УПП

Цитата момента



Нервные в клетке не восстанавливаются.
Ой!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



«Это потому, что мы, женщины, - стервы. Все. Просто у одних это в явной форме, а у других в скрытой. Это не ум, а скорее, изворотливость. А вы, мужчины, можете быть просто умными. Ваш ум - как бы это сказать? - имеет благородный характер, что ли».

Кот Бегемот. «99 признаков женщин, знакомиться с которыми не стоит»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/france/
Франция. Страсбург

Жук-философ и другие

Дядя Фред жил на улице Западного Ветра в доме номер восемь. В комнате, где висел его портрет, по правую сторону от него на полке стояла в бокале роза, а слева — часы Тики-Таки.

«Ну что хорошего в часах? — думала роза. — Они ведь совершенно не пахнут. А что не пахнет приятно, не может быть поистине прекрасно!»

А часы про себя рассуждали: «Какая глупая эта роза. Время она не умеет показывать. Не понимаю, за что ее считают прекрасной?»

Тут мимо прополз черный жук. Он бросил взгляд на розу и на часы и подумал: «Бедняжки, они же совсем не черные!» И пополз дальше. Он спешил на день рождения к своей бабушке.

Потом в окно заглянула ласточка и тоже увидела розу и часы.

— Ха! — сказала она. — Что толку тикать и благоухать, если не умеешь летать? Летать! Что может быть прекраснее?

— Плавать! — сказала рыбка из круглого аквариума на подоконнике.

— Мяукать, — сказала кошка и выпрыгнула из окна в сад.

— Чавкать, — сказала свинья, жившая по соседству в хлеву.

— Раскачивать деревья, — сказал ветер.

— Поднимать ветер, — сказали раскачивавшиеся деревья.

Роза и часы все еще спорили, когда домой вернулся дядя Фред со своей женой.

— Ну а что ты считаешь прекрасным? — спросили они дядю Фреда.

— Например, мою жену, — ответил дядя Фред.

— Согласна, — сказала его жена и поцеловала дядю Фреда.

Имбирное печенье

Жил на свете Премьер-министр. Он был не очень умный Премьер-министр, и, когда он произносил свои длинные речи, все только вздыхали: «Да ну! Ерунда какая!», или: «Вот глупость-то!», или просто: «Ну и ну!»

И однажды жена Премьер-Министра сказала ему:

— Если бы ты не произносил речей, дорогой, все считали бы тебя умным.

— Я и так УМНЫЙ! — сказал Премьер-министр. Жена Премьер-министра сделала вид, что не расслышала.

— Я тебе дам совет, — продолжала она. — Завтра возьми с собой в парламент слона, пусть он сидит рядом, когда ты будешь произносить речь.

— Зачем же мне слон? — удивился Премьер-министр.

— Не спорь! У меня есть план. Твое дело взять слона.

— Но слонов туда не пускают, — сказал Премьер-министр. — У входа висит объявление: «Членам парламента приводить на заседания домашних животных не разрешается».

— А про слонов там написано?

— Нет.

— Вот видишь, значит, слонов можно.

На другое утро, позавтракав, Премьер-министр покинул свой дом номер десять по Даунинг-стрит, чтобы идти в парламент держать речь. Жена подала ему шляпу и конец веревки, за которую был привязан слон. Слон оказался очень послушным. Он без разговоров пошел за Премьер-министром, но вот сесть в машину при всем желании не сумел.

— А может, посадить его наверх? — предложил Премьер-министр.

— Да что ты, разве можно! — воскликнула жена. — Он же умрет там от страха. Пусть идет пешком. До парламента недалеко.

— Ладно! — согласился Премьер-министр.

Жена Премьер-министра дала слону на дорогу большой пакет с имбирным печеньем. Слон был очень доволен и всю дорогу не выпускал пакет из хобота.

Так они добрались до парламента. Премьер-министр провел слона в зал заседаний и усадил его рядом с собой.

Потом Премьер-министр встал и начал говорить речь, а слон открыл пакет и сунул себе в рот хрустящее имбирное печенье. Ну и шуму было, пока он жевал его!

Никто не мог и слова расслышать из речи Премьер-министра, хотя он прямо-таки кричал, а не говорил.

Но когда он умолк, все захлопали.

— Это лучшая речь нашего Премьер-министра! — говорили все. — Оказывается, он умный человек!

И все подходили к нему и жали ему руку. Премьер-министр был очень доволен и с этого дня всякий раз, когда ему предстояло произносить в парламенте речь, он брал с собой слона, а жена Премьер-министра давала слону на дорогу большой пакет с имбирным печеньем.

«До чего же вкусное это имбирное печенье! — думал слон. Хруст-хруст-хруст!»

Крякающий почтовый ящик

Жил-был на свете почтовый ящик. Он был очень красивый и очень аккуратный почтовый ящик — все письма, какие опускали в него, он бережно хранил и отдавал только почтальону.

А соседом почтового ящика был уличный фонарь, верный его друг.

Когда темнело, фонарь освещал улицу, чтобы прохожие не заблудились, а еще чтобы они увидели почтовый ящик и не забыли опустить в него письма.

Но однажды фонарь сказал почтовому ящику:

— Кажется, я простудился, апчхи!

И он так расчихался, что погас.

Почтовый ящик остался в темноте, и теперь прохожие не видели его и не знали, куда бросать письма.

В это время мимо проходила утка Миранда. «Что случилось? — подумала она. Ай-ай-ай, погас фонарь! И никто теперь не увидит, где почтовый ящик, и не будет знать, куда бросать письма».

Она вскочила на почтовый ящик и громко закрякала:

— Кря-кря, кря-кря!..

Тут все, кто вышел на улицу, чтобы опустить письмо, но не мог отыскать почтовый ящик, услышали, как крякает утка. «Интересно, почему она крякает?» удивлялись они и спешили туда, где крякала Миранда.

И каждый, кто подходил, видел почтовый ящик, бросал в него письмо и спокойно шел домой.

Кукареку и Солнце

Жил-был петушок-на-крыше. Звали его Кукареку. Сделан он был из меди, кроме одной ножки, которая была железная. Кукареку сидел на высоком шпиле церкви, а церковь стояла на вершине холма.

Из-за этого холма каждое утро вставало Солнце. И казалось, что от Солнца до церковного шпиля совсем близко, так близко, что Кукареку, если бы захотел, мог достать до Солнца своим медным крылом.

По утрам Солнцу всегда хотелось есть. Любимым его завтраком был ломтик поджаренного хлеба, или, как говорят англичане, тост.

Однажды Солнце готовило себе завтрак и вдруг почувствовало, что кто-то его щекочет. Оно глянуло вниз. Но ничего, кроме петушка-на-крыше и церковного шпиля, не приметило.

Солнце почесалось, огляделось и хотело дожарить свой хлеб, но оказалось, что он совсем сгорел — один уголек остался.

У Солнца испортилось настроение. Оно скрылось за облака и целый день не выходило оттуда.

На другое утро опять: только Солнце начало поджаривать себе на завтрак хлеб, как вдруг опять почувствовало, что кто-то его щекочет. Оно глянуло вниз, почесалось, а когда посмотрело на хлеб, оказалось, что он уже сгорел.

Солнце не на шутку рассердилось. Оно выбросило сгоревший тост и заставило тучи полить его дождем. На землю хлынул настоящий ливень с громом и молнией. Ну и гроза была!

На другое утро Солнце встало пораньше и опять принялось готовить себе завтрак. Но когда тот был почти готов, Солнце почувствовало, что его опять кто-то щекочет. На этот раз Солнце не сводило глаз с тоста, оно почесалось не глядя. Правда, легче не стало, все равно было ужасно щекотно, и разочек Солнце все-таки глянуло вниз. Этого было достаточно — завтрак опять пропал! Всего на миг отвернулось Солнце, а вместо тоста остался один уголек.

Солнце ничего не сказало. Оно скрестило два пальца — чур меня! — и сосчитало до десяти, потом еще раз до десяти, пока не почувствовало, что успокоилось.

На следующее утро, когда пришло время готовить завтрак, Солнце только выставило вилку, но хлеб на нее не насадило. И стало выжидать. Не прошло и минуты, как оно почувствовало, что кто-то его щекочет.

Солнце спокойно отложило вилку и посмотрело, кто же это. Но опять не увидело никого, кроме Кукареку и церковного шпиля. Оно посмотрело внимательно, потом еще внимательнее и наконец поняло, что это Кукареку и щекочет его своим медным крылышком.

— Ну и ну! — удивилось Солнце. — Неужели это ты меня щекочешь? А ты знаешь, что из-за тебя три дня подряд подгорали мои тосты? Ну и озорник ты, Кукареку!

— Прости, пожалуйста! — сказал Кукареку. — Я вовсе не хотел, чтобы подгорали твои тосты, я щекотал тебя, чтобы рассмешить.

— Больше этого не делай! — сказало Солнце.

— Не буду, честное слово, — пообещал Кукареку.

На следующее утро Солнце встало и, как всегда, принялось готовить завтрак. На этот раз никто его не щекотал и тост ни чуточки не подгорел. Тогда Солнце поджарило еще один кусочек хлеба, намазало его маслом и протянуло петушку-на-крыше.

— Как вкусно! — сказал Кукареку. — Большое тебе спасибо, Солнце. — И он три раза перевернулся на одной ножке. — Кукареку! — кукарекнул он. — Кукареку! Кука-ре…

Кука… Ку… Кх! Кх! Кх! — Он закашлялся, потому что в горло ему попала крошка.

— Ну и глупышка ты, Кукареку, — сказало Солнце и похлопало его по спине. Ну и глупышка! — И оно засмеялось, и смеялось, и смеялось весь день.

Про мальчика, который рычал на тигров

Жил в Индии мальчик по имени Сади. Он любил рычать на тигров.

— Будь осторожен! — сказала ему мама. — Тигры не любят, когда на них рычат.

Но Сади ее не послушал и однажды, когда мама ушла в магазин, побежал искать тигра, чтобы на него порычать.

Далеко идти не пришлось. Тигр стоял за деревом и подкарауливал Сади.

Как только Сади приблизился, тигр выскочил и зарычал:

— РРРРРРРРРРРРРРРРРРРP!

В ответ Сади тоже зарычал:

— Рррррррррррррррррр!

Тигр обиделся. «За кого он меня принимает? — подумал он. — За кошку? За кролика? За инота? Или, кажется, за енота?».

И вот на другой день, как только он увидел на дороге Сади, он выскочил из-за дерева и зарычал громче прежнего:

— РРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР!!!

— Привет, тигр! — сказал Сади и похлопал тигра по плечу.

Тигр не выносил, когда его похлопывали по плечу, и убежал прочь. Он бил хвостом по земле, точил когти и учился рычать еще страшней.

— Я же тигр! — говорил он. — ТИГР! ТИГР-РРРРРРР!

Потом пошел к пруду попить воды. Напившись, он посмотрел на свое отражение. На него глядел красавец тигр, весь желтый в черную полоску, с длинным хвостом. Он опять зарычал, да так громко, что сам испугался и убежал. Бежал, бежал, пока не устал. «От кого это я убежал? — подумал он. — Ведь то был я сам. Ох, этот мальчишка совсем сбил меня с толку! Не понимаю, почему он рычит на тигров?»

На другой день, когда Сади проходил мимо, тигр остановил его.

— Почему ты рычишь на тигров? — спросил он.

— Потому что я их боюсь, — сказал Сади. — А когда я рычу на них, получается, как будто наоборот, понимаешь?

— Понимаю! — ответил тигр.

— Ведь тигры — самые страшные звери на свете, — продолжал Сади. — Только храбрецы не боятся рычать на них.

Тигр был польщен.

— Страшнее львов? — спросил он.

— Конечно! — ответил Сади.

— И медведей?

— Гораздо страшней.

Тигр замурлыкал от удовольствия. Мальчик начинал ему нравиться.

— А ты славный! — сказал он и лизнул Сади.

С этого дня они часто гуляли вместе и рычали друг на друга.

Миранда-путешественница

Жила-была в Африке утка. Вообще-то она была утка английская, так как родилась в Англии, и звали ее Миранда.

Она давно уже мечтала вернуться на родину, потому что ей очень хотелось поиграть с английскими девочками и мальчиками.

И вот она распрощалась со своими друзьями — хотя ей и грустно было их покидать, — и со львами, и с тиграми, и с обезьянами, но только не с крокодилами! Крокодилов она терпеть не могла. И смело двинулась в путь.

Очень долго она летела над джунглями, а потом увидела море.

Она прилетела в Италию. На берегу было много детей. Дети играли в песочек, а родители сидели рядом и ничего не делали. «Как это глупо и несправедливо!» подумала Миранда.

Затем Миранда полетела над горами, ей пришлось подниматься все выше и выше. А наверху было холодно и шел снег.

Вдруг она услышала — кто-то поет. Ближе и ближе. Ей показалось, что пели известную французскую песенку: «Сюр-лё-пон д'А-винь-он», что значит: «На мосту в Авиньоне».

И действительно, вскоре сквозь туман пронеслась стая французских ласточек, которая держала путь на юг, в Италию. Пролетая мимо Миранды, они помахали ей крыльями. А Миранда помахала им в ответ.

Она очень устала и проголодалась. Снег пошел сильнее, и она совсем ничего не видела. В ушах свистел ветер, снег слепил глаза, лететь становилось все труднее. Но Миранда думала только о том, как хорошо на английских болотах летом, и мечтала скорее встретиться с английскими детьми. Клюв ее смотрел в сторону Лондона. Так она летела очень долго. Ветер постепенно стих, перестал идти снег. И над головой она увидела звезды, а внизу — мерцающие огни большого города.

Это был Лондон.

Миранда опустилась на городской пруд. Посредине пруда был островок, и на островке свободное гнездо, словно нарочно приготовленное для нее. Миранда очень обрадовалась.

Она пощипала болотной травки, потом села в гнездо и уже начала засыпать, как вдруг услышала:

— Миранда! Миранда!

— Я здесь! — отозвалась Миранда. Она выпорхнула из гнезда и подплыла к берегу пруда. Там она увидела мальчика-рассыльного.

— Тебе телеграмма! — сказал он. — Пожалуйста, распишись вот здесь.

Миранда расписалась. Потом с телеграммой в клюве поплыла назад к своему гнезду.

Она с волнением вскрыла телеграмму. Телеграмма оказалась от африканских мальчиков и девочек. Вот что они писали:

Миранда, Миранда, прими наш привет!

Желаем успехов и теплого лета.

Мы тебя любим и ждем ответа!

В домах через дорогу гасли огни. Миранда слышала, как люди желали друг другу спокойной ночи. Потом все стихло. Она спрятала телеграмму под одно крыло, голову под другое и крепко заснула.

Мыши на Луне

Однажды вечером, когда я почти уже спал, я вдруг услышал, как кто-то скребется в окно и зовет меня.

Я подошел к окну, распахнул его и увидел моего знакомого с Луны по имени Джордж.

— Дорогой друг, — сказал он, — мне нужна твоя помощь.

— Всегда рад помочь, — сказал я. — Но сначала сядь, отдохни. Наверное, ты порядком устал с дороги. Хочешь чаю?

— С удовольствием, — сказал он.


Пошел я сразу в кухню,

Сказал я кошке: — Брысь! —

Но тут же извинился:

— Прости меня, кис-кис!

Я друга угощаю,

Он очень хочет чаю,

А ты лежишь тут на ходу,

— Сию минуту я уйду! —

Мяукнула она.

— Вот уж не думала-то я,

Что нам чаевничать пора,

Ура-ура! Ура-ура!


Я поставил одну чашку для кошки, другую для Джорджа и третью для себя.

— Ну а теперь рассказывай, в чем дело, — сказал я Джорджу.

— Мыши, — ответил он. — На Луне столько мышей, что никто не хочет там жить, и я не могу жениться. Женщины больше всего на свете боятся мышей! Посоветуй, как мне быть? А кроме того, мыши едят Луну, и она делается все тоньше и тоньше, уже остался один тоненький месяц. В конце концов они и его доедят и придется мне делать Луну снова. И так повторяется каждые двадцать восемь дней!


Что такое Луна — вы не знаете, дети?

А Луна — это свежего сыра головка.

И голодные мыши на вкусной планете

Расправляются с нею проворно и ловко.


— Да, плохо дело. Чем же я могу тебе помочь?

Тут мы с моей кошкой переглянулись.

— Мяу-мяу! — сказала она.

— Прекрасно, — ответил я. — Прекрасно, прекрасно!

Кошка отправилась с Джорджем на Луну и распугала там всех мышей.

Теперь она уже вернулась и по-прежнему спит у меня в кухне. А Джордж наконец-то женился. Жену его зовут Мэри. И он очень счастлив. Единственная беда — Мэри слишком любит сыр.

Нельсон и курочка

Однажды теплым летним вечером над высокой колонной, на которой стоит статуя адмирала Нельсона, проплывала легкая тучка.

— Будь добра, умой меня, — попросил ее адмирал Нельсон. — С удовольствием, — ответила тучка, и полила лорда Нельсона дождем, и смыла с его лица всю пыль.

— Благодарю тебя, — сказал Нельсон. — А может быть, ты волшебная тучка?

— Может быть, милорд, — ответила тучка.

— Ну конечно, волшебная, — сказал лорд Нельсон. — Только волшебные тучки умеют разговаривать! Послушай, тучка, мне так скучно тут одному. Поговорить даже не с кем.

— А ты погляди в подзорную трубу, — сказала тучка, — и, если увидишь кого-нибудь, с кем тебе захочется поговорить, я ему передам.

Адмирал Нельсон поднес подзорную трубу к правому глазу (левый глаз он потерял в бою) и оглядел всю Трафальгарскую площадь, а потом Стрэнд и Уайтхолл и даже переулок святого Мартина и в переулке увидел курочку, перебегавшую дорогу.

— А почему курочка перебегает дорогу? — спросил лорд Нельсон у тучки.

— Не знаю, — ответила тучка. — Позвать ее?

— Да, пожалуйста! — сказал лорд Нельсон.

Тучка проплыла над курочкой и сказала:

— С тобой хочет поговорить лорд Нельсон.

Курочка была очень польщена и побежала скорее к колонне. Адмирал Нельсон спустил ей трап, и она поднялась на самую вершину колонны. Нельсон был очень рад встрече.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Марта, милорд, — ответила курочка.

— А скажи, Марта, — спросил лорд Нельсон, — зачем ты перебегала дорогу?

— Видите ли, милорд, — ответила Марта, — когда я снесу яичко на одной стороне улицы — кому-нибудь на завтрак, — я перехожу на другую сторону, чтобы и на другой стороне кто-нибудь получил яичко на завтрак.

— Яичко на завтрак! — мечтательно повторил лорд Нельсон.

Он глубоко вздохнул, и по щеке его даже скатилась слеза.

— Не плачьте, милорд, — сказала Марта, — хотите, я останусь с вами и каждое утро буду нести вам на завтрак яичко?

Так она и сделала.

Время от времени тучка возвращалась к ним, чтобы умыть их дождем. Теперь лорду Нельсону было с кем поговорить, и он больше не чувствовал себя так одиноко, как раньше. К тому же на завтрак он каждое утро получал свежее яичко.

Нолс и можжевельник

Давным-давно в долине среди холмов рос можжевельник.

Он никогда не видел города, но прекрасно знал, как там идет жизнь, потому что ветер приносил ему все городские новости.

Ветер летел с моря сначала в город, а потом через безлюдные зеленые холмы в долину, где рос можжевельник. И можжевельник слышал то гудки морских пароходов, то лай собак, то детский смех, то чей-то разговор по телефону. До него доносились крики чаек и гудки паровозов. Ветер приносил ему самые разные голоса.

Можжевельник любил слушать ветер, и когда ветер стихал, ему становилось скучно и одиноко. Вокруг не было никого, только солнце над головой или луна да звезды. Иногда на его ветки садились птицы, но это случалось редко.

И вот в одно прекрасное утро можжевельник услышал — топ, т о п, ТОП, все громче, громче и ГРОМЧЕ! И наконец через гребень холма перешагнул СЛОН по имени НОЛС.

— Привет! — сказал слон.

— Привет! — ответил можжевельник. — Тебя зовут Кенгуру?

— Что ты! Я — слон по имени Нолс.

— А-а! — сказал можжевельник. — Рад тебя видеть!

— Понимаешь, — сказал Нолс, — мне ужасно хочется почесать спину.

Слон сел под можжевельник и потерся о ствол спиной. Сразу стало легче.

Тогда можжевельник предложил ему:

— Возьми вон из того стога охапку сена, сядь рядом со мной, и мы поболтаем. А когда захочешь, я тебе опять почешу спину.

Нолс принес охапку сена и сел под можжевельник, а сено положил рядом, на случай, если захочется есть. Слоны очень любят сено. И шоколадное печенье тоже, только печенья у Нолса не было.

Так они сидели, болтали, а потом слон задремал. И опять в долине стало тихо-тихо.

Вдруг откуда ни возьмись появилась старушка, села рядом с ними и принялась шить. Сшила все, что нужно было, и хотела спрятать иголку, да уронила ее нечаянно прямо в сено.

Да, нелегкое это дело — найти иголку в сене!

— Проснись! — закричала она слону. — Помоги мне найти иголку!

Нолс проснулся и тут же подумал: «Конечно, найти иголку в сене дело нелегкое — для всех, но только не для слона».

Он вытянул хобот, подул на сено, сено разлетелось в разные стороны, а иголка осталась — она ведь была тяжелее сена.

— Вот молодец! — сказала старушка и дала слону шоколадное печенье.

Когда старушка ушла, Нолс уселся под можжевельник, пожевал сена, почесался спиной о ствол, а потом послушал городские новости, которые принес ветер.

Можжевельник был очень рад, что слон остался с ним навсегда.

Малышка пингвин по имени Принц

Однажды малышка пингвин из семейства королевских пингвинов — звали его Принц — сидел в яйце и думал, как бы ему поскорее появиться на свет. Уж очень надоело ему сидеть в яйце, хотелось скорее пойти поиграть с другими пингвинами.

Он ударил по скорлупе клювом, потом ногой. Потом забарабанил изо всех сил, скорлупа — к р э к! — и разбилась.

Уф, наконец-то он родился.

Мама-пингвиниха посмотрела на него и глазам своим не поверила. «Вот странно, — подумала она. — Почему же он коричневый? У всех королевских пингвинов на спине черные перья, а на животе белые. Но может быть, если смыть коричневую краску, он тоже будет черный с белым?» И она попробовала клювом соскрести с Принца коричневую краску, но ничего у нее не получилось. Принц как был коричневым, так и остался.

— Придумала! — сказала мама-пингвиниха и достала из буфета горшочек с медом.

Она вымазала Принца медом и позвала белого медведя — его звали Ворчун, чтобы он слизал с малышки пингвина мед, а с медом и коричневую краску. Ворчун с радостью принялся облизывать Принца со всех сторон.

— Ой, щекотно! — смеялся Принц.

Но медведь не обращал на это внимания и продолжал слизывать мед. А когда всё слизал, мама-пингвиниха увидела, что Принц как был, так и остался коричневым.

Тогда Ворчун сказал:

— Пусть Принц поднимется на холм, покрытый снегом, а потом скатится с вершины вниз, может, снег счистит с него всю коричневую краску.

Принц влез на холм и скатился вниз. Скатился, встряхнулся, но остался, как и был, коричневым.

— Пойдем посоветуемся с совой! — решила мама-пингвиниха. — Она самая мудрая птица на свете.

И сова сказала ей:

— Ну и смешная ты, мама-пингвиниха. Разве ты не знаешь, что пингвины рождаются с коричневыми перьями, а когда немножко подрастут, только тогда спинка у них становится черной, а живот белым?

— Ах, конечно же! — воскликнула мама-пингвиниха. — Я совсем забыла!

Всё так и получилось.

Когда Принц подрос, он облинял и на спине у него выросли черные перья, а на животе — белые, как у всех королевских пингвинов.



Страница сформирована за 0.56 сек
SQL запросов: 170