УПП

Цитата момента



Сначала жена изменяет оптимизму, потом муж изменяет жене.
Оптимист Леонид Жаров

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Любопытно, что высокомерие романтиков и язвительность практиков лишь кажутся полярно противоположными. Одни воспаряют над жизненной прозой, словно в их собственной жизни не существует никаких сложностей, а другие откровенно говорят о трудностях, но не признают, что, несмотря на все трудности, можно быть бескорыстно увлеченным и своим учением, и своей будущей профессией. И те и другие выхватывают только одну из сторон проблемы и отстаивают только свой взгляд на нее, стараясь не выслушать иные точки зрения, а перекричать друг друга. В конечном итоге и те и другие скользят по поверхности.

Сергей Львов. «Быть или казаться?»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/israil/
Израиль

щелкните, и изображение увеличится

Саида Юсуфовна Сахарова.
Чудеса в решете, или Калинкина школа для первоклассников

Скачать  Сахарова Саида. Чудеса в решете, или Калинкина школа для первоклассников

День первый

По щучьему велению, по Маши-Сашиному хотению…

щелкните, и изображение увеличитсяРаннее утро пятнадцатого августа. Голубое и солнечное. Осталось ровно семнадцать дней и два часа до первого школьного дня Маши и Саши Воронцовых. Первого сентября они наконец пойдут в первый класс.

Маша и Саша — близнецы. Они похожи друг на друга как две капли воды, как две рядом растущие хвоинки на сосне. Даже мама иногда ошибается, принимая Машу за Сашу, а Сашу за Машу.

Это неудивительно. Носы у них одинаковые — вздернутые, щеки — круглые, подбородки — упрямые, уши — любопытные. Саша выше Маши всего на каких-нибудь четыре миллиметра—это примерно половина ноготка на мизинце. И то, если мерить у стены, заставив Сашу хорошенько вытянуться, а на глазок и не определишь.

Маша не любит отпускать косички, и мама стрижет кудрявые, темные волосы сестры и брата «под одну гребенку». Не длинно, не коротко. Одеты они тоже одинаково. Летом — в бело-синие майки и синие шорты, синие сандалии и сине-белые носки.

А в ясных васильковых глазах Маши и Саши столько веселого озорства — даже когда они смирно сидят у телевизора и смотрят «Вечернюю сказку»,— что мама то и дело спрашивает: «Все в порядке?»

За ними постоянно кто-то присматривает. Мама, пока у нее хватает терпения и сил присматривать. Папа, пока он не занят на своей сложной механико-инженерной работе. Тетя Наташа, когда приходит помочь. Дед Василий, когда приезжает погостить.

Если Маше или Саше хочется есть, им достаточно взглянуть на маму — и тут же появляется тарелка гречневой каши и чашка с клюквенным киселем. Клюква — ягода кислая, но у мамы кисель всегда получается сладкий.

Если у Саши или у Маши отрывается пуговица, достаточно посмотреть на тетю Наташу. Сейчас же появляется рабочая плетеная корзинка с нитками, иголками, ножницами— и пуговица мигом оказывается на своем месте.

Если хочется новую игрушечную машину, такую, как у Андрейки Доронина из соседнего подъезда, то приходится раз пять вздохнуть около папы — и тогда он приносит такую же: желтую, с красными колесами, с выдвижной лестницей и откидывающейся кабиной.

И только дед Василий иногда хмурится и говорит:

— Не даете детям никакой самостоятельности. Всё — по щучьему велению, по их хотению. Только и умеют пластмассовыми саблями махать да на велосипедах зигзаги закручивать.

Но все же они еще кое-что умеют: дед Василий помог им нарисовать и вырезать передвижной алфавит, и они стали из букв складывать слова.

— Составляем по слогам: ПТИ-ЦА,—раздается звонкий Сашин голос.

Ему вторит такой же звонкий Машин голос:

— Теперь составим: ШКО-ЛА.

Иногда тетя Наташа открывает «Приключения Незнайки и его друзей», читает страницу-другую, но на самом интересном месте она вдруг начинает кашлять, у нее пропадает голос. Приходится Саше и Маше по строчке ползти дальше. Трудно, но что ж поделаешь…

— «Воздуш-ный шар под-нял-ся еще вы-ше, и весь Цве-точ-ный го-род был ви-ден как на ла-до-ни…»

Так они научились немного читать. А еще научились писать, считать до шестидесяти и складывать и вычитать в пределах первых двух десятков.

Приближался сентябрь, а с ним и школьная жизнь. Мама и папа не сегодня завтра собирались приготовить ребят к школе: что-то купить, что-то перешить, а что-то и рассказать. И вдруг…

Заметь, Читатель, когда появляется «и вдруг», тут же начинают совершаться неожиданные события.

…И вдруг однажды вечером папа пришел с работы на час раньше. Оказалось, что папе вместе с мамой совершенно необходимо уехать на двадцать дней в сложную механико-инженерную командировку. А тетя Наташа недавно улетела на практику в далекий Красноярск. А у деда Василия разболелась нога, и сейчас он приехать не может.

Что делать?

Саша и Маша, необычно притихшие, весь вечер сидели с «Конструктором» в уголке дивана, но не столько строили, сколько слушали взрослые разговоры, телефонные и нетелефонные. Сначала мама с папой решили поступить так… потом иначе… потом совсем по-другому.

После «Вечерней сказки» Саша сказал Маше:

— Давай будем жить одни! По щучьему велению, по моему хотению, пусть мы останемся дома одни!

— А что мы будем есть? — спросила Маша.

— Мама приготовит двадцать кастрюль супа, двадцать кастрюль киселя. Купит двадцать пакетов молока и двадцать, нет, еще в два раза больше, и в два раза больше калорийных булочек.

— Сколько это — в два раза и в два раза?

Саша считал, считал, но цифра убежала куда-то за шестьдесят, и Саша сделал смелое предположение, что булочек будет:

— Наверное, тысяча!

Ты, Младший Читатель, знаешь, сколько будет 20x2x2? Действительно тысяча? Нет, ты еще не умеешь умножать цифры. Это трудная задача. Но в школе ты обязательно научишься решать задачи и потруднее.

Маша засмеялась. Она хорошо знала, что тысяча гораздо больше, чем шестьдесят. Как-то Маша принесла с улицы камешки — в то время она собиралась стать геологом— и разложила их по комнате. На стульях, на столе, на полу… Не только все рассмотрела — розовые, зеленые, серые, черные в крапинку,—но и пересчитала. Их было ровно шестьдесят и еще ровно шестьдесят. Правда, потом мама сердилась и долго гудела пылесосом, собирая пыль от камешков.

— Тысяча! Ой, что будет! — смеялась Маша.— Везде булочки, и на абажуре тоже. На всех стульях, столах, подоконниках — кастрюли! А кто их будет мыть?

Саша хотел сказать: «Ты»,— но подумал и решительно сказал:

— Мы.

— Ты умеешь мыть кастрюли? — Машины глаза стали круглые, как елочные голубые шарики.

— Я видел, как моет мама! Открывает кран — и моет.

Тогда Маша тоже немного подумала.

— Нет! Пусть лучше папа купит двадцать и еще в два раза больше мороженого «Лакомка» и двадцать «Апельсиновых» жвачек. Положим в холодильник, и никаких кастрюль!

Саша не был таким сладкоежкой, а жвачку терпеть не мог. Как все настоящие мужчины, он любил вкусный суп, но как любящий брат он уступил.

— Ладно,— согласился Саша.— Путь будет по-твоему.

— Нет,— вздохнула Маша,— я буду скучать без мамы и папы. И ночью темно… По щучьему велению, по моему хотению, пусть они никуда не уезжают.

Тут пришел папа и очень радостно сказал маме:

— Все устроилось! Ребятишки побудут у Ромашовых, моих сослуживцев. Они живут через три дома от нас. Их дочки — старшеклассницы, учатся в той школе, куда пойдут учиться Маша с Сашей. Одна из них, правда, в спортивном лагере, но вторая завтра приедет с дачи от бабушки.

Начались сборы. В коричневые чемоданы укладывали вещи для взрослых, в красный — ребячьи. В синюю объемистую сумку поместились книжки, машины, пистолеты, «Конструкторы». Сабли, желтую и красную, решили на всякий случай оставить дома.

А велосипеды, как боевых коней, Маша и Саша вели эр. рули, когда ранним голубым солнечным утром пятнадцатого августа, за семнадцать дней и два часа до начала школьной жизни, подходили к дому N5 5. Папа нес чемодан и сумку с игрушками. Мама — коробку с алфавитом, тем самым, что придумал дед Василий. С красными, синими и желтыми буквами…

Хочешь, Читатель, сделать такой алфавит?

Перерисуй с этих страниц буквы сначала на прозрачную бумагу, кальку, а потом с кальки на плотную цветную бумагу. Можно и на белую: тогда буквы раскрасишь. Перерисовывай и раскрашивай аккуратно, внимательно, с линейкой. Карандаш возьми не твердый и не слишком мягкий, «М» или «В». Посмотри, на любом карандаше стоят буквы «М» или «В» — значит, карандаши мягкие, «7» или «Н» — значит, твердые. Рядом с буквами стоят цифры: от 2 до семерки. Карандаш «2Н» тверже, чем просто «Н», а карандаш «2В» или «4В» мягче, чернее, чем только «В». Краски лучше гуашевые. Они продаются в наборе — в баночках, двенадцать цветов. Или отдельно. Тебе достаточно купить три баночки — красный кадмий, синий кобальт и желтый крон. У всех красок есть свои имена.

Кисточку возьми мягкую, беличью № 8, 9 или 10. Кисточки бывают жесткие и мягкие. Чем больше номер, тем кисточка толще. А эти — средние.

Еще приготовь ножницы, линейку и клей. Недавно появился в магазинах удобный для тебя клей —клеевой карандаш. Таким карандашом удобно и просто работать.

Вырежи буквы, согни на вершинках пополам, внизу подогни тоже — по пунктирным линиям. В подставке не забудь сделать два прореза. Можно и склеить. Поставь буквы ряд за рядом на столе.

Алфавит сделай красный, синий или желтый. А захочешь—сделай три алфавита: красный, синий и желтый. Из этих букв можно построить даже сказочный город.

щелкните, и изображение увеличится

щелкните, и изображение увеличится

День второй

Вот она какая, почти восьмиклассница Лёка Ромашова

щелкните, и изображение увеличитсяЛёка ехала от бабушки из Вишенок и важничала, помахивая толстой косичкой, высоко подвязанной на затылке. А всё оттого, что в тяжелой желтой сумке мерно покачивался вкусный и душистый груз. Сверху бабушкин подарок: букет оранжевых георгинов и пакет черной смородины, а под ними — коробка пирожков с черникой и две банки малинового варенья. Ее, Лёкиного, собственного приготовления. Пирожки такие вкусные, что даже бабушка похвалила. А бабушкину похвалу еще надо заслужить.

Лёке нравилось все делать с интересом и превосходно. Это в тысячу раз приятнее, чем тяп-ляп, спустя рукава. Учиться в школе интересно: каждый день узнаешь новое, чуть-чуть становишься взрослее и умнее — значит, и настроение, всегда бодрое. Платье своими руками аккуратно, сошьешь — носишь с гордостью. А вкусный обед приготовить разве не интересно? А участвовать в редколлегии школьной газеты? Газета про всю школьную жизнь рассказывает. Когда ее вывешивают, все ребята от первого до десятого класса со всех ног бегут ее читать. Лёка вот этими руками, которые сейчас банки с вареньем несут, а вчера бабушкин огород от сорняков пололи, создает эту газету вместе с другими ребятами из старших классов.

В школу уже хочется! Лето было длинное, но шестнадцать дней впереди —тоже отлично. И поплавать можно, недаром их улица Речной называется — речка близко.

И в теннис поиграть вволю. Дочитать «Приключения Кроша». Желтую шерстяную шапочку довязать. В музей съездить. Марки для коллекции поискать…

Лёка переложила тяжеленную сумку из левой руки в правую и стала думать, зачем мама вызвала ее с дачи. Что случилось?

Вот наконец и дом, где они живут. Лёка поднялась на свой третий этаж и с удивлением уставилась на два двухколесных «Дружка», приткнувшихся к их двери. На сиденье лежали синие пилотки с красными звездочками, на ремешках висели два голубых пистолета. Кто мог здесь забыть велосипеды?

Лёка открыла дверь ключом. Ни папы, ни мамы дома уже нет, ушли на работу. Коричневые папины тапочки и клетчатые мамины на своих местах, ее желтые рядом… А на коврике четыре синие малышовые сандалии! Она засмеялась, представив себе человечка, который ходит, как собачка: на ногах и на руках.

Лёка поставила свою ногу рядом с синей сандалией. Ого, какая у нее большая нога! Оглянулась вокруг. И еще больше удивилась: вешалка для пальто стала ниже и двери ниже, зеркало и книжные полки тоже… Лёка выросла! Неудивительно: четырнадцать лет.

Она прислушалась. Тихий шорох, как будто котенок шуршит. Заглянула в столовую — никого. В маминой-папиной комнате — тоже никого. Открыла дверь своей и Марининой комнаты и остолбенела: на Марининой постели и на кушетке сидели, полуприкрытые желтыми пушистыми одеялами, два человечка. Четыре одинаковых васильковых глаза смотрели на нее вопрошающе и лукаво.

Лёка зажмурилась — наваждение не прошло. Взъерошенные головы юркнули под одеяла. И оттуда послышалось:

— Ты кто?

— Я Лёка. А вы кто?

— Саша и Маша,—и снова четыре глаза уставились на нее. — Там на кухне тебе письмо, — снова оба нырнули в свои одеяльные убежища и захихикали там.

На кухне к стакану с васильками была прислонена записка:

«Лёка дорогая! 
Ребятишки, дети Воронцовых, — близнецы. Двадцать дней будут жить у нас. Пойдут учиться в твою школу. Ты мечтаешь стать воспитателем в детском саду. Попробуй. Прекрасная практика. Покорми их, присмотри. Вечером поговорим.
Целую, мама».

Лёка от неожиданности чуть не села на коробку с пирожками. Чуть не разбила банки с вареньем. Чуть не стукнулась лбом о полку, до которой весной еще не доставала головой. И тогда только поняла: ей, Лёке, поручили двух симпатичных человечков! Ура!

В одно мгновение она переоделась в домашнее ситцевое с синими цветами платье. Умылась и заново заплела толстенькую косу. Разобрала сумку, переложила часть пирожков на соломенную сухарницу, к завтраку. Поставила чайник на огонь. Собрала на стол тарелки, чашки, ложки, ножи. Достала из холодильника масло, творог, молоко…

Руки ее брали, поднимали, передвигали, открывали, раскладывали, вытирали быстро и уверенно, как всегда. А голова шла кругом. Одно дело — мечта. Другое дело — так неожиданно эту мечту осуществлять. Как за ними присматривать? Как это делается?

— Как это делается? — громко спросила Лёка. И засмеялась, потому что увидела: желтые занавески на окне сами собой раздвинулись, форточка сама собой тихо раскрылась, дохнуло ласковым ветром. И вдруг…

Помнишь, Читатель? Как только появляются эти два слова, начинаются неожиданные события.

Не бывало ли, Читатель, что форточка в твоей комнате сама собой распахивалась, и не слышался ли при этом колокольчик; динь-дон-динь!

Ты ведь помнишь, что у Калинки есть шапка-невидимка, поэтому Калинку можно и не увидеть. Заглядывает она почти в каждый дом, но остается далеко не везде. (Мало ли домов, — говорит она, — где я появлялась, да так и улетала, не снимая шапки-невидимки. С одного взгляда видно — ничем не поможешь человеку, который только и мечтает полеживать на диване и смотреть без разбора телевизионные передачи).
Жаль таких ребят. Подружиться с Калинкой — большая радость. Вот и Лёка вся засияла, увидев, что происходит с занавесками и форточкой.

…И вдруг ветер превратился в вихрь. Он ворвался в кухню закружился-завертелся, дохнул жаром и умчался. А на Лёкиной ладони осталось резное коричневое колечко. То самое, что побывало уже у нее однажды. С его помощью можно разговаривать с Калинкой не словами, а мысленно.

Лёка с радостью надела колечко на левый мизинец. Значит, Калинка узнала о ее трудной обязанности и решила помочь?

— Спасибо тебе, Калинка. Принимаю твою эстафету. Так же заботливо и просто буду передавать все, чему ты меня научила, Маше и Саше.

И где-то далеко прозвенел колокольчик: динь-дон-ди-и-нь!

…Чайник закипел. На часах без пятнадцати девять! Лёка заглянула в комнату и хотела рассердиться, увидев на подушках кудрявые головы. Но не рассердилась… Она вспомнила, чему учила Калинка: хочешь рассердиться — зажмурься, успокойся и подумай, правильно ли сердиться. Как поступила бы сама Калинка?

Лёка зажмурилась, успокоилась, подумала. Решение пришло само собой.

— Завтрак на столе. Даю вам три минуты на умывание и три на одевание. Не встанете — я пойду играть в теннис!

— Ой, — одеяла полетели в одну сторону, подушки в другую. Мелькнули пестрые, в синюю горошину, пижамы, и быстрые ноги унесли ребят в ванную.

«Ладно,— размышляла Лёка, убирая постели, — сегодня я кое-что за них буду делать сама. Но с завтрашнего дня перейдем на самообслуживание. Заставляла ли нас Калинка?

Всегда хотелось все делать самим хорошо и быстро. Калинка обязательно заметит и если не похвалит словом, то улыбнется или посмотрит так, что радостно становится».

В этот необычный день большая стрелка настенных часов прокрутила девять кругов, как показалось Лёке, в одну секунду. Не успели оглянуться — пришел вечер, вернулись старшие. И маме Ромашовой стало ясно, что Лёка справится со своей неожиданной обязанностью.

Чем занимались Лёка, Маша и Саша девять долгих — и таких коротких — часов?

Ездили на велосипедах на речку. Впереди Маша на «Дружке», за ней Саша на втором «Дружке», а замыкающей— Лёка на «Орленке». Ехали тихими переулками вдоль тротуара, а через Весеннюю улицу, где оживленное движение машин и автобусов, перешли, ведя велосипеды за рули.

Вода в речке была теплая и спокойная. Песок — золотой и горячий. Солнце приятное, все еще летнее. Позагорали и попрыгали в воде с большим удовольствием. Потом Лёка посадила Машу и Сашу в легкой тени приречной ивы и сказала:

— Я немного поплаваю. Сидите здесь и никуда не убегайте.

А сама надела желтую резиновую шапочку, взлетела на выступающий в воду мостик и нырнула в бегучие голубые струи.

Маша и Саша не отрываясь следили за четкими взмахами загорелых Лёкиных рук. Вон ее яркая желтая шапочка, такая заметная на воде, уже у противоположного берега. Им так и хотелось запрыгать, закричать, чтобы все знали — это их Лёка так прекрасно, так замечательно плавает!

Первое, что услышала Лёка, подходя к ним и на ходу стряхивая слегка намокшие волосы, было:

— Ой, Лёка, как ты плаваешь! А нас научишь?

— Конечно, научу,— смеялась Лёка, — обязательно научу…

По дороге домой у веселой продавщицы в стеклянном киоске купили мороженое. Привезли домой, положили в морозильник и после обеда устроили мороженый пир с вареньем и черной смородиной.

А после обеда они играли. Сначала учились отпирать и запирать двери ключом. Ведь могло случиться, что ребятишки пойдут погулять во двор — погонять на велосипедах или побегать с мячом, а Леке понадобится в это время уйти.

Потом поиграли в уборку. Налили воды в пластмассовое голубое ведерко, взяли два веника, две фланелевые сухие тряпки, чтобы вытирать пыль, и одну влажную, слегка смоченную водой, чтобы протереть подоконники. Сначала Лёка вместе с Машей подметали полы, а Саша вытирал пыль. Потом Саша вместе с Лёкой подметали полы, а Маша протирала подоконники. Пыль вытирали старательно, подоконники протирали тщательно, подметали усердно.

Подметали так. Веник опускали в голубое ведерко с водой, стряхивали туда же лишнюю воду, и веник получался не мокрый, а влажный. Такой веник начисто выметает мусор и пыль, но сам становится мусорный и пыльный. Тогда его снова окунали в воду, снова стряхивали и продолжали уборку. Воду в голубом ведерке меняли. Не один раз, а три.

Когда закончили подметать, веник хорошенько прополоскали в чистой воде и повесили на балконе, на крючок. Сушиться. Тряпки простирали с мылом, прополоскали в прохладной воде и тоже повесили сушиться.

После уборки в доме стало чисто, воздух стал свежий и цветами — васильками и георгинами — приятно запахло. Потому что воду и в высоком стакане, где стояли васильки, и в желтой вазе, куда Лёка утром поставила георгины, сменили на новую.

У Леки есть красный кувшин, куда она каждое утро наливает воду, а на следующее утро заменяет ею воду у срезанных гретое и поливает растущие в горшках. Это Лёкина обязанность, еще с первого класса.
Не возьмешь ли и ты, Читатель, на себя такую же обязанность? Но уж если обязанность—значит, не только сам делаешь, но и сам помнишь об этом… Тогда ты станешь Хранителем Воды!

После уборки отдохнули — почитали по очереди «Приключения Незнайки и его друзей». Ровно четыре страницы — Лёка и по странице — Маша и Саша.

Как раз и дочитали двадцать первую главу, в которой рассказывается о возвращении Винтика и Шпунтика.

И тогда стали играть в совсем необыкновенную игру — отгадывали время по разным часам. Самый большой циферблат на стенных часах в кухне. Стрелки большие, цифры четкие. Играли, играли, и Лёка даже слегка замучилась: то Маша ничего не понимает, то Саша сбивается. Тогда взяли из ванной желто-черный, словно гигантская божья коровка, таймер. Марина увлекается фотографией и часто в ванной проявляет пленки или печатает фотографии. Таймер в таком сложном деле необходим. Заводишь таймер на сколько надо минут —на пять, семь или десять,—и он начинает громко тик-такать. Едва стрелка возвратится к цифре «О», таймер гудит простуженным голосом: «Бу-удь, вни-ма-тель-ным. Будь!»

От таймера перешли к часам в столовой. Циферблат у этих часов разрисованный, стрелки узорчатые, а вместо цифр палочки. Трудновато пришлось Маше: где большая стрелка, показывающая минуты, а где маленькая, показывающая часы? Но играть не бросили и добились того, что Маша повеселела, потому что три раза подряд правильно всё угадала:

— Пять часов.

— Девять часов и пятнадцать минут.

— Семь часов.

На красном будильнике время угадывалось совсем просто. Лёка ставила стрелки звонка на разные цифры, и будильник звонил, просто-напросто смеялся так приятно, что хотелось смеяться вместе с ним. И еще он пел песню:

Тики-таки, не зевай,
Встань! Зарядку начинай…

Песенка будильника Маше и Саше так понравилась, что после того, как он спел ее девять раз, Лёке пришлось будильник отобрать. Она завела часы и поставила стрелку звонка на семь.

— По утрам будильник поет намного лучше. Ровно в семь часов, когда встают все школьники, красный будильник не только поет, но еще и на барабане палочками отстукивает.

— Палочками на барабане? — переспросили Саша и Маша в один голос и тут же поспорили, у чьей постели будильник будет стоять. Спор стал принимать решительный характер — хорошо, что желтая и красная сабли остались дома. И тут вдруг из-за стены глухо послышалось:

— Рраз-влекаются. Ддва спорщика. Ттре-еснет будильник. Не поч-чинишь! Сспать пора!

Маша и Саша так и сели в одно кресло. А Лёка тихо объяснила:

— Бим-Бом — старинные-престаринные часы. Они у Алёши. За стеной. Они были еще у бабушки Алешиной бабушки — у прабабушки. Бим-Бом не терпит, когда кто-нибудь сердится или спорит по пустякам. У него ревматизм, и от бестолкового спора стрелки ломит.

— Как, ты сказала, его зовут? — Саша повернулся к стене, за которой ворчало и гудело.

— Бим-Бом. Алеша все лето в пионерском лагере, а бабушка, наверное, забыла смазать стрелки. Калинка большую банку тибетской мази прислала.

— Кто такая Калинка? — насторожилась Маша. Лёка потрогала коричневое деревянное колечко

и улыбнулась.

— Я расскажу вам про Калинку, если вы не станете канителиться и быстро ляжете в постели.

Маша и Саша, умытые, причесанные, оказались в постелях ровно в девять часов вечера.

Руки поверх одеяла, головы откинуты — так и дышится легче, и спится спокойнее. Одежка аккуратно разложена на стуле.

Лёка потушила верхний свет, зажгла синий ночник. Вечер заглядывает в комнату. Звездочка яркая мерцает как раз напротив окна. И Лёка рассказывает про Калинку, какая она добрая, веселая, но справедливая, поэтому бывает и строгая. Рассказывает, как девочки подружились с Калинкой и как она позвала их в свою «Академию Домашних Волшебников»…

— Лёка! — Маша старалась изо всех сил, чтобы глаза не закрылись.—Лёка! У вас была «Академия Домашних Волшебников», а у нас пусть будет «Калинкина школа».

— Хорошо. Пусть будет «Калинкина школа».

Ты, Младший Читатель, понимаешь язык часов? Расскажи, какое время показывают все эти часы. Самое точное время на башенных часах-курантах, а на циферблате Бим-Бома время менее точно. Бим-Бом идет вперед или отстает? Посматривай, Читатель, на часы почаще, привыкай быть Хранителем Времени.

щелкните, и изображение увеличится

День третий

Врач с пшеничными усами, твердое слово и прыгучий теннисный мяч

щелкните, и изображение увеличитсяСаша проснулся под утро. Он крутился с одного бока на другой, даже собирался заплакать, но сдержался и решил дождаться песенки будильника.

Но дождался он только первого солнечного зайчика. Зайчик осторожно перебрался с верхней перекладины оконной рамы на легкую занавеску. Потрогал вышитые на занавеске цветы и… прыгнул на Сашину постель. Тут-то Саша и заревел в полный голос, потому что у него… нестерпимо болел зуб.

И все пошло кувырком. Пропустили песенку будильника, потому что звонили в сто-ма-то-ло-ги-ческую, то есть зубную, поликлинику. Вместо завтрака стали уговаривать Сашу ехать к врачу. Уговорили. Стали уговаривать Машу остаться дома одной. Не уговорили.

Тогда все немного успокоились, выпили по чашке молока и отправились к зубному врачу втроем.

Чем ближе подходили к поликлинике, тем больше становилось у Саши зубов — так ему по крайней мере казалось—и тем больше они болели. Он и здания, где сто-ма-то-ло-ги-ческая поликлиника находится, не заметил. И ступенек, по которым поднимался, не сосчитал. Хотя считает теперь всё: машины, дома, окна, деревья, птиц и ступеньки всех лестниц.

Заметь, Младший Читатель, очень правильно делает! Скорее считать научится — не только до шестидесяти, а даже до тысячи. И сегодня считал бы — от боли отвлекся, ему бы и легче стало.

Наконец по длинному белому коридору Сашу подвели к белой двери. Она раскрылась на две половинки, и высокая белая тетя в белой косынке ввела его в белую комнату. Саша зажмурился: появится другая высокая белая тетя или много высоких белых теть и… случится самое страшное.

Но ничего страшного не случилось.

Его посадили куда-то и попросили обязательно открыть глаза. Оказалось, что сидит он в удобном белом кресле, специально сделанном для детей. Рядом с ним улыбающийся молодой врач с пышными пшеничными усами, в белоснежной шапочке, надвинутой на лоб. Не успел Саша еще раз испугаться, как зуб ему залечили, поставив маленькую пломбу.

— А еще,—сказал врач, посмеиваясь в пшеничные усы,—сделай рентген пятого зуба, как бы он у тебя тоже не заболел!

Другой врач, без усов, но в такой лее шапочке, приложил ему пластинку к этому пятому зубу. Попросил подождать и скоро принес на длинной палочке ту лее пластинку. На ней! Был сфотографирован! Его, Сашин! Пятый зуб!

— Зуб здоров,— сказал врач с пшеничными усами, разглядывая пластинку.—Зубы у тебя отменные. Но чтобы они оставались отменными, не забывай их чистить по утрам зубным порошком или зубной пастой. После завтрака, обеда и ужина полощи зубы слабым содовым раствором, половину чайной ложки питьевой соды на стакан воды. Или просто кипяченой водой… Полезно пить молоко с черным хлебом, грызть твердую морковку, крепкие яблоки, жесткую редиску и огурцы.

— А зачем? — спросил Саша.

— Скоро у тебя начнут меняться молочные зубы. Второй коренной уже шатается. Молочные зубы росли, когда ты был совсем крошка. А теперь ты сознательный человек. От тебя будет зависеть, хорошие ли зубы ты себе вырастишь. Эти новые, взрослые, зубы уже никогда не поменяются. Их следует беречь и заботиться о них.

— Зубы, когда начнут меняться, будут болеть?

— Нет. Я заметил,— пшеничные усы вытянулись в прямую линию и пшеничные брови тоже,—ты боишься боли?

— Но ведь больно. А разве не у всех зубы болят больно?

— Зубы болят больно у всех. Только одни этой боли боятся, а другие, терпеливые, боли не подчиняются. Не боятся ее, и все тут! Когда у тебя болел зуб, ты о чем думал?

— У меня не один, а все зубы болели!

— Вот видишь, какая печальная история! — Врач покачал головой. — Когда что-то болит, старайся отвлечься и думай совсем о другом. Машины любишь? Думай о машинах. Как они устроены, чем отличается, например, КамАЗ от «рафика». Спортом не занимаешься?

— Нет.

— Необходимо! Спорт сделает тебя крепче, выносливее. Может случиться, этот зуб с пломбой немного поболит…

Саша насупился:

— Ну и пусть болит. Я про него забуду.

— Вот и хорошо,— врач улыбнулся.— Попроси взрослых купить в аптеке глицерофосфат. Такие белые гранулы. Принимай два-три раза в день по чайной ложке, запивай водой. Будущие твои настоящие, взрослые зубы вырастут крепче.

— А гранулы горькие?

— Нет, сладковатые… Кстати, не советую тебе увлекаться конфетами!

— Не люблю конфеты. Это моя сестра Маша любит конфеты.

— Маша? —брови у врача поползли вверх и спрятались под белоснежной шапочкой.—Пригласи ко мне Машу. Я посмотрю, не надо ли полечить зубы этой сладкоежке.

Маша совсем не боялась врача. В перерывах, когда он не стучал палочкой по второму или третьему ее зубу, не лечил четвертый зуб, не просил полоскать рот розовой водой из стакана, не включал аппарат, который фурыкал сжатым воздухом, и не ставил ей две — целых две! — пломбы, Маша задавала вопросы.

А после лечения можно обедать?

После того, как поставлю ,пломбу, можно есть через два часа.

— А сколько всего у нас с Сашей зубов?

— У каждого по двадцать,— отвечал врач, не переставая удивляться, какие они одинаковые, брат и сестра.— К тому времени, когда ты окончишь школу, у тебя будет уже 28 зубов.

— А откуда вы считаете? Второй зуб, пятый?

— От середины. От твоего веселого, вздернутого носа.

— А как называется зубья болезнь?

— Не зубья, а зубная. Болезнь твоих зубов называется «кариес».

— Это очень плохая болезнь?

— Все болезни плохие. Но если ты девочка сильная и смелая, то перестанешь есть так много конфет и не позволишь какому-то кариесу себя победить.

Маша подумала и решительно сказала:

— Столько есть не буду. И побеждать себя не позволю. А у всех людей зубы болят?

— Нет, не у всех. Многие приходят к зубному врачу для про-фи-лак-тики, проверить, не собирается ли какой-нибудь зуб заболеть. У тебя бывает ангина или кашель?

— Бывает.

— Эти болезни чаще бывают у людей с больными зубами. Чем больше у человека больных зубов, тем больше болезней. Зубы как защитное войско, обороняющее крепость. Раз в полгода обязательно приходи и показывай мне, что происходит с твоими двадцатью защитниками… Вот на память тебе плакат, изучи его хорошенько.

— Спасибо.— Маша сползла с кресла.— Мне нисколько не было больно. Я и раньше не боялась, а теперь совсем, никогда не забоюсь. До свидания!

— До свидания. Жду тебя через полгода, не раньше… Если ты не будешь есть слишком много конфет!

Озорные Машины глаза стали серьезными, васильки в них уступили место стальной серой туче.

— Я дала себе Слово,—твердо сказала Маша и крепко обхватила свернутый в трубку плакат…

Запомни, Младший Читатель! Щетка должна быть в меру жесткая. Зубного порошка на ней столько, чтобы не забивать весь рот. Води щеткой от нижней десны вверх, от верхней вниз. Обязательно и с внутренней стороны зубов. Полощи усердно. Потом проведи щеткой по свеженамыленному куску мыла. Мыло засохнет — на щетке образуется защитный панцирь. Перед тем как чистить зубы, смой мыло водой.
Во время смены молочных зубов особенно внимательно полощи зубы после еды. Ешь побольше сырых овощей. Они всегда полезны, а летом и осенью особенно: морковь, капуста, яблоки. Хорошо их вымой, и даже кипяченой водой. Морковь очисть, а капусту нарежь крупными кусками. И грызи на здоровье.
Тогда ты станешь не только Хранителем Воды, Хранителем Времени, но и Хранителем своего Здоровья. Будь им! На здоровье.

Когда Лёка, Маша и Саша вышли из стоматологической поликлиники, солнце стояло над самой головой.

— Двенадцать часов,—сказала Маша, показав свернутым в трубку плакатом на круглые часы при входе.

— Полдень,—сказала Лёка.

А Саша сосчитал ступеньки. Их оказалось ровно семь. На седьмой ступеньке он дал себе Слово никогда не плакать и никогда не бояться боли…

Как ты считаешь, Читатель, сдержат Маша и Саша свои обещания? Дал себе СЛОВО — держись!

Через два часа они с удовольствием обедали. С большим аппетитом ели все очень полезное:

крепкие душистые огурцы и ароматный укроп; полный целебных витаминов августовский борщ, в котором было сразу десять овощей: свекла, морковь, репа, капуста, картошка, помидоры, лук, фасоль, сельдерей и петрушка, да еще с румяными горбушками черного хлеба;

самую здоровую кашу на свете — овсяную: недаром ее называют «Геркулес»! Был такой знаменитый герой в древней стране Греции — Геркулес. Сильный, смелый и здоровый.

В конце обеда, на сладкое, Лёка разделила оставшуюся вчерашнюю черную смородину на три равные порции, положила каждому в тарелку, налила немного молока и присыпала сахарным песком. И все это было так вкусно!..

Но никакого самообслуживания не получилось. Наверное, потому, что весь день шел кувырком. Лёка отправила ребятишек немного отдохнуть и, домывая посуду, давала себе твердое Слово с завтрашнего дня начать новую жизнь. С полным самообслуживанием.

Перемыв посуду, поставив ее сушиться на сушилке, Лёка подмела кухню и тоже прилегла на минутку отдохнуть… Когда она открыла глаза, на красном будильнике было ровно три часа. Ничего не поделаешь! День кувырком!

Она полежала, подумала и, легко спрыгнув с постели, подтянулась на притолоке двери. Восемь раз, а потом еще восемь раз, а потом еще восемь раз. Так научилась Лёка еще весной. Но весной притолока была для нее высоковата. Когда она заканчивала последнюю восьмерку, Саша и Маша стояли по обеим сторонам двери и в двух парах восхищенных глаз был немой вопрос: «А мы?»

Лёка попробовала приподнять сначала Машу, потом Сашу, но ребятишки оказались тяжелые, Лёка с трудом помогла им схватиться за притолоку. Руки у них были совсем слабенькие, подтянуться самостоятельно они не могли и просто висели на руках.

— Ничего, — успокоила их Лёка. — Дело поправимое. Я иду играть в теннис. Если хотите…— договорить ей не пришлось.

— Ой, Лёка! Мы с тобой.

Лёка заново заплела свою косу, подколола ее повыше, чтобы не мешала в игре. Оделась она в белые шорты и белую майку с вышитой красной ракеткой, в белые носки и белые легкие теннисные туфли, белую полотняную кепочку с красным ремешком. Все, между прочим, придумано и сшито самостоятельно!

А ребятишки надели свои синие шорты и бело-синие полосатые майки совсем без рукавов, сине-белые носки и синие сандалии. Вместо синих пилоток с красными звездочками предусмотрительная Лёка надела на них просто беленькие козырьки на резинках. Сделала она их за пятнадцать минут. Вырезала из пластмассы, продела шилом дырочки и протянула в них резинку. Вот так.

Ей кепочка была так же необходима, как им козырьки. Почему? Сейчас узнаете.

Только Лёка сняла с полки теннисную ракетку и взяла из коробки три белых упругих теннисных мяча, как с двух сторон протянулись нетерпеливые руки.

— Маша понесет ракетку,—сказала Лёка,—а Саша мячи.

Ей казалось, что она научилась различать их. Но… Маша взяла мячи, а Саша ракетку. И они отправились. Лёка пружинисто перескакивала сразу через две ступеньки, а Маша и Саша старались за ней поспеть.

На половине дороги Лёка предложила поменяться, пусть теперь Маша понесет ракетку, а Саша мячи. Так было справедливо. Лёка вспомнила, как в подобных случаях поступали мама, бабушка и, конечно, Калинка. И пришла к очень правильному выводу: любая строгость простительна, если справедлива, и любое, даже самое легкое, наказание вызовет недовольство, если не справедливо. Ох, как это трудно — быть всегда выдержанным и справедливым!

Как только ребята подошли к теннисной площадке и Лёка увидела, что левый корт свободен, а на скамейке томится в ожидании партнера Володя Варламов, все мысли улетучились. Каждая мышца, каждая жилка напряглись для борьбы. Володя был противник достойный. Лёка раньше не решалась с ним играть. А сейчас? Она подошла к Володе и просто предложила:

— Сыграем?

Лёка усадила Машу и Сашу на ту же красную скамейку, где сидел Володя. И они сразу оценили удобство козырьков, надвинули их немного больше на глаза и следили, не отрываясь, за игрой. Лёка играла замечательно, сильные руки посылали такие крепкие крученые мячи, что противник только успевал защищаться. Помогла Лёке и ее кепочка с длинным козырьком — солнце не слепило глаза.

Час Лёка играла с Володей, а потом еще со Светой Севастьяновой. И обе игры выиграла! Лёке это было необходимо: четыре васильковых глаза неотступно и неотрывно следили за каждым ее движением.

Когда уставшая Лёка подошла к красной скамейке, Маша и Саша потянулись к ней, как железные гвоздики к магниту. И снова, как на речке, когда она возвратилась после, честно-то говоря, трудного для нее заплыва, она услышала:

— Ой, Лёка! А мы? А нас научишь?

— Научу! Но придется жить по расписанию. Если хотите играть по-настоящему, необходимо тренироваться три раза в неделю.

— Тренироваться, как ты сегодня?

— Нет, не так,—засмеялась Лёка,—я играю уже три года… Сначала начнете учиться у стенки. Вы с Сашей играете в большой резиновый мяч? В перекидочки или об стенку?

— Мы даже одной рукой умеем бросать!

— А этот мяч,— Лёка стремительно подбросила теннисный мяч вверх и ловко поймала его,— намного меньше. И придется не руками его бросать, а бить ракеткой.

— Ты говоришь «бить»,—повторил Саша.—Но ты ведь не бьешь мяч, а перебрасываешь ракеткой…

— Невнимательно смотрел. Посмотри еще раз! Лёка подошла к деревянной стенке, на которую Маша и Саша, конечно, обратили внимание, но не знали, зачем она. Стенка была из гладких досок и очень высокая, гораздо выше Лёки. Лёка подбросила мяч и с силой ударила его точно серединой ракетки, как пружиной. Мяч пулей врезался в стенку и так же мгновенно отскочил. А Лёка снова отбросила его к стенке, резко и сильно занося руку с ракеткой назад. Теннисным мячам нравится, когда пружинистая ракетка посылает их вперед. Бам-м! Бам-м! — поет ракетка. Бам-м!

— Ракетку держите, как молоток, которым забиваете гвозди. Крепко и уверенно,—Лёка дала подержать ракетку по очереди Маше и Саше.— Держите за конец ручки, обхватив ее всеми пятью пальцами.

— Ого, какая тяжелая! — удивилась Маша.

— А для меня вовсе не тяжелая.— Саша даже побледнел от волнения. Эх, разрешили бы ему, он бы сейчас пошел на этот самый корт и так бы играл! Ого! Так бы играл!

— Тяжелая, еще какая тяжелая! —Лёка взяла ракетку и как бы взвесила ее на ладони.—Ракетки различаются по весу. Если кто-то из вас полчаса поиграет хотя бы у стенки моей ракеткой — можете испортить руку надолго и распрощаться с теннисом. Каждому игроку необходима ракетка, соответствующая его силе и крепости руки. Одиннадцать с четвертью.—Лёка показала на ручке ракетки эту цифру: 111/4.— А на ваших ракетках должны быть другие цифры. Наверное, десять. И обувь нужна другая — с толстыми подошвами, а не обычные тапочки. Иначе можно сильно испортить ноги. Видели, сколько я бегала и прыгала по корту? Правил в теннисе много, и все они необходимы. Вам показалось, что это просто: взял ракетку и мячи и играй в перекидочки? Когда чего-то не знаешь, кажется, делать это легко.

— Ты бросаешь мячик и ловишь его. Так просто! — Маша взяла из рук Лёки мяч, подбросила, как могла, высоко… и долго искала в траве, потому что в руки он обратно не попал. Порозовевшая от смущения Маша отдала Лёке мяч и добавила: —А я бросаю и не ловлю…

Лёка вернула Маше мяч, Саше отдала другой и сказала:

— Не стыдитесь неудач. Просто ты еще не умеешь. Научишься. Каждому дарю по мячу. Не теряйте их и старайтесь побольше, почаще держать в руках. Сначала, до того как начнете тренироваться у стенки, играйте с мячами, как получается, как нравится. Без ракетки. Об пол, в воздух, друг с другом. Пусть ваши пальцы привыкнут брать, хватать мяч, а глаза привыкнут его видеть. Маленький, белый, верткий, прыгучий мяч!

Лёка достала из чехла ракетки еще один мяч, высоко-высоко его подбросила и легко, ловко поймала.

И все засмеялись. Потому что это было так красиво—смотреть, как мячик улетает в синее небо, остается там на крошечную часть секунды. И возвращается. И не скачет в траву, а сам ищет крепкие Лёкины руки.

Саша разглядывал свой мяч: шершавый, посредине полоска, маленькая плешинка с одной стороны, красный треугольник, нарисованный фломастером, с другой: так Лёка метит свои мячи. И спросил:

— Ты, Лёка, сказала — жить по расписанию. Как это?

— Вставать в семь утра. Делать зарядку. Обтираться прохладной водой. Закалка теннисисту необходима! Без капризов завтракать. Успевать со своими учебными и домашними делами. Начнутся занятия в школе — до тренировки успевать сделать уроки. В пять тренировка. В семь часов, не позлее, ужин, в девять, не позже, засыпать.

— А я всегда книжки читаю перед сном,— сказал Саша.

— Очень вредно читать книжки в постели.—Лёка покачала головой.— Как хочешь, можешь и не играть в теннис.

— Я хотел сказать: раньше я был малышом и читал книжки в постели. А теперь я хочу играть в теннис и буду!

Саша подбросил мяч на ладони. И поймал. Подбросил повыше —и поймал. Подбросил высоко и опять поймал!

ИГРЫ С ТЕННИСНЫМ МЯЧОМ

Игра для тебя одного

1. Подбрось мяч правой рукой вверх, сначала не высоко, так, чтобы обязательно поймать, хотя бы двумя руками. Потом подбрось повыше, потом — еще выше, и так десять — пятнадцать раз. Так же бросай мяч левой рукой.

2. Лови мяч той же рукой, какой подбрасываешь. Потом попеременно подбрасывай левой, лови — правой, и наоборот.

3. Мяч в одной руке. Ударь об стену и поймай его двумя руками десять — пятнадцать раз. Чтобы сразу получилось, можно стоять близко у стены. Постепенно, шаг за шагом, отходи.

4. Сильно ударь мячом об стену, поймай. Бросай и лови мяч одной рукой, то правой, то левой, по пять-шесть бросков каждой рукой.

5. Ту же игру усложни: когда ловишь мяч — подпрыгни пружинисто, мягко и поймай его высоко.

6. Сильно стукни мяч об пол, дай ему еще раз прыгнуть и тогда поймай. Играй поочередно правой и левой рукой.

Игра вдвоем

Встаньте друг против друга и перебрасывайте мяч. Сначала на расстоянии трех шагов, затем постепенно разойдитесь на шесть — восемь — десять — двенадцать шагов. Ловите двумя руками, а когда станет хорошо получаться — одной.

Игра для многих участников

1. Нарисуйте на стене дома мишень. С определенного расстояния попадайте мячом в центр мишени и ловите его.

Условия игры могут быть разные. Можно бросать и ловить мяч одной рукой, можно двумя. Расстояние может быть от трех до двенадцати шагов.

Попадания — очки. Выигрывает тот, кто набрал пятнадцать или тридцать очков, по уговору.

2. Играйте на теннисном корте через сетку. Можно и во дворе, вместо сетки — любая преграда: доски, палки или просто начерченная мелом черта. Перебрасывайте мяч через «сетку» противнику и получайте ответный мяч. Сначала стойте оба поближе к «сетке», потом разойдитесь на большее расстояние. Старайтесь посылать трудные мячи, чтобы противник бегал.

Играйте до усталости — пока глаза видят мяч, а руки его ловят, и лучше в мягких теннисных туфлях.

Можно играть на очки: по уговору до пятнадцати— тридцати очков.

День четвертый

Путешествие, которое придумала Лёка

щелкните, и изображение увеличитсяРовно в шесть утра Лёка проснулась. Окна комнаты выходят на восток, и стоило открыть глаза, как становилось ясно, какой будет день: солнечный или пасмурный.

Между занавесок голубело небо в кудрявых облаках. Они были золотистые — значит, скоро проглянет солнце, и легкие, мелкие — такие облака дождя не несут. Дождь несут серые, тяжелые, плотные тучи. Тучи — тучные, полные воды. А эти облачка сделают сегодняшний день не таким жарким, как вчерашний. Очень подходящая погода для путешествия, которое придумала Лёка. Она придумала его вечером, засыпая. Ребятишки еще ничего не знают.

Пять минут Лёка лежит в постели и думает о начинающемся дне. Проверяет его план. Что сделать? Что не забыть? Дает сама себе приказ: «Я здорова, хорошо себя чувствую. Все, что наметила, успею. Буду спокойна, выдержанна. Все буду делать быстро, легко и ловко».

Минутки торопятся, бегут. Через пятьдесят пять минут зазвонит красный будильник. Рядом с ее постелью, на кушетке, спит Маша. Саша спит на Марининой постели. Раскинулся. Одеяло сползло. Щеки розовые.

Очень симпатичные ребята. Как пушистые зверьки, так и хочется их погладить, потискать… Вчера легли ровно в девять. И Лёка в девять. Приходится во всем подавать пример! Обычно летом она ложится поздно, но в школьное время приучила себя ложиться в десять часов.

Зато встает всегда в шесть утра. За утренние час-полтора успевает сделать большую часть уроков…

Когда зазвонил будильник, Маша и Саша вскочили одновременно.

— Ой,—сказал Саша, увидев Лёку в шортах и майке.—Доброе утро! Ты уже зарядку делаешь?

— Доброе утро! — сказала Маша.— А мы?

Быстро сбросив пижамы и надев трусики, они встали рядом с Лёкой на зарядку.

Маша разводила руками и хлопала ресницами, отгоняя остатки сна.

И тут будильник снова заверещал, забарабанил барабанными палочками.

Такое удовольствие тянуть руки вверх, опускать их вниз. Наклоняться, касаясь руками пола, и распрямляться, поднимая их высоко и широко над головой. Положив руки на пояс, резко поворачиваться по два раза налево и по два раза направо. И еще — раз-два! — налево, и еще — раз-два! — направо.

Вот и солнце оранжевым шариком выкатилось из-за кудрявого облака. Темно-зеленые ветки старой липы протянулись к подоконнику, и синица в синей шапочке, вскочив на подоконник, спросила:

— Тррень, бррень? Добрый день?

— Добрый! — засмеялась Лёка.

— Очень добрый! Прилетай через полчаса, позавтракаешь с нами.

— Трн! Треннь! Спасибо! Непременно!

А Лёка широко расставила руки — вдох, а затем мягким движением бросила руки вниз, расслабляясь,—выдох. Четыре васильковых глаза внимательно за ней наблюдали, и четыре руки взмахивали в такт ее движениям.

И еще попрыгали и пробежались на месте.

— Все,— сказала Лёка.—Для начала достаточно. Постепенно доведете зарядку до восьми минут. Вам больше не надо…

Начинай и ты, Читатель, с завтрашнего дня зарядку. Занимайся при открытом окне летом и при открытой форточке зимой. А еще лучше — на улице. Спортивная одежда должна быть свободная. Никаких стягивающих резинок!

ДЕЛАЙ С НАМИ ЗАРЯДКУ!

Стань лицом к окну, к форточке. Ноги вместе. Руки опущены. Ладони расправлены. Спина выпрямлена. Плечи расправлены. Это исходная стойка.

Дыши носом, старайся это делать ритмично, глубоко вдыхая и продолжительно выдыхая. Все упражнения делай с напряжением мышц. Это условие для всей зарядки.

1. Дыхание. Руки опущены. Дыши глубоко и плавно. Вдыхай, расширяя грудь. Выдыхай, сжимая грудь.

2. Дыхание. Руки в стороны. Закрой глаза. Дыши также глубоко. Думай, что станешь сильным, крепким.

3. Потягивание. Руки в стороны — вдох, вперед—выдох, вверх —вдох, сбросить вниз —выдох. В каждом движении тянись. Ступнями не двигай.

4. Потягивание. Ладони сожми в кулаки. По возможности напряги мышцы всей руки от плеча и мышцы спины. Резко подними обе руки вверх и сожми в кулаки—вдох. Тянись вверх, задержи дыхание. Так же резко опусти обе руки вниз, заведя как молено дальше за спину, немного наклони голову, сожми грудь —выдох. И еще раз вверх… вниз… Можно руки поднимать поочередно.

5. Повороты. Руки на пояс, ноги на ширине плеч. Локти разведи широко, расправь грудь —глубокий вдох. Резко повернись два раза подряд в одну сторону—раз, два —выдох. Снова —вдох. И опять резко повернись в другую сторону —раз, два — выдох.

Такие же повороты можно делать, раскинув руки широко в стороны, на высоте плеч.

6. Отдых. Плавно подними руки вверх —вдох и мягко их брось вниз.

7. Наклоны. Ноги на ширине плеч, руки на поясе. Руки выбрось резко вверх —вдох и резко наклонись два раза подряд, стараясь коснуться пальцами пола — выдох.

8. Боксирование. Ноги на ширине плеч. Руки согни в локтях. Начали: руки, со сжатыми кулаками, по очереди, резко выбрасывай вперед. Вдох, выдох, вдох, выдох.

9. Прыжки. Руки на боках, ноги вместе. Начали: шесть прыжков в стороны, шесть прыжков на одной ноге. Потом на другой.

10. Шаг на месте. Успокойся. Руки разведи широко— вдох, сбрось их вниз — выдох.

Начинай утреннюю зарядку с четырех движений. Постепенно доведи до десяти. Сначала молено делать через упражнение, например: первое, третье, пятое, седьмое, девятое.

После зарядки обмой прохладной водой руки, шею, спину или прими душ. Хорошо разотрись полотенцем.

— А она прилетит? — спросила Маша.

— Кто? Синица? Не знаю, это необыкновенная синица. Ведь сейчас в городе синиц нет… После зарядки десять — пятнадцать минут на уборку. Постели застелем, все вещи — по своим местам.

Хватило и десяти минут, чтобы комната приняла вполне дневной вид. Занавески раздвинули, окна настежь. Входите, пожалуйста, свет, воздух, солнце!

— Поторопитесь умываться. Синица прилетит, а мы еще в ванной толчемся.

Лёка наблюдала, как умываются ребятишки, и запоминала. У Саши на затылке непослушный вихор, а на щеке малозаметная ссадина. Руки намылил, потер их, внимательно смыл водой, под ногтями провел щеткой. Набирает воды в две ладошки, сложенные пригоршней. Умывается по-мальчишески шустро, звонко. Шею, плечи, руки растирает крепко. Полотенцем вытирается быстро.

Маша чистит зубы зубным порошком, как учил ее зубной врач. Полный стакан воды выполоскала. Волосы причесала хорошо: сначала от затылка вниз, по кругу, тридцать— сорок взмахов расческой, и только потом зачесала их наверх и вбок: сделала прическу.

ЗНАЕШЬ ЛИ ТЫ, ЧИТАТЕЛЬ, ОСНОВНЫЕ ПРАВИЛА ГИГИЕНЫ?

У каждого должны быть: два полотенца, одно для рук, другое для ног — поменьше, зубная щетка и расческа. Как следить за зубной щеткой, ты уже знаешь. Расческу раз в неделю мой щеткой с мылом. За полотенцами тоже следи сам —раз в неделю меняй. Бельишко свое можешь стирать сам, а полотенца лучше постирает мама, тем более что раз в месяц она обязательно их еще и кипятит.

Мой руки с мылом: утром, после школы, перед сном, перед каждой едой и после посещения туалета. Умывайся три раза в день: утром, после школы и перед сном. С мылом — после школы или вечером.

Ноги мой каждый вечер. Для закалки с мая или июня начни мыть ноги все более прохладной водой. К осени приучишь себя к холодной воде — меньше станешь простужаться. После мытья холодной водой ноги вытри, разотри хорошенько, чтобы «горели», особенно тщательно вытирай между пальцами. А еще лучше прими вечером душ, всего три-четыре минуты.

Раз в неделю мойся под горячим душем с мылом и мочалкой. Намыливайся два раза. Растирайся, смывай с себя мыльную пену тщательно. Ополаскивайся менее горячей, а напоследок почти прохладной водой. Лучшее мыло для тебя: «Детское», «Малышам», «Березка». Голову мой раз в неделю пеной того же мыла. Сначала сполосни обильно под душем теплой водой, затем в мыльной пене в тазу, два раза. Прополаскивай в теплой воде в тазу и под душем. Не скручивай и не выкручивай волосы, когда сушишь их. Промокни мягким, лучше нагретым, полотенцем. Расчесывай, когда высохнут. Не суши около горящего газа или на сквозняке.

Волосы, если они такие же короткие, как у Саши и Маши, расчесывай, как это делала Маша: от макушки вниз по кругу тридцать — сорок раз. Неторопливо. А потом уже, немного смочив расческу водой, можно зачесать чубик, как нравится. Девочкам с косами надо расчесывать волосы, начиная с концов, а потом уже пройтись по кругу. Не сорок, а сто раз! И еще — проветрить волосы, перекинув их несколько раз со стороны на сторону. На ночь косы непременно расплетайте. Да и вообще дома лучше косы расплетать и, расчесав волосы, просто перевязывать лентой.

Мы с тобой, Читатель, заговорились, а Маша и Саша уже умылись. Полотенца повесили на крючки, расправили, чтобы до следующего умывания подсохли. Расчески положили у зеркала. Майки поправили, шорты подтянули. Оба аккуратные. Свежие. Очень приятно на них смотреть.

Лёка улыбнулась:

— Молодцы!

— Теперь завтракать? — Саша нетерпеливо поглядывал в окно.

— Да. Сегодня со мной дежурить будешь ты, а завтра Маша. Что делать дежурным?

— Мм… не зна… Знаю! Собирать на стол!

Саша дежурил хорошо. Поставил на стол сахарницу, тарелки и чашки, а справа от каждой тарелки — ложку большую и маленькую. Вынул из закрытой хлебницы рогалики и положил на сухарницу. Поставил масленку и пластмассовую коробочку с джемом.

Лёка за это время заварила чай, достала кастрюлю с гречневой кашей, вымыла яблоки, открыла пакеты с молоком. И еще отрезала ломтик сыра и положила на деревянную дощечку с края стола.

— У нас на завтрак: гречневая каша с молоком, чай, рогалики с маслом и сливовым джемом, яблоки. А синичке сыр. Синицы — работяги, усерднее всех птиц очищают деревья от вредных жуков-червяков. Но если прилетают в гости, то любят полакомиться маслом, салом или сыром.

Гречневая каша была пушистая, с молоком — объедение. Рогалики с маслом и джемом вкуснее любого пирожного. Тут-то и прилетела синица. Сначала она снова кивнула всем головкой в синей шапочке.

— Трень! Трр-трреннь? Привет! Можно войти?

Первый раз она уже всем сказала «Добрый день!». Теперь вправе была сказать только «Привет». А перед тем как войти, всегда следует спросить: «Можно ли?»

— Привет,—ответили ей хором.— Позавтракай с нами!

— Трн! Спасибо!

Синичка перелетела на стол и с удовольствием полакомилась приготовленным ей угощением.

Маша и Саша затаив дыхание рассматривали ее синюю шапочку, толстые желтые щечки, быстрые черные глазки, темно-серый с искорками пиджачок.

Так хотелось синичку погладить, подержать в руках. Но они знали, что птицы этого не переносят. У них нежные тельца, и можно случайно, не желая этого, причинить им боль и даже повредить, например, крыло. А что же делать птице с поврежденным крылом? Беда!..

Представляешь себе, Младший Читатель, когда-то Маша и Саша думали, что все птицы одинаковые. Крылатые, и все. Оказывается, не только воробьи отличаются от синиц. Расскажи, Читатель, ты отличаешь птиц? Какие птицы меньше и больше воробья? Какие у них лапы, нос? Голубь меньше вороны? А все ли синицы одинаковые?

…Синица доклевала-дощипала все до крошки, почистила клюв, посмотрела по очереди на каждого из сидящих за столом плутоватыми черными глазками и попрощалась:

— Трн! Треннь, тррень, тррнн! Спасибо, было очень вкусно! До свиданья.

— Прилетай еще! —крикнул вдогонку Саша.

— Очень вежливая синичка,— сказала Лёка.— Но торопится, непоседа. Не знает, что после завтрака, обеда и ужина надо непременно несколько минут спокойно посидеть. Так всегда говорила Калинка.

Как хочется увидеть Калинку! — вздохнула Маша.— Хотя бы одним глазком!

И вдруг… в распахнутое окно пулей влетело яблоко и опустилось на середину стола, а за ним еще два, чуть поменьше. Налитые августовским теплом, краснощекие и душистые.

— Вот и еще привет от Калинки.—Лёка помахала рукой в окошко.— Спасибо!

— От Калинки? Их можно есть?

— Можно.

— А… а вымыть? — строго спросила Маша.

— Они уже, конечно, мытые и даже кипяченой водой. Калинка обо всем успевает подумать.

— Жалко их есть сразу. Два оставим на вечер, поделимся с твоими мамой и папой? — предложила Маша.— А одно разделим сейчас.

Вкус у яблока был настоящий волшебный. Сладко-кис-ло-свеже-пряный! Вот какой вкус!

— А пока мы еще пять минут посидим-поговорим, как будем жить по расписанию. До школы осталось двенадцать дней! Это очень много. По-моему,— Лёка потрогала коричневое колечко,—нам надо изучить дорогу в школу и из школы домой: как идти, сколько дорога занимает времени. Тогда с первых дней учебы эта дорога будет для вас привычной…

— Это— раз.— Маша загнула большой палец на правой руке.

— Приучитесь к большей самостоятельности. Будете сами вставать по будильнику. И еще — сначала подежурите по очереди со мной, так, как дежурил сегодня Саша. Потом станете дежурить вместе, а потом и отдельно…

— Это два! — Маша загнула указательный.

— Приготовим к школе ранцы, тетради. Напишем школьные правила.

— Это три! — Маша загнула средний палец.

— Подучимся еще читать, писать и считать…

— Это четыре! — Маша загнула безымянный палец.

— И еще не станем забывать, что скоро придет осень. В жаркие дни будем купаться, а в прохладные дни —поиграем в теннис…

— Ура! Это пять! — закричали вместе Саша и Маша.

— Будет и еще очень много других дел. Вечером мы вместе составим расписание. Подъем, как сегодня. Выходить из дому в восемь часов, чтобы успеть к школе в восемь двадцать, за десять минут до звонка. А сейчас, до начала школьных занятий, мы будем путешествовать. Каждый день. Возвратившись из путешествия домой, будем вести себя так, словно вернулись из школы: обедать, отдыхать, заниматься. Значит…

— Поучимся разогревать обед и обедать са-мо-стоя-тель-но! — закончила Маша.—Это шесть! И еще ты нас научишь немножко готовить. Это семь! А меня вышивать и вязать. Восемь и девять! И еще ходить в магазин. Десять! Получится настоящая Калинкина школа. А в какое путешествие отправимся сегодня?

— За школьнописьменнымипринадлежностями,—выпалила Лёка.

Лёка убрала со стола и вымыла посуду мгновенно, потому что ей помогал Саша. Он поставил посуду на место, вытер вымытые ложки и ножи, аккуратно разложил их в ящике, где они обычно лежат.

Ровно в восемь часов ребята вышли из своего светлого дома и окунулись в зеленое, красное, синее, желтое море: золотых шаров, красных георгинов, синих колокольчиков. Еще ни одно дерево не пожелтело, трава изумрудной дорожкой бежала вдоль тротуара.

— Мы пойдем так, как вы будете ходить в школу. Сначала прямо, потом налево, мимо ворот большого дома, там приостановимся и посмотрим, нет ли выезжающей машины. Переходя через Весеннюю улицу, где большое движение, следите за светофором. А там уже за углом школа!

— Я знаю, как надо переходить улицу,— сказал Саша.—Только по «зебре», по широким белым полосам. Вот светофор. Для нас выскочил зеленый человечек, можно идти! А когда разрешается мчаться машинам, зеленый человечек убегает и вместо него появляется красный.

— Зеленый — иди, красный — стой! — заключила Маша.

И вдруг…

Помнишь, Читатель, что начинается, когда появляются эти два слова? Начинаются события. Иногда веселые, смешные, а иногда очень грустные и даже страшные. Когда появляются эти два слова, необходимы спокойствие и внимание!

…И вдруг через улицу побежал мальчишка в коричневых клетчатых шортах. Он состроил им гримасу, показав руками: «Лопухи вы, мол. Бояки! Стоите, когда дорога свободна».

Дорога действительно была свободна, но зеленый человечек на указателе уже исчез. И переходить улицу нельзя было ни в коем случае. А Саша решил… Что он решил, Лёке и Маше было неизвестно, но только он сорвался и побежал за этим коричнево-клетчатым мальчишкой через улицу. До середины он добежал спокойно, но там ему пришлось остановиться, потому что сразу мимо него понеслись автобусы, мотоциклы, грузовики, фургоны и разноцветные «Москвичи», «Жигули» и «Запорожцы».

Саша стоял ни жив ни мертв, как вкопанный. И это лучшее, что он мог сделать. А потом он испугался и завертелся из стороны в сторону. В какую-то секунду ему представилось, что огромный КамАЗ летит прямо на него и надо отступить назад. Саша оглянулся, а там зеленый «Жигуленок» обгоняет желтый автобус. И еще бы крошечное мгновение! Такое совсем крошечное, гораздо меньше секунды, только и успеешь сказать: «А…»

В отчаянии Саша оглянулся на Лёку, увидел ее побледневшее лицо, ее глаза. И глаза эти прижали его к мостовой—заставили, приказали не шелохнуться.

Лёка одной рукой крепко-накрепко сжимала Машину ладошку, а другую руку с деревянным колечком прило жила к щеке. Сейчас, если все кончится благополучно, она отругает этого глупого Сашку, она наподдаст ему хорошенько, она выдерет его за уши…

Читатель! Очень прошу тебя, если придется попасть в такую историю, прояви выдержку. Стой спокойно! Водители всё видят и объедут тебя. Запомнил?

…Автобусы, мотоциклы, грузовики, рефрижераторы, фургоны и разноцветные «Москвичи», «Жигули», «Запорожцы» как вкопанные остановились на красный знак светофора. Прохожие спокойно и уверенно зашагали по полосатой «зебре», такой безопасной, когда на указателе перед тобой светится зеленая фигурка. Лёка, крепко сжимая Машину ладонь, шла по полосатой дорожке в потоке прохожих и думала, что сказала бы Калинка или что бы она сделала в подобном служек

Лёка подождала, пока Саша подойдет к ним. Он низко опустил голову, и уши его постепенно все ярче краснели. Так он стоял перед ней, наверное, сто часов, пока наконец не прошептал:

— Надо не бояться…

— Надо! — Лёка все ещё сердилась.— Не на переходе «зебра» при красном свете светофора… Вечером мы нарисуем правила движения. Это будет ваш подарок вашему первому классу «А». А к школе адй уже не пойдем. Посмотрите на часы: 8 часов 30 минут.

— Опоздали! — огорчилась Маша.

— Но ведь это понарошку,— сказал Саша.— Когда мы будем ходить взаправдашно, я никогда не буду перебегать улицу… Завтра мы придем в школу без опоздания. Хочешь, я завтра буду за тебя дежурить?

— Хитренький какой! — возмутилась Маша.— Два дня подряд дежурить нельзя! Разве можно, Лёка?

— Если одному интересно, а другому нет, то можно.

— Это мне-то неинтересно?! — Машиному возмущению не было границ.— Если хочешь знать, я сама могу сегодня за тебя додежурить!

— Чур-чур! — захлопала в ладоши Лёка.—Покрутитесь каждый на пятке. В одну сторону и другую. Раз, два, три! Мир и тишина.

Саша и Маша покрутились на пятках. Сначала в одну сторону, затем в другую… И вся злость ушла. Они взялись за руки и зашагали к троллейбусной остановке.

Запомни, Читатель! Это очень хороший, разумный Калинкин рецепт против ссор. Конечно, Маша переволновалась за Сашу, когда автобусы мчались, и мчались, и мчались. Волнение это ранд или поздно должно было проявиться. А ссору погасить просто. Не выяснять, кто прав, кто виноват, а подумать про что-то другое или попрыгать, пробежаться или вот так покрутиться на пятке.

Подошел троллейбус. Они вошли в среднюю дверь, пропустив вперед старушку в очках. Пробили компостером билеты и сели все втроем на переднем сиденье рядом с кабиной водителя.

Троллейбус бежал, как хороший, сильный зверь, пружиня на упругих шинах, и. Оииа мечтал, что, когда вырастет, станет водителем троллейбуса. Замечательно! Весь день мчаться на таких упругих шинах и объявлять торжественно: «Музыкальная школа. Стадион. Следующая — метро. Не забудьте приготовиться к выходу».

— Не забудьте приготовиться к выходу,—повторил Саша, сложив ладони трубочкой, и они вышли через переднюю площадку. Рядом с входом в метро.

— Купи, Маша, пожалуйста, жетоны.

Саша тоскливо посмотрел, как важно прошествовала Маша к кассе, вытянулась повыше у окошечка. И развела руками в ответ на какие-то вопросы кассирши, и улыбалась, и кивала головой, и оборачивалась, показывая на Лёку и Сашу. Так же улыбаясь, вернулась и отдала Леке и Саше жетоны, а свой опустила в пропускной турникет с горящей-красной стрелкой. Лёка и Саша тоже опустили жетоны. Тут же зажглись зеленые стрелки, и турникет звонко щелкнул:

«Та-ак, хоро-шие идут пасса-ажиры. Не толка-ются, не меша-ют друг другу…»

А чего толкаться и мешать? На такой лесенке проехать — удовольствие! Саша и Маша ступили на эскалатор очень просто. Шагнули широко и по-о-оехали вниз. И сразу оба забыли: Маша — важность, а Саша — обиду. На что обижаться? Даже мама наказала бы строже! А Лёка вроде и не наказала, а получается, что думаешь об этом и сам себя наказываешь. Как надо переходить улицу —он запомнил навсегда! Саша снизу вверх посмотрел на Лёку. Какая их Лёка! Большая, все умеет, везде может ездить. В путешествие взяла с собой!

Саша поднялся выше на ступеньку, встал рядом с Лёкой. Так они и ехали весь долгий прекрасный путь на движущейся лестнице и улыбались всем едущим навстречу. Так вместе и сошли с эскалатора.

— Метро, как дворец! — сказала Маша.—В книжке про Золушку такой нарисован. Давайте походим и посмотрим.

Лёка согласилась. Рассматривая уходящие ввысь потолки, стены, выложенные из разноцветного мрамора, сложный узор пола, они удивлялись, как все красиво.

— Наше метро самое замечательное в мире. Давно, когда бабушка была молодая, она участвовала в строительстве станции «Площадь Революции». Бабушка рассказывала, что строили метро тысячи людей: инженеры, геодезисты, художники, проходчики, каменщики, маляры, камнерезы. Строить метро очень почетно.

На платформе Лёка показала им светлую полосу, выложенную из камня.

— Не подходите к краю платформы, за эту границу. Поезд едет быстро и может сбить вас воздушной волной. Посмотрите: на стене, вон там, указаны станции горьковского направления. Наша — «Маяковская».

— Давайте совершим путешествие по всем станциям, метро! Будем ездить, выходить и смотреть,— предложил Саша.

— Молодец! Хорошо придумал. Но только не по всем станциям. Знаешь, их сколько? Больше ста…

Из тоннеля брызнул ослепительный свет, к платформе подкатил сверкающий сине-красный поезд. Двери бесшумно раздвинулись, все выходящие из вагона вышли, и тогда только все входящие вошли. И Лёка с Сашей и Машей тоже. Они сели на мягкий диван в конце вагона, где как раз было три места. Но за ними вошла высокая худенькая девочка с розовыми бантами, с большой и, видно, тяжелой спортивной сумкой. Лёка посмотрела на Сашу, Саша взлетел пружинкой:

— Садитесь, пожалуйста!

А сам встал в проходе боком, чуть расставив ноги, чтобы не падать, когда поезд набирает скорость. Так интересно! Поезд мчится, и кажется, удержаться на ногах невозможно. Но удержаться можно! Надо не бояться, и все! И слегка пружинить то на одной, то на другой ноге.

Выйдя из метро, они шли по широкой улице, переходили подземным переходом и по полосатой «зебре», пока не остановились у высокого дома с яркими витринами.

— «Школь-ник»,— прочитал Саша.

— Ой,— сказала Маша.— Смотрите, в каждой витрине сидит Буратино. Один — с карандашом-великаном. Рядом—Буратино с азбукой. Помните? Эту азбуку купил ему папа Карло, а Буратино сменял ее на билет в кукольный театр. Лёка, у нас будет путешествие в кукольный театр?

— Будет.

— Будет! Будет! — на разные голоса запели Саша и Маша и забегали-запрыгали вдоль витрин.

— Еще один Буратино пишет в тетрадке! Сейчас прочитаю. «Я хо-чу учи-ться в шко-ле».— Саша счастливо засмеялся.—Мы тоже хотим учиться в школе. Очень!

— Очень, очень! — подхватила Маша, перебегая к новой витрине.—Здесь Буратино считает на разноцветных счетах и пишет на доске: 2 + 2 + 2 = 6. 6 + 4 = 10. Прибавим десять к шести, получится… шестнадцать!

— Отнимем от десяти шесть… будет четыре. Ой, смотрите, что делается вокруг Буратино! — Саша показал на витрину.

Чего там только не было! Тетрадки тонкие, из нескольких листков, и тетрадки толстые. Ручки шариковые, с перьями, разноцветные. Фломастеры — отдельно и в наборах. Зеленые, белые, желтые ластики. Тюбики с клеем. Точилки для карандашей — домики, точилки-кошки, точилки-космические ракеты! Альбомы для рисования, акварельные краски. Цветная бумага. Цветные карандаши. Цветные счетные палочки… Даже цветные мелки в плоской коробочке.

Рядом с каждым предметом был приколот желтый кленовый листок с ценой.

— Это наше путешествие? — засмеялся Саша. Он никак не мог отогнать смешинку, она так и вертелась, и юлила, и дергала его.

— Да,—сказала Лёка.—Путешествие за школьно-письменными при-над-леж-но-стя-ми. Здесь можно купить все для школы. Но бегать и хохотать в магазине не полагается. Мама дала мне деньги. Мы купим необходимое для всех нас троих.

Маша и Саша успокоились, и они вошли в магазин. Здесь всего было больше, чем на витринах: стопки тетрадей, горы ластиков, штабеля карандашей, заборы линеек, гирлянды портфелей и ранцев…

— Это нам нужно в первую очередь,—сказала Лёка, рассматривая ранцы.

— А я хочу сумку.—Саша показывал на гирлянду спортивных сумок.— Я видел школьников с такими сумками.

— У меня тоже такая сумка,—сказала Лёка,—она уже, правда, не новая и даже ремень оборвался, но я сумею его починить… Первоклассникам необходимы ранцы.

Продавщица в фирменном голубом платье, с удовольствием и удивлением посматривая на Машу и Сашу, спросила:

— Старшая сестра привела будущих первоклассников за покупками?

Маша хотела сказать: «Нет, Лёка не сестра». Но не сказала. Кому не хотелось бы иметь сестру. Старшую! Да еще такую, как Лёка! И Маша засияла своими васильковыми глазами.

— Мы хотим купить ранцы. Мне нравится красный с самолетом. А Саша хочет сумку.

Продавщица покачала головой.

— Нет, сумку носить ни первоклассникам, ни второклассникам нельзя. У вас еще косточки окончательно не окрепли и помеха может их искривить. Портфель или сумка с книгами для вас тяжесть значительная. Есть такая болезнь — сколиоз. Искривление позвоночника.

— В теннис нельзя будет играть,—сказала Лёка.

— Ни в теннис, ни в хоккей! А мне ранцы очень нравятся! — Продавщица принесла три ранца: красный с самолетом, что выбрала Маша, другой красный с гоночной машиной и синий с Чебурашкой.— Хочешь примерить?— Она помогла Маше надеть ранец, застегнула ремешки. — Удобно!

— А самолет видно? — спрашивала Маша.

— Видно. Удобно тебе? Подними руки.

— Удобно,—Маша подняла руки, развела их в стороны.— Очень удобно.

— В теннис-то хорошо играешь?

— Нет, только учусь. Мне так нравится носить ранец! А можно, я не буду его снимать? И пойду с ним домой?

— Можно. Носи на здоровье! — Продавщица подтянула левый ремешок и улыбнулась.— Собирай в этот ранец, «хорошо» да «отлично».

Саша ревниво сравнивал Машин ранец с теми, что лежали на прилавке, и с теми, что были в гирляндах. И наконец выбрал:

— Я хочу синий ранец с красной военной звездой.

— Носи на здоровье! — Продавщица надела на него ранец, застегнула ремешки.

И они отправились дальше, спокойно, как взрослые покупатели. На большой полке выбрали по десять тетрадей в клетку и в линейку, по два карандаша «ТМ» и по два карандаша «ЗМ»…

Кстати, о карандашах и тетрадях. Знаешь ли ты, Читатель, из чего их делают! Из деревьев. В основном из ели, той самой пушистой зеленой елки, которую ты ждешь не дождешься к Новому году… Я всегда с печалью смотрю, как бросают едва начатые карандаши. Как из-за невнимательно написанной буквы вырывают страницу за страницей, и вот уже тетрадка летит в мусор. Давай заключим соглашение! Ты, Читатель, не станешь ломать карандашей и рвать попусту тетрадей, а я попрошу Деда Мороза принести тебе к Новому году самую пушистую во всем лесу, самую зеленую елку.
Между прочим, именно поэтому Маше и Саше купили каждому всего по десять тетрадей в клетку и линейку, всего по четыре карандаша. Чтобы берегли!
На весь год первокласснику надо примерно тридцать пять тетрадей и четыре карандаша. Два — всегда дома, а два —всегда в ранце, чтобы не забывать их.

…Каждому еще купили:

Две ручки, одна — всегда дома, вторая — всегда в пенале, в ранце.

Счётные палочки.

Пять цветных обложек для тетрадей.

Счеты.

Дневник и цветную обложку для него.

Пять обложек для учебников.

Две точилки, одну для дома, вторую в пенал.

Два ластика.

Пенал, чтобы носить всю эту мелочь: ручку, карандаши, ластик, точилку.

Два альбома для рисования.

Цветные карандаши, двенадцать цветов.

Акварельные краски «Ленинградские» и кисть для акварели, мягкую, беличью № 16.

Ножницы.

Тюбик казеинового клея.

Цветную бумагу для уроков труда.

Подставку для карандашей и ручек и всей мелочи на письменный стол. Маша выбрала зайца с барабаном, а Саша — медвежонка. Оба были очень довольны.

Складывающуюся подставку для книг.

Пластмассовую прозрачную линейку длиной тридцать сантиметров.

Пластмассовый прозрачный треугольник.

Самый простой циркуль.

Блокнот в твердом переплете. Маше —в синем, а Саше— в зеленом.

Пять листов плотной бумаги и два — цветной, зеленой.

— А зачем блокноты? — спросил Саша, перелистывая множество белых плотных страниц.

— В них можно делать записи для себя. Вести не школьный, а свой дневник. Что ты видел, что читал, какие у тебя друзья, что тебе нравится, что — нет. Можно записывать песни. Можно записать школьные правила.

— Ты нам расскажешь эти правила? — спросила Маша.— Их много?

— Много. Расскажу.

— А я… буду записывать эн-ци-кло-пе-дию,—важно сказал Саша.

— Что? — удивилась Лёка.

— Эн-ци-кло-пе-ди-ю. Я видел такую книгу. Мне было очень интересно ее рассматривать. Слова записаны по алфавиту. «Автомобиль». Что такое? Рассказано и даже нарисовано. И я так буду…

— Ну, что же,— согласилась Лёка.— Пиши свою энциклопедию.

— А зачем бумага? — спросила Маша.—Что мы с ней будем делать?

— Мы напишем расписание. Нарисуем правила уличного движения. И вот еще для чего… Когда я училась в первом классе, мне все время хотелось рисовать или писать не только в тетрадях, но и…—Лёка лукаво засмеялась,—на письменном столе. Мама была права, когда сердилась на меня за это. Испортила хороший новый стол. Пока не привыкнете — постелим бумагу.

— И будем на ней рисовать, сколько захотим! — обрадовался Саша.

— Как хочешь! Нравится заниматься за грязным столом? Пожалуйста!

— Я на столе ни рисовать, ни писать не буду.—Маша повыше задрала нос и отправилась дальше к большой горе коробок с заманчивой надписью: «Пластилин».

— Пластилин необходим,—одобрила Лёка.—Для уроков рисования и труда.

Все покупки сложили в красный и синий ранцы, причем Саша рыцарски предложил в его ранец положить пластилин и пеналы, чтобы Маше было не так тяжело.

Другая продавщица, такая же славная, в таком же голубом платье, завернула выбранные Лёкой для себя общие тетради, ручки и карандаши. А большие листы чертежной бумаги свернула в плотный рулон.

Нагруженные и очень довольные, они отправились в обратный путь. По улицам, подземному переходу и на эскалаторе. В летящем, как ветер, поезде метрополитена, в неторопливом троллейбусе. И снова по злополучному полосатому переходу через Весеннюю улицу!

Саша никуда не убегал, а шел рядом с Лёкой независимо и гордо. Когда человек идет через улицу на зеленый огонек светофора, машины терпеливо ждут. И не приходится замирать всем сердцем, и не приходится страшиться автобусов, троллейбусов и разных машин.

Дома Маша и Саша долго рассматривали покупки из магазина «Школьник», и Саша серьезно подумывал, не выйти ли ему на прогулку, надев ранец.

Он хотел было уже отправиться в путь, но в это время Маша попросила:

— Лёка, покажи, как учить домашние уроки.

— Хорошо,— согласилась Лёка.— Сначала организуем письменный стол. Стол надо поставить так, чтобы свет из окна был слева. Настольную лампу тоже поставим слева. Абажур на настольной лампе лучше всего зеленый. Это самый спокойный цвет для глаз… Почему свет должен быть слева? Кто хочет ответить — поднимите руку!

Ребятишки задумались. Саша взял лист бумаги, сел к столу так, чтобы свет падал слева. И написал на листе:

Мы пойдем учиться в школу.

Потом сел так, чтобы свет падал справа и опять написал:

Мы пойдем учиться в школу.

— Знаю! — захлопала в ладоши Маша.— Если свет справа, то тень от руки падает на то слово, которое пишешь. Смотри, Лёка! Первая строчка красивая и четкая, а вторая — кривая, буквы прыгают.

— Молодцы!—Лёка была довольна.—Каждому по пятерке. Саше за проведение опыта, Маше за разъяснение. Только на уроке не хлопают в ладоши и не кричат: «Знаю, знаю»,—а молча — молча! — поднимают руку.

Маша, довольная своей пятеркой, молча согласно кивнула. А Лёка продолжала:

— Стол накроем цветной бумагой, прижмем с одной стороны лампой, а с другой — зайцем. Поставим в барабанчик ручку, два карандаша, циркуль, линейку, положим точилку, ластик. Все, что требуется для приготовления уроков, должно быть под рукой. Тетради и учебники лежат справа. То, чем занят сейчас,— на середине стола. Если списываешь с книги —книгу на подставку.

— Вот так,— сказала Маша и поставила «Незнайку» на подставку.—Очень удобно.

— Смотрите.—Лёка выдвинула ящики стола.— В столе открытый уголок для ранца и три ящика. В нижний ящик лучше положить чистые тетради, цветную бумагу. В средний — альбом для рисования, краски, карандаши, ножницы, клей, пластилин — все, что надо для рисования и труда. Там может лежать альбом для марок, гербарий.

В верхнем ящике —те тетради и учебники, которые остаются дома. Сегодня, например, в школе нет урока математики, значит, учебник и тетрадь остаются дома. В ранце носите только необходимое. Пенал, в нем ручка, два карандаша, ластик и точилка. Счеты. Коробка счетных палочек, когда есть математика. Дневник. Учебники и тетради только те, что нужны в этот день. Саша поднял руку:

— А какие у нас будут учебники?

— «Букварь», «Русский язык», «Родная речь», «Математика», «Дневник наблюдений». За год вы прочтете еще много книжек.

— Сами? — удивился Саша.

— Да. Тоненьких книжек — сказок и рассказов штук сорок. А толстых меньше.

— Мы столько сами прочтем? — Саша был очень горд. Вот, оказывается, что школа делает с человеком! За один только год столько книжек можно прочитать!

Руку подняла и Маша:

— Почему мы не купили учебники?

— Учебники вам дадут в школе… Теперь садись, Маша, к столу. Как будто ты пришла из школы, пообедала, отдохнула… Садись, Машенька!

А Маша, розовая от смущения, волнуется:

— Я только сейчас поняла! Ведь это по-всамделишному, и уроки по-настоящему надо делать. А мне страшно!

— Почему тебе страшно, расскажи.—Лёка наклонилась к ней.

— Не знаю, но страшно.

Лёка подумала, покрутила свое коричневое колечко и заторопилась:

— Ой, я совсем забыла, мне срочно надо позвонить. Пока меня не будет, вы устройте с Сашей его стол и посмотрите, может быть, ты что-то переставишь на своем столе.

Лёка звонила по телефону, а потом собирала туфли в починку — к школе должно быть все готово, а сама прислушивалась. В соседней комнате что-то двигали, громко спорили, мирно договаривались. Саша пролетел в ванную и обратно, Маша пронеслась со стаканом воды и шепнула Лёке:

— Чур, ты придешь через полминутки…

Через полминутки Лёка открыла дверь. Маша и Саша сидели за своими письменными столами. Сияющие и счастливые. На Машином столе заяц переехал к лампе, тетради лежали на самом углу стола, а на месте зайца стоял стакан с зеленой веточкой липы… А Сашин стол украшал маленький глобус.

«Все правильно,—подумала Лёка,—устроили столы, как кому хотелось. Очень важно, чтобы письменный стол стал своим».

— Хорошо! — одобрила она вслух.—Только стулья низковаты. Подклеем под ножки клеем «Феникс» или «Уникум» кусочки фетра или толстой ткани, вырезав их точно по ножке. Поднимем Машин стул на два сантиметра, а Сашин — на полтора. Сколько это будет — смотрите по линейке. За письменным столом сидите так, чтобы локти лежали на столе свободно, спина была прямая и плечи не напрягались…—И неожиданно для себя строгим голосом своей учительницы по математике Марии Васильевны торжественно сказала: — Откроем тетради и запишем:

ПРАВИЛА ВЫПОЛНЕНИЯ ДОМАШНИХ УРОКОВ

Садись за уроки всегда в одно и то же время. Запоминай и записывай задание в дневнике и точно выполняй.

Дома, носи более свободную одежду, не стягивающую, не узкую. Уроки в такой одежде делать легче.

За 10—15 минут до начала занятий проветри комнату. Выключи радио, телевизор, магнитофон.

Попробуй так. Заведи будильник на 40 минут. После этого устрой перерыв на 20 минут и снова заведи будильник на 40 минут. Если уроки сделаешь скорее — молодец!

Будь честным с собой! Считай чистое время выполнения уроков. Не сколько сидел за столом и смотрел в окошко, а сколько учил, писал, думал, считал.

Перед тем как сесть за стол, сделай несколько глубоких вдохов и выдохов, разведя широко руки. Скажи себе: «Все понимаю. Уроки сделаю правильно и быстро».

Начинай с того, что тебе труднее дается. Плохо читаешь — с чтения, хуже решаешь задачи — с задач.

Бели есть трудности в математике, русском языке или чтении — заведи домашнюю тетрадь и добавляй сам себе задания. Напиши лишние несколько строк по русскому языку. Реши лишние задачи по математике. Прочти еще страницу в «Книге для чтения».

В русском языке помогает внимательное чтение. В математике — вот такие задачи «наоборот»:

7 + х = 9  х + х = 12

15 + х - 8 = 11 х + х = 12

15?4?3 = 16  х + х = 12

Стихи попробуй учить так: прочитай 2—3 раза, следи за точками, запятыми, делая разные паузы. Расскажи, как запомнил, все стихотворение и тогда только заучивай дословно. Расскажи два раза подряд, с выражением. После перерыва или вечером повтори.

Очень помогает в учении, если рассказать прочитанное в книге товарищам или взрослым. Старайся рассказывать интересно и как можно ближе к тексту.

«Дневник наблюдений»—начало важной науки природоведения. Веди его без пропусков.

Закончив уроки, собери ранец, сломался карандаш—заточи, проверь, пишет ли ручка. Прибери письменный стол.

Старайся с первого дня все делать самостоятельно.

В очень редком случае попроси помощи у взрослых.

РАСПИСАНИЕ

7 утра. Подъем. Не забудь сказать всем: «Доброе утро».

10 минут потянучка — зарядка.

10 минут — убери постель, приведи комнату в дневной вид.

До 7.30. Умойся, причешись, надень форму.

До 8.00. Дежурный собирает на стол. Завтрак. Убери со стола после завтрака, вымой посуду.

8.10. Оденься и выйди на улицу. Путь в школу. Если успеешь выйти раньше — молодец. 20—30 минут на улице перед школой — хорошая прогулка.

8.30 — 12.20. Школа, сейчас пока - путешествие. В школе будь внимательным и спокойным.

1 час дня. Возвращение домой. Путь из школы домой — тоже прогулка.

До 1.30. Умойся, переоденься в домашнее, просторное. Обязательно причешись: 30—100 взмахов расчески. Посиди спокойно минут 8—10 с закрытыми глазами. Вспомни, как прошли занятия в школе. Подумай о продолжении дня.

Дежурный занимается обедом: разогревает, собирает на стол.

До 2.00. Обед. Дежурный моет посуду, убирает со стола. Не забудь посидеть 5—10 минут.

30 минут — отдохни, поиграй в спокойную игру, полей цветы.

2.30 — 4.10. Два урока по 40 минут с перерывом в 20 минут. В перерыве займись домашними делами — подмети пол, вытри пыль.

До 4.30 — соберись на тренировку, выпей стакан молока с булкой. 30 минут — путь на спортплощадку — тоже прогулка.

До 6.30 — тренировка и возвращение домой. Вместо тренировки погоняй на велосипеде или поиграй в мяч.

20 минут отдых после тренировки, помоги старшим приготовить ужин.

До 7.20 — ужин со старшими.

7.20—8.30. «Что хочу, то и делаю». Почитай книжку, разбери коллекцию марок, подправь крыло у модели вертолета, вышей три узора на вышивке, помоги в домашних делах. Поиграй с друзьями или со старшими в настольную игру.

До 9.00 — приготовь на утро форму, почисти туфли, дежурный заботится о завтрашнем завтраке — спрашивает у взрослых, что-то подготовит сам.

Открой окно или форточку — проветри комнату на ночь. После тренировки полезно принять душ.

Почисти зубы. Обязательно расчеши волосы.

Пожелай всем спокойной ночи, положи голову на подушку, представь себе, что плывешь в солнечном море или идешь по весеннему цветущему саду. Скажи себе: «Буду спать спокойно. Утром встану в 7 часов». И засни.

Чтобы привыкнуть к расписанию, попробуй, Читатель, все делать точно по минутам. Проверь себя — получается ли? Если нет, то что-то измени.
Начиная с 4.30 дня, когда уроки уже сделаны, и до 8.30 вечера расписание можно менять. Может быть, тренировка назначена на другое время или плохая погода—ливень либо мороз в тридцать градусов. Тогда всю оставшуюся часть дня можно назвать: «Что хочу, то и делаю». Но в 7 часов вечера, не позже, обязательно ужинай, а в девять ложись спать.

щелкните, и изображение увеличится

Посмотри, Младший Читатель, на этот плакат. Все очень ясно и просто, не правда ли? И человечек такой смешной. А как хорошо нарисованы машины! Недаром Саша славится своей наблюдательностью. Сколько машин на картинке? По-моему, двадцать две, и все нарисованы точно.

щелкните, и изображение увеличится

Как ты считаешь, Младший Читатель, столько ли колес у троллейбуса и там ли они расположены? Так ли выглядит автобус «Икарус» и чем отличается «Волга» от «Жигулей»? И действительно ли рефрижератор длиннее мощного КамАЗа? А помнишь ли ты, какой завод производит удобные микроавтобусы?
Эти пять машин перерисуй через прозрачную кальку на плотную бумагу, раскрась, аккуратно вырежи и поставь так же, как буквы разноцветного алфавита. Попробуй сам придумать машины. Кон-струи-ровать — значит создавать новые, небывалые машины, быть конструктором.

День пятый

Раннее утро, светлый день и синий вечер

щелкните, и изображение увеличитсяЛёка встала, как всегда, в шесть утра. Сделала зарядку, убрала кухню и начала стирать. Прополаскивая белье, она заметила под скамейкой брошенные маленькие вещи: синие трусы, майки и носки. Стирать или не надо? Ей не трудно это сделать. Но как же самостоятельность?

Тут-то в коридоре скрипнула половица и в ванной появилась взъерошенная голова. Сашина?

— Доброе утро, Лёка. Сколько времени?

— Доброе утро,—улыбнулась Лёка. Это Саша, он говорит букву «р» по-своему, твердо.—Сейчас начало седьмого. Поиграем в вопросы? Ты выспался? Маша не проснулась?

— Выспался. Маша спит. Кто сегодня дежурный? Что у нас на завтрак? Куда мы сегодня пойдем?

— Дежурим мы с Машей. На завтрак яичница, какао, черника. Отправимся в ближнее путешествие. Еще очень рано. Поиграй со мной в стирку!

— Как это? В стирку всегда мама одна играет.

— Ну и что? Теперь сумеешь и ты. Вот мама удивится!

Саша хотя и спросонок, но сообразил, что маму удивить хорошо.

— Мне сделать зарядку и умыться или Машу ждать?

— Сделать зарядку, умыться и идти ко мне в помощники.

Саша хотел было бежать, но запнулся.

— Я разбужу Машу, если стану делать зарядку в комнате.

— Делай в коридоре, не разбудишь.

Лёка не бросила свое занятие, но слушала, как Саша усердно дышит в коридоре. Попрыгал. Тихонько. Молодец, учится понимать, что на свете живет не только он един.

Умница Саша, сам понял: он-то рано встал — хорошо, а прыгать начнет, не только Машу разбудит, но и соседям внизу несдобровать, когда по потолку над головой прыг-скок. В коридоре прыжки не так слышны, никого и не разбудил.

Саша умылся, почистил зубы, крепко растерся полотенцем, причесал волосы. Все умеет! Он не надел шорты и майку, а остался в трусиках и тапочках. Так играть в стирку удобнее. И снова два васильковых глаза, но уже не заспанных, а широко распахнутых, полных ожидания, смотрят на Лёку, смотрят, что и как она делает.

А Лёка с удовольствием стирает.

В любую игру лучше вступать, сначала немного ее изучив, определив все особенности. Ничего ведь сразу, с ходу, не получается. Вот и Саша пригляделся внимательно, и ему показалось, что Лёка играет интересно: воду с мыльной пеной вбирает руками, впускает в ткань, а потом выжимает эту воду, выпускает ее. И еще раз, еще. Вода становится серой, а белье все чище.

Лёка сняла с полки другой, пластмассовый таз, поставила на табуретку рядом со своим синим, и они стали стирать вместе.

Сначала прохладной водой прополоскали майки, трусы и только потом носки. Майки и трусы чище, а носки после путешествия черным-черны и песку в них хватает. Песок весь отполоскали, намылили носки хозяйственным мылом и отложили пока в сторону. Налили в таз средне-горячей воды, распустили горстку порошка «Лотос», и Саша начал стирать. Сначала он положил в приятно горячую мыльную пенящуюся воду майки. Пособирал в них мыльную чистую воду, поотжимал из них грязную серую воду. И еще раз. Потер в том месте, где было пятно от киселя. И еще раз пособирал-поотжимал. И еще потер. Тогда только отжал посуше и отложил в сторону. Принялся за трусы. Последними стирал носки — намного дольше, чем майки и трусы. Отстирал!

И теперь уже все бельишко прополоскал в трех водах: сначала в среднегорячей, затем в теплой и напоследок в прохладной. Отжал, стараясь оставить в бельишке как можно меньше воды, расправил и повесил на балконе, прикрепив красными прищепками.

Утром на балконе свежо. Видно все вокруг дале-ко-пре-да-ле-ко-о! Вон там — школа. Спортивная площадка, корты видны. Метро. Вдали виднеются четыре башни ТЭЦ. Река. Даже новый мост немного виден. Так хочется посмотреть, как его строят. Ого, сколько кранов! Справа— железная дорога, электричка бежит. На шоссе машин вереница. А на улице людей сколько!

Как же так? Маша и Саша в этот час всегда спали, считался этот час ранним. А все вокруг — кипит. Солнце высоко. Улицы блестят, поливайка уже проехала. Очень хочется посмотреть, как она поливает! Когда же водитель поливайки встал с постели, если он уже и зарядку сделал, и позавтракал, и в поливайку воды набрал, и улицы полил? По переулку торопится машина «Хлеб». Значит, кто-то еще раньше встал и булок напек?

Вот это да! — сказал Саша Лёке громким шепотом… Маша-то еще спит! —Хлеб уже напекли, машин сколько, поезда едут! Птицы вовсю щебечут, собаку Чубчика с прогулки домой повели! Самолет летит! Утро такое светлое, а мы все спим. Буду теперь вставать с тобой!

— Пожалуйста.—Лёка улыбнулась.— Знаешь, как по утрам уроки делаются. Задачки сами решаются. Утром и бегать замечательно! Круг по парку — точно два километра. Настроение потом — боевое.

— А мы? — Взъерошенная со сна, но с распахнутыми глазами-васильками стояла Маша в дверях.— Мы тоже хотим бегать. Чего вы так рано встали? Еще будильник песенку не спел.

— Посмотри! Все люди уже давно не спят.— Саша потянул ее на балкон показывать свое открытие.

Лёку так и подмывало надеть кеды и пробежаться с ребятишками по парку. Она покрутила левой рукой. Что это? Никакого решения нет? Отключилась Калинка, хочет, чтобы Лёка сама решила… Конечно, вот так, сразу, расписание менять нельзя. Освоиться надо, привыкнуть к распорядку, а тогда и отклонения могут быть. Не дело—сегодня одно, завтра другое.

Сама Лёка точно следует своему расписанию. Но в воскресенье можно поспать подольше, а еще лучше в субботу пораньше лечь.

Не хочется иногда делать зарядку —ну что же, значит, устал или простыл. Бывает раз или два в месяц, что не хочется обедать или ужинать. Пусть будет разгрузка.

— А я… а мы стирали! —докладывал Саша.—Смотри, все сушится!

Маша растерялась:

— Без меня? —Но тут же нашлась: —Я не слышала стиральной машины! Она всегда сильно гудит.

— Мы руками в тазу-у! — Саша закрутился и затанцевал вокруг нее.

— Не хвались,—покачала головой Лёка.—По утрам до девяти часов громкие приборы — пылесосы, стиральные машины — не включают, так же как и после девяти вечера. А телевизоры, магнитофоны и радиоприемники переключают на тихий звук.

И тут же зазвонил, забарабанил будильник: «Тики-таки, не зевай…»

— Мы не зеваем! Мы уже встали! — закричали Маша и Саша.

— Мы-то с Сашей уже умылись и зарядку сделали, а ты, Маша, поторопись. Ты дежуришь со мной…

Возьми и ты, Читатель, с полки в ванной белый, голубой или красный таз. Попроси у мамы коробку стирального порошка «Лотом или Юка». Налей в таз почти горячей воды, насыпь ложку порошка. Разболтай его в воде. И, как Саша, принимайся за дело.
Постираешь, прополощи в теплой воде два раза и один раз в прохладной. Расправь и повесь на балконе. Ты свое дело сделал хорошо, теперь тебе помогут ветер и солнце. Смотри внимательно: ветер бельишко надувает, раскачивает. Поэтому и говорят: Про-вет-ри-ва-ет». А солнце его гладит, поглаживает: сушит.
Пока ты стирал, Лёка, Саша и Маша уже к школе подошли без всяких приключений. Ровно в 8 часов 20 минут.

…Только Саша хотел сказать Маше: «Видишь, не опоздали!», только Маша хотела ответить: «Потому что торопились!»—как Лёка воскликнула:

— Ой, опоздаем! — и, схватив их за руки, повернула налево.

— Неужели мы поедем в путешествие на автобусе? — тараторила Маша, стараясь не отстать.

— Неужели на поезде? — забегал вперед Саша.

— Нет, нет! — не снижая скорости, Лёка повернула направо в безымянный переулок.

— Может быть,— с надеждой закричал Саша,—мы поплывем на пароходе? С настоящей трубой?

— Угадал!—Лёка повернула направо через пустырь, поросший голубым цикорием и желтыми лютиками.— Мы поплывем на пароходе. С трубой!—Лёка пронеслась с ними по пустырю в одну секунду…

Знаешь, Читатель, сколько это — секунда? Как определить ее — эту секунду? Скажи: «Раз… и…» Вот и секунда.

…После пустыря они свернули за густые деревья, снова повернули налево и выскочили к будке с сиреневым окошком. Над окошком было написано: «Касса», там виднелась старушка в очках… А за будкой были пристань и река. С лодками, катерами и яхтами! У пристани покачивался белый пароход с трубой, а около трапа —специальной лесенки, по которой заходят на пароход,— сидела рыжая собака!

Маша и Саша больше ничего не успели рассмотреть, потому что Лёка за половину секунды отдала старушке три серые монетки и получила три билета, а за вторую половину секунды они допрыгнули к трапу. Рыжая собака—как в кино! — сказала: «Гав! Гав! Гав!»

И они по трапу взлетели на пароход.

— Успели! — улыбнулась Лёка и стала осматриваться, где бы им сесть, чтобы видно было все вокруг.

Пока она осматривалась, Маша и Саша облазали пароход вдоль и поперек, осмотрев все, куда только можно было забраться. Лёка наконец нашла три свободных места, очень удобных, откуда были видны оба берега, и тут же откуда-то снизу вылетели Маша и Саша. Перебивая друг друга, они рассказали все, что узнали:

пароход — это катер, называется «Чайка»;

передняя часть, которой «Чайка» раздвигает воду, называется «нос». Сзади у катера корма, там, за кормой, волны хлещут и разбегаются широкой пенной дорогой;

пол называется «палуба». Ограждение вдоль всей палубы— это поручни;

моряков на «Чайке» называют речниками. Ведь плывут они не по морю, а по реке;

комнаты на «Чайке» называются каютами, окна в них — иллюминаторами. Подвал называется — трюм;

на катере самый главный — капитан. Он веселый. У него белая фуражка, вкусные мятные леденцы во всех карманах. Он управляет катером из особой комнаты — рубки. Там столько приборов! По ним можно определить скорость, течение, ветер, погоду. Рыжая собака — его, капитанская. Ее зовут Рыжка. Она всегда с капитаном плавает и умеет считать.

— Помнишь, Лёка, Рыжка сказала три раза «гав»? Это она нас сосчитала,— сказал Саша.

А Маша дала Лёке мятную конфету в зеленой обертке:

— Это тебе, капитанская. Фантик не выбрасывай на пол, а то здесь ко-ра-бельная чистота. И в речку не выбрасывай. Реки загрязнять нельзя. Отдай его мне, я буду собирать фантики.

Они сидели в мягких креслах почти на самом носу. Пристань была уже далеко. Берега все наплывали и наплывали на них. Воздух был такой мокрый и свежий, как будто все время пьешь из кружки колодезную воду. А ветер дул и дул, забивался в уши и трепал волосы как хотел. Пассажиры вокруг держали руками свои панамы и шляпы, чтобы не улетели.

Заботливая Лёка достала из красной спортивной сумки белые козырьки на резинках и надела на головы ребятишкам, а себе повязала желтую в горошек косынку. И не обращая внимания на ветер, они стали рассматривать все, мимо чего проплывала «Чайка».

— Видите тот голубой дом, и пристань, и яхты? — показала Лёка на левый берег.—Здесь занимаются водным спортом — плаванием на яхтах.

— Очень красиво! — Маша не отрываясь следила, как плавно и легко скользит яхта с нарисованным красным солнцем на парусе.

— И очень трудно! — вздохнула Лёка.—Самое главное — научиться ловить ветер в паруса. Ветер часто меняется, замечали? Тех, кто занимается этим спортом, называют яхтсменами. Смотрите на яхту с красным солнцем! Изловчился яхтсмен, поймал ветер в свои паруса —лодка летит стрелой.

— Смотрите,—закричала Маша,—он крепко держится за веревки, наклонился, почти в воду падает! Ой, упадет!

— Не бойся! Он сильный. Веревки называются стропами. С их помощью он удерживает парус. Видишь, какая сила нужна. Все время приходится думать, как бы ветер перехитрить. Руки — железные, сердце — бесстрашное, а голова — ясная. Эти качества в любом виде спорта необходимы. Зато радость какая!

— А мы сможем на яхте? — спросила Маша.

— Я смогу,—ответил Саша.—Ой, Лёка, что это?

Мимо них стрелой пронеслась длинная блестящая коричневая лодка-игла. Восемь гребцов единым махом опускали весла в воду и упругим рывком выносили лодку вперед. Гребцы сидели друг за другом, а лицом к ним рулевой. Он показывал: «Чуть левее, чуть правее… Все вместе. Рывком». Гребцы слаженно взмахивали веслами! Рраз, рраз, рраз!

— И я так хочу! — Саша восхищенно следил за движением лодки.—Они сильные, загорелые, дружные!

Лёка засмеялась и повернула их головы в противоположную сторону.

— Смотрите! Самолеты стоят на аэродроме!

— Вижу,—захлопала в ладоши Маша.—Зеленые, со звездами.

— Вертолет летит! — показал Саша на небо.—Круг делает!

— Это спортивный аэродром. И летчики —еще ученики—учатся летать на самолетах. Смотрите, что сейчас будет!

Вертолет сделал круг, и из него посыпались парашютисты. Один за другим белыми колокольчиками раскрывались парашюты.

— Прекрасный спорт. Тоже очень трудный. Летчику необходимо точно выбрать место, где сбросить парашютистов, а парашютисту не только суметь вовремя раскрыть парашют, но и удержать его в правильном положении, и сесть не на дерево, не в реку, а куда намечено.

— Как же он может? — удивился Саша.—Небо вон где, а земля здесь!

— Учится о-ри-ен-ти-роваться. Геометрия помогает, физика, география. Все эти науки вы будете изучать в школе, но не сейчас, а в старших классах.

— «Нам разум дал стальные руки-крылья и вместо сердца пламенный мотор!» — запела Маша.

Саша и Лёка подхватили песню и спели всю от начала до конца. Песня эта боевая, веселая и удивительная, все пассажиры вокруг слушали и улыбались. Кто-то подпевал, и все смотрели, как опускаются белые цветы на зеленую траву аэродрома.

Все выше, выше и выше
Стремим мы полет наших птиц.

«Чайка» плыла и плыла. Солнце грело жарко. На обоих берегах реки, в зеленых купах деревьев, белели дома— двенадцати- и шестнадцатиэтажные. Проплыли мимо строящегося здания новой школы, долго плыли вдоль корпусов завода «Электроника».

— Стадион «Юбилейный»,—показала Лёка.—Здесь секции легкой атлетики. Можно бегать, прыгать, метать диск, ядро, стрелять из лука. Рядом со стадионом — зимний плавательный бассейн с шестиметровой вышкой. Зимой мы сдаем здесь нормы по физкультуре. Все ребята в нашей школе умеют плавать.

— Мы тоже всему научимся? На уроке физкультуры нас научат?

— Научат,—улыбнулась Лёка.—Обязательно.

— Ты, Лёка, умеешь замечательно плавать. В теннис всех переигрываешь. На коньках и лыжах катаешься. А почему ты не яхтсмен и не парашютистка? — спросила Маша.

— А почему ты не летаешь на самолете? — спросил Саша.

— Я выбрала теннис. Мне он нравится больше всего. Не стоит заниматься всем сразу. Не получится.

— Неужели нельзя сразу летать на самолете, прыгать с парашютом, плавать под парусом на яхте? Плавать самому, играть в теннис, играть в баскетбол? — спросил Саша.

— Нельзя.

— Ну-у, а мы хотели…— хором протянули ребята. Лёка подумала, покрутила деревянное колечко.

— Это только спортивные занятия! В школе много кружков: рисования, зоологический, фотографирования, пения, рукоделия — вышивки, аппликации. Наш хор занял первое место на городском фестивале. Есть Дом юного техника, там учат строить модели самолетов, кораблей, космических аппаратов. Занятных кружков не счесть. Есть театральный. Настоящие спектакли с декорациями ставят. Есть кинокружок. Можно настоящий кинофильм снимать. Есть кружки специально для вас, первоклассников.

— И нас примут? — обрадовался Саша.—Так много интересного! И в футбол хочу, и кино снимать!

— А я…—задумалась Маша.— Вышивать. И… прыгать с вышки. И в теннис, конечно.

— Можно собирать разные коллекции,— продолжала Лёка.—Марки, значки, открытки. Разводить аквариумных рыб. Можно воспитать пограничную собаку… Но все успеть нельзя. Да и не может быть, чтобы всего одинаково хотелось. Подумаете и выберете…

А ты, Читатель, что выберешь? Лёка не рассказала еще про дельтапланеризм. Представь себе: спортсмен надевает огромные крылья и, прыгнув с высокого холма, летит. Парит в воздухе, как птица! Ты думаешь, это только для взрослых? Нет. Я сама видела десятилетнего мальчика в полете. Дельтаплан он смастерил вместе с отцом. Крылья ярко раскрасил. Он бесстрашно летал и даже поставил рекорд точности приземления. Ты хочешь сказать — ему десять, а тебе всего семь? Но ведь я его видела на соревнованиях! Значит, до этих соревнований два, а может быть, и три года он упорно тренировался. Я его спросила, с чего он начинал? Оказывается, с утренней зарядки, с бега и игры в мяч…

…Через три часа «Чайка» вернулась к пристани. Когда ребята сходили с трапа, Рыжка с удовольствием подала им поочередно лапу: «Гав?.. Поплаваем еще?»

Маша и Саша с надеждой посмотрели на Лёку, и она кивнула:

— Обязательно. В следующий раз. До свидания, Рыжка! Хорошего плавания.

Домой они не бежали по кривым переулкам и пустырям. Лёка повела их совсем другой дорогой: мимо школы-интерната и ПТУ, где учатся на электриков и механиков, мимо научного центра, где ученые производят сложные опыты. Миновали они и больницу, мимо которой не ездят шумные машины: больным необходим покой.

По дороге они заглянули в окна парикмахерской, где стригут очень обросших за лето школьников. И с большим вниманием рассматривали на витрине фотографии школьных причесок, для мальчиков и девочек.

Заглянули в окна детской библиотеки. Все стены там уставлены полками, а все полки — книгами.

— Столько книг для детей? — удивилась Маша.— И всё сказки?

— Нет. Разные. Сказки, рассказы, путешествия, приключения, стихи, загадочные истории, научные. Есть фотокниги, которые надо и смотреть, и читать. Книги тоже выбирают. Читают, что нравится, что самому интересно. Я люблю читать книги Гайдара, Матвеевой. Из прошлого века — Лермонтова и Диккенса. Нравятся книги о всяких открытиях, о разных странах. Читаю книги о теннисистах. Люблю смотреть альбомы по живописи.

— Ты все сама прочла, тебе их вслух никто не читал?— Маша уставилась на Лёку, как на чудо-юдо.— А мы «Приключения Незнайки» читаем, никак не дочитаем. Интересно,— вздохнула она,— да трудно.

Лёка засмеялась.

— Не вздыхай! Каждый день читай по тридцать минут, по полчаса. За двенадцать оставшихся до школы дней успеешь прочитать «Незнайку».

— Да-а, а сколько еще интересных книг! — Маша широко развела руками. Вон их сколько. А может, там самые интересные, еще интереснее «Незнайки»!

— Ну-у.—Лёка нахмурилась.—Бывают такие горе-читатели, хватают книгу за книгой: туда заглянут, сюда посмотрят. Ничего толком и не прочтут.

Маша подумала и сказала:

— Нет, я не буду горе-читателем. Мы обязательно дочитаем «Незнайку» вместе с Сашей по очереди. Даю честное слово.

— Принимаю,—серьезно сказала Лёка.

— Я тоже такое слово даю! — сказал и Саша, а немного погодя спросил: — Можно просто прийти в библиотеку и посмотреть, какие книги на полках? Полистать их и найти интересную?

— Можно.

— Тогда я приду сюда.— Саша подошел к углу дома и посмотрел, что написано на табличке: «Улица Планеров, 16».— Запомню,— сказал Саша.— Я и раньше видел такие таблички на улицах. Значит, наша детская библиотека находится на улице Планеров, в доме под номером шестнадцать. Это называется «адрес».

— Раньше мы были малыши и везде ходили с мамой, папой, с тетей Наташей или с дедом Василием,—сказала Маша.— Не обращали внимания, где какая улица и какой дом. А теперь мы станем школьниками. Са-мо-стоя-тель-ными. Нам надо знать, что и где находится. Давайте сделаем план нашего района, Лёка!

— Молодец, Машенька! Прекрасная мысль! Наша учительница математики Анна Васильевна в таких случаях говорит: «Пятерку за идею!» Нарисуем план на большом листе. Сегодня же.

— Лёка, Лёка! — Саше тоже хотелось получить пятерку за идею.— Мы нарисуем на плане все, что уже знаем, и постепенно будем добавлять новое — что узнаем.

— Получай и ты свою пятерку. Молодец! Так и сделаем… Пробежимся-ка по краешку парка да поторопимся домой. Сколько времени на часах? —Лёка показала на придорожные часы.

— Через три минуты будет двенадцать,— вместе ответили Маша и Саша.

— Перевожу на язык часов: без трех минут двенадцать.

И они побежали по тропинке вдоль главной аллеи парка, узкой, но достаточной как раз для одного человека, и хорошо, просто отлично утоптанной, потому что много разных людей бегает по этой прекрасной тропинке.

Сейчас за Машей бежит Саша, а за Сашей Лёка. В таком беге перегонять друг друга не стоит, гораздо интереснее бежать вместе, друг за другом. Маша слабее Саши и Лёки, поэтому бежит первая, в меру своих сил, а остальные к ней подстраиваются. За ними бежит девушка в красном спортивном костюме. За девушкой —дед с бородой и в очках. Бегут, не торопятся, сил набираются.

…День продолжался, как и положено хорошему светлому дню, полный радости и забот.

Ровно в 2 часа 30 минут Маша и Саша сели за уроки. Сначала читали вслух, по очереди. Права Лёка — к 1 сентября они, пожалуй, дочитают «Незнайку». И Маша даже пожалела, что скоро придется расстаться с Цветочным городом и малышами.

— Не горюй,—утешила ее Лёка.—Есть три книги — продолжение «Приключений Незнайки»: Вы запишетесь в библиотеку и возьмете их почитать.

На переменке — двадцать минут —Маша и Саша чистили пылесосом ковер.

— Пылесос такой ловкий, сильный,—похвалила Маша,—все пылинки-соринки собирает. Только щеткой надо водить умело. Смотри, Саша, вот так!

Саша начал водить щеткой, как показала Маша. «Если он пыле-сое,—решил Саша,—пусть он и занавески пы-ле-сосит. Проведу по ним щеткой. Р-раз и готово». И Саша — р-раз — провел щеткой по тем самым легким занавескам с желтыми цветами, по которым скачет утренний солнечный зайчик. Пылесос вдруг страшно зарычал, занавеска в одну минуту втянулась в пылесосовую трубу и… быть бы беде! Да Лёка подоспела. Пылесос поскорее выключила, занавеску осторожно освободила, расправила. И все вздохнули с облегчением. Хотя Саша знал: Лёка не станет сердиться. Он ведь не нарочно!

— Я не нарочно! — сказал Саша.

— Знаю. Теперь будешь помнить, что пылесосом легкие вещи не чистят. Запомнил?.. Переменка кончается, даю первый звонок.—И Лёка позвонила в маленький колокольчик.—Начинается второй урок. Сегодня тоже будете писать школьные правила?

— Будем.—Маша открыла тетрадь.—Ведь правила уличного движения необходимы? — И она строго посмотрела на Сашу.—Школьные правила тоже нам необходимы. Ты, Лёка, говорила: чем внимательнее слушать учительницу в школе, тем скорее выучишь уроки дома. Тогда я буду успевать все, что захочу? Рассказывай правила, Лёка, мы будем их записывать.

ШКОЛЬНЫЕ ПРАВИЛА ДЛЯ ЗАНЯТИЙ В КЛАССЕ

В школе любят активных, аккуратных, веселых ребят.

Учитель — старший добрый друг, он во всем тебе поможет. На уроках слушай учителя и ответы учеников. Сравнивай ответы с тем, что знаешь сам.

Ребята в классе — твои товарищи. Кто-то ответил плохо —не смейся, не выкрикивай обидные слова.

Хочешь спросить учителя или ответить — подними

Задания учителя записывай в дневник и выполняй точно.

На уроках не вставай, не ходи по классу. Необходимо выйти — подними руку, спроси разрешения.

Не разговаривай с соседом. Твои разговоры мешают всему классу. На переменке можешь поговорить и посмеяться.

Опоздал — постучи в дверь, объясни, что случилось.

Дежурь по классу аккуратно. Открой форточку или окно. Полей цветы. Вытри доску.

Твой класс —твой второй дом.

—…Ребята —товарищи. Учитель — друг, а класс — дом!— повторил Саша.— Это школа.

— У— тебя красивый класс, Лёка? — спросила Маша.—И цветов много?

— Красивый. Солнечный. Светлый. И цветов много. И ребята дружные… У вас будет тоже хороший, дружный класс. Ведь вы этого хотите?

— Да! Еще как хотим!

— Значит, так и будет! Очень важно, с каким настроением каждый ученик приходит в класс. Запомните это! «Иди в школу с радостью и интересом…» К сожалению, бывают плохие классы, ребятам таких классов не позавидуешь. Они идут в школу с плохими мыслями: обидеть, подраться, не дать спуску, наябедничать, позлить… Представьте себе, если бы мы, трое, друг на друга сердились бы, ссорились между собой. Дразнили бы друг друга. Маша толкала бы Сашу, когда он пишет. А Саша подставлял бы мне подножку, когда я несу горячий чайник. Или я на вас кричала бы, раздавала подзатыльники. Какая это была бы жизнь?

— Ой! Ой! —замахали руками Маша и Саша.—Не хотим! Не надо. Так не бывает! Это очень страшно! Пусть наш класс будет дружный, как наша Калинкина школа.

И они, обнявшись все втроем, и от этого с трудом протискиваясь в дверь, и даже немного толкаясь и смеясь, отправились на кухню пить молоко. Выпили по полной кружке-кружище молока с горбушками-горбушищами черного, вкусного хлеба. Они ведь снова отправляются в путешествие — продолжение утреннего, но теперь на велосипедах. Оба «Дружка» и «Орленок» всегда готовы к любому путешествию — за картошкой и капустой в магазин «Овощи — фрукты», или за последним августовским солнышком на песчаные откосы, или вот в такое — неизвестное и заманчивое.

Саша проверил шины и подкачал заднее колесо на Машином «Дружке». И они отправились.

Промчавшись мимо пустыря, заросшего цветущим цикорием и лютиками, спустились к реке под железнодорожный мост. Мост выгнулся красивой дугой высоко над головой, в синем далеком небе. Они слушали стуки-перестуки рельсов под бесчисленными колесами электричек, пассажирских поездов и товарных составов. Вот из-за дальних деревьев и дальних домов показался товарный состав. Электровоз мчится стремительно и усердно тащит за собой длинный хвост:

вагоны с зерном, чтобы смолоть его и испечь из муки на хлебозаводе вкусные школьные булки и разный другой хлеб;

вагоны с металлом, кожами, пластмассами для разных фабрик и заводов;

платформы с углем для тепловых электростанций, откуда приходит горячая вода в водопроводные краны и батареи для отопления домов и школ;

платформы с досками, мелом, песком, дробленым камнем для различных строек;

платформы с машинами, станками, тракторами;

цистерны с нефтью, бензином, техническими маслами для автобусов, трамваев и поездов метро;

и еще вагоны, и еще цистерны, и еще платформы…

Саша, конечно, пересчитал товарный состав. Оказалось сорок девять вагонов, платформ и цистерн.

— Ого-го-го-го! До свидания вагоны, ваго-о-оны! — закричали Саша и Маша.

«Ого-ого-го"-го-го-о… До-о сви-дани-я…»—вторило эхо. Товарный состав простучал и затих вдалеке. Саша спросил:

— Лёка, а водитель поезда один управляет электровозом?

— У него есть помощник. Вообще управлять любой машиной — дело сложное: и знать ее надо, и любить, и беречь. У любой машины — простой или сложной — есть свой водитель. Хотите, я покажу вам парад таких машин, какие вам и во сне не снились? — Лёка взлетела на свой «Орленок» и махнула рукой: вперед!

Вперед! Мимо футбольного поля, на котором играли пять мальчишек и одна девчонка.

— Мы не с вами. Мы — вперед!

Мимо большой песочницы с загорелыми малышами, песочными пирогами и красно-зелеными формами для них.

— Мы не с вами. Мы —вперед!

Мимо рыбаков, сидящих на самом берегу, на пожелтевшей слегка траве, с тихими удочками и жужжащими спиннингами.

— Смотри, Лёка! Они рыбу ловят! А мы?

— Только вперед! Туда, I где строится Новый, Широкий, Крепкий Мост через реку! Он будет не такой узкий, как железнодорожный. Широченный! По нему побегут скоростные трамваи, автобусы, троллейбусы» и автомобили. А для пешеходов — спокойные тротуары.

— А вдруг движущиеся? Как в метро. Становись и поезжай? — фантазировал Саша.

— Вполне возможно,— согласилась Лёка.

Новый Мост строят давно: два лета и зиму. Уже берега почти соединились в крепком рукопожатии. Почти. Это значит, сотни строителей, сотни машин находятся в постоянном движении, в постоянной работе.

— Смотрим отсюда. Дальше ехать нельзя. Сколько машин строят мост! Бульдозеры, краны, скреперы, экскаваторы, грузовые машины, тягачи, путеукладчики. Каждой управляет водитель.

Экскаватор! Такой машины Саша и Маша никогда не видели. Громадной лапой-ковшом экскаватор захватил столько песка, что хватило загрузить мощный самосвал. А там кран укладывает блоки. Подцепил и поднял легко.

— Лёка, а блок этот можно сдвинуть ногой? — спросил Саша.

— Блок для нас с тобой, как кирпич для муравья,—засмеялась Лёка.—Даже если позвать весь ваш будущий класс — тридцать пять человек —и то не сдвинуть.

Саша постарался подробно рассмотреть детали крана. И с почтением сказал:

— Какой кран — молодец!

Трудно расстаться с такой стройкой, но солнышко-то вон уже где. Быстро катится солнышко — быстро бегут минуты.

— До свидания, Новый Мост! До свидания!..

Новый Мост —стройка редкая. Не везде такую найдешь. Но я уверена: там, где ты живешь, Младший Читатель, обязательно есть какая-то строительная площадка — завод строят или дом, дорогу прокладывают или трубы меняют. Попроси взрослых рассказать, как называются сложные машины, что каждая из них делает.

…И снова побежали под колесами тропинки, тротуары и мостовые. Просили прохожих уступить дорогу — звонили своими звонками коротко: дзин, дзи-инь… Не больше. На улицах тоже нужна тишина.

Пришлось и остановиться — разболталась педаль на Сашином «Дружке». Саша взял из дорожной сумки ключ и подкрутил гайку.

К автобусной станции они подкатили как раз, когда там отдыхали шесть разноцветных автобусов.

— Желтый, «семнадцатый», поедет к Дому юного техника,—рассказывала Лёка.—«Девятнадцатый», с красной полосой —к метро; «двадцатый», «Икарус», поедет мимо поликлиники и школы-интерната и доберется до стадиона.

Водители автобусов ловко выводили свои машины со стоянки на дорогу. Автобусы вроде гигантских слонов—кажутся неповоротливыми, а водители управляются с ними легко.

— Забраться бы в кабину водителя и проехаться с ним! —мечтал Саша вслух.—Близко посмотреть, как он крутит руль, нажимает кнопки, поворачивает ручки. Узнать, как они называются.

— Тебя интересуют машины? — улыбнулась Лёка.— Запишешься в школьный автокружок, узнаешь, как называются кнопки и ручки.

— Неужели можно научиться водить машину?!

— Можно. Там занимаются ребята постарше, но, я думаю, тебя возьмут. Ты хорошо управляешься с инструментами. Твои руки ловкие.

Саша порозовел от смущения и с интересом посмотрел на свои руки. Недавно, еще зимой, они были совсем неловкие. Не умели пуговицы застегнуть. «Молнию» на сапоге и ту с трудом тянули. А теперь? Саша крепко взялся за руль велосипеда, поиграл пальцами. Как хочу, так пальцами и управляю. Вот как!

— Эгей! — крикнул он.—А кто умеет на ногах? — И он поехал, не садясь на сиденье, а крепко и ловко пружиня ногами. Кто быстрее?

Когда пришел синий вечер, над листом бумаги склонились три головы, и три руки по очереди рисовали цветными фломастерами. Иногда и три руки сразу. Лист большой, и всем хватало места, чтобы одновременно рисовать дом, парк и речку. Основу этого плана сделала сама Лёка, но она ведь почти восьмиклассница!

Ребята долго изучали нарисованный план, и Лёка сказала:

— Какой наш район замечательный! Чего здесь только нет:

Река.

Пристань.

Железная дорога.

Два парка.

Библиотека.

Стадион.

Школа наша и еще три школы.

ПТУ — производственно-техническое училище.

Два завода.

Два научных института.

Спортивные площадки.

Детский сад.

Две детские поликлиники.

Автобусная станция.

Спортивный аэродром.

Два памятника.

Кинотеатр.

А сколько улиц, домов, разных магазинов и даже школа, где учат сторожевых собак. Настоящих, пограничных!

щелкните, и изображение увеличится

День шестой

Тайна за двустворчатой дверью и бригада маляров в голубых шапочках

щелкните, и изображение увеличитсяВот и суббота. Мама и папа Ромашовы дома. Лёке нравится заниматься с Машей и Сашей, но не простое это дело. Сегодня мама освободила Лёку от всех хозяйственных забот и разрешила завтра уехать в Снегири.

В Лёкином дружном классе третий год существует традиция: в предпоследнее воскресенье перед началом учебного года все встречаются у школы и отправляются на электричке в поход до вечера. На эту встречу Лёка не может взять Машу с Сашей. Она знает, как ребята будут огорчены, поэтому решила пока ничего им не говорить.

Суббота — день выходной для взрослых, у школьников— учебный. С утра они отправились в школу. Ребятишки ходят на школьную репетицию без ранцев. Оказывается, не все люди понимают, что любому делу необходимо учиться. Ходить в школу — тоже надо учиться. Третьеклассник Вовик из соседнего подъезда стал хохотать и строить рожи, когда увидел, что Саша и Маша надели ранцы. Что тут смешного? Лёка ему спокойно объяснила, что ребята учатся ходить в школу, а он все равно рожи строит и прозвища выкрикивает.

Маша на Вовика посмотрела та-а-кими стальными глазами и нос задрала выше дома. А Саша мячик теннисный с ладони на ладонь перебросил — его Саша носит с собой всегда,—подкинул высоко, поймал ловко и сказал небрежно:

— Скучный этот Вовик, думать еще не научился.

Лёка обрадовалась, что ребята дали отпор Вовику. Вовик вообще вредный. Сколько вокруг интересных занятий! Только бы времени хватало. А он? Электрические лампочки бросает с пятого этажа, осколки разлетаются по всему двору. Газеты в почтовом ящике поджег. Качели малышовые сломал. Прав Саша, скучный он, думать не научился, хотя и в третьем классе учится…

По Лёкиному мнению, хуже нет человека, который младшего или слабого задирает. Ты, Читатель, как считаешь?
А Вовика даже жалко… Как ему помочь, чтобы он просто так землю не топтал и не убивал драгоценное время?

…Все эти дни Маша и Саша ходили по школьной дороге рядом с Лёкой, а сегодня она нарочно задержалась у почтового ящика и вышла, немного от них отстав. Саша и Маша идут уверенно. У ворот, откуда часто выезжают машины, остановились, осмотрелись. Двинулись дальше к полосатому переходу через Весеннюю. Внимание! Сейчас на светофоре появится зеленый человечек! Саша взял Машу за руку. Когда он идет рядом с Лёкой, никогда этого не делает, а за Машу чувствует себя ответственным. «Молодец,—похвалила его Лёка про себя,—растет настоящий мужчина».

Ребятишки посмотрели налево и, не торопясь, двинулись по переходу. На середине мостовой посмотрели направо и ускорили шаг, хотя зеленый человечек еще на месте. Правильно — медлительность на переходе не нужна. А по тротуару можно и вприпрыжку… Так вприпрыжку они и доскакали до школы, только тут сообразив, что шли и скакали всю дорогу одни, без Лёки.

— Через улицу мы тоже шли одни? — удивилась Маша.

— Конечно,— сказал Саша.— Одни. Если правильно ходить, можно какую хочешь улицу перейти.—И спросил догнавшую их Лёку: —Мы правильно шли?

— Очень правильно. Молодцы.

— У нас даже осталось в запасе три минуты.—Маша показала на школьные часы. И отсюда, с улицы, видно, что на них 8 часов 17 минут.

Ребята подошли к ограде, внимательно рассматривая, что происходит в школьном дворе. А там ничего не происходило. Чистота и Тишина были там властелинами. Из зелени и цветов выступало нарядное бело-серое четырехэтажное здание с полукруглым навесом над входом с колоннами. Родное и близкое Лёке. Полное необъятных тайн для Маши и Саши. Деревья вокруг, заросли шиповника, клумбы с золотистыми бархатцами. Посыпанные гравием дорожки. Справа мини-стадион с беговыми дорожками и с футбольным мини-полем.

— На деревьях яблок сколько! — восхищенно сказала Маша.—Желтые, зеленые, розовые! Вкусные, наверное.

— Вкусные. За яблонями ухаживают все классы. Старшие подрезают ветки, опрыскивают от вредителей, даже занимаются выведением нового сорта вместе с учительницей ботаники Маргаритой Ивановной. И младшим забот хватает.

— А что такое ботаника?

— Ботаника — наука о растениях, о деревьях, цветах.

— Ты и ее учила?

— Да, и вы будете. Только не в первом классе.

— А куда девают яблоки?

— Когда яблоки созревают, примерно в середине сентября, объявляется общешкольный День Урожая. Большой веселый праздник! Младшие устраивают карнавальное шествие. Костюмы разные мастерят. Кто —вишенка, кто — репка, кто просто с букетом листьев, цветов.

— Я буду арбузом! — надул щеки и расставил руки Саша.

— Будешь… Еще устраиваем концерт. Часто приходят гости из других школ. Самое торжественное событие дня —сбор урожая. Кто яблоки снимает — это не такое простое дело! — кто их в корзины собирает, кто эти корзины в школу носит. Корзины с яблоками ставят в школьном вестибюле. Пожалуйста, лакомись!

— Очень хорошо учиться в школе! — мечтательно сказала Маша.

— Здравствуйте, мечтатели! Как ты выросла, Лёка Ромашова. Тебя не узнать.

— Вера Георгиевна, здравствуйте! — Лёка смущенно порозовела.— Это наши будущие первоклассники.

— В какой класс идут хорошие мальчуганы?

— В первый «А»… Это Саша, а это Маша Воронцовы.

— Прости, Машенька, я тебя за мальчика приняла. Знаете, как зовут вашу учительницу? Наталья Николаевна. Запомните?

— Мы дорогу в школу учим,—сказала Лёка.

— Правильно! Ты им о школьной жизни побольше рассказывай. Покажи всю школу, их класс. Пусть привыкают. Хотите учиться? — Вера Георгиевна наклонилась к ребятишкам.

— Очень хотим,—ответила Маша.— У нас уже ранцы есть!

— А я буду учить ботанику,— выпалил Саша.

— И про ботанику знаешь? А считать умеешь? Сколько нас здесь?

— Здесь? — лукаво переспросил Саша.—Шесть! Посмотрите!

Пока они разговаривали, около них остановился толстощекий малыш в красном комбинезоне-ползунках. Он неотрывно смотрел на Сашу, пытаясь что-то сказать. За собой он тащил желтого козленка, чуть поменьше его самого.

— Ты, Саша, меня напугал,— улыбнулась Вера Георгиевна.— Ну, думаю, первоклассник, считать не умеет. А ты, оказывается, меня перехитрил!

В это время малыш ткнул Сашу в бок, в самую высокую точку, куда смог дотянуться, и четко сказал:

— Дядя!

Все очень смеялись, а Вера Георгиевна подхватила малыша и высоко подняла его:

— Вот и смена растет. Дядя!

— А вы директор? — совсем осмелел Саша.—Нам Лёка рассказывала. Вы строгая и справедливая!

— У строгого директора забота! Школу в порядок привели, а ограду не успели покрасить. Маляров срочно перевели в соседнюю школу. Теперь справедливо сержусь, а что делать, не знаю!

— Как жаль…—Лёка задумалась.— Знаете, Вера Георгиевна, бригада маляров есть! — Она притянула к себе Машу и Сашу.—Нас трое, а через полчаса будет еще человек пять. Алеша уже вернулся, Мила, Света Севастьянова. Мы сейчас все организуем!

— Ну, спасибо! Хорошо. У завхоза выясню, где краски и кисти… Оденьтесь соответственно, чтобы не испачкаться краской. Да, кстати, Лёка, мы получили новое оборудование для физического кабинета. От упаковки осталось много пленки, она внизу, в вестибюле. Используйте и ее… А звонить можешь из канцелярии.

Вот такое получилось неожиданное путешествие! Самое короткое из всех, совершенных за все эти дни. Но какое это было путешествие!

Порог школы ребятишки переступили вместе с Верой Георгиевной и Лёкой. Двери открыла им тетя Паша, школьная няня. Как сказала Лёка, она помнит не только всех ребят по имени, но и кто в каком классе учится.

— Здравствуйте! — Тетя Паша гостеприимно повела сухонькой ладонью.—Заходите, новое поколение!

— Здравствуйте,—робко ответило поколение и застыло…

Пахло свежей краской. Было просторно, каждый звук тонул в этом просторе, и хотелось говорить шепотом.

— Тетя Паша, это наши спасители.—Вера Георгиевна гордо показала на ребят.—Сами покрасят ограду!

— Не наши спасители, а свои.—Тетя Паша была строга.—Для кого делать-то будут? Для себя. Уж так бережем ребят от всяких дел, так бережем… А работа —она всех красит.—Тетя Паша посмотрела на Машу и Сашу и смягчилась,—И малыши в маляры?

— Мы, тетя Паша, не малыши.— Маша тоже умела быть строгой.—Мы —первоклассники!

— Народ активный! — Вера Георгиевна рассмеялась.— Разрешим им школу посмотреть? Краской не измажутся?

— Пусть аккуратно ходят. Не измажутся.

— Нам с Лёкой необходимо позвонить, собрать ребят. Тетя Паша, не покажете ли Маше и Саше Воронцовым, где их первый «А»?

Тетя Паша согласно кивнула, повязала потуже белоснежный головной платок и повела их мимо раздевалки с металлическими вешалками для пальто.

— Каждому классу выделен свой ряд, и каждому ученику— свой номер. Когда в школу начнете ходить, номерки не путайте, раздевайтесь аккуратно. Ботинки, сапожки будете снимать здесь и надевать школьную обувку, полегче. У нас за чистотой следят строго. Кто проштрафился да грязи натаскал, того ученическое бюро отправляет в субботу вестибюль мыть. Разок-два попыхтит, так и понимать начинает, легко ли чистота дается… Вы-то небось и веник в руках не держали?

— Держали! И пылесосом умеем. И пыль вытирать. И полы в ванной мыли!

— Ишь какие. Значит, чистоту понимаете хорошо.— Тетя Паша была довольна.

А из канцелярии раздавался звонкий Лёкин голос:

— Здравствуйте. Это говорит Лёка Ромашова. Попросите, пожалуйста, Милу. Ушла на речку? Спасибо… Доброе утро. Попросите, пожалуйста, Андрея. Это говорит Лёка Ромашова. Уехал на стадион? Спасибо… Доброе ут… Ой, Света, привет! Я тебя не узнала. Помощь нужна… Через полчаса у школы!

— Собирает команду,— пояснила тетя Паша и повела их дальше по пестрым кафельным квадратам вестибюля, показывая на галерею портретов, занимавших всю светлую стену.— Это ученый, Михайло Васильевич Ломоносов. В лапотках, рассказывают, в Москву пришел. Большой науки человек получился… Это Пушкин Александр Сергеевич. Народный поэт. Сказки сочинял. Сочинения…

И дальше продолжался ряд. Спокойные мудрые лица смотрели на ребят так значительно, что они невольно вытягивались стройнее и ступали торжественнее, словно давали присягу на верность знаниям…

Тетя Паша открыла дверь с табличкой «Библиотека» и дала взглянуть на бесчисленные полки с книгами.

— Ученые книги. Прочитаете, сами станете учеными. В нашей школе кого только не выучили! И доктора есть, и артисты, и рабочие, и академики. Один-то шустренький был, улыбчивый, Петушком все его звали. А теперь Герой Труда Петр Иванович Сашинов! Наши-то выпускники приходят в школу. Я уж обязательно смотрю, кто каким стал. Самостоятельные люди приходят! Хорошо.

Маше очень захотелось, чтобы и о ней когда-нибудь тетя Паша вот так же говорила бы: «Была шустренькая, а теперь стала…» Кем бы хотела стать Маша? Не знает… Самое главное — самостоятельной.

— Тетя Паша, а водители автобусов учились в школе?— с надеждой спросил Саша.

— Как не учиться? Миша Минаев на «семнадцатом номере» возит пассажиров. Почтительный такой, обязательно поклонится… И капитаны морские приходят, строители… Школа всем ученье дает, только бери, не ленись.

— «Школа всем ученье дает… только бери…» — повторил Саша, поднимаясь за тетей Пашей на второй этаж. Он ни за что не станет лениться! Ни за что!

Их класс был первым на этаже. Табличка на двери: «1 класс «А».

— Подождите, Воронцовы, здесь! Открою.

И тетя Паша ушла куда-то. А Маша и Саша завороженно рассматривали блестящую от свежей краски двустворчатую дверь, пытаясь представить себе, что там, за этой дверью, они сейчас увидят. Что ожидает их потом, 1 сентября?

Наконец щелкнул замок, и дверь бесшумно раскрылась… Здравствуй, класс!.. Окна во всю стену — солнечные. Светло-зеленые парты, четыре ряда… Саша скорее сосчитал — по бокам по шесть парт в ряду, а в середине — по четыре. Стол учителя в самом центре. Черная доска в светлой раме, рукавичка красная сбоку, цветные мелки. Рядом с доской счеты, с большими зелено-красно-желтыми шариками.

Сначала робко, потом все смелее Маша и Саша кружили по классу. Рассматривали, запоминали. Цветов на подоконниках сколько! Алфавит с яркими картинками…

— Смотри, на полке автомобильчики.—Саша тянул сестру посмотреть коллекцию.

— Какие красивые рисунки! «В цирке» — подписано, что рисовала Наташа Петровская, а «Сражение» — Володя Молоканов. Значит, если я так красиво нарисую, мой рисунок на выставку поместят?

— А плакат наш о правилах движения вот здесь будет!— Саша показал на стену.— Он ребятам понравится! Мы ведь старались. Смотри, Маша, парты какие удобные. Как письменные столики.

Маша потрогала, погладила матовую теплую поверхность парты. Села. Удобно… Очень приятно в классе. Она будет внимательно слушать учительницу и ответы учеников. Будет думать и вспоминать, что знает сама… Ее вызовут к доске, и она ничего не станет бояться, а просто возьмет, мел и напишет: «Пусть всегда будет солнце…»

Тетя Паша с трудом увела их из класса.

— Дальше разве не любопытно? Вот —кабинет врача. Заболит что, бегите сюда. Здесь ученический штаб. Рядом—Музей боевой славы, ученики собирали. Деды, которые на войне были, приходят на сборы, рассказывают, как сражались, государство наше от врагов обороняли. Награды свои сюда приносят.

И Саша тут же вообразил, что, когда у деда Василия перестанут ноги болеть, он обязательно приведет его. в школу…

— Там кабинеты всякие. Физики, химии. Открывать не стану, рано вам еще. Здесь кабинет природы, ботаники.

Саша прильнул к стеклянной двери. Настоящий сад. Растения разные, цветы удивительные. Аквариумы с рыбами. Попугайчики зеленые в клетке. Плакаты с рисунками… Непонятно… Интересно!

А дальше был спортзал с баскетбольными корзинками, шведской стенкой во всю высоту — для уроков физкультуры. Актовый зал для торжественных вечеров и встреч. С настоящей сценой!

— Здесь театр ребята разыгрывают. Костюмы мастерят. Декорации. В том крыле столовая. Завтракать там станете. Хлеб-то, булочки берегите, не бросайте. Не хочешь—не бери. Нехорошо хлеб бросать… Тут вот кабинеты для труда. Станки для поделок. Рамки, полочки всякие—ребятишки красиво столярничают. Швейные машинки есть, кастрюли, плиты электрические. В том году, на праздник, пареньки из восьмого «Б» таких пирогов напекли! Всех угостили.

«Вот, оказывается, как! — размышлял Саша,— недаром Лёка нас учит всему. В школе не только разные науки надо знать, не только заучивать, запоминать, но и много уметь делать руками!»

— А где автомобильный кружок? Где он? — Саша взял тетю Пашу за руку.

— Все есть. И автомобильный! С интересом в школу идете. Хорошо вам будет учиться.

— Спасибо, тетя Паша,— Машины глаза расцвели васильками,— вы все так хорошо показали!

— На здоровье! Учитесь с радостью.

И только Саша успел сказать: «Спасибо, тетя Паша», как они оказались снова в вестибюле. Среди вороха упаковочной пленки и веревок суетились ребята. Пришли Света Севостьянова и Наташа, которых ребятишки уже встречали на теннисной площадке; Алеша, Лёкин сосед, и Боб Сухарев, оба ужасно высокого роста; юркий, смешливый Кирилл и очень важный Костя Ковалев.

Пленку подровняли-подкроили, в восьми точках прорезали, протянули в эти прорези веревку, завязали — и получились длинные прозрачные одеяния вроде фартуков с крылышками: вполне фантастические костюмы для всей малярной бригады.

Из этой же пленки смастерили щитки и надели на ноги, чтобы едучей масляной краской не закапать нарядные кроссовки, сандалии и щегольские белые туфли Боба Сухарева.

А на голову что придумать?

— Косынки из пленки? — предложила Лёка.

Саша сразу вспомнил про маляров, которые красили их дом снаружи. Но, ошеломленный удивительным путешествием по школе и всеми событиями этого дня, он слегка оробел. Поэтому, услышав Лёкин вопрос, Саша сначала не решался внести предложение. Однако он все же поборол себя, переступил через робость и сказал:

— У нашего балкона маляры висели в деревянной люльке, они дом красили. Мы с Машей с ними разговаривали. Они были в шапках,— Саша покрутил руками над головой,— из газеты…

— Ты великий человек! — Лёка закружила вокруг себя Сашу.—Получай очередную пятерку за идею! Только мы эти шапки, сделаем не из газеты, а из чудо-материала. Мальчики! Вера Георгиевна предлагала остаток рулона голубых обоев. Принесите, пожалуйста!

Рулон был доставлен, и в ход пошли ножницы. Через десять минут были готовы все девять шапок.

Квадрат обоев свернули пополам и еще пополам.

Затем отогнули края.

Загнули уголки.

Вывернули налево и направо… И получилась отличная шапка…

Хочешь, Читатель, назови шапку малярной. А если попал под дождь, сложи вместе бумагу и пленку, и получится шапка дождевая. Сделаешь ее из зеленой бумаги и приклеишь красную звезду — получится военная. Как раз для игры в Зарницу». Ну, как, Читатель, попробуешь?

…Когда вся Большая Малярная Бригада вышла за ограду в фантастических нарядах и шапках, улица замерла. Прохожие остановились в разных позах, как в игре «Замри». «Скорая помощь», жестко заверещав тормозами, застыла у тротуара. Мчавшийся мимо Вовик с тремя пачками сливочного мороженого в вытянутой руке закричал срывающимся голосом:

— Кино снимают! Фантастика и приключения… Про инопланетян! В пяти сериях. Цветная и панорамная!..

А Малярная Бригада посмеялась и, не обращая внимания на весь этот шум, принялась трудиться.

— Инопланетяне! Работаем веером! — предложил Алеша.

Банки с краской расставили вдоль всей ограды, и старые газеты разложили, чтобы не поливать траву краской.

— Научная организация труда! — сказал Боб.

И все согласно закивали голубыми шапками.

Самые высокие ребята — Алеша и Боб Сухарев —красили верх ограды. За ними на расстоянии шага —Лёка, Света, Наташа и Костя Ковалев. Низ ограды достался Кириллу, Маше и Саше…

Было бы глупо, Читатель, если бы было наоборот: Лёка тянулась бы, с трудом доставая верх прутьев, и кистью неловко водила бы, и краска бы на нее капала, а длинные Боб и Алеша, согнувшись и сердясь, красили бы низ ограды. Ведро было бы одно на всех, и к нему бегали бы со всех сторон, и краски осталось бы больше на траве, нем на ограде. И тогда не было бы смеха, шуток и того прекрасного состояния, когда работают дружно, весело, ладно, с интересом. Как говорят, играючи!

…Шум вокруг, смех, прохожие советы дают, кто-то помогать хочет… Маша усердно тюкает кисточкой по железке, а Саша и не слышит ничего. Он смотрит, он изучает новую для себя игру…

Помнишь, Читатель, мы говорили: прежде нем вступить в игру или начинать работу, присмотрись внимательно. Если есть, с кого взять пример, понаблюдай за ним.

…Перед Сашей тусклая железка, пыль въелась в старую облезлую краску, жалкая какая-то эта железка, хотя и железная. Попробуй ее согнуть —не согнешь! Саша присел на корточки, кисточку свою в банку с краской опустил и держит ее там, словно кисточка пьет, а сам снизу вверх за Лёкой наблюдает, как она ловко водит кистью. Вверх —вниз! Вверх —вниз! Сначала, пока на кисточке много краски, лучше ее вести снизу вверх, а потом сверху вниз. Некрасивых потеков не будет.

Саша стал делать, как Лёка. Кисть в банке повернул, лишнюю краску о край банки снял и осторожно, но быстро донес до тусклой железки и мазнул широко, старательно, ровно. Вверх —вниз! Вверх —вниз! Ах, как чудесно расцвела звонкой зеленью тусклая железка! Вся краска с кисти перешла на железку, тогда уж за новой краской можно нырять.

Посмотрел Саша на Машу, а она все тюкает кистью, словно цветы незабудки раскрашивает на картинке-раскраске под названием «Лето».

Саша подошел к ней и показал, как надо красить. Вот так. И Маша широко и ровно повела кистью по железке. Вверх — вниз! Вверх —вниз! Шаг за шагом, прут за прутом.

Посмотрел Саша назад —пики зеленые блестят. Посмотрел вперед — большие, взрослые ребята взяли его, маленького, в свою бригаду. А какой же он маленький, если карапуз с козленком его «дядей» назвал? Значит, уже большой. Через девять дней станет школьником.

Вот как краска смеется! Вот как кисточка танцует. Вверх — вниз! Вверх — вниз!..

Ты, Читатель, наверное, читал книжку Марка Твена «Приключения Тома Сойера» или слышал по радио передачу по этой книге? Помнишь, как Том провел «малярную операцию?» Вместо него работу сделали мальчики его улицы, а он получил массу прекрасных вещей: от огрызка яблока до дохлой крысы на веревке.
Посмотрел бы этот Том, как семь будущих восьмиклассников и два будущих первоклассника красили замечательной, просто ве-ли-ко-леп-ной звонкой зеленой краской ограду своей школы!
Как ты думаешь, Читатель, почему Большая Малярная Бригада, так успешно справилась с доверенным ей делом?
Во-первых… Договорились, как и что делать.
Во-вторых… Никто не ленился, все работали сосредоточенно, ловко, быстро. Не спорили—этот сделал больше, а другой меньше.
Каждый работал так хорошо, что лучше не смог бы.
В-третьих… Кто не умел —научился сам или попросил помочь.
В-четвертых… Исполняя свою работу, не забывали посматривать, как идет работа у других.
В-пятых… Работали весело, с настроением. Вот мы с тобой, Читатель, и определили пять прекрасных правил коллективной работы.

…Когда солнышко оказалось над головой, тень под ограду спряталась, жарковато стало Саше. И пить захотелось, и есть захотелось. Оглянулся он вокруг, а ребята опять смеются, шутят, костюмы свои фантастические складывают, щитки с ног снимают. Газеты грязные собирают и пустые банки из-под краски в мешок складывают.

Посмотрел Саша направо — ограда зеленой краской переливается, посмотрел налево — ограда зеленой краской еще больше переливается. Он засмеялся и стал, как старшие ребята, снимать рабочий костюм.

А Вера Георгиевна прошла вдоль ограды, руками развела.

— Какие молодцы, какие умельцы! Красота и чистота. Но самые большие молодцы вот кто! — она наклонилась к Маше и Саше.—Будем ждать вас в школу первого сентября. Такие активные и умелые люди нам очень нужны…

Большая Малярная Бригада, договорившись в пять часов играть в теннис, разошлась.

Ну, а что на шортах — пятна, что Сашин нос в зеленой краске, а у Маши получился на щеке зеленый румянец?

— Не беда! — сказала Лёка.—Почистим!

Дома Лёка смочила ватку из пузырька с наклейкой «Скипидар» и осторожно сняла краску со щеки и носа. Все приняли душ, переоделись в чистые шорты и майки. А после обеда устроили настоящую химчистку. Каждую измазанную вещицу положили на доску, пятна сначала протерли водой, после этого смочили очень пахучим нашатырным спиртом и тогда только сняли всю краску ваткой, смоченной скипидаром. Стирали свои вещички Маша и Саша вместе. Когда майки и шорты высохли на балконе и Лёка погладила их, как будто никакой краски и не было! Вот такая была химчистка.

В «урочный» час, в 2 часа 30 минут, ребята взялись за «Незнайку». Сегодня хотя и суббота, но «уроки» делать надо. Зато в воскресенье будет полный отдых.

Маша быстренько села к столу, открыла книгу…

Очень важно, Читатель, ровно и прямо сидеть за столом. Не криво, не кособоко, голову не подпирая кулаками и, конечно, не ложась на стол. Руки лежат на столе, локти не свешиваются. Ровно и прямо, не сутулясь, и так сидеть всегда: когда рисуешь, читаешь, решаешь задачки, завтракаешь, обедаешь и даже просто пьешь чай или смотришь мультики по телевидению.

— Между прочим,— похвасталась Маша,—уже глава двадцать третья! Слушай, Саша!

Читала она ровно двадцать минут, после нее читал Саша так же хорошо и почти бегло. Когда они готовят уроки, Лёка занимается своими делами. С ними не сидит и каждую минуту не подсказывает: «Делайте то или это». Какая же тогда само-стоятель-ность? Но в перерыве она с большим удовольствием поиграла с ними теннисным мячом в быстрые перекидочки. В коридоре места немного, но все же достаточно, чтобы втроем не толкаться и весело поиграть.

Мяч летал от одного к другому, по кругу. Мелькал, пытался ускользнуть, но ловкие пальцы хватали его и посылали дальше.

— Быстрее, быстрее!

— Ой, Лёка! Ой! Больше не могу.

— Быстрее!.. Медленнее!.. Достаточно… Молодцы. Всего за неделю научились хватать мяч. Теннис у вас пойдет. Еще меня загоняете.

Маша и Саша смеялись и крутились вокруг нее:

— Загоняем! Загоняем! А Маша попросила:

— Когда мы пойдем на тренировку, завяжи мне, пожалуйста, Лёка, бант.

И Лёка сделала это с большим удовольствием.

…День сегодня получился тоже большой. Когда мама Ромашова позвала ребятишек смотреть «Вечернюю сказку», Маша посмотрела на Сашу, Саша посмотрел на Машу, и оба засмеялись.

— Мы даже забыли, что телевизор на свете существует,—сказал Саша.— Мы сто дней его не смотрели!

Сто дней! И Лёке иногда кажется, что прошло не шесть дней, а намного больше. Пока притихшие ребятишки смотрели очередную историю про Хрюшу и Степашку, Лёка собрала желтый легкий рюкзак для завтрашнего похода. Оглянулась, а на письменном столе ее любимая кукла сидит, улыбается. Кукла была точь-в-точь сама Калинка, и в руке она держала зеленую вязаную шапочку.

Лёка назвала куклу Калинкой-маленькой и очень берегла ее. Сначала Лёка усадила куклу на виду, но каждый, кто видел ее, непременно восхищался ею и брал посмотреть, а маленькие ребятишки — поиграть. Лёке приходилось объяснять, что с Калинкой-маленькой нельзя играть, как часто играют дети: бросать, ломать, рвать. Это подарок от дорогого друга. Не важно, какой подарок — кукла, книга или морской камешек. Это память и радость на многие годы.

И вдруг однажды…

Помнишь, Читатель, что начинается, когда появляются эти два слова? Начинаются удивительные события.

…Лёке взгрустнулось, она вспомнила Калинку. Как интересно и хорошо было с ней дружить! Лёка взяла куклу, поправила ей юбочку, посмотрела, хорошо ли надеты сапожки, причесала, заплела заново косу и решила примерить ей шапочку. Только натянула шапочку, как кукла… исчезла. Была и нет! Лёка и за письменный стол заглянула, и под стулья. Нет нигде. Оглянулась, а кукла как ни в чем не бывало сидит, где сидела, смотрит куклиными глазами и зеленую шапочку… держит в руке.

С тех пор Лёка не убирает ее никуда. Калинка-маленькая сама знает, чьи руки добрые, а чьи злые, только и норовят сломать и испортить. Наденет шапочку —и исчезнет. Когда Маша и Саша появились, ее не было видно. А сейчас вот она!

Лёка, улыбаясь, быстро собрала рюкзак, проверила, в порядке ли джинсы, майка и кеды, и только стала заводить будильник на завтрашние шесть часов, как скрипнула дверь и на пороге появилась Маша.

— Ой, Лёка! Какая кукла красивая… Можно с ней поиграть?—и Машины руки потянулись к кукле.

И тут-то Калинка-маленькая преспокойно подняла левую руку, надела шапочку на голову и… исчезла.

Маша поморгала, потерла глаза кулачком.

— Мне показалось, здесь была кукла?

— Да… наверное,—неопределенно ответила Лёка и увела Машу умываться.

Но, ложась спать, Маша спросила:

— Как зовут твою куклу? Лёка помедлила и ответила:

— Калинка-маленькая.

— Она похожа на Калинку настоящую?

— Да. Если ты не станешь ее тискать, бросать, она снова появится. Игрушки обижаются и исчезают, когда к ним плохо относятся.

— Я буду беречь ее, и любить, и разговаривать с ней,— сказала Маша, положила ладошку под щеку и заснула.

— И я больше не стану ломать свои самосвалы, тракторы и пароходы,— сказал Саша.—Никогда. Они —как настоящие.

Повернулся на другой бок и заснул.

Ночью им ничего не снилось. День был такой большой, полный до краев, что для снов уже не осталось места. В половине десятого Лёка тоже спала. Ей необходимо было хорошо выспаться, чтобы завтра встать в шесть утра…

А ты, Читатель, как засыпаешь? Перед сном долго смотришь телевизор? И те передачи, которые тебе можно смотреть, и те, которые нельзя? А может быть, лежа в постели, долго читаешь книжки? После телевизора и книжек сон плохой. Утро получается позднее, а день разбитый.
Разрешается читать книжки в постели только тому, кто болен, лежит с компрессами, грелками и градусниками. Ничего не поделаешь! Смотри, читай и даже в солдатиков играй.
А тому, кто мечтает играть в теннис, в футбол, в хоккей, засыпать лучше сразу. Положить голову на подушку и заснуть.
Аожись и ты, Читатель, спать вовремя, не смотри телевизор и не читай перед сном книжек. Проснись ранним прекрасным утром и начни его с зарядки, прохладной воды и любого дела, чтобы было оно по душе и приносило радость.
Спокойной ночи, Читатель…

щелкните, и изображение увеличится

День седьмой

Воздушный пирог с румяной корочкой и лев по имени Лев

щелкните, и изображение увеличитсяНет, нельзя сказать, что Маше совсем не снились сны в ту ночь. Ей приснилась Лёка в красной майке и джинсах, с желтым рюкзаком за плечами, в руках она держала бо-ольшой котелок. И как будто она подошла к Машиной постели и поправила одеяло! И Саше приснился точно такой же сон: Лёка подошла к нему и поправила подушку!

Проснулись они одновременно, и оба еще в постели закричали:

— Ой, Лёка, ты мне приснилась с рюкзаком!

— Ой, нет, Лёка, это ты мне приснилась. С котелком!

А ответа нет.

— Лёка! Где ты? — Саша промчался по всей квартире, а за ним и Маша. И посыпались вопросы к Лёкиной маме и к Лёкиному папе.

— Доброе утро, а где Лёка?

— Доброе утро, а Лёка где?

А Лёка, оказывается, уехала! На весь день! В Снегири! Значит, это был не сон, а всамделишное утро?

— А мы, что ли, без путешествия останемся?—спросила Маша.

— Нам будет очень грустно, что Лёки целый день не будет,—сказал Саша.

Не помогли ни вкусные пирожки, испеченные к завтраку мамой Ромашовой, ни путешествие в кукольный театр, в который они так хотели попасть еще три дня назад, ни заманчивая прогулка в парк на игровую площадку.

В большом нарядном зале кукольного театра было полным-полно детей. Они хлопали, кричали «браво», много смеялись, когда было смешно, немного боялись, когда было страшно, и очень радовались, когда все кончилось благополучно. Даже мама Ромашова хлопала и смеялась, а вот Маше и Саше было неинтересно. Так они говорили… Правда, были смешной волк с облезлым хвостом и смешные поросята. А как волк вылетал в трубу? Смешно!

— И всё равно, не смешно,—упрямо поджимал губы Саша.

— Нисколечко! — задирала нос Маша.

Когда, наконец, вернулись домой и мама Ромашова уложила их на часок отдохнуть, она облегченно вздохнула.

— Как Лёка с ними справляется? Не понимаю! Упрямые, своевольные, несговорчивые и очень ворчливые.

Тогда за дело взялся папа Ромашов. Он отправился с Машей и Сашей в парк, на детскую площадку. Чего там только не было!

Избушка на курьих ножках.

Деревянная горка, раскатанная до блеска.

Качели на толстых крепких канатах.

Карусель.

Лесенки с малыми, средними и большими ступеньками.

Качалки.

И турник.

— Скучно! — сказала Маша, посмотрев на ватагу ребятишек, кубарем слетающих с горки.

— Подумаешь! — отвернулся Саша от турника.

Папа Ромашов принес с собой фотоаппарат. Он щелкал спуском, перекручивал пленку и то и дело приговаривал:

— Улыбнитесь, снимаю! Съезжаем с горки! Улыбнитесь, снимаю.

Маша смотрела хмурыми глазами и не улыбалась.

— Научить вас фотографировать? — в отчаянии предложил папа Ромашов.

Как хотелось Саше сказать: «Да, да!» А вместо этого он ответил:

— Спасибо. Мне не хочется.—Почему он так сказал, Саша не смог бы объяснить.

А Маша подставила ладошку, поймала одну разнесчастную дождевую каплю и затараторила:

— Ой, ой! Уходим! Сейчас начнется сильная гроза! И дождь!

— Какая гроза? — возмутился папа Ромашов.— Посмотри на небо! Маленькая тучка набежала. Сейчас солнце выглянет. Я еще вас сфотографирую. Осталось два кадра. Цветные слайды!

— Нет, нет! — сказала Маша.— Набегут черные тучи. Мы промокнем, простудимся и будем страшно болеть.—Глаза у нее стали серыми, как тучи, которые ей привиделись.

Папа Ромашов махнул рукой, привел их домой и с отчаяния углубился в газету. А Саша и Маша вытащили синюю сумку с игрушками и вывалили все свое богатство на ковер…

Не бывает ли с тобой, Читатель, так же? Хочешь сказать одно, а говоришь совсем другое. Конечно, Маша и Саша переживали Лёкин отъезд, но разве можно так себя распускать? Лёка с вечера не стала говорить об отъезде— боялась их растревожить, а утром она с ними попрощалась. Помнишь, какой им сон приснился?
Между прочим, Маша больше всего на свете любит качаться на качелях. Качаться-раскачиваться, только вихри летят. И Саша хорош! Мечтал хотя бы разок щелкнуть спуском фотоаппарата, так хотел посмотреть в синий глазок-объектив: смотришь туда прямо, а сам в нем перевернутый. Почему перевернутый? И вот —отказался…
И папу и маму Ромашовых за целый день наобижали — то не буду, этого не хочу. Глупое поведение. Как ты думаешь, Читатель?

…Вывалили они игрушки из сумки и удивились. Забыли, что у них такой «Конструктор» есть —разные пластмассовые детали, шайбы, ключи разводные. Из такого «Конструктора» можно что хочешь собрать. Вспоминая удивительные машины на строительстве нового моста, они собрали желтый бульдозер, красный скрепер и желто-красно-синий экскаватор. Машины очень пригодятся: из остатков «Конструктора» и кубиков можно построить мост. Но Маша не захотела строить мост. Она собиралась даже слегка всплакнуть. И вдруг — увидела куклу, та сидела на книжной полке, смотрела на Машу черными кукольными глазами и ласково улыбалась. Маша вспомнила, о чем предупреждала ее Лёка, и подошла поближе.

— Здравствуй, Калинка-маленькая! Я плакать собралась. Лёка уехала! Мы были в театре… Мне так хотелось на качелях покачаться. А Саша хотел фотографировать…

Саша достроил мост и пришел похвалиться Маше. Она сидела на маленькой скамейке в уголке, за оконной занавеской, причесывала кукле волосы. И глаза у Маши были ясные и васильковые.

— Хорошо,— сказала Маша,— я посмотрю мост. Сначала заплету косичку. Знаешь, как трудно плести косу!— она с некоторым сожалением провела рукой по своей короткой мальчишеской стрижке. И потрогала бант, которым теперь всегда перевязывала кудрявый чубчик.

Сашин мост был красив и крепок. По нему ехали разные машины: синий «Жигуленок» с открывающимися дверцами и настоящим рулем, военный локатор и военная самоходка с солдатами, три машины, собранные из желто-сине-красного «Конструктора», две машины из спичечных коробков и катушек от ниток. А среди них шел фарфоровый мальчик, взятый с книжного шкафа.

Маша внимательно все осмотрела, потрогала машины.

— Мост мне нравится. Мальчика поставь на эту платформу, пусть едет. Среди машин ходить нельзя! — Помолчала, подумала и добавила: —Мы были не правы. Глупо себя вели. Пойдем извинимся?

И они, взявшись за руки, отправились сначала на кухню к маме Ромашовой. Она, вся розовая и вся в муке, пекла ароматный воздушный пирог и так обрадовалась их словам, что дала попробовать чего-то необыкновенно приятного: немного сладкого и немного кисловатого, белого и тающего.

Потом они отправились к папе Ромашову. Долго заглядывали под газету, чтобы он их увидел, а когда, наконец, он увидел и услышал те же слова, что они маме сказали, то очень обрадовался, отложил газеты в сторону и вместе с Машей и Сашей начал фотографировать:

Сашин мост с фарфоровым мальчиком;

Машу и Сашу вместе и каждого отдельно;

розовую маму в муке;

румяный удавшийся пирог;

Машу на балконе и балкон без Маши, а за балконом сиреневые облака на сиреневом небе.

Саша щелкнул спуском не один, а три раза и долго смотрел в синий глазок на себя перевернутого. Маша тоже смотрела и тоже щелкала…

Интересно, какие слова сказали Маша и Саша? Может быть, им что-то подсказала Калинка-маленькая? Нет, мне кажется, они сами догадались, какие слова надо сказать и, самое главное, как сказать. Как ты думаешь, Младший Читатель?

…Пока они фотографировали, мама прибрала в кухне, вытерла насухо стол и достала с полки две большие коробки. В белой коробке с выдвижным ящичком и многими отделениями были разноцветные нитки, иголки, резинки, кнопки, пуговицы, ножницы и сантиметр. Синяя коробка была доверху набита лоскутами, лентами, тесьмой и кружевами.

Тут же она пристроила гладильную доску и утюг. Принесла тюбик чудодейственного клея «Феникс», несколько листов белой бумаги и миллиметровки, прозрачную пластмассовую линейку и двухцветный карандаш: с одной стороны красный, с другой — черный.

— Что вы будете делать? — спросил Саша.

— Вы начнете шить? — спросила Маша.

— Интересно было в кукольном театре? — тоже спросила мама.— Понравился кукольный спектакль?

— Очень! — заулыбалась Маша.—Так было замечательно!—И вспомнила… и смутилась.

— Да я не про ваши капризы! Теперь вы все сами поняли,—отмахнулась мама.— Я о другом. Хотите дома или в школе устроить кукольный театр? Я научу вас мастерить кукольных артистов. Это могут быть и звери.— И она нарисовала льва.

— Такой лев получится?—удивился Саша.

— То, что я нарисовала, называется эскиз. Когда начнем льва мастерить из материала, может быть, слегка его изменим. Теперь по этому эскизу сделаем чертежи на миллиметровке, специальной чертежной бумаге… Смотрите. Здесь все части по половинке: туловище, голова, хвост, лапы. Зачерним черным грифелем оборотную сторону миллиметровки и, наложив ее на белые листки, не торопясь обведем по контуру. Теперь вырежем ножницами все детали из белой бумаги. По две детали туловища, головы и хвоста — и по четыре детали передних и задних лап… Ну-ка, Маша и Саша, найдите лоскуты подходящего цвета!

Ребята усердно пересмотрели богатство синей коробки и нашли лоскуты: песочного цвета и поярче, оранжевые. С одной стороны лоскуты были гладкие, а с другой — мохнатые.

— Молодцы, нашли подходящий материал. Сейчас и начнутся отклонения от эскиза. Внимание! Подумайте! Туловище и хвост можно сделать оранжевыми, а голову и лапы песочными. Тогда лев получится бледным, печальным. А если наоборот, то получится краснощеким веселым здоровяком.

— Хотим веселого!

— Хорошо. Пусть будет веселый лев. Утюгом разгладим лоскуты, пришпилим булавками к внутренней гладкой стороне ткани бумажные детали, внимательно очертим их карандашом… Теперь так же внимательно вырежем ножницами, не задевая черной линии, все детали… До сих пор мы чертили черным карандашом. Повернем карандаш, отступим на полсантиметра от черной линии и проведем вторую — красную. По красной линии начнем сшивать детали.

— На машинке?

— Можем на машинке, можем и руками, стежком «вперед иголку».— И Лёкина мама показала, как это делается.— Стежки следует вести точно по красной линии, как можно мельче и крепче, чуть-чуть затягивая нитку… Запомним, что чертили мы на левой, изнаночной, стороне и сшивали так же. Теперь выворачиваем наше шитье… Разглаживаем утюгом через мокрую тряпку швы. Набиваем поролоном все части. А в хвост протянем проволоку. У льва хвост упругий, сильный… К туловищу пришьем лапы, голову, хвост. Внутренним швом. Из ниток сделаем гриву и кисточку на хвост. Сложим нитки петлями, приклеим клеем «Феникс». Еще добавим несколько черточек и закончим работу.

— Разве это работа? — удивилась Маша.—Это —игра! Лёкина мама на нее ласково посмотрела и погладила

по стриженой макушке.

— По-твоему игра — веселая? А какая работа?

— Скучная — вы уезжаете на работу каждый день так рано, когда мы еще спим! Трудная — все приходят с работы усталые.

— Когда ты весь день играешь, ты разве не устаешь?

— Ого, еще как устаю!

— Значит, не усталость и не раннее вставание отличают работу. И не скука. Работа похожа на игру, только играют в нее взрослые. Иногда про кого-нибудь говорят: «Работает играючи». Это значит легко, с удовольствием, ловко. От работы приходит радость. Каждому человеку хочется показать, на что способны его руки, его голова. Вы красили забор. Не устали разве?

— Устали! — ответила Маша,—Но мы отдохнули и еще в теннис сколько играли. А ограда получилась очень красивая, все идут и смотрят.

— Такой подарок себе сделали,—улыбнулась мама.— А теперь закончим нашу работу-игру. Вышьем коричневой ниткой рот и нос льву. Пришьем маленький красный лоскуток…

— Язык! —сказал Саша.—И загнем хвост.

— А уши! Уши,—прошептала Маша.

— Уши забыли! Вырежем из оранжевого лоскута круглые уши, приклеим «Фениксом». Капнем, дадим подсохнуть полминутки и прижмем.— Она все так и сделала и спросила: — Сколько длятся полминутки?

Саша скорее вспомнил и выпалил:

— Тридцать раз сказать: «Раз… и…» Нам Лёка объяснила!

— А!— Мама одобрительно закивала головой.—Ну, тогда считай!

Саша считал, считал, даже устал. А прошло только полминуты! Раньше он думал, что минута — чепуха, полминуты — совсем чепуха, а оказывается, не так. За минуту можно длинный прут покрасить, можно пятно на шортах отчистить, можно пять строчек в книжке прочитать, можно пыльные башмаки вытереть и щеткой до блеска надраить. А за половину — только! — минуты можно уши льву приклеить!

— Теперь всё на месте.—Мама потрогала уши, они держались крепко,—Но лев еще не настоящий. Сейчас мы выберем ему… Что?

— Глаза. Нарисуем ему глаза! — закричал Саша.— Скорее.

— Спокойно. В таком деле спешка не годится. Не нарисуем, а пришьем. Выбирайте две одинаковые.—И высыпала на стол полную пригоршню мелких пуговиц.

С каким вниманием Маша и Саша выискивали необходимые пуговицы! Наконец нашли четыре пары: черные, коричневые, голубые и серые.

— У львов не бывают серые глаза,— сказала Маша, придвигая выбранные черные пуговицы.

— Бывают,—твердо сказал Саша и выдвинул серые.

— Спорить не надо. Мы примерим и тогда решим,— сказала Лёкина мама.

По очереди приложили пуговицы к мордочке льва. И вот что оказалось.

Серые — сделали льва хмурым.

Коричневые — сонным и безразличным.

Черные — свирепым.

А приложили голубые пуговицы чуть-чуть косовато, прихватили их голубой ниткой, и… лев получился веселый, добродушный увалень. Такой смешной! Такой смешной!!

— О-о-о! — зашумели, запрыгали, затанцевали Маша и Саша.

— Ох-хо-хо! — смеялась, никак не могла остановиться мама.

На этот шум прибежал прикорнувший в кресле с газетой папа. И тоже стал смеяться. Мама, чуть не плача от смеха, переставила попрямее, правильнее, голубые пуговицы и пришила их крепко, крест-накрест, черной ниткой. И все сразу перестали смеяться. Перед ними стоял не веселый увалень, а

смелый и храбрый,

сильный и стойкий

и отважный…

— Это лев по имени Лев! — сказал Саша и вытянулся в струнку, расправив плечи.

— Лев — герой! — подтвердил папа.

— Только язычок надо спрятать,—шепнула Маша.

— Правильно,—и мама убрала язычок.—Да-а! Вот, оказывается, как интересно мастерить игрушки! Одна-две детали, особенно такая важная, как глаза, могут изменить облик, характер, судьбу кукольного артиста. Как хотите? Оставим его смелым и храбрым или снова сделаем глупым и веселым?

И все задумались…

А ты, Читатель, как бы решил? Тебе по душе какой лев?

…И все разошлись в разные стороны, унося кто коробку, кто линейку и карандаш, кто оставшиеся листы бумаги и тюбик клея «Феникс». Вещи поставили, положили на только им принадлежавшие места. Как быстро мама Ромашова принесла все, что ей понадобилось! За несколько минут. Все вещи стояли, лежали на точных, известных, привычных местах. А если бы клей валялся за полками, лоскуты по всему дому, пуговицы в неизвестном ящике шкафа, а карандаш и линейка за газовой плитой? Ничего бы не получилось. Не стоял бы сейчас на столе в кухне лев по имени Лев, с гордо поднятой гривастой головой.

Когда прозвенел дверной звонок и появилась сияющая Лёка — в красной майке и джинсах, с накинутым на плечи свитером и в запыленных кедах,— ее встретил дружный хор из четырех голосов:

— Мы тебя заждались, Лёка! У нас пирог воздушный! Умывайся скорее. Будем пить чай! Рассказывай скорее про поход, Лёка. И реши скорее, каким будет Лев.

— Вот так Лев! —Лёка остановилась на пороге кухни. Лев прямо и смело посмотрел ей в глаза.— Замечательный! Я была бы рада, будь у меня такой друг… А каким он должен быть?

— Таким, как сейчас! — сказал Саша.

— Мы придумаем сказку про Льва и устроим настоящий кукольный театр! — сказала Маша.

За вечерним чаем Лёка рассказывала о походе. Они были в Снегирях, там памятник защитникам Москвы. Во время войны на этом рубеже остановили врага. Ребята принесли с собой цветы и положили к танку. В лесу нашли заржавленные гильзы от патронов. Алеша взял их с собой для Музея боевой славы.

Саша слушал Лёкин рассказ затаив дыхание…

Наступила ночь, все спокойно заснули, один Саша не спит, думает, переживает. услышанный рассказ. За окном светит луна, прочерчивая по комнате голубые дороги. За стеной бьют часы. Саша считает: «Раз….два… семь… одиннадцать. Совсем другой голос стал у Бим-Бома. Наверное, Алеша смазал стрелки той Калинкиной мазью. Алеша гильзы привез!.. И сражение, о котором рассказывала Лёка, такое героическое! Смелым надо быть, отважным, чтобы так сражаться!»

Голубые лунные дороги делят комнату на зыбкие квадраты, и в темноте что-то черное движется. «Глупый какой!— сказал сам себе Саша.— Ничего не шевелится. Не боюсь!» Он тихо встал, прошел сквозь лунную завесу и пробрался по темному коридору в кухню. Там лунный свет заливал все: стены, потолок, полки. Занавеска на окне слегка шевелилась от ветра, и по желтой клетчатой, а сейчас какой-то зеленой и мерцающей дороге стола, осторожно переступая мощными лапами, шел Лев. Сашино сердце стучало, как удары Бим-Бома, а может быть, даже сильнее! Лев мягко спрыгнул на пол и, так же осторожно ступая, пошел впереди Саши.

Прямо от порога, перемахнув через всю комнату, Лев попал на письменный стол, оттуда на книжную полку. И лег там, положив голову на лапы. Только глаза его в темноте светились зелеными огоньками. Лев смотрел на Сашу, пока тот не заснул.

Война. Самолеты и танки. Водителя танка ранили. На войне машинами тоже управляют водители. Водитель сказал Саше: «Веди танк в бой!» Враги окружают со всех сторон. Враги совсем близко. Неужели не пробиться? Й тут появился Лев. Он вывел танк тайными тропами. Когда водитель, Садиц и Лев, усталые, задремали, их разбудил Бим-Бом. Он бил в гонг своего медного маятника. Тревога! Снова показались враги. Тревога! Но вместе со Львом Саша разбил всех врагов!..

щелкните, и изображение увеличится

День восьмой

Хрустальная водичка, умой мое донце, зажги на нем солнце

щелкните, и изображение увеличитсяСегодня с Лёкой дежурит Саша. Договорились так: Саша собирает на стол и моет посуду, а Лёка готовит завтрак. Около нее вьется Маша.

— Лёка, я буду заваривать чай и тебе рассказывать, как я это делаю. Можно?..

И представь себе, Читатель, Маша очень хорошо все рассказала.
В белый чайник она налила пять чашек воды. За чайником следила, чтобы он сто лет не кипел. Всем известно, что долго кипевшая вода не полезная. Ни детям не полезная, ни взрослым. Пестрый заварочный чайничек она вымыла горячей водой, вытерла и насыпала чайную ложку чая. Как только вода в белом чайнике закипела, огонь скорее выключила и заварила чай, налила примерно до половины пестрого чайничка. Минут через 5—6 можно пить чай: в чашку налить заварочный и долить кипятком.
Когда Маша заваривала чай, она держала белый чайник красной кухонной рукавичкой, чайниковым носиком от себя, а не к себе. Если уж кипяток прольется, то не на ноги, а на кухонный стоя. «Ничего,—в таком случае скажет Лёка.—Лужицу вытри тряпкой. В другой раз держи чайник покрепче».

…Ты говорила, что в чай не надо класть много сахару,— продолжала Маша.— Кусочек или полтора вполне достаточно. Еще я люблю чай с лимоном. И мне нравится, как ты называешь, «чай по-английски». Налить полчашки горячего молока, положить сахар и долить чаем и кипятком. Давай так пить сейчас?

— Давай. Ставь молоко на огонь. Я пока манную кашу доварю.

— Мне очень нравится твоя манная каша, Лёка. У нашей мамы получается другая каша: густая, и она еще яйцо добавляет и ложкой колотит, как крем. Мы с Сашей такую трудную кашу есть не хотим. Твоя каша — легкая. Не успеешь оглянуться — и съел ее всю. Варись, кашка, скорее, есть хочу!

— Калинка научила такую легкую кашу варить. Теперь мы разные каши полюбили, особенно на завтрак. Ты вот говоришь — трудная каша, легкая… Из одних и тех же продуктов получается разное. В этом секрет кулинарии…

Оказывается, Читатель, и у манной каши есть секреты!

Манная каша варится так. В небольшую кастрюлю налей три стакана молока и стакан холодной воды. Первый секрет легкой каши в этом—молоко с водой! Добавь половину чайной ложки соли и полную столовую ложку сахарного песку. Следи внимательно, чтобы огонь был не слишком большой, и не позволяй будущей каше убежать. Как закипит — всыпь потихоньку, все время помешивая, четыре столовые ложки манной крупы. Не больше и не меньше. На стакан жидкости — ложка крупы. Это второй секрет легкой каши! Крышкой не накрывай, огонь сделай небольшой, чтобы каша только тихонько бурлила, разваривалась. Помешивай почаще. Через восемь минут каша готова. Огонь выключи, положи в кастрюлю ложку сливочного масла, размешай и тогда только накрой крышкой, а сверху еще и кухонным полотенцем. За четыре-пять минут каша остыть не успеет, а «настояться» немного успеет, вкуса прибавит—в этом третий секрет! Запомнил?

…Маша тоже запомнила, как легкую кашу варить, все по порядку записала в своей памяти. И только тогда спросила:

— Хочешь, Лёка, расскажу, как ты гренки делаешь? Вчерашнюю белую суховатую булку нарезала. В широкую миску налила неполный стакан молока и положила туда ломтики булки. Они полежали на одной стороне, ты перевернула их на другую, чтобы молоком пропитались. И нет уже молока в миске, булка его забрала…

— Правильно,—похвалила Лёка.—Жарить будешь сама. Сковорода на огне нагрелась. Положи масло. Как только оно растопится и начнет шипеть, бери ломтики и —осторожно, не обожгись! — укладывай на сковороду. С этой стороны поджарились, лопаткой переверни, пусть и другая сторона поджарится. За огнем следи внимательно- Должен быть средний огонь, тогда гренки не сгорят, а подрумянятся. Хочешь научиться вкусно готовить?

— Очень хочу,—просияла Маша.—Обязательно научусь!

— Я, что ли, не научусь? — насупился Саша.—Я сегодня дежурный, а ты, Лёка, все Маше рассказываешь. Я посуду собирал на стол и слушал. Все видел, все запомнил и все умею.

Лёка засмеялась.

— Видел, но не умеешь! Большая разница! Сейчас мы торопимся, а днем научу вас варить разные каши. Когда сам сделаешь, тогда и будешь уметь. А если хотите научиться кулинарничать, даю вам слово…—Лёка что-то прикинула в уме, посмотрела на воробьев, которые по балконной кормушке скакали, хлебные крошки поклевывали.

— Какое слово, скажи скорее!

— Нет. Сначала посоветуюсь с мамой. А сейчас завтракаем, время торопит.

Стол сиял чистотой чашек, тарелок, ложек, вилок и ножей. В сахарнице было достаточно сахара, в глиняном глечике с крышкой — черносмородинного варенья, в масленке — масла. Сковорода с гренками на керамической подставке — посредине стола. Когда Лёка подняла крышку с кастрюли, Маша и Саша уже сидели на своих местах за столом.

— Что такое вообще манная крупа? — спросил Саша, доскребывая с тарелки кашу.

— Из чего хлеб пекут? Знаешь? — спросила Лёка.

— На поле растут пшеница и рожь,— ответил, допивая молоко, Саша.—Их собирают, мелют, делают муку и пекут из нее хлеб.

— Манную крупу мелют тоже из пшеницы, но особого сорта, и помол делают более крупный.

— Из зерна, что и хлеб? — удивилась Маша.—А получается другой вкус. Гренки поджарили, хлеб сделался тоже другого вкуса. Почему?

— К хлебу добавили молока, поджарили на масле. Вкус изменился… Ребята!—Лёка показала на часы.

— Угу,—сказали ребята и быстро закончили завтрак.

Посуду дежурный вымыл и поставил на сушку сушиться. Кастрюлю от каши, миску от молока и сковородку с помощью щепотки соды, мыла и жесткой мочалки отмыли за три минуты. Клеенку на столе протерли сначала влажной тряпкой, а потом сухой и, убегая, открыли пошире балконную дверь. Пока они будут путешествовать, кухня отлично проветрится…

Заметил ли ты, Читатель, пять прекрасных правил?

Первое правило. Когда время ограничено, дежурному помогают все. Маша не дежурила сегодня, но стала помогать без особого приглашения и напоминания.

Второе правило. Завтракали без капризов. Дежурный приготовил завтрак. Значит, еще вчера он придумал-прикинул, что он будет делать. Слова: «Это не хочу», «Это не буду» — Маша и Саша давно выбросили в мусор. От таких плохих слов только портится настроение и начинаются ссоры.

Третье правило. Когда у дежурного готов завтрак, все сидят уже за столом. Не надо никого звать, дожидаться.

Четвертое правило. Завтракали аккуратно. На тарелках ничего не оставили. Сколько положили—все съели. Хлеб не крошили. Молоко выпили до донышка.

Пятое правило. Посуду вымыли, убрали за собой, хотя и торопились.

…А путешествие сегодняшнее было… в зоопарк! Три часа там бегали вокруг пруда с утками-нырками и пеликанами, застывали у вольера с черным чудовищем овцебыком, осторожно подходили к клетке с настоящим уссурийским тигром, прыгали около жирафа, разговаривали со слоненком, упрямо дожидались, когда же наконец коричневые бугры в бассейне выплывут на поверхность и превратятся в бегемота с та-а-кой пастью и с та-а-кими зубами!

Когда Маша с Сашей катались на пони, Лёка, подшучивая над собой, немного им завидовала. Она-то уже не может забраться в расписную повозочку и кататься круг за кругом, смеясь и размахивая руками.

Из зоопарка вышли переполненные впечатлениями. Рядом в киоске «Газеты — журналы» Лёка купила марки: новую для своей космической коллекции и пакетик с десятью гашеными марками для ребятишек. Они несли его по очереди — немного Маша и немного Саша. По очереди рассказывали, что каждый запомнил из сегодняшнего путешествия.

— Самые веселые забияки — обезьяны.— Саша вспомнил и смеялся.—Они ели бананы. Одна у другой утащила. Перепрыгнула на самую высокую ветку, хвостом уцепилась, раскачивается, банан ест да еще и дразнится… Слон обсыпал себя песком. Такой большой, глазки маленькие. Ушами хлопает и сыплет на себя.— Саша подумал и добавил: — Пескоструит. Дом наш так чистили— пескоструили…

— Мне было страшно, когда удав выполз. Как стал разворачивать свои кольца! — рассказывала Маша.—Больше всех мне понравился жираф. Он зеленые листочки доставал с деревьев, ему шея для этого нужна. А зачем ему рожки? Маленькие бархатные рожки? Лёка, зачем?

— Не знаю. Но узнаю обязательно! — И спросила: — Помните лошадок? Сколько их было? Может быть, знаете, как звали лошадку, на которой вы катались? А какой она породы? Пошепчите мне по очереди. Правда, шептаться двум в присутствии третьего нехорошо, но у нас ведь игра!

Оба прошептали почти одно и то же. Лошадки называются пони. Пони, на которой они катались, звали Кармен. Всего их было шесть, по мнению Саши, а Маша запомнила пять.

— Молодцы! — похвалила их Лёка.—Хотя Маша ошиблась. Пони было шесть. Невнимательно смотрела…

Знаешь, Читатель, разницу между смотрю и вижу»? Поставь такой опыт: попроси своих друзей посмотреть на какой-то дом. Я уверена, что вы увидите немного разное. Сравните, кто больше увидит и запомнит. Это очень интересно.
Саша давным-давно считает всё. Ступеньки всех лестниц, окна, подъезды, вагоны, парты. Вот и результат: наблюдательность всегда идет рука об руку с вниманием. Считай, смотри, запоминай —цвет, количество. Будешь в школе внимательным — носить тебе в ранце пятерки.

…По пути вспомнили, что надо купить хлеба. Для такого случая в Лёкиной спортивной сумке всегда лежит туго свернутый прозрачный пакет. Хлеб любит чистоту. Поднимаясь по ступенькам высокой лестницы к магазину, Лёка показала на свои маленькие наручные часы:

— Кто скажет, сколько времени?

Саша и Маша одновременно наклонились и стукнулись. Да так, что Машин бант свалился и, подхваченный ветром, полетел вниз. Маша посмотрела на Сашу, собираясь заплакать, а он сказал:

— Чего реветь? Ни ты не нарочно, ни я… Пойду ленту твою принесу.

Лёка, притянув за плечи Машу — больно девочке, стукнулась со всего маху,—посматривала, как скачет по ступенькам Саша. «Рыцарь! За Машу считает себя ответственным. Через дорогу переводит. Место уступает. За лентой побежал. И защитит ее, если потребуется, и на помощь придет… Рыцарь».

— Очень больно.—Маша потирала ушибленный лоб.— На таких маленьких часах плохо понимаю… Сейчас ровно одиннадцать часов, двадцать минут и еще девять минут.

— Говоряч: одинначач чашов двачать девяч минуч,— ревниво поправил запыхавшийся Саша.— Воч чвоя ленча! Шмешно! Я два жуба почечял…

Лёка постаралась не смеяться, хотя растерянный Саша без зубов был комичен, зато Маша хохотала до слез.

— Ну, скажи, скажи! Жуб почечял! — просила Маша и снова хохотала.

— Шмейся.— Саша насупился.

— Вы, бывает, спорите, кто из вас старше.—Лёка повернула их к себе.— Помните, врач говорил, что ваши молочные зубы поменяются на взрослые? Теперь ясно — Саша взрослее Маши на два зуба.

— У меня, что ли, тоже скоро выпадут? — Маша перестала смеяться, потрогала передний зуб, не шатается ли.

— Ты тоже станешь шепелявить. И над тобой тоже станут хохотать… А еще Вовика презирала за насмешки…

Маша покраснела, отвернулась. Хотела было обидеться на всю жизнь. А на кого обижаться? На себя?

— Виновата. Нехорошо себя вела.— И протянула Саше ладошку «на мир».

Взявшись за руки, они поспешили вперед.

— Лёка, дай мне, пожалуйста, денежки и пакет для хлеба. Можно, я сама пойду куплю? — попросила Маша и, победно взглянув на Сашу, толкнула тяжелую дверь магазина. Неизвестно еще, кто взрослее — у кого два зуба выпало или кто сам умеет покупать хлеб!

Маша принесла не только половину свежего ржаного хлеба, три городские булки и половину всеми любимого серого хлеба, но и три румяных теплых рогалика. И с большим удовольствием ребята съели их по дороге, хотя старшие, мамы и папы, не очень-то разрешают есть на улице. Только Маша оставила корочку для воробья, который—скок-поскок!— торопился за ними по зеленому газону.

— Чив, чиви! Спасибо, будь здорова! — сказал воробей и утащил корку под куст, где с удовольствием пообедал, оставив почти невидимую крошку рыжему муравью.

Вот, наконец, дом. Третий этаж. «Дружки» под дверью…

— Вы будете возвращаться из школы такие же, как сегодня,—сказала Лёка.—Немного уставшие…

— И ужасно голодные! — хором добавили ребятишки и быстро переоделись в домашнюю одежку, вымыли руки и лицо, причесались.

— Посидим минут десять,— предложила Лёка.— Сегодня учимся разогревать обед. Будем дежурить все вместе.

Достали из холодильника кастрюлю с супом. Лёка давно приучилась, если готовит суп на два дня, то сразу разливает на две меньшие кастрюли. Суп тогда лишний раз не разогревается и витаминов в нем остается больше. Достали и сковороду с котлетами, три помидора, два огурца.

— Готовьте салат. Будете резать вот этим ножом, он не тупой, но и не острый. Старайтесь резать медленно, чтобы случайно не поранить пальцы. Вот так.—Лёка положила огурец на дощечку, разрезала его вдоль, затем каждую половину порезала поперек. Так же и помидор…

Нарезанные огурцы и помидоры положили в салатницу. Порезали туда еще луковицу и зелень укропа, чуть посолили и полили немного подсолнечным маслом. Помешали.

Затем газ зажгли и на одну более яркую и жаркую конфорку поставили кастрюлю с супом, а на другую, послабее, сковороду с котлетами. На сковороду добавили две ложки сметаны, накрыли крышкой. На маленьком огне котлеты в сметане разогреются отлично.

Нарезали хлеб. Поставили мелкие тарелки, глубокие рядом стопкой, вилки, ложки, масленку с маслом, нож.

…Обед получился на славу. А когда сидели семь минут после обеда, Маша попросила:

— Расскажи нам еще о Калинке! Она очень веселая? Очень добрая? Очень волшебная?

— Она добрая, но бывает, и рассердится. Насмешливая, но всегда, заметит, если у тебя плохо на душе, и обязательно утешит. Очень волшебная! Никогда не забуду, как она учила нас с Мариной мыть чашки. Чашки, говорила она, очень любят мыться, особенно с мылом или питьевой содой. Любят, чтобы их терли мочалкой.

— Чашки? — удивился Саша.

— Представь себе, мы тоже удивились, как и ты. Калинка мыла чашки и тарелки с обеих сторон.

— С обеих сторон? —еще больше удивился Саша.—"Никогда не думал, что надо мыть с обеих сторон!

— И обязательно после этого сполоснуть чистой прохладной водой. А Калинка еще спела им песенку:

Хрустальная водичка,
Плесни мне на ручку,
Умой мое донце,
Зажги на нем солнце.

Вода бежала веселой струйкой, мочалка мелькала в Лёкиных руках, мыло пенилось. Все было как в сказке. Чашки улыбались! Да и тарелки выглядели совсем не так, как после Сашиного мытья.

— С этой стороны тарелки отмыла и с обратной,— приговаривала Лёка, теперь орудуя щеткой на длинной желтой ручке.—Поставишь недомытые тарелки на сушку, а от них и соседняя посуда загрязнится. Плохо вымытая посуда пахнет неприятно, мух привлекает. Очень вредных мух, приносящих болезни.

— Во-от как? — еще больше удивился Саша.— Немного тарелки недомыл, а от этого что получается! Болезни даже! Пожалуй, я еще раз помою щеткой и мылом утренние тарелки….

Справляешься ли ты, Читатель, с расписанием? Трудновато, понимаю… Если сам своему распорядку сопротивляешься, забываешь выполнить — что же делать? Недорос, значит, еще до само-стоя-тельности. Придется подождать…
Но если стараешься выполнять легко—стараешься!—тогда ты молодец! Не все успеваешь? Не беда. Постепенно научишься успевать. Между прочим, иногда порядок этот можно нарушить. Не ты—для расписания, а расписание — для тебя.
Сегодня ребята решили провести вторую половину дня иначе. Не будут они читать «Незнайку*, не пойдут играть в теннис. Да и тучки на небе появились. Не быть ли дождю?

— Быть дождю! — кивала головой Маша.— Птицы летают низко. И мне очень хочется научиться готовить, шить и вышивать.

— Сразу все? — смеялась Лёка.—Не получится.

— Лёка, пожалуйста! — присоединился к уговорам и Саша.

— Хорошо!.. Вот только побыстрее уберем кухню. Быстро и убрали. Большое ли дело — втроем убрать кухню? Маша подмела полы, Саша вынес мусор, Лёка вытерла влажной тряпкой плиту и убрала лишние кастрюли. И сразу стало нарядно, просторно. В такой кухне и учиться приятно…

Если ты, Читатель, хочешь научиться вкусно готовить, помни — кулинария соседствует с чистотой и аккуратностью.
Не бойся неудач, но стремись делать все внимательно. Нельзя вместо половины чайной ложки соли взять полную, а вместо полного стакана — всего чуть больше половины. Смотри! Это ложка чайная. Это столовая. Это стакан… Полная ложка с верхом. Половина стакана, четверть… Это кастрюли: для супа, для каши. Это миски: большая и маленькая. Дуршлаг. Терка. Доски, на которых режут хлеб, овощи, мясо.
Посмотри внимательно, где стоят соль и сахар, где какая крупа. Где овощи — картофель, морковь, лук, капуста. И конечно, масло, молоко.
Проверь кухонные рукавицы и прихватки, без которых к плите лучше не подходить.
Конфорки твоей газовой плиты или электроплиты все разные: одна очень жаркая, другие слабее. Большой жар редко бывает нужен — готовится все быстро, но может так же быстро и сгореть. Лучше всего — средний жар. Сварится, пожарится что надо и не сгорит.
Вымой руки с мылом и щеткой, как это делают Лёка, Маша и Саша. Сейчас они наденут фартуки и повяжут косынки. А что же Саша наденет на голову? Все повара обязательно волосы закрывают — такое поварское правило… Ой, Читатель, что это происходит? Появилось: «И вдруг!..»

…И вдруг балконная дверь тихо заскрипела, сама собой открываясь, клетчатая занавеска сама собой поехала в сторону, и дверь широко раскрылась. Знакомая синица с желтыми щечками, в синей шапочке слетела с перил и сказала:

— Три, тр, тррин! Здравствуйте, вам посылка! —Она скакнула по картонной коробке с множеством штемпелей и почтовых марок.

— Это от Калинки? Лёка? Скажи скорей, Лёка? Откроем скорей?

На коробке, как на любой посылке или конверте с письмом, был четко написан адрес: 123038 (индекс из шести цифр), город, улица Речная, дом 5, квартира 25, Ромашовой Лёке, Воронцовым Маше и Саше.

Синица снова перелетела на балконные перила, а ребята нетерпеливо распаковали коробку.

Сверху лежала открытка. На ней был красиво нарисован калиновый листок и написано: «Поздравляю… Калинка».

— Я ведь говорила, что это от Калинки,— облегченно вздохнула Маша.

— Нет, это я говорил,—перебил ее Саша.

— Мир и тишина! Не спорьте! Смотрите лучше, что в коробке.

Вернее сказать, чего там только не было. Два фартука с оборками: один большой с двумя карманами — для Лё ки, второй поменьше с одним карманом — для Маши, и две косынки. Для Саши — строгий мужской фартук без всяких оборок, но с тремя карманами, и настоящий поварской колпак. Шесть кухонных рукавичек, две из них побольше. Всё — ситцевое, веселое, в синих цветах, накрахмаленное, отутюженное, пахнущее свежим ветром и солнцем.

А еще в коробке были четыре одинаковые маленькие кастрюльки, две такие же сковородки и две настоящие-пренастоящие поварские деревянные ложки.

Лёка, смеясь, позвала синицу и угостила ее кусочком сыра. Та села на Лёкину ладонь, поклевала-пощипала сыр, посматривая на всех быстрыми веселыми глазками.

— Передай Калинке спасибо.—Лёка осторожно погладила синицу по синей бархатной шапочке.— Нам очень понравился ее подарок. Скажи ей, что мы очень соскучились. Передашь?

— Тнн, тррн, трн! Непременно, спасибо, до свиданья!— кивнула синичка и исчезла.

— И от нас тоже… спасибо, привет! — крикнул Саша вдогонку.—А она найдет Калинку?

— Найдет… По Калинкиному обычаю, перед началом любого дела надо перекрутиться три раза на пятке» тогда все станет получаться легко и весело.

Крутанулись на пятках три раза… и все завертелось с такой быстротой, что только руки мелькали, а чьи они были — со стороны и не разобрать.

Фартуки сами собой завязались, косынки подобрали девчоночьи волосы, колпак взлетел на Сашину голову и оказался совершенно впору, а рукавички наделись на руки.

Маленькие пестрые кастрюльки легко вылетели из коробки, Маша и Саша, встав с обеих сторон плиты, принялись за приготовление четырех чудесных каш: манной, кукурузной, пшеничной и овсяной…

Знаешь, Читатель, как ловко они все сделали? Каши сварили маленькими порциями, но по всем правилам кулинарии. Готовят их так же, как манную, которую Лёка варила на завтрак.

На стакан с четвертью молока с водой надо положить чуть соли, на кончике ложки, и половину столовой ложки сахарного песку. В закипевшую смесь добавляют для приготовления

манной каши — 1 столовую ложку манной крупы;

кукурузной каши—2 ложки кукурузной крупы;

пшеничной каши—2 ложки пшеничной крупы;

овсяной каши — 3 ложки «Геркулеса».

Варят, помешивая, на среднем огне. Манная каша варится 8 — 10 минут, а все остальные — 20 минут. Перед тем как снять с огня добавляют чайную ложку масла.

…Лёка сняла пробу, взяв из каждой кастрюльки по половине ложки каши.

— Каши получились пышные, легкие, вкусные. Отменные! Вот теперь,—Лёка лукаво посмотрела на Сашу,— вы не просто видели и знаете, как варить каши, а умеете это делать. Калинка говорила: «Пока руки не сделают, голова не запомнит…» Хорошо постарались, молодцы…

— Есть еще какие-нибудь секреты у этих каш? — спросила Маша, гордая приобретенным умением.— Расскажи!

— Секреты? Конечно, есть…

Оказывается, Читатель, манную кашу можно приготовить с изюмом. Промыть хорошенько холодной водой горстку изюма и засыпать вместе с крупой… Можно в тарелку с готовой кашей добавить ложку любого варенья или повидла. Зимой очень полезно добавить ложку сырой протертой черной смородины или черноплодной рябины.

Готовую кукурузную кашу можно посыпать тертой брынзой или добавить в тарелку две-три ложки творога и чуть-чуть посолить.

В пшеничную кашу можно не добавлять сливочного масла, а готовую, в тарелке, полить подсолнечным маслом и даже добавить ложку поджаристого хрустящего лука.

Делается это так. Луковку очистить, порезать, как для салата. Сковороду разогреть, налить ложку подсолнечного масла и, когда масло разогреется, ссыпать туда лук. Жар побольше среднего. И мешать вилкой, чтобы лук не горел, а золотился минуты три. Тогда и добавить его к каше. Такую кашу с луком и подсолнечным маслом варить на одной воде, без молока и без сахара.

Овсяную кашу можно сварить с яблоками, нарезанными мелко и опущенными вместе с крупой. Или в тарелку с готовой кашей можно добавить тертое (на терке) яблоко. Можно сварить и с тыквой, натерев кусочек тыквы на терке и опустив ее в кастрюлю сразу после крупы.

…Саша слушал Лёку так внимательно, словно смотрел самую занимательную «Вечернюю сказку».

— Значит,—сказал он,— мы умеем приготовлять не четыре каши, а…— И он поскорее сосчитал…

Ну как, Читатель, сколько разных каш можно приготовить из этих четырех круп? Сколько дней можно завтракать разными кашами? Считаем…

Манная каша просто с маслом. Манная каша с вареньем. Манная каша с черной смородиной или черноплодной рябиной. Манная каша с изюмом.

Кукурузйря каша с маслом. Кукурузная каша с брынздй. Кукурузная каша с творогом. Пшеничная каша молочная со сливочным маслом. Пшеничная каша на воде с золотистым луком.

Овсяная каша без ничего. Овсяная каша, сваренная с яблоками. Овсяная каша с тертыми яблоками. Овсяная каша с тертой тыквой.

Сколько получилось? Правильно, у Саши тоже получилось тринадцать… Свари их все, Читатель, и определи, какая тебе по душе больше всего. Что я люблю? Конечно, манную кашу с малиновым вареньем и кукурузную с тертой брынзой.

…Маше и Саше кулинарный урок так понравился, что они расставаться не хотели ни с фартуками, ни с кастрюлями. Лёка с трудом их уговорила.

— Да я бы с удовольствием с вами сейчас и супов бы наварила, и пирогов бы напекла. Вы устанете, надоест вам и…

— Это будет очень плохо,—вздохнула Маша.—Но знаешь, Лёка! Шить мы можем тоже в кухне. И тогда не станем снимать фартуки. Хорошо?

— Хорошо! — согласилась Лёка.

Стол вытерли начисто-насухо. Маша принесла белую коробку, Саша — синюю, а Лёка — гладильную доску и утюг.

Лёка дала ребятишкам рассмотреть все отделения и отделеньица белой коробки: где нитки, а где булавки, кнопки, иголки. Она показала, как удобнее резать ножницами, как вдевать нитку в иголку и делать узелок, как пришпиливать булавку и сшивать приметочным швом и швом более крепким — «за иглу», как подшивать воротничок к платью — швом через край, и как подшивать подол юбки или низ брюк.

Лёка дала каждому по листку бумаги, и Маша с Сашей усердно пришивали пуговицы, крючки и кнопки на эти листки. Так же они поучились на лоскутках. И пока они руки свои приучали к такому трудному делу, Лёка принесла форму Машину и форму Сашину. Попросила их примерить. Оказалось, что надо перешить пуговицы на Сашиной куртке, немного укоротить Сашины брюки и пришить три кнопки на Машиной форме.

Нет, не все Маша и Саша Сделали самостоятельно, они трудились втроем. И вместе гладили-утюжили вещи. Сначала Лёка показывала, а Маша и Саша по очереди продолжали.

Формы повесили на вешалках в шкаф, очень аккуратно и свободно, чтобы не помять. И Сашину рубашку тоже погладили и сложили…

Ты боишься, Младший Читатель, что не сможешь пришивать пуговицы и шить? А ты попробуй. Не торопись.

Во-первых, выбери нитку. Перед тобой три катушки ниток, на самой большой катушке толстые нитки, они подходят для толстой ткани, из которой шьют пальто; для того, чтобы шить такими нитками, иголка должна быть большая с широким ушком. На самой маленькой катушке самые тонкие нитки, такими нитками шьют летние платья. А на средней катушке нитки средней толщины — и подшить можно, и зашить, и пуговицу пришить.

Нитку от катушки отрежь не слишком длинную, сделай узелок и, прошив двумя стежками ткань, начинай пришивать пуговицу.

Вот видишь! Не просто, но получилось.

Гладить утюгом страшно? Боишься обжечься? Не бойся и будь осторожен… Посмотри, на утюге есть указания — капрон, шелк, шерсть, хлопок — от самого легкого жара до значительного. Для капроновых лент правильнее поставить стрелку на первое деление. Машина форма и Сашины брюки и куртка — шерсть. Совсем просто. Только гладить их надо с оборотной, левой стороны, через влажную тряпку. Вот так. А Сашина рубашка— это хлопок. Перед глажкой лучше ее сбрызнуть водой и на полчаса сложить или скатать.

Утюгом води не беспорядочно, а только вдоль платья, вдоль брюк. Тогда вещи долго не потеряют вида. Конечно, о них надо заботиться, беречь. Знаешь, сколько людей имеют отношение к твоей форме? Одни растили хлопок, другие из хлопка нитки получали, третьи из ниток ткали ткань, красили, кроили, шили.

Везли по железной дороге, продавали в магазине. Мама с любовью тебе выбирала форму. Береги ее, пожалуйста. Носи на здоровье.

Ты думаешь, Читатель, что ребята приготовили форму слишком рано: до школы еще восемь дней. Больше недели! Нет, вовремя сделали. Форма отвисится, не будет так мяться. Иногда кажется — хорошо погладил, отутюжил. А надел — и помялся весь сразу. Как жеваный! Оттого и помялся, что после глажки-утюжки сразу надел. Лучше всего гладить форму, особенно к такому торжественному празднику, дня за два, в крайнем случае накануне.

…Когда мама и папа Ромашовы вернулись с работы, ужин был готов, а ребятишки сидели вокруг стола и мирно занимались очень сложным делом. Лёка учила Машу вышивать. Крестом по канве, толстыми нитками по холщовой салфетке. Простой гладью желтыми шерстяными нитками — ромашки на вязаной синей Машиной жилетке.

Саша не вязал. Он штопал носок. Толстой иголкой с пухлой штопальной ниткой зашивал — штопал — дырку на носке. Надел (конечно, чистый, стираный) носок на специальный деревянный штопальный грибок, прошил по разорванному краю мелкими стежками. Стал края рядами соединять да поперек ряды переплетать.

— Прочная получилась штопка! — похвалила мама Сашину работу и освободила от мытья посуды, хотя Саша рвался показать свое умение мыть тарелки не только с внутренней стороны, но и с наружной.— Иди, я тебя отпускаю, потому что ты не видел еще Лёкиных марок. Посмотри их.— Она достала с полки пять серых альбомов и один синий.

Когда Маша и Саша увидели, что в этих альбомах на каждой странице квадратные, треугольные, вытянутые, отдельные и блоками, одноцветные и цветные марки, они даже «Вечернюю сказку» не пошли смотреть.

— Какие марки! —Саша завороженно застывал над каждой страницей альбома.

— Марки собирают не беспорядочно, а по темам.—Лёка открыла новый альбом: —Это альбом с марками, посвященными Владимиру Ильичу Ленину. Здесь семьдесят восемь марок, не только нашей страны, но и зарубежные. Еще я собираю космическую серию и по искусству. А тот альбом, что рассматривает Саша,—сборник. Здесь красивые здания, цветы, звери, корабли, паровозы.

— Ох, а какие машины! Я буду собирать машины и паровозы,—сказал Саша.

— Я так и думала,—засмеялась Лёка,—ты ведь любишь машины. Эти десять марок рассказывают о том, как изменился вид машин за последние пятьдесят лет. А ведь еще можно и почитать об этих машинах в книгах, узнать, какой страной выпущены марки. Значит, и географию будете знать.

— Лёка, и на Калинкиной посылке есть марки! — Саша побежал отрывать марки.

Хорошо еще, Лёка поторопилась за ним и успела марки спасти.

— Марки нельзя отрывать, они очень тонкие, их легко испортить. Смотрите, как надо снимать марку.

Лёка поставила на огонь миску с горячей водой. Как только вода закипела, надела на руки красные кухонные рукавички, чтобы не обжечься, и подержала над паром бумагу с марками. Через несколько минут марки легко отделились. Лёка протерла их — очень осторожно! — влажной ваткой, сняла остатки клея. Одну даже промыла под струйкой холодной воды. Слегка обсушила их бумажной салфеткой ,и положила между листами чистой бумаги под пресс — под две толстые тяжелые книги. Марки высохли и стали как новые.

— Вот вам пока кляссеры — маленькие раскладушки на два десятка марок. В кляссер, так же как и в альбом, марки не вклеивают, а вставляют в прозрачные кармашки. И лучше не руками, а пинцетом. Рассматривать марки поможет лупа.

Конечно, Маша и Саша долго рассматривали марки через лупу и очень горевали, что один зубец на Калинкиной марке оказался поврежденным: все-таки Саша успел ее надорвать.

— Не годится для коллекции,—вздохнула Лёка.— Маркам в синем альбоме уже лет тридцать. Они старше вашей мамы. Но и сейчас как новенькие. Марки берегите. Обращайтесь с ними осторожно.

— У тебя есть марки чистые и с печатью. Они тоже годятся для коллекции?

— Не с печатью, а с почтовым штемпелем, гашеные. Годятся для коллекции и те и другие.

Маша взяла пинцет и очень аккуратно вложила свои марки со зверями и одну Калинкину в карманчик кляссера.

Вечером, когда Маша и Саша, положив ладошки под щеки, заснули, Лёка долго разговаривала с мамой и папой. Было решено, что на все оставшиеся для школьных занятий дни Лёка увезет ребятишек в Вишенки…

щелкните, и изображение увеличится

щелкните, и изображение увеличится

День девятый

и остальные восемь дней

щелкните, и изображение увеличитсяДни, проведенные в Вишенках, слились в один удивительный и долгий день, пряно пахнущий свежевыполотой травой, ранними опятами и парным молоком.

По утрам, как Лёка ни уговаривала бабушку, та вставала раньше ребят. И к тому времени, когда звонил будильник, каша, молоко и гора поджаристых оладушков уже томились под холщовой салфеткой на столе. И ровно в 8 часов 10 минут Лёка, Маша и Саша уходили по теплой пыльной тропинке в лес. Шли босиком, в одной руке сандалии, в другой — корзина. Они долго махали этими сандалиями бабушке, стоящей у калитки.

— Мы не заблудимся-я! Не волнуйся-я!

Но дорогу, на всякий случай, запоминали. Осина упавшая, корнями в тропинку упирается; овражек, поросший бузиной. Через ручей, бревно перекинуто, а на той стороне пять елок вместе растут. Вдоль тропинки сосны высоченные: с одной стороны — откуда ребята идут — мох растет, а с другой—кора золотистее и мха нет. Валежник — сухие ветки — лесник собрал. Слева от дороги кормушка лосиная с сеном и солонец — соль каменная - там же. Для лосей соль, как для Маши ириски «Кис-кис», вкуснее ничего нет.

Под ноги ребята тоже не забывали смотреть, чтобы корзины пустыми не оставались.

Для грибов была корзина Лёкина. И Лёка приносила разноцветные сыроежки и ранние опята, подосиновики и даже белые.

Для ягод была корзина Сашина. И Саша приносил полным-полнешенько черники, брусники и ежевики.

А у Маши корзина «для чего-нибудь». В среду Маша принесла кислого щавеля, в четверг — кукушку со сломанной лапой. Все жалели ее и лечили. Бабушка сделала маленькую шину из палочки и сказала, что скорее всего придется кукушке весь век куковать у нее, куда в лес с такой ногой… В пятницу Маша принесла ежика, а в субботу унесла его туда, откуда взяла, потому что бабушка сказала:

— Что станет с лесом, если каждый ежика оттуда унесет? Пропадет лес. И муравьев нельзя трогать. Другое дело— кукушка-калека… И цветов лесных-полевых больше не рвите. Такая жалость, когда охапками тянут да увядшими по дороге бросают. Ландыши, купавки, ромашки — лесу да полю украшение.

Воздух в лесу очень вкусный: сосновой корой пахнет, еловыми иголками, черничным листом, сиреневыми колокольчиками. Да всем пахнет, каждая травинка-былинка вкуса прибавляет — одна сладости прибавит, другая— горечи или кислинки. А все вместе дают вкус целебному лесному воздуху, чище и здоровее которого нет.

Вышли на опушку, Маша села на березовый пенек отдохнуть, наклонилась и рассматривает травинки-зеленин-ки, травинки-голубинки, травинки с кисточками, с бубенчиками, с разными листками: тонкими игольчатыми, мелкими круглыми, трехпалыми, причудливо вырезанными.

— Посмотри, Лёка! Как много разных травинок. И цвет у них разный.

— У каждой свое имя и свои особенности.—Лёка провела рукой по траве, собрала легонько вместе и отпустила.— Это вереск и полынь. Там вьюнок, девясил, мята. Шалфей. Пастушья сумка. Многие травы лечебные, есть среди них добрые, есть злые.

— Даже злые?

— Если интересно, сорви по одной травинке. Я помогу сделать листы гербария. Но ты сама пойдешь в библиотеку, попросишь «Определитель растений» и не только подпишешь на листах гербария названия, но и коротко перечислишь особенности каждой травы.

— Все про них буду знать? Конечно, интересно! — Маша стала аккуратно срывать травинки и складывать в прозрачный пакет. Девятнадцать разных травинок набрала. И думала: «Если по лесу или по полю бегло посмотреть—кажется, все одинаковое, зеленое. А внимательно? Все —разное…»

Саша сосредоточенно рассматривал шустрых рыжих муравьев. Этот тащит соломину, и другой за ним спешит с соломинкой. Встретились с третьим — он тащит еловую хвоину. Разошлись, друг другу дорогу уступили. Вот это да!

— Муравьи всё понимают, что ли? — спросил Саша,—Тоже строят свой мост?

— Может быть, и мост,—согласилась Лёка.—Внимательно понаблюдай за муравьями, удивлению твоему не будет конца. Муравьи — великие строители. Научишься бегло читать, возьмешь в библиотеке книгу о муравьях. Откроется тебе их жизнь…

Выбери, Младший Читатель, под березой в лесу, в парке небольшой пятачок, рассмотри все травинки, собери для гербария. Только корни не трогай. Никогда не трогай корни — будущей весной они новые ростки пустят и такая же трава вырастет: голубая, зеленая, тонкая.
И муравьев рыжих не трогай. Бабушка права. Они и для себя труженики-строители и Человеку — тебе, мне, всем нам — большие помощники. Где муравьи, там лес здоровый и чистый. От леса, от деревьев и Человеку—тебе, мне, всем нам—здоровье приходит, сила.
В школе первоклассники ведут Дневник наблюдений». Записывают, как изменяется время восхода и захода солнца, что происходит с погодой. Чем отличается зима от осени, весны и лета. Вести «Дневник наблюдений» очень интересно, и в следующих классах намного легче будет изучать «Природоведение».

…Как ребята из лесу ни торопились, только и успевали, что хлеб к обеду нарезать. Бабушка варила такие щи с сыроежками и такие жарила картофельные котлеты с грибами, такие варила кисели из малины и черничные Лепешки на капустных листьях пекла, что за обедом царила полная тишина. Только раздавался бабушкин ласковый голос:

— Подложить ли грибков?

И чей-нибудь осоловелый от воздуха, еды, покоя, тишины, света, тепла и радости голос отвечал:

— Пожалуйста, немножко! Спасибо…

Когда солнышко за деревья начинало задевать, на руки надевали или резиновые, или старые синие, красные перчатки, специально сохраняемые бабушкой для этой цели, и команда по борьбе с сорняками начинала очередную операцию. Когда сорняков не осталось ни в саду, ни в огороде, ни за забором, Саша деловито взял молоток и гвозди. Дощечка у забора отстала — рраз, два — становись на место! Планка у калитки отъехала — рраз, два, три — держись крепко! Конечно, Лёка ему помогала. Маша носила банку с гвоздями и вздыхала:

— Вот бы забор покрасить! Жалко, краски нет.

— Покрасим,— отвечал Саша.— Мы теперь всё можем.

А вечером на террасе шумел самовар, и все вчетвером дули в чашки с горячим чаем —таким вкусным, душистым, из шиповника и черной смородины. Слушали друг друга и говорили. И еще говорили и слушали. Истории рассказывали, сказки. Даже сами сочиняли. Сначала Саша сочинил сказку про воину, танки и льва. Маша его послушала и на другой вечер рассказала сказку про льва по имени Лев. Сказка всем так понравилась, что захотели поставить по ней кукольный спектакль. Лев уже есть, остальных зверей надо смастерить. Декорации можно нарисовать и склеить из плотной бумаги, а для ширмы использовать занавеску.

СКАЗКА ПРО ЛЬВА ПО ИМЕНИ ЛЕВ

I действие

Жил-был на свете лев. Он был сильный, но глупый. Вот такой.

В школе он не учился, а только и делал, что похаживал-расхаживал около своей пещеры да бока почесывал о деревья.

И вот однажды встретил он слоненка по имени Слоненок, с черной отметиной на левом ухе. Слоненок шел по дорожке, держал хоботом книжку и так, на ходу, читал.

— Что ты делаешь? — спросил лев и хотел немного пожевать книжку. Он ведь был глупый, не понимал, что книжку не жуют, а читают и узнают из нее много интересного.—Что ты делаешь?

— Читаю,— ответил Слоненок с черной отметиной на левом ухе и стал читать: — «Жил-был на свете лев. Он был сильный, но глупый».

Лев обиделся и решил книжку съесть. Но вдруг… задумался и спросил:

— Черные букашки-таракашки, которые бегают по книжке, как называются?

— Буквы,—ответил Слоненок,—Они складываются в разные узоры, и получаются разные слова. Ты не знаешь, что живешь в Африке, а я знаю, читал. Я знаю, что, кроме Африки, есть другие континенты: Европа и Азия, Америка, Австралия и Антарктида. Есть океаны, моря, горы. Много больших рек. А ты-то думал, что на свете есть только твоя пещера и ручей, из которого ты пьешь воду.

— Вот, оказывается, что! — удивился лев, а Слоненок развернул карту и на ней показал Африку.

Лев задумался. К нему пришло много разных мыслей. И он попросил Слоненка научить его читать.

II действие

Как-то вечером, когда солнце село за гору, в которой была пещера, лев вышел погулять. Днем он читал книжку, и к нему пришло та-ак много мыслей, что ему необходимо было расставить их по порядку. Тут-то лев и увидел жирафа по имени Жираф с рыжими рожками. Он стоял перед деревом и считал звезды.

— Что ты делаешь? — спросил лев.

— Считаю звезды.—И Жираф с желтыми рожками начертил на светлом от света луны песке, сколько он насчитал звезд: 30000000000.—Мы живем на планете Земля, а вокруг звезды и другие планеты.

— Я научился читать,— смиренно сказал лев,— но я не понимаю твоих знаков. Научи меня, пожалуйста, считать.

Конечно, Жираф с желтыми рожками научил его считать. И лев узнал, что у него одна голова, два глаза, четыре лапы, что он прочел пять книг, что вокруг его пещеры растут семь деревьев, а слонов, с которыми он подружился,—восемь, и теперь появился Жираф, его новый, девятый, друг. Он узнал, что, кроме него, льва, слонов и жирафа, еще много-много других зверей.

— Вот, оказывается, как! — удивился лев и опять задумался.

III действие

Прошло время, лев научился писать и узнал много для себя нового.

Он узнал, что нельзя обижать маленьких и слабых, а сражаться можно только с равными себе. Он узнал, что сильный должен быть добрым и смелым, умным и знающим. Тогда-то он и стал львом по имени Лев. Вот таким.

Он научился переноситься в любое место земли и помогать тем, кто попал в беду. Когда на слабого нападает сильный, Лев отдает слабому свою силу и отвагу. И слабый побеждает.

Когда на одного сильного нападает много врагов, он приходит одинокому на помощь и отдает ему свое сердце. Потому-то говорят про сильного и смелого человека, победившего в неравной борьбе: «Он победил потому, что у него львиное сердце»…

Тебе, Читатель, понравилась сказка? Спектакль можно разыграть дома и в школе. Маша и Саша решили, что они обязательно покажут этот спектакль в школе. В том большом зале, с настоящей сценой, куда водила их тетя Паша.

А в тот день, когда бабушка в первый раз испекла черничные лепешки на капустных листьях, Маша начала свою кулинарную книгу. Она взяла синий блокнот и на первой странице очень старательно написала:

МАШИНА КУЛИНАРНАЯ КНИГА

Перевернула страницу и сверху написала:

«1. Черничные лепешки на капустных листьях».

Но больше Маша ничего не написала: одно дело есть да похваливать и совсем другое — уметь приготовить…

Помнишь, Читатель, Калинкины слова: Пока руки не сделают — голова не запомнит»? Это закон для любого домашнего дела: приготовить ли, сшить, смастерить. И не только домашнего. Послушал, посмотрел — половина знания, а сам сделал — значит, научился.

…Как эти чудо-лепешки пекут, Маша записала только на следующий день. Напросилась бабушке в помощницы, передник с васильками надела, косынкой волосы закрыла и толкла чернику, мешала, на листья капустные намазывала. Но в печку-духовку их ставила на противень сама бабушка и сама же доставала оттуда. Маша только бабушкиной сноровке удивлялась.

МАШИНА КУЛИНАРНАЯ КНИГА

КАКАО (две чашки)

В миске растираем две чайные ложки порошка какао с четырьмя ложками сахарного песка и четырьмя ложками горячей воды. Получится коричневая «сметана». Постепенно вливаем, размешивая, два стакана горячего молока, ставим на огонь, доводим до кипения.

ГОГОЛЬ-МОГОЛЬ

Разобьем яйцо, белок выпустим на тарелку, а желток в чашку. Желток разотрем с тремя столовыми ложками сахарного песку, чайной ложкой сливочного масла и чайной ложкой порошка какао. Белок взобьем с помощью вилки в пену и добавим к смеси. Размешаем и взбиваем еще минуту. Можно обойтись без какао или масла.

Из картошки молено приготовить котлеты и оладьи, запеканки, пирожки, клецки. Проще всего приготовить салат, жареную и тушеную картошку.

САЛАТ КАРТОФЕЛЬНЫЙ

Две вареные картошины нарежем кубиками, половину маленькой луковицы— тонкими дольками, веточку укропа — совсем мелко. Все смешаем, чуть посолим, польем подсолнечным маслом.

Можно приготовить салат посложнее. К картошинам и луку добавим сваренное «вкрутую» яйцо, вареное мясо и яблоко, нарезанные так же, как и картошка.

Заправим салат не маслом, а сметаной, немного посолим и даже чуть посахарим. Перемешиваем салат со сметаной очень тщательно. Салат станет вкуснее, если час постоит в холодильнике.

КАРТОШКА ТУШЕНАЯ

Нарежем четвертушками четыре картошины. В миску нальем стакан кипятка, положим ложку масла и чуть посолим. Опустим картошку. Огонь сильный, крышкой накроем не плотно. Через десять минут огонь уменьшим, закроем миску плотно крышкой, пусть еще потомится десять минут. Перед тем как снять с огня картошку, посыплем укропом и чуть посолим.

МОЛОЧНЫЙ СУП (две тарелки)

Три стакана молока, стакан воды, половина чайной ложки соли. В закипевшую смесь опустим три горсти «Геркулеса», горсть натертой моркови и столовую ложку масла. Огонь — средний. Через десять— двенадцать минут суп готов.

Молочный суп можно приготовить сложнее. В холодную смесь воды и молока положим маленькую луковицу, доведем до кипения, опустим туда нарезанную соломкой картошку и еще через пять минут добавим горсть «Геркулеса» или столовую ложку манной крупы и горсть натертой моркови. Посолим, положим столовую ложку масла. И минут через восемь снимем с огня.

Бели есть приготовленный бульон, то сварим суп, отлив в небольшую кастрюлю четыре-пять стаканов бульона.

КАРТОФЕЛЬНЫЙ СУП

Две картошины нарежем соломкой, опустим в холодный бульон. Когда закипит, минут через пятнадцать добавим натертую морковь. Еще через пять минут — зелень укропа. Чуть посолим и снимем через две-три минуты с огня.

КАПУСТНЫЙ СУП

Готовим так же, только возьмем не две картошины, а одну, и вместе с картошкой опустим в бульон горсть нашинкованной капусты.

Летом вместе с зеленью укропа можно положить мелко нарезанный помидор.

Если любой суп, каша и особенно картошка вкуснее только что приготовленные, то тушеный кабачок становится вкуснее через два дня. Сохраняем его в холодильнике. Разогревать не надо,

ТУШЕНЫЙ КАБАЧОК

Выберем кабачок позеленее, почистим, как все овощи. Нарежем кружками: кабачок, морковь, болгарский перец, три помидора, луковицу. Сельдерей и укроп режем, как всегда. В миску нальем столовую ложку подсолнечного масла и две ложки холодной воды. Поочередно положим: лук, кабачок, перец, морковь, зелень, помидоры. Посолим (чайная ложка), чуть посахарим и сверху польем еще двумя ложками подсолнечного масла. На маленьком огне тушим сорок минут. Раза два прижмем ложкой, чтобы овощи были покрыты образовавшимся соком. Огонь сделаем сильнее и через пять минут снимем с огня.

ЧЕРНИЧНЫЕ ЛЕПЕШКИ НА КАПУСТНЫХ ЛИСТЬЯХ

Два стакана черники (не переспевшей) переберем от соринок, вымоем холодной водой, обсушим. Растолчем толкушкой в миске: чернику, половину стакана муки или столько же молотых сухарей, одно яйцо, две столовые ложки сахара. Разогреем духовку. С капустного кочана снимем десять листьев, положим на них черничное тесто и запечем в духовке. В хорошо разогретой духовке лепешки пекутся минут десять.

Саша смотрел на Машу, смотрел, взял свой блокнот и на первой странице написал:

МОЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Перевернул страницу, нарисовал букву «А». Отделяя по пять страниц, на каждой шестой писал по очереди буквы алфавита.

Первые два слова Саша записал на букву «Э».

Эскалатор— движущаяся лестница в метро.

Экскаватор — машина с ковшом, работает на стройках…

В тот же день вечером он написал еще три слова на букву «М».

Маляр —красит краской стены и ограду дома.

Малярная бригада — дружный отряд, вместе работают.

Машинист — водитель электровоза. Раньше назывался паровоз, совсем раньше — железная машина. Название «машинист» пошло от этой машины…

Но все-таки пришел и день последний. Уж ложилась ли бабушка вообще спать накануне? Столько пирожков, булочек, крендельков и, конечно, черничных лепешек она напекла! Едва ребята проснулись и холодной водой из голубого умывальника умылись, бабушка их скорее в сад увела: цветы для букетов срезать. Для букета цветы режут утром или вечером, после дождя или предварительного полива. Ребята вчера вечером усердно трудились: три лейки, не уставая, кочевали от колодца к цветочным грядкам и обратно. Зато сегодня — пожалуйста, все цветы свежие, красивые.

Бабушка с большими садовыми ножницами, Лёка с широкой корзиной, Маша и Саша — готовые подхватить, взять, перенести, сделать, что потребуется.

— Бабушка,—сказала Лёка,—очень тебя прошу. Срежь нам, пожалуйста, по нескольку цветков. В школе мы давно договорились — охапками цветы не носить. В каждом классе почти сорок человек. По два цветка—это сколько?

— Почти восемьдесят,—выпалил Саша.

И все засмеялись. И бабушка тоже смеялась и приговаривала:

— Ладно уж, ладно… я вам почти по два и срежу…

Цветы она срезала на длинных стеблях, выбирая самые крепкие с пышными ярко-зелеными листьями, но с едва раскрывшимися бутонами — завтра они как раз и распустятся.

— Это Машеньке три оранжевых георгина и два красных. Это Сашеньке — два оранжевых георгина и три желтых.

Из всего-то пяти цветков какие букеты замечательные получились, а вместе их соединить — не букет получается, а букетище.

— Спасибо,—сияли своими васильками ребятишки.

— Это Лёке.—Бабушка срезала три розовых левкоя и добавила к ним зелени аспарагуса, потому что у левкоев нет такой пышной зеленой листвы, как у георгинов.— А это Марине три белых левкоя.

Для Алеши приготовили яркие, с коричневыми серединками, бархатцы. А маме с папой — крупные садовые незабудки с белыми ромашками. Корзины, конечно, не хватило, и руки ребятишек, всегда готовые подхватить, взять, перенести, оказались необходимы.

Цветы в двух ведрах с холодной водой поставили под террасой, в прохладной тени, а сверху накрыли мокрыми газетами…

Между прочим, Читатель, очень правильно сделали — позаботились о том, чтобы цветы сохранили свежесть. Какая красота в увядшем букете? Лучше принести в школу один-два цветка, но по-настоящему красивых и свежих, чем завядший букетище.

…Ребята суетятся, охают —как же все увезти? А бабушка все новые банки с грибами да вареньями выставляет.

— Нет, бабушка.—Лёка замахала руками.—Нет и нет! Не унесем, не донесем!

Тогда бабушка и открыла секрет — за соседями машина приедет, перевозить их в город. Они с удовольствием заберут с собой ребят.

Вот такое получилось путешествие! Всю дорогу Маша, Саша и Лёка пели песни:

Мы едем, едем, едем
В далекие края.
Хорошие соседи,
Веселые друзья…
Мы едем, едем, едем
И песенку поем…

За ними бежала сначала проселочная дорога, потом узкое шоссе, а потом уже и широченная автострада. И убегали назад леса, фермы, поля, фабрики, и снова леса, озера, реки, и снова поля и поселки.

В каждом поселке сразу видно было нарядное светлое здание школы, в котором завтра широко откроются двери для всех девчонок и мальчишек.

Шофер довез их до самого дома, помог дотащить неподъемные корзины на третий этаж, и оказались они все втроем в объятиях мамы Ромашовой… и мамы Воронцовой, которая, конечно, не могла пропустить важный день в жизни Маши и Саши и постаралась завершить командировку на три дня раньше.

— Вечность вас не видела,— говорила она и крутила ребят, рассматривая их и всплескивая руками.— Спасибо тебе, Лёка, за ребятишек.

— Мне самой интересно было с ними! — ответила Лёка, а про себя подумала: «Спасибо Калинке».

И в это время балконная дверь открылась и снова закрылась. От ветра? И незабудки, поставленные в вазу с водой, заголубели ярче. Отчего? И колечко деревянное не срывается улетать — значит, пригодится еще. «Я без ребятишек буду скучать,— думала Лёка, разбирая корзины.— Попрошусь в их класс вожатой. И Алешу уговорю, вдвоем будет легче и интереснее».

Мама Воронцова тревожно посмотрела на часы.

— Магазины скоро закроются. Вы ранцы купили?

— Времени только…— Маша слегка запнулась,— без пятнадцати семь. Ранцы мы купили. Мне синий с самолетом…

— Мне синий с красной звездой,— выпалил Саша.— А времени еще без четырнадцати минут семь! Вот сколько! И дорогу в школу мы изучили. И по будильнику умеем вставать.

Мама удивленно переводила взгляд с Саши на Машу с красным бантом в волосах.

— Ну… тогда надо скорее погладить форму! Ребятишки переглянулись, смеясь.

— Пуговицы перешили, брюки укоротили, погладили, давно висят на вешалках,— сказал Саша.

— И лент у меня разных семь, на всю неделю хватит,— сказала Маша.

— Я… я встану пораньше и приготовлю завтрак…

— Завтра мое дежурство,—сказала Маша,—я сегодня приготовлю гречневую кашу, а пирожки мы привезли.

— И кашу варить умеете?

— Конечно, умеем.

— Может быть, и посуду умеете мыть?

— Конечно, умеем.

И, перебивая друг друга, затараторили:

— А еще мы почти научились играть в теннис, и совсем научились делать зарядку. Умеем ходить колесом и делать кувырки. Считать до трехсот, печь печенье, собирать марки, готовить тринадцать каш, заваривать чай.

— Стирать, ездить на пароходе. Красить ограду! Резать ножницами, пришивать пуговицы. Дочитали «Незнайку». Сделали гербарий. Умеем играть спектакли. Мастерить кукол для театра.

— Подметать, вытирать пыль. Чистить туфли, убирать постель, приколачивать гвоздь. Знаем правила движения и школьные правила.

— А еще… умеем печь черничные лепешки на капустных листьях!

— Вы всё теперь знаете, что ли? — спросила мама.— Всё умеете?

— Нет, не всё,—сказал Саша.—Я хочу научиться считать до тысячи, строить дом и рисовать, как Алеша…

— Я хочу научиться прыгать с парашютом, писать стихи, вязать, как Лёка, и изучить все растения…— сказала Маша.

Мамины глаза стали такие же веселые и васильковые, как у Маши и Саши, она засмеялась и сказала:

— Настоящие чудеса в решете…



Страница сформирована за 0.82 сек
SQL запросов: 192