевны, когда он будет просить у нее прощения. «Нет, нет, нет… — скажет она ему, — таких мальчиков я учить не намерена…»

И, может, сегодня он сидел последний раз на своей парте рядом с Кирилкой? И, может, сегодня Клавдия Сергеевна последний раз похвалила его и поставила в классный журнал пятерку? Неужели он никогда больше не увидит школы?

 — Пойдем вместе, — просит Петя и робко глядит на маму. — Ты и я.

 — Ты разве трусишь, Петя? — спрашивает мама.

Петя обижается:

 — Нет, я не трус. А если она меня не простит?

 — Простит. И я тебе совсем не нужна, чтобы поговорить с Клавдией Сергеевной.

 — Она сказала, пусть придет папа или ты… Разве вы не пойдете? Или у папы нет времени?

 — Папа очень занят, это правда. Но раз его вызывают в школу, время у него всегда найдется. А теперь беги поскорей к Кирилке.

 — К Кирилке? Зачем к Кирилке?

 — Ох, Петя, до чего ты глупый! Зови его скорее к нам. Скажи, что мы его очень хотим видеть. Скажи, что вместе будем делать завтрашние уроки…

 — А может, он не захочет?

 — Захочет.

 — Только я раньше поем.

 — Нет, раньше сбегай за Кирилкой. После школы полезно прогуляться. А я напеку вам блинчиков с вареньем.

 — Ой, мамочка! По десять штук каждому. Я такой голодный!..

 — И Вову тоже зови.

 — Нет, мы в ссоре.

 — Петя, не спорь! На его долю тоже будут блинчики.

Но Пете очень не хочется первому мириться, и он пытается уговорить маму:

 — Как ты не понимаешь! Если с человеком в ссоре, его не зовут есть блинчики, да еще с вареньем.

 — Петя! — строго говорит мама. В эту самую минуту чайник так зафыркал, что мама наконец-то его услыхала. — Боже мой! — воскликнула она. — Распаялся! Полностью распаялся!..

И она бегом пустилась на кухню, и это было очень кстати, потому что воды в чайнике осталось совсем немного и он мог действительно распаяться.

А Петя махнул рукой и отправился за Кирилкой. Разве маму переупрямишь? У, она такая настойчивая! Спорить с ней не было ни малейшего смысла.

Пока он шел к Кирилке, он все обдумывал, как лучше сказать Вовке, с чего начать и в каких выражениях.

Например, можно так: «Вова, забудем нашу ссору и будем снова друзьями!» Это получится здорово, если так сказать: «Вова, забудем нашу ссору и будем снова друзьями!»

А можно еще так: «Вова! Если я виноват, ты меня прости. Если ты виноват, я тебя прощаю!»

Так, пожалуй, даже лучше.

Но можно еще и совсем по-другому — подойти, протянуть руку и сказать только два слова: «Давай дружить».

О том, как приступить к мирным переговорам с Кирилкой, Петя совсем не думал. Это было просто. Он придет и скажет: «Кирилка, идем к нам. Мама тебя зовет…» И Кирилка пойдет прямо и безо всяких.

Но Вова — другое дело.

Пожалуй, лучше всего два слова: «Давай дружить» — и протянуть руку.

Но, вообще говоря, еще никем не доказано, кто с кем должен мириться первый: он с Вовкой или Вовка с ним.

И совершенно неизвестно, кто кого больше обидел: он — Вовку или Вовка — его.

А если совсем не ходить за Вовкой? Сказать маме, будто он…

И вдруг Петя услыхал:

 — Петька, стой! Куда ты несешься?

Петя остановился пораженный. Вот так совпадение! Он думает о Вовке, а Вовка прямо перед ним — лицом к лицу!

 — Ты? — смутившись, прошептал он и тут же быстрой скороговоркой выпалил: — У нас блинчики с вареньем… По десять штук… Для тебя, для меня и для Кирилки. Пошли скорее, мама ждет.

 — Вот видите! — Вовка обратился к незнакомому человеку в удивительных меховых сапогах. Такие Пете попадались лишь на картинках в книгах. — Я вам говорил, что Кирилка у Пети. Это и есть Петя, наш самый лучший товарищ. Значит, Кирилка у тебя? Давно? — весело спросил Вовка.

 — У меня его нет. Я как раз бегу за ним…

 — И у тебя нет? — удивился Вовка. — Вот те раз! Видите, — он снова обратился к незнакомому человеку, — я вам говорил, может, он и не у Петьки, потому что мы немного были в ссоре…

Тут Петя вспомнил все, что придумал дорогой, и решил, что наступил самый подходящий момент.

 — Забудем нашу ссору… — начал было он торжественным голосом, но тут же сам себя перебил: — А может, Кирилка в школе?

 — В том-то и штука — нет его в школе! И дома нет. И у меня нет. Теперь и у тебя нет. Так где же он? А на тебя я не обижался, — сказал Вовка. — Это все твоя Гондепупа… Или как ее там?

Петя вспыхнул, как говорится, до корней волос.

Вовка же продолжал:

 — Потом я тебе все расскажу! А сперва нужно Кирилку найти. А Левка дрянь! Ух, да и какая же он дрянь! Я его здорово отлупил. Он даже заревел. Не веришь?

 — Мальчики, — вмешался в их разговор незнакомец в меховых сапогах, — как же быть? Подумайте хорошенько, пораскиньте мозгами. Где еще может быть Кирюха?.. — И он потер ладонью лоб, очень похоже, как это делал Кирилка, когда из-за чего-нибудь расстраивался.

Мальчики взглянули друг на друга.

 — Может, он в клуб пошел? — подумав, неуверенно сказал Вовка.

 — Уж нет! — твердо сказал Петя. — На почте, вот где!

 — Верно! — обрадовался Вовка и шлепнул Петю по спине. (И как это было приятно!) Незнакомец удивился:

 — А чего ему делать на почте?

 — Вот вы и не знаете, — принялся объяснять Петя. — А он по два раза в день, иногда по три ходит на почту. Ведь у него папа на Севере, а писем ему не шлет.

Тут незнакомец почему-то рассердился:

 — Какие еще письма с зимовки? Что, у нас там почтовое отделение, что ли? И напрасно Кирилка ждал.

 — Все-таки, — упрямо проговорил Петя, — письма можно было посылать… В крайнем случае за целую зиму хоть три письма. А то ни одного. Это очень плохо.

 — Ага! Понимаю! — вдруг догадался Вовка. — Значит, вы приехали прямо с зимовки, да?

Незнакомец ничего не ответил.

А Петя со свойственной ему настойчивостью продолжал:

 — Хорошо, хоть отец прислал Кирилке такой замечательный портфель. А то знаете, как ему было плохо без портфеля!

У незнакомца в глазах мелькнуло изумление. И вообще он казался совсем сбитым с толку.

 — Что за портфель? — пробормотал он.

Вовка прищелкнул языком:

 — Еще какой! Вот увидите.

 — А тетка у него очень плохая, — снова начал Петя.

 — Эге, — подтвердил Вовка, — сущая ведьма, а не тетка. И дерется. Кирилка сказал…

 — Уж если Кирилка где, так на почте! — с твердостью в голосе закончил свою мысль Петя.

 — Раз так, пошли на почту, — сказал незнакомец с Севера. По мере того как мальчики говорили, выражение лица у него становилось все мрачнее и мрачнее и лоб перерезала глубокая морщина.

Но и на почте Кирилки не было. Не было его и в том сарайчике, где обычно ночевал Тяпка и куда Кирилка любил захаживать, чтобы поиграть со щенком. Впрочем, и самого щенка в сарайчике они тоже не нашли.

Потом Вова и Петя со своим новым знакомым на всякий случай сбегали в школу.

Затем снова отправились к Кирилкиному дому.

И снова к Вовке.

И снова на почту.

И даже в клубе, куда ходить было совершенно бесполезно, они тоже побывали.

И все равно Кирилки нигде не было.

щелкните, и изображение увеличится

Тут Вовка набрал полон рот воздуха, отчего щеки у него стали в два раза толще, затем он этот воздух выдохнул и проговорил, переводя глаза с Пети на нового знакомого:

 — Уж не знаю, куда еще идти.

 — Давайте думать, какие места бывают, — сказал Петя.

И они остановились посреди улицы и принялись думать.

…А чайнику в этот день окончательно не везло. Он опять стоял на керосинке, и опять сердито кипел, и опять фыркал, и выходил из себя, и опять его крышка подскакивала и дребезжала, и мама опять не обращала на него ни малейшего внимания.

Маме было не до чайника. Мама очень волновалась. Прошло гораздо более часа, а Петя с мальчиками все не приходил.

Давным-давно готовы блинчики с вареньем, и стол давно накрыт. Мама очень старалась, чтобы все было красиво и даже празднично: ведь сегодня после долгого перерыва мальчики наконец-то будут вместе! Она положила в хлебницу чистую накрахмаленную салфетку и разложила на ней хлеб. Тонкие ломтики для Пети, толстые — для Вовки, а для Кирилки несколько горбушек — он их очень любил. А селедку она посыпала тем самым зеленым луком, который вырос на кухне в цветочном горшке.

На диване под горой подушек, завернутая в газеты, стояла кастрюля с горячей разварной картошкой. А соленые огурцы она выбрала самые лучшие — узенькие и твердые, хотя некоторые пришлось доставать со дна банки.

Все было готово, а мальчики не шли.

Сначала мама даже радовалась, что их нет:

«Вот ведь как заговорились! Даже про еду забыли. А сами, наверно, такие голодные…»

Потом она стала слегка сердиться:

«Как не стыдно! Неужели не понимают, что я их жду? Все остыло… Теперь и блинчики потеряли вкус».

Но вот прошел час и более, а мальчиков по-прежнему не было. Тут мама уже не на шутку разволновалась.

Она поминутно бегала к входным дверям. Открывала их. Захлопывала. Глядела то в одно окно, то в другое.

И чайник мог кипеть теперь сколько его душе угодно. Он мог и совсем распаяться, если бы ему этого захотелось. И керосинка могла коптить в свое удовольствие. И копоть могла летать по всей кухне и садиться на все предметы. Теперь мама все равно ничего бы не увидела и не услышала. Она накинула пальто и выскочила за калитку.

«Что у них там могло случиться? Ничего не понимаю!» — с беспокойством думала она, направляясь в ту сторону, где жил Кирилка.

Между тем Вова и Петя со своим новым знакомым как раз шли к Петиному дому, и мама прямо налетела на всех троих — на Петю, на Вову и на их нового знакомого. Впрочем, ей и в голову не пришло, что этот невысокий человек в северных унтах и пыжиковой шапке имеет какое-то отношение к мальчикам.

 — Петя, почему так долго? — проговорила она, едва поравнявшись с мальчиками.

Не ответив на мамин вопрос, Петя, в свою очередь, деловито спросил:

 — Ты сколько блинчиков напекла? Для Вовы, для меня и для Кирилки тоже?

У мамы сразу отлегло от сердца. Она засмеялась:

 — Всем, всем хватит! Здорово проголодались? А где Кирилка?

И тогда Петя с безнадежным видом сказал:

 — Пропал! — И, вздохнув, прибавил: — Зря для него пекла!

 — Как это — пропал? Что ты глупости говоришь? — сердито воскликнула мама.

 — Как в воду канул! Нигде нет… — басом подтвердил Вовка.

 — Да, — подхватил Петя, — нигде нет! И в школе нет, и на почте нет, и дома нет, и у Вовки нет, и у нас нет… Все обыскали.

 — Так нужно скорее сообщить в милицию, — опять заволновалась мама. — Может, с ним что-нибудь случилось?

 — Видите, — обратился Вова к человеку в меховых унтах. (Оказывается, этот человек имел какое-то отношение к мальчикам. Он остановился рядом, внимательно прислушиваясь к их разговору.) — Видите, я говорил, что Петина мама обязательно что-нибудь придумает… Это и есть Петина мама!

 — Кто это? — шепотом спросила мама, наклоняясь к Петиному уху.

 — Это наш новый знакомый, мама! — гордо сказал Петя. — Он помогал нам искать Кирилку. Он с Севера. Видишь, какие у него сапоги! Пойдемте к нам, сейчас позвоним по телефону в милицию, — пригласил он нового знакомого.

 — Удобно ли? — застенчиво проговорил тот и взглянул на Петину маму.

 — Отчего же? Вполне удобно! — воскликнула она. — А вас я сейчас же буду кормить. Подумать только: четвертый час, а вы ничего не ели! — сказала она мальчикам.

 — Четвертый? — на всю улицу вскричал Вовка. — Уже четвертый? Ровно в три у меня заседание!

Это было сильно сказано!

И мама, и Петя, да и новый знакомый от удивления разинули рот.

Глава двадцать пятая. Экспедиция на Север

А Кирилка тем временем шагал на станцию.

Он шел, глубоко вздыхая. Опять он получил по арифметике двойку, и теперь уже, наверно, кончилась его дружба с Петей, а может быть, и с Вовкой.

Кому охота дружить с таким плохим учеником!

И никогда больше он не пойдет к Пете и не увидит Петиной мамы… И никогда она ему не скажет: «Кирилка, дружочек…» И больше не придется сидеть ему за столом, над которым такой зеленый свет… Никогда!

По календарю еще полагалось быть зиме. Но ветер был по-весеннему влажен, а снег на шоссе, назло всем календарям, совсем растаял.

А когда так хорошо и светло кругом, можно ли думать о печальном?

Сначала Кирилка положил в карман варежки. Потом развязал шарф. А потом еще вдобавок распахнул курточку. И все равно ему не было холодно. Ни капельки.

Сейчас — это было решено твердо и бесповоротно — он сядет в поезд и поедет к отцу. Неужели дорога на Север так уж трудна и настолько длинна?

От заводского поселка до станции было около трех километров, и туда ходили автобусы. Но раз в кармане всего-навсего четыре копейки, об автобусе мечтать не приходится.

И хотя Кирилка твердо решил по дороге нигде не задерживаться, но когда в кармане все-таки весело звенят несколько копеечек, нельзя утерпеть, чтобы не зайти в маленькую булочную, откуда так вкусно пахнет теплым хлебом.

Но как же он был изумлен, когда, выйдя из булочной, увидел у дверей Вовкиного щенка Тяпу.

 — Тяпочка! — воскликнул Кирилка, не веря собственным глазам. — Это ты?

«Конечно, я! — ответил бы щенок, умей он хоть немного разговаривать. — Всю дорогу, от самых школьных ворот, я бежал за тобой следом. Неужели ты не заметил?»

Но вместо всех этих слов Тяпа восторженно крутил хвостом, не спуская глаз с краюшки хлеба, которую Кирилка держал в руках.

По всему было видно, что он просто счастлив этой встрече. Но Кирилка был еще больше рад.

Вот хорошо-то! Теперь он поедет на Север не один. Рядом будет веселый и верный Тяпа, с которым можно поговорить, которого можно погладить по лохматой шерстке, с которым можно даже посоветоваться… Это ли не удача!

Вовке же можно послать письмо: пусть не боится, Тяпочка никуда не пропал, просто они вместе поехали к Кирилкиному папе и привезут ему с Севера живого медвежонка или живого тюленчика.

Но все-таки нужно узнать и у самого щенка: хочется ли ему на Север?

 — Тяпа, — присаживаясь на корточки перед щенком, спросил Кирилка, — хочешь, вместе поедем к папе? Ты только скажи: да или нет?

В ответ щенок взвизгнул, облизал Кирилкин портфель, руки, подбородок и ткнулся носом в краюшку.

Все было ясно — он хотел ехать с Кирилкой куда угодно, хоть на край света!

Когда же, разделив по-братски хлеб, путешественники съели все до крошки, исчезли и последние сомнения: на Север, на Север, ни о чем другом не могло быть речи!

Теперь Кирилка бодро шагал в своих валенках, старательно обходя лужи, чтобы не увязнуть в густой снежной размазне.

Тяпка же рысцой трусил вперед, то и дело оглядываясь: не сбились ли они с пути?

Они благополучно добрались до железнодорожной станции, пролезли под товарным поездом, нашли пустой состав и вскарабкались на площадку вагона. Тяпку пришлось подсадить. Сам он никак не мог. У него оказались слишком коротенькие лапы. Впрочем, и Кирилке это далось с трудом. Если бы не полено, которое лежало возле рельсов, экспедиция на Север, вероятно, закончилась бы у вагонной подножки.

В пустом вагоне оказалось очень интересно. Для начала Кирилка покрутил опрокидывающиеся пепельницы. Потом опустил и поднял парочку столиков под окнами. После столиков он даже попытался поднять верхнюю полку. Это ему, однако, оказалось не под силу, и полка с грохотом упала на прежнее место. После всего Кирилка смирно уселся в уголок возле окна и стал ждать отхода поезда.

И Тяпа времени даром не терял. Он обследовал все бумажки на полу и, обнаружив под скамейкой голову воблы, с аппетитом взялся за нее.

И вдруг на площадке хлопнула дверь, порыв ветра влетел в вагон, а вслед за ветром ворвалась румяная девушка с веником, тряпкой и мусорным ведром.

 — Здравствуйте! — закричала она, увидав Кирилку и Тяпу. — Вас только мне и не хватало…

Кирилка испуганно вскочил, а Тяпа поджал хвост и поскорее убрался под лавку.

 — Явились! — продолжала краснощекая крикунья, упирая в бока свои крепкие кулаки. — Кто вас сюда просил? Вечно по вагонам шатаются… Марш отсюда сию же минуту! Чтоб я вас не видала!..

Что тут оставалось делать?

Кирилка и Тяпа поскорее убрались из вагона.

 — Знаешь, — сказал Кирилка, когда они кое-как слезли с вагонной подножки, — давай поищем другой вагон, где она уже убиралась. Хочешь?

Тяпа взвизгнул. Это означало: «Ладно! Поищем!» И путешественники принялись за поиски.

Такой вагон они нашли.

 — Кажется, она уже тут была, — не совсем уверенно прошептал Кирилка и заглянул под скамейку: нет ли там сора?

А вагон этот оказался чудо как хорош! На окошках занавески с кисточками. Стены выкрашены светлой краской, и на них разные забавные картинки вроде трех свинок, серого волка, Мойдодыра, Бармалея. И, кроме того, на каждом столике белая салфетка и электрическая лампочка с абажуром в виде тюльпана.

Именно в таком вагоне полагалось людям отправиться в далекое путешествие. Именно в таком красивом, удобном, чистом!

 — Она тут была! — внимательно оглядевшись, решил Кирилка.

И оба — Тяпа под лавкой, а Кирилка на лавке — сразу легли отдохнуть.

Сладок сон в дороге. И скамейка не кажется слишком жесткой, и стук колес убаюкивает, а впереди так много нового и, кажется, ждет такая радостная встреча…

Хотя поезд прочно стоял на месте и пока не собирался трогаться, Кирилка тотчас задремал, и сон его был сладок и спокоен.

Изредка он блаженно вздыхал и все время куда-то летел и летел вперед. А рядом были и Петя, и Петина мама, и Вовка… И даже Клавдия Сергеевна с таблицей умножения. И откуда-то взялся Лева с огромным кубиком чая в руках. А на кубике были нарисованы розовые горы, и высокая пальма, и стояла черная круглая печать, точь-в-точь как на той нехорошей марке, которую Петя прятал от мамы и папы на дне ящика под цветными карандашами.

А потом Кирилку стало ужасно сильно трясти. Будто поезд катил не по рельсам, а прыгал через канавы, ухабы и разные высокие кручи.

 — Ой, ой! — пискнул Кирилка и открыл глаза. Над ним стояла все та же румянощекая уборщица и дергала его за плечо. При этом она кричала:

 — Нет, вы только смотрите, что делается! Опять он здесь! Залез в детский вагон и спит в свое удовольствие! Теперь ты у меня увидишь…

Тут Кирилка залился горючими слезами:

 — Тетечка, мы ничего здесь не трогаем. Мы только хотим на Север…

 — На Север? — вскричала уборщица. — Сейчас я покажу тебе такой Север, что ты своих не узнаешь!

И вот тогда-то Тяпка почувствовал прилив небывалой отваги.

Он вылетел из-под лавки, зарычал, как лев, и вцепился зубами в веник уборщицы.



Страница сформирована за 0.75 сек
SQL запросов: 169