УПП

Цитата момента



Даже у самого плохого человека можно найти что-то хорошее, если его тщательно обыскать…
Вы — хорошие!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



После тяжелого сражения и перед сражением еще более тяжелым Наполеон обходил походный лагерь. Он увидел, что один из его гренадеров, стоя на часах, уснул и у него из рук выпало ружье. Тягчайшее воинское преступление! Кара за сон на посту – вплоть до смертной казни. Однако Наполеон поднял выпавшее ружье и сам стал на пост вместо спящего гренадера. Когда разводящий привел смену, Наполеон сказал ошеломленному капралу: «Я приказал часовому отдохнуть!» Император был единственным, кто, кроме караульного начальника, имел право сменить часового на посту.

Сергей Львов. «Быть или казаться?»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера
щелкните, и изображение увеличится

Генка зашел за Колей Нестеровым, просто так — прогуляться по улице ввиду наступления весны. Коля сам отворил дверь, но не успел Генка поздороваться, как Николай схватил его за руку и, не говоря ни слова, прямо в пальто потащил в комнату. Там он усадил Генку на диван, а сам отошёл, поднял вверх руки и стал медленно водить ими по воздуху, как-то странно вытаращив глаза. Генка съёжился в углу на диване — уж очень белый чехол, а он в пальто, и галоши на ногах грязные, а тут ещё Колька пальцы растопырил и глаза выпучил, как лягушка.

Генка не любил беспорядков. Он сердито выпятил толстые губы:

— Ты… ты это зачем?

Коля ничего не ответил и продолжал свои упражнения.

— Ты что, с ума сошёл? — не выдержал Генка и вскочил с дивана.

Коля схватил его за плечи:

— Сиди спокойно! Я тебя гипнотизирую!

Генка сказал, чтобы Колька перестал дурачиться, но тот вместо ответа достал из своего стола большую растрёпанную книгу.

— А ты это видал?

Генка таких книг не видал: на ней со старинной буквой «ять» и твёрдыми знаками было написано вверху маленькими буквами: «Докторъ Тартэ». А посредине — большими: «Гипнотические сеансы».

— Вот, — сказал Колька. — Это мне одна тётенька дала, когда мы макулатуру собирали. Тут конца не хватает и в середине вырвано. Но это ничего. Книга — во!

— Про шпионов? Или фантастика? — спросил Генка.

— Да какие там шпионы! — отмахнулся Колька. — И никакой фантастики. Наука!

Генка не очень любил научные книги. Школьные учебники и те надоели за год. Генка разрисовал все обложки разными рожами. Мама говорит — в руки взять страшно. Гена хотел поторопить Николая, чтобы тот одевался. Но Колька не дал приятелю открыть рта. Посмотрел на Генку прищурясь и спросил:

— Ты можешь распоряжаться чужой волей, как своей, и властвовать над людьми?

Генка немного подумал. Случалось иногда, что он распоряжался сестрёнкой Лёлькой. Скажет: «Ну-ка, подай мяч — вон под скамейку закатился». Или: «Сбегай домой, вынеси хлеба с повидлом». И Лёлька вынесет. Но не всегда. Бывает, что Лёлька заупрямится. Тогда Генка щёлкал её потихоньку. Но Лёлька всё равно жаловалась маме.

Нет, наверно, он не умеет распоряжаться чужой волей. Генка покачал головой.

— А я вот умею, — сказал Колька. — Я этого доктора Тартэ проработал, и теперь… Не веришь? Хочешь, я тебя усыплю?

Генка пожал плечами, свистнул носом, но согласился. Коля снова усадил его на диван. Опять выпучил глаза, замахал руками и зашептал:

— Спи! Спи! Спи!

Но Генка не спал, а только здорово вспотел, потому что сидел всё время в пальто.

— Нет, — сказал он наконец, расстёгивая пальто,— видно, ты ещё слабовато проработал этого… как его… Тартэ.

— Не в этом дело, — возразил Коля. — Я теперь понимаю, почему ты не засыпаешь. Всё дело в том, что ты — волевая натура. Такие люди (они, к счастью, встречаются редко) не поддаются внушению и сами способны гипнотизировать. Об этом у доктора Тартэ тоже написано в книге.

Генке очень понравилось, что Коля назвал его волевой натурой. По правде говоря, он никогда и не подозревал, что из него может получиться гипнотизёр. Он вообще не знал, сильная у него воля или нет. Папа, например, утверждал категорически, что человек с сильной волей обязательно должен вставать рано утром, делать зарядку, каждый день чистить зубы и готовить все домашние задания. Он столько раз говорил об этом, что Генка готов был признать себя слабовольным, лишь бы от него отвязались. Но оказывается, что всё это ерунда.

— Да, — говорил Коля, одобрительно поглядывая на приятеля, — из тебя выйдет толк. Поверь моему опыту.

Генка поверил.

Они решили, что Коля поучит приятеля немного, а потом они вместе будут всех гипнотизировать.

— Давай теперь ещё на ком-нибудь попробуем, — предложил Николай.

Из кухни доносился голос Колиной соседки, которая отчитывала своего сына, первоклассника, за то, что он съел полбанки вишнёвого варенья, вместо того чтобы съесть тарелку супу.

— Хорошо бы её усыпить, чтобы она не кричала так, — заметил Генка.

Но Коля сказал, что у их соседки такой характер, что её сам Тартэ не сумел бы усыпить.

— Давай лучше кого-нибудь другого.

щелкните, и изображение увеличитсяЧерез открытую дверь они увидели Колину бабушку. Она сидела в кресле и латала Колькины физкультурные штаны, которые ему нечаянно порвал пёс Велик. Коля показал на бабушку глазами.

Генка кивнул головой в знак согласия. Они поднялись и подошли к двери. Постояли, тихонько переговариваясь. Вечерело, и в комнате уже становилось сумрачно. Генка хотел повернуть выключатель, но Коля шепнул, что в темноте ещё лучше гипнотизировать. Он стал в дверях сбоку от бабушкиного кресла и зачем-то снова начал водить руками по воздуху.

— Это называется «пассы», — сказал он громким шёпотом.

Генка хотел было спросить, что это означает, но Колька замотал головой — не мешай, мол, — и Генка замолчал.

Поработать Николаю пришлось порядочно. Бабушка положила ещё две огромные заплатки на штаны, потом осмотрела их и, убедившись, что дыр больше нет, воткнула иголку в маленькую подушечку и опустила голову на спинку кресла.

— Засыпает, — шепнул Генка.

Колька, не прерывая своих гипнотических действий, показал приятелю кулак. Генка усомнился, можно ли загипнотизировать человека кулаком. Но, видно, у Николая был большой талант гипнотизёра, потому что вскоре бабушка задремала.

— Ну как? — спросил Колька.

В ответ Генка только крепко пожал ему руку.

Бабушка спала, наверно, целый час, пока не пришла с работы Колина мама. Тогда бабушка очнулась и стала подавать на стол, приговаривая:

— Ох и вздремнула я! К оттепели, видно.

Но ребята только подмигнули друг другу. Они-то знали, что дело совсем не в оттепели.

— Теперь попробую загипнотизировать маму, — шепнул Коля,— а то она сказала, что в субботу не пустит меня в кино, потому что я вчера разобрал будильник. Дурацкий какой-то будильник попался. Я его обратно собрал. Всё точь-в-точь как было, а идти не хочет.

Сели обедать. Генка всё ждал, когда же Николай начнёт проделывать свои пассы. Но Колька, видно, не спешил с гипнозом. Съел тарелку борща и преспокойным образом принялся за второе. Колина мама между тем что-то рассказывала про свою лабораторию, про какую-то конференцию.

— Так вот, мои дорогие! — сказала она, обращаясь к бабушке и Коле.— Завтра утром я уезжаю на целых три дня. И так как отца теперь тоже нет, вы остаётесь вдвоём — старый да малый. Очень прошу вас жить дружно.

Затем она стала говорить, что надо в эти дни не забыть уплатить за телефон, отдать залить Колины галоши и так далее… Вдруг она взглянула на Колю, который, положив на стол вилку, неподвижно сидел над своей тарелкой, и спросила:

— Ты почему, Николай, ничего не ешь и так жалобно смотришь на меня? Я скоро вернусь, не грусти. Слушайся бабушку и хорошо учись. Ты все уроки приготовил? Ну, тогда так и быть, прощаю тебе будильник и разрешаю пойти в кино.

Генка чуть было не подавился котлетой. Теперь уже он не сомневался в том, что его друг — великий гипнотизёр.

Гулять они в этот день не пошли. Сидели и говорили про гипноз. Вот это наука! Ведь можно не только бабушку и маму дома гипнотизировать, а всех, кого пожелаешь: контролёров в кино, например, чтобы пускали без билетов, продавцов в кондитерских, а главное — учителей в школе.

— Ты уроки приготовил? — спросил Коля. Генка кивнул.

— Все? И задачку тоже?

— Да она совсем лёгкая, — сказал Генка. — Давай я тебе объясню.

Задачка и вправду оказалась лёгкой.

— Знаю! Знаю! — закричал Коля, как только Генка сказал первый вопрос. — Сейчас я её запишу. Так. Первое действие — разделить, потом умножить. А теперь — сложить. Вот здорово! Ой, знаешь что? Не так уж часто бывает, чтобы мы с тобой все уроки приготовили, поэтому давай завтра будем гипнотизировать учителей, чтобы вызывали нас. А то чего зря учить. Я как выучу — никогда не спросят. А стоит не выучить — сразу: «Нестеров, отвечай!» Какой завтра первый урок?

— История, — сказал Генка. — Сергей Егорович.

— Ну, вот и хорошо! Пусть спрашивает. А потом, когда спросит, можно будет не учить до конца четверти. А потом опять выучить и немного погипнотизировать его.

Они порешили до поры до времени хранить всё в тайне. Но Генка не удержался и рассказал по секрету Гошке Комаровскому о книге доктора Тартэ и об успехах Николая Нестерова. Намекнул, что и сам он, Генка, тоже подаёт надежды стать гипнотизёром. Гошка хихикал и, конечно, разболтал секрет всему классу. Ребята поглядывали на Кольку недоверчиво. Впрочем, и сам Генка ведь тоже не сразу поверил Николаю, а только тогда, когда своими глазами увидел его могущество.

— Бабушка в два счёта заснула, даже похрапывала… Не верите? Вы убедитесь во всём через три минуты на уроке Сергея Егоровича, — торжественно сказал Генка, когда прозвенел первый звонок.

Уроки истории все любили, потому что Сергей Егорович всегда очень здорово рассказывал. Но зато отвечать ему было нелегко.

«Ну-с, давайте побеседуем», — заявлял обычно ученику Сергей Егорович, потирая руки, словно и вправду предстояла приятная беседа. А потом начинал: какие походы совершил Тутмос III или сколько лет назад царствовал какой-то Хаммурапи.

Генке с Колей не очень нравилось беседовать с Сергеем Егоровичем. Но теперь их не мог испугать никакой Хаммурапи со всеми его завоевательными войнами и драконовскими законами, вырезанными на каменных плитах.

Сергей Егорович между тем поздоровался и потёр руки, обводя взглядом класс.

Генка с Колей так и впились в него глазами. Николай даже сделал под партой несколько гипнотических пассов. Все притихли. А вдруг и вправду Сергей Егорович сейчас заснёт, стоя посреди класса? Интересно, что же, он так с закрытыми глазами и будет спрашивать урок? Вызовет Колю или, в крайнем случае, Генку. Но Сергей Егорович не засыпал. Напротив, вид у него был очень бодрый и весёлый.

— Ну-с, — сказал он, — давайте побеседуем.

По классу пролетел смешливый шепоток. Сергей Егорович поднял голову, и все замолчали.

— Людмила Чирикова! — вызвал Сергей Егорович.

Генка с Колей сразу же потеряли всякий интерес к уроку истории и всё пытались уяснить, почему на Сергея Егоровича не подействовал гипноз.

После звонка ребята окружили приятелей. Гошка Комаровский заметил не без ехидства:

— Да-а, это вам не бабушку усыпить.

— Обожди, — прервал его Коля. — Дело не в том, чтобы усыпить. Спать не обязательно. Кажется, я догадываюсь, в чём дело. Ты, Генка, гипнотизировал Сергея Егоровича? — спросил он дружка.

— Да, — мрачно сказал Генка. — Я внушал ему, чтобы он меня вызвал.

— Ну вот видишь! А я ему внушал, чтобы он вызвал меня. Представляете, что получилось? Два могучих гипнотизёра накинулись на бедного Сергея Егоровича. Он долго не мог решить, кого же ему послушать, метался от одного к другому, и…

— А почему это он Чирикову вызвал? Да ещё пятёрку ей поставил. Может, она тоже гипнотизёр? — съязвил Гошка.

Но Колька только хмыкнул в ответ.

— Почему? — переспросил он. — А где эта самая Чирикова сидит?

— Как — где? — не поняли ребята. — В классе.

— В классе-то в классе, а где именно?

— «Где, где»! Ну, на четвёртой парте. Не всё ли равно?

— Если б было всё равно, люди лазили б в окно.

— Ты и так лазишь в окна, — вмешалась Рита Америцкая. — В прошлом году даже твою маму в школу вызывали.

— Ну, вспомнила прошлогодний снег! Это к делу не относится. Главное что? Я где сижу? Впереди.

— Это тебя нарочно посадили, потому что ты вертишься, — снова вставила Рита.

Но Колька отмахнулся от неё.

— А Генка где? На последней!

— Ну и что же?

— Верно! — вдруг закричал Генка.

Теперь ему тоже стала понятна причина их неудачи.

— Ты впереди, я позади, а Чирикова как раз посредине. Вот Сергей Егорович и вызвал её.

— Следующий урок — арифметика, — продолжал Коля. — Так вот, я буду гипнотизировать Лидию Петровну, а ты уж мне не мешай, пожалуйста.

— Почему же ты? — возразил Генка. — Ты уж и так дома и бабушку и маму загипнотизировал, а я никого ещё. Давай теперь я. Зря я, что ли, вчера всё приготовил!

Приятели долго спорили, кому гипнотизировать учительницу. Потом, учитывая, что Коля первый отыскал книгу доктора Тартэ, Генка пошёл на уступки.

— Ладно, — сказал он великодушно, — гипнотизируй. Я, так и быть, завтра ещё раз выучу.

Генка смирно сел на свою последнюю парту и даже руку не поднимал, когда проверяли домашнюю задачку, чтобы не мешать Кольке гипнотизировать. Сейчас проверит Лидия Петровна задачку и сразу же вызовет Кольку отвечать урок. Она и так на него уже несколько раз поглядывала.

Но Лидия Петровна никого не стала спрашивать. Сказала, что они немного отстали по программе, пока она болела, и поэтому сейчас объяснит новый раздел.

Генка приуныл немного, но Коля не сдавался. Он сел так, чтобы ему удобней было смотреть на Лидию Петровну, и принялся ей внушать (потихоньку, конечно):

— Спросите меня! Спросите меня! Спросите меня!

Лидия Петровна долго не поддавалась внушению. Она объяснила новое правило, решила на доске несколько примеров, а потом сказала:

— Нестеров, ты что-то всё время возишься под партой. Ну-ка, выйди к доске и повтори правила деления дробей.

Всё так и замерли. Генка уже заранее представлял себе, как загипнотизированная Лидия Петровна выводит в Колином дневнике пятёрку. Но, видимо, Лидия Петровна обладала недюжинной силой воли — так, по крайней мере, объяснял потом ребятам Николай.

— Что же ты молчишь, Нестеров? — удивлялась она. — Я ведь только что всё объяснила. Неужели не понял? Ну, тогда останься после уроков, я тебе всё ещё раз объясню, если ты такой непонятливый.

Но Колька не обиделся на неё.

— Исключительно сильная личность, — говорил он с уважением, — в таких случаях наука беспомощна.

ПОДАРОК



Страница сформирована за 0.63 сек
SQL запросов: 171