УПП

Цитата момента



Умение обращаться с людьми - это товар, который можно купить точно также, как мы покупаем сахар или кофе. И я заплачу за такое умение больше, чем за что-либо другое на свете.
Умный Дж. Д. Рокфеллер

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Я - герой. Быть героем легко. Если у тебя нет рук или ног - ты герой или покойник. Если у тебя нет родителей - надейся на свои руки и ноги. И будь героем. Если у тебя нет ни рук, ни ног, а ты к тому же ухитрился появиться на свет сиротой, - все. Ты обречен быть героем до конца своих дней. Или сдохнуть. Я герой. У меня просто нет другого выхода.

Рубен Давид Гонсалес Гальего. «Белым по черному»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/abakan/
Абакан

НА ГОРИЗОНТЕ АЙСБЕРГИ

Пионерчиков был в восторге от Перчикова. Отказаться от целого острова, проявить себя таким дипломатом, получить титул вождя племени и ни капельки не задрать нос! Это было по-пионерски. Это было по-товарищески. Пионерчиков просто влюбился в Перчикова и готов был делиться с ним любой радостью и печалью.

Однажды вечером, когда Солнышкин и Перчиков под вой ветра перебирали кораллы, раскрасневшийся юный штурман вбежал к ним в каюту в сверкающей от снега шубе и крикнул:

- Перчиков, я, кажется, напишу стихи!

- Это здорово,- сказал Перчиков.- Но о чем?

- Не о чем, а о ком,- возразил Солнышкин, и лежавший рядом Верный завилял хвостом.

- О ком? - вдруг покраснев, спросил Пионерчиков.

- Знаем,- усмехнулся Солнышкин. И пес весело взвизгнул: он-то знал, кто угощал его каждый день вкусными косточками. Да и вся команда видела, как старательно помогает Пионерчиков буфетчице Марине наводить порядок и убирать посуду, но все только по-доброму улыбались: вот это по-пионерски!

И лишь артельщик из-за угла как-то противно произносил своё любимое "хе-хе".

- Ну и хорошо, что знаете,- вспыхнул Пионерчиков,- а я всё равно напишу стихи.

- Правильно,- сказал Перчиков.

- Я просто не знаю, что со мной случилось.- Глаза у Пионерчикова загорелись.- Но я бы для нес обошсл все океаны, я бы для нес показал такие фигуры на коньках!

- Среди айсбергов,- заметил Солнышкин.

- И среди айсбергов! Жаль, только, нет коньков!

- И айсберга тоже! - ухмыльнулся Солнышкин.

Но сказал он это явно преждевременно.

Сверху раздался свисток впередсмотрящего, и сумрак озарился таким светом, будто в небе повис светляк в тысячу ватт. В каюте повеяло внезапным холодом.

Прямо перед "Даешь!" возник откуда-то громадный айсберг.

- Осторожно! - кричал Моряков.

Все выбежали на палубу. Солнышкин схватил копье Перчикова и вонзил в льдину. Моряков уже упирался в нес руками и толкал вперед. И только Пионерчиков, увидев у борта Марину, остановился, готовясь заслонить её от опасности, но наткнулся на сердитый взгляд и так налег на льдину, будто в нём сидели сразу три Пионерчикова.

Над пароходом навис самый настоящий антарктический айсберг.

Он тихо покачивался в воде, словно рассматривая, кто это ему повстречался.

Бока его были так отполированы, что могли заменить зеркало. Солнышкин видел, как в его копье с той стороны упирается копьем такой же Солнышкин. Морякова толкает такой же Моряков, а Федькина - Федькин.

И вот в этот-то момент в глубине зеркала Солнышкин заметил стоящих рядом Пионерчикова и Марину…

Он еще сильней налег на копье.

Наконец айсберг остался позади. Тогда Солнышкин, посмотрев на Пионерчикова, сказал:

- Всё еще танцуете на айсберге? Жених и невеста!

Пионерчикову сразу расхотелось писать стихи.

- Солнышкин, Солнышкин! Вот этого я уже не ожидал,- закачал головой Моряков.

"ЛАСТОЧКИ"? "СНЕГУРКИ"? "НОЖИ"?

Солнышкин сбросил сапоги и, грустно шмыгая носом, пошел греться поближе к машинному отделению, от которого тянуло теплом, как от хорошей домашней печки. Он прислонился спиной к горячей переборке и задумался.

Ту-ту-ту… - постукивала машина. Ту-ту-ту… - постукивали у Солнышкина в голове горькие мысли. Ему хотелось пойти к Пионерчикову, извиниться и сказать что-нибудь очень хорошее. Но ведь не скажешь: "Пионерчиков, вы не жених и невеста"! Пионерчиков еще больше обидится! Вот если бы рядом был магазин, пошел бы, купил коньки и…

До Солнышкина донесся длинный веселый звук: дз-з-з… - и из токарной мастерской, как из шланга, посыпались искры. В глазах у Солнышкина тоже сверкнули искры, и он бросился в токарку. Там стоял Мишкин. Он вытачивал какой-то болт, напевая федькинскую песню: "Плавали, братцы, знаем!" Перед ним, рассыпая метеориты, вертелись наждачные колеса, работал станок, гудела паяльная лампа.

- Слушай, Мишкин,- сказал Солнышкин,- ты всё можешь выточить? - И глаза у него сверкнули, как новенькие, пахнущие маслом "снегурки".

Огромный Мишкин выключил рубильник и удивился такому вопросу.

- Пароход могу выточить! - сказал Мишкин и поправил берет.- Не веришь? - И он взял замасленными руками кусок болванки, будто именно из нес собирался сработать новенькое судно.

Но Солнышкину не нужен был пароход.

- А коньки можешь сделать? - спросил Солнышкин.

- Собираешься установить антарктический рекорд? - захохотал Мишкин.

- Не я,- сказал Солнышкин. И он поделился с машинистом своими печалями.

- Ха-ха, нашел печаль! - рассмеялся Мишкин.- Так это же дважды два! Тебе что -"ласточки", "снегурки", "ножи"?

- Какие-нибудь,- усмехнулся Солнышкин.

- Ну ладно, сделаем коньки марки "Даешь!",- подмигнул Мишкин и запустил станок.

Из-под резца на пол побежали горячие стружки. С их дымком незаметно улетучивались все грустные мысли Солнышкина и, как новенькие коньки, возникали бодрые, легкие, радостные… Всё звенело, грохотало и пело вместе с Мишкиным: "Плавали, братцы, знаем!"

- Включай наждак,- сказал Мишкин и передал Солнышкину два горячих бруска.- Затачивай.

Круги завертелись. Солнышкин приложил к ним полозья, и среди искр, как ракеты среди метеоритов, заблестели маленькие коньки необычной формы.

Скоро ликующий Солнышкин вышел из мастерской со свертком под мышкой. Он огляделся, открыл дверь в каюту Пионерчикова и положил сверток прямо на кровать. Потом подумал и написал на бумаге: "Тысяча рекордов!"

Солнышкин представил шумные трибуны стадиона, мерцающий лед, на котором Пионерчиков выписывает самые фантастические фигуры, и внезапно сник. На одной из трибун он увидел Марину, улыбающуюся Пионерчикову…

"Ну что ж… Пусть улыбаются,- вздохнул он.- Людям нужно делать добро. Пусть себе улыбаются. А у меня найдутся дела поважней". И он посмотрел в иллюминатор. Скоро должна была показаться Антарктида.

ТРОПИЧЕСКИЙ ПЛЯЖ ДОКТОРА ЧЕЛКАШКИНА

Обида, нанесенная Солнышкиным, не погасила энергии Пионерчикова. Наоборот, ему еще больше захотелось сделать что-нибудь хорошее, ну хотя бы организовать веселый концерт самодеятельности, который немного развлек бы загрустивший экипаж. На другом судне для этого потребовался бы целый год. Но юный штурман плавал на знаменитом пароходе "Даешь!".

Через полчаса красный уголок был набит зрителями и артистами, как троянский конь греками, и каждому не терпелось броситься на сцену. Только Бурун и Робинзон оставались вдвоем возле подшкиперской: Робинзон вязал морские узлы и порой поглядывал в трубу на проплывающие вдали льдины, а Бурун готовился к цирковым выступлениям.

Первым на сцену вышел Федькин. Он поправил усики, достал из кармана крохотную губную гармошку и объявил "Антарктический вальс".

- Ишь ты, уже успел соорудить! - пробасил машинист Мишкин.

Команда притихла. Но ко всеобщему недоумению, Федькин не стал играть, а направился к иллюминатору. Открыв его, он приложил гармошку к ободку, и в тот же миг в зал полилась удивительная мелодия. Зрители поднялись с мест. Солнышкин подлетел к иллюминатору. Никаких фокусов! За бортом вальсировали белые, зеленые, голубые льды, а в федькинскую гармошку весело дул свежий ветер.

Перчиков заерзал на месте. Это стоило записать на магнитофон! Пусть бы потом весь мир отгадывал, какой гений создал эту музыку.

Но радист не мог отлучиться: следующим номером был танец туземцев с острова Тариора в исполнении вождя племени.

Всё шло чудесно. Пионерчиков жалел, что сам он не может ничего показать. Вот если бы коньки, вот если бы лед - он сейчас бы сорвал аплодисменты! И вдруг Пионерчиков вздрогнул: прямо на него из дверей смотрел доктор Челкашкин, как бы спрашивая: "А почему не пригласили меня?" Он появился в зале в тот момент, когда Перчиков вышел на сцену. И горячий танец вождя островитян напомнил ему, что не мешало бы позагорать под пальмами.

- Я надеюсь, мне тоже можно выступить? - обратился к штурману доктор.

- Как решит публика! - растерянно произнес Пионерчиков. Лично он уже насмотрелся докторских выступлений!

- Так разрешите? - спросил Челкашкин, закатывая рукава.

- А чем вы нас порадуете? - спросил Моряков, сидевший в углу у окна.

- Сеансом массового гипноза! - ответил доктор.

- Пускай! - закричали в зале.- Пускай!

- Неужели получится? - полюбопытствовал капитан.

- Увидите! - ответил доктор.- Только кто же пойдет ко мне в ассистенты? Может быть, вы? - спросил он у Пионерчикова.

"Ну уж нет! Хватит!" Пионерчиков почувствовал, как в горле у него клокочет негодование, и бросился к выходу под добрую усмешку доктора. На это никто не обратил внимания. Тем более что ассистент тут же нашелся.

- Я! - крикнул Солнышкин и выбежал на сцену.

- Только откройте, пожалуйста, все иллюминаторы,- обратился к зрителям Челкашкин и снял пиджак.- Жара невыносимая!

Солнышкин открыл иллюминаторы.

- Ну и зной! - снова сказал Челкашкин и вытер платком лысинку.- Мы что же, капитан, повернули снова к тропикам?

В зале кое-кто тоже почувствовал жару. Моряков смущенно выглянул за борт и, расстегивая громадный китель, пожал плечами:

- Действительно, тепло. Курс тот же, но какие изменения в климате! Песок, пляж! Не может быть!

- Может! - сказал Челкашкин.- В наше время всё может. Тут не гипнотизировать, а загорать надо.

Сняв брюки, он подложил их под голову и растянулся на сцене.

Стоявший рядом с ним Перчиков, повертев головой, сказал:

- Кажется, я прибыл на свой остров. Пора приступать к правлению! - И, воткнув в палубу копье, он улегся рядом с доктором.

В зале, вытирая платками щеки и лбы, зрители развешивали на спинках стульев пиджаки.

Федькин сорвал с себя сингапурскую куртку. Антарктический ветер насвистывал ему знойную мексиканскую мелодию.

А Солнышкину показалось, что вокруг него плещет вода лагуны и среди раковин что-то заманчиво мерцает…

- Жемчужина! - И он нырнул со сцены. Но жарче всех стало Челкашкину. Гипноз подействовал на него самого так сильно, что у доктора от зноя с лопаток полезла кожица.

- Здорово печет! - сказал он и перевернулся на бок.

В это же самое время в рулевой у штурвала Петькин сбросил штаны и рубашку, а два юных штурмана, потирая глаза, сказали в один голос:

- Да ведь это же Гибралтар! Перед ними высилась громадная знойная скала.

- Швартуемся? - спросил Петькин, которому страшно хотелось выкупаться.- Сколько до берега?

- Милей больше, милей меньше,- перепутав всё на свете, сказал Тютелька в тютельку.

- Да вот он! Тютелька в тютельку! - крикнул Милей больше, милей меньше.

И "Даешь!" сонно ткнулся носом в громадный айсберг. Петькин от толчка вылетел из рубки в воду.

- Ну и жара! - крикнул он.

А на баке, под айсбергом, расположились два старика. Бурун разлегся в одних трусиках, чтобы подлечить старый радикулит. А Робинзон прохаживался в брюках и тельняшке и удивлялся обилию первоклассных пляжей посреди Антарктиды.

- Хорошо припекает,- потягиваясь, сопел Бурун и потирал поясницу.

- Можно бы даже чуточку попрохладней,- говорил Робинзон и прикрывал лоб своей знаменитой мичманкой.

Теперь только не поддавшийся гипнозу Пионерчиков бегал в отчаянии по палубе. На беспечный пароходик со всех сторон надвигались холодные, грозные глыбы льда. Два айсберга, как небоскребы, сходились уже над ним, готовые раздавить его, а впереди лежало большое, сверкающее от солнца ледяное поле. Пока команда посапывала под горячим солнцем доктора Челкашкина, "Даешь!" забирался в ловушку.

Но вот, разомлев от тропических лучей, Челкашкин повернулся на другой бок и заснул. И в тот же миг все знойные видения разлетелись. Действие гипноза кончилось.

Моряков в одних трусах выскочил на палубу, за ним бежал Солнышкин, и, потрясая копьем, подпрыгивал Перчиков. Кажется, наступало время подавать сигнал 808.

И трудно сказать, чем кончилась бы эта книга, если бы Пионерчиков не показал лучший номер сегодняшнего концерта. Раскрасневшийся штурман бросился в рубку. Щеки его пылали, как два артековских костра, он крикнул в машину: "Полный назад!" - и судно отпрянуло, набирая расстояние для разбега. Впереди сверкал самый большой каток в мире, будто ждал самого большого рекорда. Пионерчиков стал к штурвалу и скомандовал:

- Полный вперед!

"Даешь!" разогнался и со свистом влетел на ледяное поле. Он сделал рывок, описал, как фигурист, гигантскую восьмерку и, словно со стапелей, скатился в голубоватую воду. Айсберги качнулись, стукнулись лбами и, как от взрыва, разлетелись в разные стороны. Вокруг гремело и свистело, на лед сыпались сверкающие осколки, и среди этого шума раздавался писк: это догонял свой пароход слетевший с палубы Петькин.

Впереди, насколько хватал глаз, лежал, сверкая солнечными огнями, бесконечный белый материк. В глубь его далеко-далеко тянулись черные ручейки. Это шли на гнездовье большие королевские пингвины. Справа виднелись бульдозеры, тракторы, домишки, и навстречу пароходу бежали люди. А посредине высоко в небо поднимался могучий снежный хребет.

- Антарктида! - закричал Солнышкин.

- Брюки, брюки! - спохватился Моряков. А Пионерчиков всё стоял у штурвала и молча смотрел в иллюминатор. Так вот часто и остаются незамеченными мировые рекорды! Ну пусть бы видели даже не все, пусть бы его увидела одна Марина!..

И только Челкашкин всё еще продолжал посапывать под горячими лучами тропиков.

САМЫЕ НЕОЖИДАННЫЕ ВСТРЕЧИ

В другое время такой номер не прошел бы даром даже Челкашкину, но сейчас со всех сторон к борту "Даешь!" мчались наперегонки полярники. Куртки их сверкали от инея, ушанки блестели. Впереди всех бежал начальник станции Полярников и кричал "ура!". Снег рассыпался и хрустел под его ногами. Полярников быстро, по-медвежьи вскарабкался по трапу и бросился к Морякову, протягивая крепкие руки. Но на полпути он остановился, охнул и замигал заиндевелыми ресницами.

- Робинзон! Честное слово, наш Робинзон! - Сбросив шубу, он укутал в нес стоявшего в тельняшке старика и подбросил в могучих руках.- Мирон Иваныч, милый! - Он тоже был воспитанником старого инспектора.

Начальник станции так долго обнимал старика, что Солнышкин успел привести себя в самый полярный вид. Он уже ходил у борта в бабушкином свитере, в фуфайке, сапогах и, щурясь, всматривался в белые ледяные поля. Они мерно поднимались и опускались вместе с волнами, а там, вдалеке, лежали неизведанные земли и ждали своего открывателя… Конечно, он не Амундсен и не Скотт, чтобы штурмовать полюс. Да и времени на это нет. Но покорить небольшой нехоженый участок Антарктиды и оставить на нём имена друзей он сможет.

Уж это он докажет обязательно!

…Солнышкин был готов к походу. Нужно было только выбрать время.

Но тут до Солнышкина донесся разговор, который заставил его насторожиться.

Полярников наконец опустил на палубу Робинзона и обхватил Морякова.

- Ну и здорово это ты,- сказал он,- здорово! Прямо через льды! Это может только Моряков. И правильно!

- Во-первых, это не я,- отказался от похвалы Моряков,- а во-вторых, кажется, это не очень правильно.

- А я говорю - правильно! - крикнул Полярников.- Вон погода какая. Сейчас ящиками только и жонглировать. Завтра кончать разгрузку, а послезавтра сматывать удочки! С попутным ветерком!

Слова вылетали, как льдинки, и под ногами скрипел уже холмик снега.

"Завтра, послезавтра!" - насупился Солнышкин. Молниеносный срок явно угрожал его планам: попробуй открой что-нибудь за один день!

- Позвольте, но, кажется, скоро наступит ночь,- вмешался Робинзон.

- Посмотрите на часы, Мирон Иваныч,- засмеялся Полярников и, сняв варежку, показал Робинзону на циферблат.

Стрелки отмерили половину первого ночи. Но солнце лежало на льдах и совершенно не собиралось катиться за горизонт. Над Антарктидой сиял полярный день. А за торосами среди снегов поднимал три острые вершины высокий горный хребет.

Это Солнышкина немного ободрило. Кое-что можно было еще придумать!

Пусть невозможно сейчас добраться до неизведанной земли. Но эти три вершины он одолеет. Пусть на карте не будет пока "земли… Перчикова". Но разве это плохо звучит: "пик Перчикова", "пик Робинзона", "пик… Марины"? Солнышкин затянул покрепче ремень и решительно одернул свитер.

- Ну, за дело, за дело! - крикнул Полярников.

И Солнышкин взялся на работу.

Федькин подавал краном грузы. Моряков командовал: "Вира!", "Майна!", а Солнышкин с Полярниковым оттаскивали в сторону ящики и бочки. Рядом пыхтели Петькин и Бурун, трудились Ветерков и Безветриков. Робинзон помогал Пионерчикову укладывать ящики на вездеход.

За каких-нибудь полчаса все так разогрелись, что под ногами стал подтаивать двухметровый лед. Зато возле Федькина трещал такой мороз, что наконец лопнули гайки крана.

Работа стала. Моряков рассердился. Полярников задумался. Но Солнышкин торопился, ему было некогда.

- Лопату! - потребовал он, натянул варежки и, бросившись к борту, стал подгребать снег к пароходу.

- Вот это сметка! - похвалил его Полярников, пропав на секунду в облаке пара, и заторопился на помощь.

Через несколько минут у парохода поднималась великолепная снежная гора, и по ней на лед летели бочки и мешки, корзины и ящики. На ящике с леденцами мчался вниз Солнышкин.

- Берегитесь! - крикнул он, с ужасом заметив, что летит под ноги бегущим навстречу ему полярникам в одинаковых меховых комбинезонах и нерпичьих шапках.- Берегитесь!

- Осторожно! - погрозил ему Полярников, представляя молодых людей Морякову.- Это наши соседи, представители американской фирмы холодильных установок. Изучают вопрос, как из антарктического мороза делать деньги. (Оба представителя согласно кивнули.) А вон их шеф: глава холодильной торговой фирмы доктор Хапкинс.

Рядом с Моряковым, тяжело дыша, остановился настоящий меховой мешок, из которого блеснули маленькие глазки.

Хапкинс едва поклонился, не вынимая рук из карманов. Это было не по-морски. Это было просто невежливо.

Полярников отвернулся. Моряков кивнул и тут же отправился к борту. Солнышкин налег руками на ящик и поехал дальше. Рядом с ним покатили бочку молодые представители фирмы холодильных установок.

Глава фирмы остался на снегу один, как суслик у норы. Но глазки его быстро шарили по всем закоулкам среди ящиков. И вдруг они остановились, вспыхнули. А сам Хапкинс, распахнув объятия, энергично бросился вперед с криком:

- О, мистер Степка!

Ворочавший ящики артельщик обернулся на крик и сорвал с затылка шапку:

- Мистер Хапкинс!

- Доктор Хапкинс,- поправил его управляющий фирмы.

-Хе-хе, "доктор"!- весело хихикнул Степка.- Когда вы лет пять назад торговали в вашей лавочке в Сан-Франциско, вы не были никаким доктором. Помните, как вы меня чуть не ограбили?

Хапкинс оглянулся и сказал:

- Да, хорошие были времена… Вы привозили отличную контрабанду!

Теперь оглянулся артельщик и прикрыл ладонью три золотых зуба.

- Но,- вздохнул Хапкинс,- лавочки давно уже нет. Зато,- он важно вскинул голову,- есть торговые заведения в Сан-Франциско и Нью-Йорке, Чикаго и Рио-де-Жанейро!

"Вот как!" - призадумался Степка и вдруг многозначительно спросил:

- Хе-хе, мистер Хапкинс, забудем старое. Скажите лучше, сколько вы мне заплатите, если я вам кое-что покажу?

- Ну, мистер Степка, десятка долларов я, конечно, не пожалею! - Хапкинс великодушно улыбнулся.

- А если очень интересное?

- Ну, сто долларов! - расщедрился директор торговой фирмы. Да и стоило ли скупиться со старым знакомым!

- Ну, а если очень, очень интересное?

- Ну, на тысяче наконец сойдемся! - воскликнул Хапкинс: зря артельщик, наверное, не хвастает.

- Посторонись! - раздался вдруг крик, и Солнышкин пролетел мимо разговаривающих на громадном ящике.

- А если это будет более чем интересно? - приблизился к Хапкинсу артельщик.

- Вы станете моим компаньоном,- с усмешкой сказал Хапкинс.

Артельщик повернулся лицом к лежащему на льдине солнцу и приоткрыл фуфайку.

Сунув внутрь нос, доктор Хапкинс покачнулся и прошептал:

- Нью-Йорк! Сан-Франциско! Рио-де-Жанейро!

На груди у артельщика в целлофановом мешочке сверкнула жемчужина, равной которой не видел весь мир!

- Ну что? - спросил артельщик.- Сколько вы назовете теперь?

- Дайте подумать! - сказал Хапкинс, и глаза у него хитро блеснули. Ни за какие такие штуки он платить не привык. Доктор всегда находил способ опустить их в свой карман совершенно даром.

СОЛНЫШКИН ОТПРАВЛЯЕТСЯ В ПУТЬ

Утро встретило команду "Даешь!" отчаянным морозом. Пар валил изо рта такими клубами, что ими можно было жонглировать. Стоило только зазеваться, и носы хрустели, как леденцы, а уши трескались, как морозные стскла. Поэтому все работали с особенным усердием, и, когда Солнышкин поднялся наконец на палубу отдохнуть, большая часть груза лежала уже внизу.

Моряков и Полярников не уходили ни на минуту.

- Надо торопиться! - кричал Полярников.- К вечеру может разыграться пурга!

"Надо торопиться",- тревожно подумал Солнышкин и оглядел горизонт.

Солнце словно примерзло хвостиком к льдинам и, сердясь, становилось всё красней и красней. Вокруг него вертелся и насмешливо посвистывал ветер.

Маленькие пингвинчики сбивались группками и, как второклашки, толкали друг друга в бока, пробуя согреться. Но ни одного "императора", которого Солнышкин мечтал привезти для Дворца пионеров, здесь не было.

- Ничего, за ледником их тысячи! - решил Солнышкин, потирая нос.

Он взглянул на бронзовый компас. Стрелка неуверенно клонилась из стороны в сторону.

"Колеблется старик",- подумал Солнышкин. Но впереди ярко горел величественный голубой ледник, а три вершины свысока смотрели прямо на Солнышкина: решится или нет? И Солнышкин вышел в путь.

"Хе-хе, интересно,- подумал съехавший на ящике Степка,- интересно, куда это он смотрит? Что он там разглядел?" И решил не отставать. Не будь Солнышкина, вряд ли у него на груди покачивалась бы сейчас жемчужина. И артельщик двинулся за ним.

Снег так скрипел под ногами, что ни тот, ни другой не заметили, как за ними отправился в путь еще один искатель удачи. Он был в тяжелой волчьей шубе. Ни Солнышкин, ни пингвины его, видимо, не интересовали. Но с артельщика он не спускал маленьких шакальих глазок.

Сверкал снег, все трое быстро удалялись от парохода и становились похожими на больших черных пингвинов.



Страница сформирована за 0.57 сек
SQL запросов: 170