УПП

Цитата момента



Впитано с молотком матери…
Слушай, что тебе говорят!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Если жизни доверяешь,
Не пугайся перемен.
Если что-то потеряешь,
Будет НОВОЕ взамен.

Игорь Тютюкин. Целебные стихи

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/israil/
Израиль
щелкните, и изображение увеличится

Ему снова поверили:

 — Интересно! — протянул высокий мальчик с кудрявыми темными волосами. — И часто твой отец получает журналы?

 — Еще как часто! — вскрикивал Петя. — Прямо каждый день!..

 — Интересно! — повторил мальчик, уже совсем благосклонно посматривая на Петю. — Как-нибудь притащишь свои марки… Ладно?

 — Ладно! — с восторгом согласился Петя.

Теперь было ясно: старшие мальчики его не только не поколотят, но и не прогонят. Он может остаться возле них.

Тут красный переплетик с марками вновь появился из недр кармана, и оба мальчика углубились в созерцание. Однако они капельку расступились, чтобы и Петя мог посмотреть.

Вытянув шею по-гусиному, Петя впился глазами в марки. Впрочем, марки марками, но главное было не в этом. У него появились новые знакомые, да какие!

До конца большой перемены он не отходил от них. Особенно понравился ему Лева Михайлов. Так звали кудрявого мальчика, который, по всему видно, был необыкновенно большой знаток марок.

Тем временем Кирилка и Вова поджидали Петю в нижнем коридоре, у двери первого класса «А», и не могли придумать, что же случилось с их другом, куда он запропастился…

Глава десятая. Коллекция Левы Михайлова

Лева Михайлов был из пятого класса «Б». Он собирал марки уже больше года. А прежде эта коллекция принадлежала его старшему брату Виктору. Неудивительно поэтому, что в Левином альбоме было около двух с половиной тысяч марок разных стран. Левина коллекция славилась в школе, а дружбы с Левой искали даже ребята из восьмого класса.

Можете себе представить Петино счастье, когда через несколько дней после их знакомства Лева Михайлов из пятого класса «Б» сам подошел к Пете и сказал, что, если Петя хочет, он может показать ему свой альбом. И даже, конечно, если Петя хочет, он придет с этим альбомом прямо к нему домой.

Конечно, Петя хотел. И как он мог не хотеть! Он весь зарделся от удовольствия, а на Кирилку и Вовку бросил взгляд, полный превосходства.

 — Сразу зафорсил! — сердито проворчал Вовка и отошел от Пети.

Кирилка же только вздохнул.

На следующей перемене Петя сбегал на второй этаж, отыскал Леву и уже сам к нему подошел:

 — Значит, придешь?

 — Приду, — ответил Лева и весьма благосклонно поглядел на Петю. — Сделаю уроки и приду… Сам понимаешь!

Петя кивнул: ясно, уроки должны бить сделаны в первую очередь.

Всю перемену он ходил за Левой по пятам, заглядывал ему в лицо влюбленными глазами и поминутно спрашивал:

 — Честное слово, придешь? Обязательно? И с альбомом?

В конце концов он Леве изрядно надоел, и тот прикрикнул:

 — Вот пристал! Сказал приду — значит, приду! Отвяжись…

А Вову с Кирилкой в этот день Петя вовсе не позвал к себе. Он не захотел, чтобы они взглянули на знаменитую коллекцию Левы Михайлова. Наоборот, он предупредил их, что сегодня им придется делать уроки врозь, потому что вечером к нему придет Лева Михайлов из пятого класса «Б» и будет показывать свои марки.

Мальчики были обижены до глубины души.

 — Очень нам нужны Левкины марки, — сказал Вова, сердито надув губы. — Вот еще! Кирилка, да?

Между нами говоря, Лева ни за что не пошел бы к какому-то первоклашке, да еще с альбомом. Но он надеялся получить у Пети несколько новых марок.

К четырем часам Петя пообедал, сделал на завтра уроки и принялся ждать.

Вернувшись с работы, мама удивилась:

 — А где Кирилка? Вова?

 — Они сегодня не придут, — уклончиво ответил Петя.

 — Вы что, поссорились? — допытывалась мама. Петя пожал плечами: ничуть они не ссорились, а просто не придут, и все.

Больше мама ни о чем не спрашивала: что ж, бывают обстоятельства, когда люди почему-либо не могут прийти.

Час, от четырех до пяти, тянулся очень долго. Но Петя устроил генеральную уборку на своем столе, и время кое-как прошло.

В пять Левы еще не было.

До шести Петя слонялся из угла в угол, ничего не делал и надоедал маме. Он просто изнывал от ожидания. Вот как все неправильно устроено на свете: иной раз день пролетит так, что не заметишь, а сегодня стрелки часов еле-еле движутся по циферблату.

После шести Левы все еще не было.

Петя начал волноваться. Он взял стул, поставил его в передней. Уселся недалеко от входной двери, чтобы как-нибудь не прозевать Левин звонок.

Из передней мама велела ему уйти. Сказала, что, во-первых, можно простудиться, а во-вторых, ему вообще тут нечего делать.

 — Как ты не понимаешь! — обиделся Петя. — Я жду одного мальчика… Он из пятого «Б».

Но мама была непреклонна. Она сказала, что ждать кого бы то ни было, пусть даже мальчика из пятого «Б», не обязательно возле дверей, от которых дует.

Петя с укоризной взглянул на маму и ушел из передней. Да, все-таки взрослые мало что понимают в их делах… Даже такие взрослые, как его мама.

В семь часов с завода вернулся папа, а Левы так и не было. Петя потерял всякую надежду. Было совершенно очевидно: Лева не придет.

И вдруг, когда он совсем перестал ждать, раздался короткий и резкий звонок.

Петя кинулся открывать: неужели все-таки Лева?

А если не Лева?..

И когда щелкнул замок, и когда входная дверь распахнулась, и когда вместе с прозрачным облаком зимней стужи кто-то появился на пороге, Петя весь затрепетал.

Да, это был Лева! Как он был великолепен в своей короткой куртке нараспашку, в меховой шапке, сдвинутой на затылок, и без всякого шарфа! Да, без шарфа или чего-нибудь подобного на шее! Альбом, завернутый в газетную бумагу, он держал в руках.

 — Где будем смотреть? — не теряя ни минуты на праздные разговоры, спросил Лева и прошел за Петей в столовую.

 — Где хочешь… — ответил Петя, заглядывая Леве в лицо. — Где тебе нравится. Можно вот тут, на обеденном столе, можно на моем… А можно вот на этом круглом… Я все с него уберу!

Леве было безразлично, хоть на круглом, хоть на обеденном. Главное, чтобы удобно положить альбом.

Решили, что лучше всего будет на обеденном столе.

А дверь в соседнюю комнату была приоткрыта. Там сидели папа и мама. И Петя был просто счастлив, что они дома: пусть полюбуются, какой у Пети новый товарищ и какой у этого товарища замечательный альбом.

Никогда Петя не мог себе представить такого количества марок! А какие все были разные! Каких цветов и оттенков!

щелкните, и изображение увеличится

Одни были нежно-зеленые, как первая трава весной. Другие пурпурно-алые, будто листья осины, тронутые морозом. Некоторые были тончайших оттенков: розовато-серых, лимонно-палевых, сиренево-голубых. А другие выделялись своей густой определенной окраской: темно-лиловой, ярко-оранжевой и оливковой.

Были в альбоме марки с неведомыми плодами и цветами. А на иных, кроме узоров, ничего нельзя было разобрать. Морской прибой пенился на одних, на других высились дома, гуляли люди, а на третьих неслись самолеты и плыли огромные океанские пароходы.

Были на некоторых марках звери, каких редко и в зоопарке сыщешь: пятнистые жирафы, длинноносые птицы марабу и розовые пеликаны. А на многих были очень похожие друг на друга профили английских королей с гладко зализанными проборами.

Таких марок Петя не видел еще ни разу в своей жизни!

А в каком они были порядке, Левины марки! Как аккуратно приклеены тонюсенькими липкими бумажками к страницам альбома! Каждая почти на весу, каждая готовая взвиться и улететь от малейшего дуновения.

И Петя боялся дышать. Немного близорукий, он низко склонился к маркам, крепко зажав ладонью рот, чтобы как-нибудь им не повредить.

Лева листал страницы. Небрежно объясняя, он сыпал непонятными, загадочными, но пленительными словами:

 — Эта у меня пока одна. Но тут хлопец продает мировецкую. Как раз будет под серийку… Семь копеек просит… Поторгуюсь — может, уступит! А то сменяю на дублетку.

Пете очень хотелось узнать, что значит «под серийку», и какие бывают «мировецкие», и что означает «дублетка»… Но он стеснялся. Он только шепотом спросил:

 — А эта с деревцем? Голубенькая?

 — Бракованная! — коротко отрезал Лева. — Коста-Рика… Зубец надорван.

Петя наклонился к марке.

 — И ничуть незаметно. Нужно всматриваться… и все равно… ничуть незаметно!

Но Левины брови сурово сдвинуты:

 — Все равно брак! Без брака ей цена десять копеек, а теперь три копейки. Ничего. Кому-нибудь всучу.

Мама давно перестала читать и подошла к столу, на котором мальчики рассматривали марки. Она стояла молча, не вмешиваясь в мальчишеские разговоры. Ее давно злил пренебрежительный тон, которым Лева разговаривал с Петей. А заискивающих Петиных глаз она просто не могла видеть.

Показав свои марки, Лева посмотрел на Петю:

 — Теперь тащи, что там у тебя?

Петя смутился: неужто он похвастался Леве, что тоже собирает марки?

И, краснея, он пробормотал:

 — Я ведь еще… У меня ведь нет альбома.

В глазах у Левы мелькнуло раздражение.

 — Ты же говорил про какие-то журналы?

 — А, журналы!

Петя кинулся к папе. Зашептал:

 — Папочка, у нас заграничные журналы где?

Отец кивнул на книжную полку:

 — Кажется, там что-то есть.

Какое счастье! Здесь не один, а несколько. И, кажется, марки на них. Да, да, какое счастье! И марки есть.

Схватив в охапку все, что нашел, Петя положил на стол перед Левой:

 — Вот!

Хотя Лева сказал, что марки на журналах «сплошное барахло», ничего не стоят и что у него такие имеются, все же отодрал он их все до одной с величайшим старанием и умением.

После этого он стал собираться домой.

Петя с недоумением посмотрел на маму.

Это было очень странно, но мама и не подумала пригласить Леву остаться и попить чаю с вареньем (а ведь ни разу она не отпустила без чая или обеда Кирилку и Вову!), она даже не попросила Леву прийти к ним снова. Она еле кивнула, когда Лева с ней прощался.

 — Ну? — вопросительно вскричал Петя после Левиного ухода. — Ну, хороший?

 — Что? — словно не понимая, спросила мама.

 — Правда, он замечательный? — воскликнул Петя, весь переполненный восхищением к Леве.

 — Альбом хороший, — сдержанно ответила мама. Что это с мамой? Она словно нарочно не хочет понять, о чем ей толкует Петя.

 — Я говорю о Леве! Такой замечательный мальчик! Он, знаешь, из пятого класса «Б»!

 — Да! — равнодушно произнесла мама и поставила на стол вазочку со своим любимым земляничным вареньем.

Так и есть: они сейчас будут пить чай. Но почему же все-таки… Вдруг мама сказала:

 — Петя, а ты разве не хочешь собирать марки? Ведь интересно…

Хочешь? Это было чересчур холодное, чересчур ничего не выражающее слово. Петя просто сгорал от желания иметь хотя бы крошечный альбомчик, хотя бы с двадцатью или хоть с десятью, ну, на первый случай, хотя бы с пятью марками…

 — О, мамочка! — не сказал, а простонал он в ответ.

 — Ведь очень полезно собирать марки, — проговорила мама, на этот раз обращаясь к папе, который пришел в столовую пить чай. — Во-первых, Петя будет отлично знать географию…

 — Ты думаешь? — чуть усмехнулся папа.

 — Конечно! — воскликнула мама. — Сколько разных стран знает Лева. Но ведь он совсем по-глупому собирает марки.

Петя оскорбился за нового друга:

 — Мама, Лева очень умный… Он из пятого класса «Б».

 — Я ничего не говорю, — поправилась мама, — вероятно, он действительно очень умный… Но видишь ли, Петя, мы-то с тобой совсем по-другому начнем собирать марки. Совсем иначе! Мы будем путешествовать с нашими марками по разным странам!

 — На самолете? Или на чем? — обрадовался Петя. Он тотчас представил себе, как они с мамой становятся совсем крохотулечками и садятся на маленький самолетик, или на очень маленький пароход, или на что-нибудь другое…

А мама продолжала мечтать:

 — Да, мы поедем с тобой и в Китай, и в Индию, и на далекие индонезийские острова… И как много мы увидим и узнаем!

 — А почему бы вам не отправиться прямо в Австралию? — посмеиваясь, проговорил папа. — Сядете на самолет и через десять-двенадцать часов приземлитесь возле какой-нибудь эвкалиптовой рощи!

 — А какие прелестные марки у Либерии! — вспомнила мама про Левин альбом. — Петя, ты заметил? Одна такая коричневатая, на ней плоды какао. А на другой — лодочка. Узенькая-узенькая. Она называется пирога. Видел, в ней сидят два человека?

Вот ведь какая у него мама! Все, решительно все успела разглядеть…

Но почему же она не пригласила Леву приходить почаще? Как Вову и Кирилку? Почему?

В этот вечер, лежа в постели, Петя никак не мог уснуть. Все смотрел в темноту и мечтал. Сначала мечтал о том, как завтра после школы они с мамой сядут в автобус и поедут в город покупать марки, альбом и наклейки.

Как удачно вышло: завтра у мамы утренний прием — значит, ничто не может им помешать!

Потом Петя стал смотреть на широкую голубоватую полосу, которая лежала на полу, падая из полуоткрытой двери соседней комнаты. И ему стало казаться, что это вовсе не электрический свет, а ровная, гладкая лента реки, и будто по этой реке, медленно покачиваясь, плывет прозрачный кораблик… Уже совсем в полусне Петя снова представил себе, как они с мамой становятся крохотными человечками, не больше хлебной крошки, садятся на этот прозрачный кораблик и отправляются странствовать в далекие страны… Кораблик плывет медленно-медленно и чуть покачивается на волнах. Петя и мама крепко держат друг друга за руки, и мама говорит далеким голосом из соседней комнаты: «Вот никогда не думала, что ананасы растут на земле, вроде цветной капусты!»

Пете тоже хочется посмотреть, что это такое за ананасы, похожие на капусту. Но вместо этого он видит огромную марку. Она все закрывает… И растет еще и еще… А деревья на ней голубые, до самого неба. А море золотистое. Они идут по узкой тропинке, Петя и мама. «А где же наш кораблик?» — хочет спросить Петя. И не может… Губы еще слегка шевелятся, чмокают, но ресницы уже сомкнуты.

Он спит…

Глава одиннадцатая. Петя собирает марки

И вот Петя тоже начал собирать марки.

Сперва в его альбоме их было не больше десятка. Те самые, первые, которые они с мамой купили в магазине на главной улице города.

В течение нескольких дней этими десятью марками Петя просто не мог налюбоваться. Он разглядывал их и перед школой, и после школы, и вечером, перед тем как лечь спать, и утром, лишь только он открывал глаза. Он изучил на них каждый домик, каждое деревце и узор, знал каждый надорванный зубчик. «Брак!» — цедил он сквозь зубы, очень похоже на Леву. Но пусть даже с надорванным зубцом, он ни за что не расстался бы с маркой, уже наклеенной в его альбоме.

Но что такое десяток марок в сравнении с двумя тысячами, которые были в альбоме у Левы Михайлова?

Чепуха! Ерунда! О них стыдно было кому-нибудь сказать… Петю уже охватил азарт филателиста.

Марок, марок, марок… Откуда угодно, каких угодно, лишь бы их стало как можно больше!

С каждого письма, которое приходило папе или маме, Петя с лихорадочным нетерпением срывал марку и, если у него такой не было, немедленно приклеивал в свой альбом.

Утром, перед уходом папы на работу, Петя ему напоминал:

 — Марочки принеси.

 — Ладно, — обещал папа, — постараюсь.

 — Только не забудь, — молил Петя.

Некоторые марки, из тех, что приносил папа, были очень красивы. Даже в магазине подобных не продавали. Но вот беда: папины марки слишком часто повторялись. У Пети накопилось столько одинаковых, что даже на мену они не годились. Даже задаром их никто не хотел брать. Петя представить себе не мог, что с ними делать.

И, кроме того, все, что чересчур легко достается, в конце концов теряет цену. Петя ничуть не дорожил марками, что приносил ему папа.

Хотя нужно признаться, изредка попадались такие экземпляры, что даже у самого Левы Михайлова в глазах загоралась зависть.

Больше всего марок прибавлялось у Пети после поездок с мамой в магазин, где продавали марки.

Обычно в магазин собирались в течение нескольких дней. Каждый вечер Петя откладывал по две, три или пять копеек, и ко дню поездки у них с мамой накапливалась довольно кругленькая сумма — рубля два или полтора. Но, понятно, главное было в маминой сумочке, которую она брала с собой и откуда доставала деньги, чтобы платить за купленные марки.

В город они обычно отправлялись во второй половине дня, после занятий в школе. Перед тем как сесть в автобус, мама твердым голосом заявляла:

 — Больше двух рублей тратить не станем.

 — Ладно! — с восторгом соглашался Петя. В самом деле: разве два рубля мало? Ведь это же огромные деньги!

 — Если я слишком увлекусь, ты меня останавливай, — продолжала мама. — Очень тебя прошу, Петя, не забудешь?

 — Ладно! — соглашался Петя.

Но в душе-то он думал: если мама слишком увлечется марками и если он ее вовремя не остановит, это будет ему простительно. Потому что он-то может увлечься побольше мамы и обо всем забыть. Разумеется, они тратили не два рубля, а значительно больше. Один раз даже три рубля сорок пять копеек! Возвращаясь домой, оба чувствовали себя злостными растратчиками, у обоих был сконфуженный вид.

 — Теперь целый месяц не поедем… — говорил Петя, заглядывая маме в лицо. — Или две недели… ладно?

 — Все из-за Югославии, — говорила мама. — Такая прелестная цветочная серия… Просто не могли мы устоять!

 — А Япония?

 — Да и Япония, — сознавалась мама. — Тоже очень интересные марки.

Приехав домой, прямо в шубах, потому что нетерпение их одолевало, они бросались к альбому и сверяли свою новую покупку.

И чаще всего происходило так. Петя торжествующе кричал:

 — Ага! Ага! Есть! Я говорил, такая у нас есть! Ну, кто был прав?

Мама бывала немного смущена:

 — Теперь вижу… действительно точь-в-точь! Ничего страшного, кому-нибудь подаришь… Ведь прехорошенькая марочка!

…А вечером, если завтрашние уроки были сделаны и Кирилка с Вовой расходились по домам и если у мамы оставалось свободное время, Петя приглашал ее в путешествие по марочным странам. Для таких путешествий отдельно, в спичечном коробке, лежало несколько не наклеенных еще марок. У них было твердое правило: если они ничего не знают о стране, из которой марка, в альбом ее пока наклеивать нельзя.

Оба садятся на диван, зажигают настольную лампу и раскладывают на коленях географическую карту всего мира.

 — Можно отправляться в путь-дорогу? — спрашивает Петя. — Ты готова?

 — Куда же мы сегодня едем?

Петя достает из коробки марку с полосатой зеброй. Откуда она, эта марка? Из какой страны?

Мама, щурясь, внимательно разглядывает и говорит:

 — Сегодня нам предстоит далекое путешествие! Мы отправимся с тобой в Африку. Знаешь, где Африка?

 — Знаю! — с видом глубочайшей учености отвечает Петя. — В Америке!

 — Ох, глупый! — смеется мама. — Африка — это Африка, Америка — это Америка! Совершенно разные материки. Вот посмотри, где Африка. А вот тут Америка… Смотри, какой между ними огромный океан. Скоро мы поедем с новой маркой куда-нибудь в Америку, тогда узнаешь, как это далеко от Африки…

Но Пете, в общем, все равно, где Америка и где Африка; главное, ему не терпится скорее отправиться в путешествие.

 — Едем! — торопит он маму.

Конечно, все происходит не так, как ему это представлялось раньше. Рядом нет ни крохотной лодочки, ни кораблика, ни даже малюсенького самолета. Они не берут с собой чемоданов с вещами и не становятся величиной с хлебную крошку. Бывает это по-другому, но все равно очень-очень интересно!

Мама смотрит на географическую карту и, немного подумав, говорит:

 — Прежде всего мы садимся с тобой на поезд и едем на юг, в Одессу.

 — Сели! — подхватывает Петя. — Теперь едем…



Страница сформирована за 0.68 сек
SQL запросов: 169