УПП

Цитата момента



Кто говорит, что счастье нельзя купить, тот никогда не покупал щенка.
Счастливый

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Нет ничего страшнее тоски вечности! Вечность — это Ад!.. Рай и Ад, в сущности, одно и тоже — вечность. И главная задача религии — научить человека по-разному относиться к Вечности. Либо как к Раю, либо как к Аду. Это уже зависит от внутренних способностей человека…

Александр Никонов. «Апгрейд обезьяны»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4469/
Весенний Всесинтоновский Слет-2010

НОВЫЙ НЕОБИТАЕМЫЙ ОСТРОВ

Островок ждал своих открывателей. Казалось, пальмочка укоризненно машет листьями из стороны в сторону.

- Шлюпку на воду! - крикнул Моряков. И едва шлюпка коснулась воды, Солнышкин слетел в нес прямо на выброске. За ним спустились Перчиков и Пионерчиков. А сбоку, по штормтрапу, сбегал Робинзон.

- Вот вам и фантазия! - кричал он Морякову.

Шлюпка просела. В нес ввалился артельщик, на корме примостился Моряков, а следом за ними прыгнул пес.

- Полный вперед! - приказал капитан, и шлюпка помчалась к островку.

Пальма была уже рядом, и Моряков скомандовал:

- Приготовиться!

Перчиков приготовился к швартовке. Солнышкин стал рядом с ним. И вдруг оба приоткрыли рты. С противоположной стороны, оставляя за собой белый шлейф пены, к острову приближался перископ, за ним появилась рубка подводной лодки, и в открывшийся люк высунулось плечо с офицерским погоном, а за ним чопорная голова!

- Бобкинс, Гопкинс, вперед! - выпалил офицер, и на остров, который чуть-чуть стал пониже, вскочили два матросика.

- Позвольте, позвольте, но этот остров замечен моряком нашего судна Солнышкиным! - сказал Моряков на великолепном английском языке.

- Это не имеет никакого значения! Его появление давным-давно предсказано нашими учеными,- вскинул голову офицер.- Здесь еще год назад запроектировали строительство базы.

- Базы? - спросил Пионерчиков.

- Для сушки подмокших сапог! - уточнил офицер.

- Но остров открыли мы! - крикнул Солнышкин.

- Мы устроим здесь пионерскую лабораторию, и наши ребята будут изучать растущие острова! - сказал Робинзон.

Экипаж "Даешь!" объяснялся по-английски не хуже заправского шкипера.

- Гопкинс! Бобкинс! Действуйте! - выпалил офицер.- Выкорчевать дерево!

- Поосторожней! - с достоинством остановил их Моряков.

Робинзон прыгнул на остров и обхватил пальму.

- А может, его лучше продать? - предложил артельщик.- Еще драться из-за него! - И вдруг, вскрикнув, он схватился за ногу, потому что в нес вцепился зубами пес.

В пылу спора никто не обратил внимания, как от горизонта к месту происшествия стал приближаться неясный округлый предмет. Над ним то и дело поднимался легкий сверкающий фонтанчик, а от боков откатывались в обе стороны упругие волны. И как ни странно, островок под ногами спорящих начинал слегка покачиваться.

- И все-таки открыли его мы! - пытался доказать своё Пионерчиков,- Его увидел Солнышкин!

Солнышкин участия в споре не принимал. Он сунул руку в карман и вытащил кусок сахара, который держал про запас для Землячка.

В тот же миг раздался такой удар, что шлюпка отлетела в одну сторону, лодка в другую, а из глубины показалась громадная голова кита, который делал стойку.

Сам Солнышкин на минуту повис в воздухе и протянул вверх руки с воплем: "Держите!"

На глазах у всех необитаемый остров вместе с Бобкинсом, Гопкинсом и Робинзоном рванулся ввысь с первой космической скоростью. И к общему изумлению, у него обнажилось днище самой обыкновенной бочки! Остров превратился в едва заметную точку и со свистом ринулся вниз.

- Ложись! - крикнул Моряков.

Остров пронесся мимо и, взорвав фонтан брызг, исчез в глубине. Там забурлило, запузырилось. И на поверхность пробкой выскочила большая бочка, в которой росла пальма. Во время тайфуна её, очевидно, смыло в одном из прибрежных парков, и она гуляла по океану, обрастая травой и песком.

Бочка качалась, как ванька-встанька, и паль-мочка, за которую крепко держался Робинзон, весело обдала брызгами команду "Даешь!". Рядом фыркал старый друг Перчикова Землячок, фонтанчиком обмывая радиста, которому насыпалась на голову земля необитаемого острова.

Бобкинс еще летел, Гопкинс плевался и карабкался на лодку.

Наконец команды разобрались по местам.

- Где же ваша база? - крикнул Солнышкин офицеру, подтягивая к шлюпке "остров" с Робинзоном.

- А как же предсказания ваших ученых? -съязвил Перчиков.

- Бандиты,- пробормотал Пионерчиков.

- Господа, мы имели в виду не этот остров,- откланялся офицер, голова его исчезла в рубке, люк захлопнулся, и через минуту над лодкой забурлила вода, скрывая всю компанию.

Робинзон прыгнул в шлюпку, и Моряков скомандовал:

- Полный вперед!

Вдруг пальма стала как-то оседать и уходить под воду.

- В острове пробоина! - крикнул Солнышкин.

Все оглянулись, а пес прыгнул на корму и сунул в пробоину хвост. Течь прекратилась. Команда тронулась дальше.

- Слушай, Солнышкин, а как зовут твоего пса? - спросил Перчиков.

- Не знаю,- Солнышкин пожал плечами.

- Он заработал себе отличное имя,- погладил пса Перчиков.- Мы назовем его Верный, идет?

- Конечно,- обрадовался Солнышкин, а пес взвизгнул и хотел вильнуть хвостом, но спохватился. Он оправдывал свое новое имя.

Остров плескался в воде и делал свои последние самостоятельные метры в океане. Солнышкин сиял. Он всё поглаживал пальму и поправлял корешки, чтобы не разбежались от течения. Ведь все-таки это была открытая им земля, да еще отвоеванная у захватчиков! Моряков тоже был доволен. Сбылась мечта Робинзона: это был остров, который можно не только подарить, но и доставить ребятам прямо во дворец. И не беда, что он мал, зато с его открытием связана такая большая история, которая есть не у каждого большого острова! И капитан уже думал, как он изобразит всё это на большом художественном полотне.

Перчиков гордился Солнышкиным. Пионерчиков - всеми. И только артельщик злобно держался за штаны. Хотел подать добрый совет и - вот тебе на! - расплачивался собственными штанами.

- А где же Землячок? - вдруг вспомнил Солнышкин, и все оглянулись, чтобы посмотреть на главного героя недавней битвы.

Но кита рядом не было. А вдали среди солнечных всплесков взлетали несколько высоких фантанчиков, к которым постепенно приближался ещё один. Землячок встретил старых друзей. И никто из команды "Даешь!" не видел его уже до следующей весны.

ЧУДЕСА В ОКЕАНЕ

Между тем Безветриков определил, что экватор уже остался за спиной. Штурман Ветерков не придал этому особого значения: какая разница где - милей дальше, милей ближе! Но жара наступила совершенно экваториальная и творила просто-таки чудеса.

За час до обеда Борщик вынес на палубу остудить только что испеченные румяные кексы. Он поставил противень на табуретку, обмахнул его по привычке полотенцем и приоткрыл рот от удивления: по морю гуляли тоненькие, вращающиеся смерчи. Они прямо-таки вальсировали на голубой воде, ввинчиваясь верхушками в самое небо. "Даешь!" проходил между ними, как между колоннами на балу. Кок от восторга сдернул колпак.

И вдруг сзади него раздался пронзительный свист. Борщик оглянулся и остолбенел: один за другим его кексы взлетали вверх и исчезали в смерче. Кок бросился спасать их, но от кексов остался только запах.

В это же время у сидевшего невдалеке на трюме Буруна прямо из-под рук улетучился гвоздь, который он вбивал в крышку канатного ящика.

- Послушай, Борщик, ты видел? - изумился Бурун.

- А вот ты видел? - Борщик взмахнул полотенцем.

Через полчаса команда вышла обедать на палубу. Во-первых, потому, что сидеть в помещении было просто невозможно, а во-вторых, всем хотелось полюбоваться удивительным зрелищем.

Смерчи изящно огибали судно. Кое-кто из команды бросал за борт завалявшиеся в карманах монеты, и они тут же уносились вверх в струе воздуха.

Команда съела первое, уписала второе, и каждый взял в руки тарелку для третьего. Смущенный Борщик собирался уже беспомощно развести руками, но в это время к самому борту приблизился тонкий смерч и с ловкостью заправского официанта стал опускать каждому на тарелку чудесные дымящиеся кексы.

- Замечательно придумано! - воскликнул Моряков.

- Здорово! - сказал Ветерков, но в этот момент ему на тарелку со свистом шлепнулся большой гвоздь.

Штурман возмущенно протянул тарелку Борщику, требуя объяснений, но к нему, кружась, наклонился легкий смерчик, как бы извиняясь и желая засвидетельствовать, что Борщик здесь совершенно ни при чем. Затем Ветерков увидел, как его штурманская фуражка легко поднялась с головы, кивнула ему и через минуту уже плыла среди облаков на верхушке смерча, который кланялся из стороны в сторону, будто юный курсант на балу в морском клубе.

ЖАРА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

После обеда старый Бурун, взяв банки с краской, позвал:

- Солнышкин, за мной!

Поставив ведро возле лебедки, Солнышкин обмакнул кисть в краску и застыл на месте: прямо на глазах синий океан испарялся, и возле Солнышкина и над ним проплывали большие цветные облака. Он мог их потрогать, он шсл сквозь их разноцветные клубы. Вот впереди проплыло облако фиолетовое, как сирень, вот над головой вырос целый оранжевый букет, а вот большой алый облачный тюк опустился на плечи боцмана. Солнышкин в восторге замахал кистью.

А по трапу на палубу спускался штурман Пионерчиков. В руке он держал листок и карандаш. После сегодняшних событий он решил написать настоящие слова о дружбе. Штурман прошел по палубе от кормы до носа, взмахнул карандашом - и остановился: рядом Солнышкин красил облака! Он водил по ним кистью. А Бурун молча таскал их на себе. Штурман удивился. Штурман изумился. Ничего себе, нашли работку! Ну, украшать улицы, расписывать к празднику фасады домов - это дело другое! Но красить облака? Этого Пионерчиков понять не мог.

- Смотрите, какая красота! - окликнул его Солнышкин и взмахнул кистью.

- Мальчишество! - сказал Пионерчиков.- Нашли занятие! И краски не жаль!

Солнышкин замигал, а Пионерчиков вдруг покраснел и, нахмурясь, прикусил язык: облако шло голубое, а краска на кисти Солнышкина была алой, как огонь.

Облака всё плыли, плыли, как большие слоны, как маленькие пони и как далекие неведомые острова.

СТРАННОЕ ВИДЕНИЕ НА ПАРОХОДЕ "ДАЁШЬ!"

Но самое главное произошло все-таки к вечеру. Солнце краснело, цветные лучи становились упругими и распахивали горизонт, как в кинотеатре распахивают широкий экран.

Солнышкин уже почти покрасил палубу и взялся за борт, как вдруг увидел, что прямо перед ним вдалеке возникает, как из кубиков, удивительный город. Вот появился один домик, вот, как гриб, вырос второй, подскочил третий, и в воздухе заколыхалась целая улица.

По сторонам улицы заколебались стены, а далеко за ними задымилась пустыня с пирамидами! Но ведь пирамиды в Африке, а впереди были Австралия и Антарктида! Вон по улице пробежал погонщик с ишаком, а вон, подпрыгивая на одной ноге, проскакал мальчишка. Солнышкин даже протянул вперед руку, но всё исчезло.

- Мираж,- прошептал он,- настоящий мираж.

Солнышкин повернулся, снова увидел дома. Вот сопка, вот лестница. Да это же всё знакомое! Это Океанск.

И тут Солнышкину показалось, что рядом кто-то разговаривает. Он оглянулся. Перед кем-то изгибаясь, улыбающийся артельщик топтал свежевыкрашенную палубу.

"Ты что идешь по краске? Не видишь?" - хотел крикнуть Солнышкин. Но он только захлопал глазами и почувствовал, как чубчик у него начинает приподниматься. Перед артельщиком плавало почти прозрачное облако, в котором возникали такие знакомые черты, что ой-ой! По палубе, заложив руку за китель и величественно откинув голову, шагал почти прозрачный Плавали-Знаем. Тот самый Плавали-Знаем, который еще недавно, во время своего капитанства, так досаждал Солнышкину и устраивал на пароходе такие веселые дела, что целый флот рассказывал о них легенды.

Тот же самый Плавали-Знаем. Только прозрачный нос, прозрачная щетина.

Он важно прошелся вдоль трюма и кивнул головой, словно говоря: "Да, прекрасные были времена…"

- А какие были сарделечки! Какие сарделечки! - сказал артельщик.

Плавали-Знаем, усмехаясь, с вызовом вскинул прозрачную голову.

- А что они без вас? Ничего! Совершенно ничего! Мы с ними еще рассчитаемся. Я знаю Одно дельце,- хихикнул артельщик.

Но Плавали-Знаем его не слышал. Он прошел мимо Солнышкина, проплыл сквозь борт, потом заколебался и растворился в воздухе. Артельщик завертелся волчком, бросился за ним и налетел на Солнышкина.

- Чего топчешься? А ну-ка, крась после себя! - сказал Солнышкин и сунул в руку артельщику кисть.

Но Степка, ничего не слыша, взбежал на бак и застыл у борта с протянутыми над океаном руками.

Солнышкин помчался к боцману, но налетел на Пионерчикова:

- Вы ничего не видели?

Пионерчикову было не до него: он перебирал десятый вариант нового пионерского закона.

Бурун возился в подшкиперской с канатами.

Солнышкин побежал к Перчикову и рассказал ему обо всем случившемся.

Перчиков спросил:

- А ты не рехнулся?

Солнышкин повторил всё, что видел и слышал, и показал на артельщика, который всё еще стоял у борта, протягивая к океану руки.

Призадумавшийся Перчиков сказал:

- А впрочем, всё может быть.- И он ткнул пальцем в воздух: - Атмосфера сгущается.

Да, атмосфера сгущалась. На краю неба уже собирались темные облака, готовые столкнуться лбами, и передняя туча вспыхивала внутри ярким, холодным пламенем.

КАЛЬМАРЫ! КАЛЬМАРЫ!

Судно окружила небывалая темнота. Только за бортом в черной воде, как бы спросонья, вспыхивали светляки.

Стрелки барометров падали.

- Задраить иллюминаторы! - скомандовал Ветерков, и все бросились по каютам.

Солнышкин завинчивал гайки и сквозь стекло видел, как в глубине воды появляются громадные, светящиеся пятна.

Внезапно воздух расколола такая молния, что "Даешь!" подпрыгнул на месте, а все каюты озарились белым, слепящим светом. Солнышкин прирос к полу. Как будто громадное электрическое дерево взорвалось и провалилось в океан у него на глазах. Гигантские молнии вспыхивали и взрывались уже со всех сторон, и маленький "Даешь!" нырял среди них, как жучок среди каких-то электрических джунглей.

- Солнышкин, за мной! Федькин, за мной! - крикнул Бурун, и они бросились в подшкиперскую.

- Брезент на корму! - командовал Бурун.- Конец на корму!

И в этом грохоте и треске Солнышкин чувствовал себя как в самом горячем сражении. По нему били и стреляли залпами и одиночными снарядами, а он, живой и невредимый, тащил брезент, расправлял его и натягивал, карабкаясь на мачту. Рядом с лаем метался Верный.

Когда на палубу хлынули первые потоки дождя, над трюмом возле камбуза уже висел упругий, крепкий тент.

Солнышкин сел на груду канатов и смотрел, как устраивается на ночлег команда. Вот, накрывшись матрацем, пробежал Робинзон, вот мелькнул согнувшийся Федькин, за ним появился Моряков. Капитан бежал с мольбертом и красками. Пропустить такой момент? Такую яростную экваториальную грозу? Ни за что! Он расположился на краю трюма, прямо перед косыми струями дождя. И вдруг над ним что-то стремительно пролетело. Моряков приподнялся, и что-то шлепнулось ему прямо на шею. Капитан, бледнея, крикнул:

- Кальмар!

При яркой вспышке все увидели, как в руке капитана шевелит щупальцами маленький извивающийся кальмар. Солнышкин даже не поверил. Без кальмара не обходилась ни одна в мире морская история!

- Кальмар! Настоящий кальмар! - сказал Моряков.

Но тут раздался голос Буруна:

- Да разве это настоящий?! Вот тот, что у нас вытянул из артелки мешок муки и чуть не утащил бывшего артельного, тот был настоящий. Помните?

- Еще бы! - сказал Моряков, бросив кальмара Верному.- Еще бы не помнить! Да и случилось всё почти в этих же местах.

Все притихли. Кое у кого по спине побежал холодок.

По брезенту стучал дождь.

Справа и слева то и дело вспыхивали молнии, но грома не было.

- А как? - спросил Солнышкин.

- А вот так, протянул из-за борта щупальца - ив артелку,- сказал Моряков.- Это же какое щупальце - все двадцать метров!

- Ну и что дальше? - нетерпеливо спросил Пионерчиков.

- "Что"! Хорошо, что рядом оказались боцман и Перчиков. Перчиков его пригвоздил отверткой, а боцман по щупальцу топором.

- А где щупальце? - спросил Солнышкин. Он не знал такого героического эпизода из жизни радиста.

- А щупальце кальмар утащил в море! Никто не заметил, как во время этого рассказа артельщик отодвинулся подальше в угол. Правда, ключи от артелки были сейчас у Буруна, но все-таки излишняя осторожность не помешает.

- Но это ещё что! - воскликнул капитан.- Помните, Бурун, с английского судна в этих же местах они человека утащили?!

- И тоже артельщика,- сказал Бурун.- Чуют, к кому в гости ходить!

При этих словах артельщик отодвинулся еще дальше и, нащупав рукой толстый манильский канат, обвязал его вокруг ноги. На всякий случай!

Этого тоже никто не заметил, так как все смотрели за борт, где среди темной глубины всё вспыхивали и расплывались непонятные пятна.

Наступила тишина. Среди шума дождя послышались легкие вздохи. Засопел Робинзон, всхрапнул Петькин. А Моряков взялся за кисти…

- Ну, пошли убирать,- шепнул Солнышкину и Федькину Бурун.

На корме лежала груда ненужных канатов.

- Идём! - кликнул Верного Солнышкин. И, подхватив канат, они потащили его в подшкиперскую.

- Раз-два, взяли! Раз-два, взяли! - шепотом командовал Бурун.

А в своем углу чутко спал артельщик. Сперва он тревожно ворочался и думал, не перебраться ли в каюту, но под шум дождя успокоился - на его ноге был крепкий узел! - и уснул. Он слегка посвистывал носом. Но вдруг вскинулся, открыл глаза, и зубы у него судорожно застучали. Канат шевелился! Степка, холодея, вцепился в него рукой, но в то же мгновение слетел с трюма.

- Кальмар! Кальмар! - срывающимся от ужаса голосом завопил артельщик.

Моряков бросил кисть, Пионерчиков вскочил с подушкой в руках, Петькин выглянул из-под одеяла. И при свете молнии команда увидела жуткую картину: по палубе, хватаясь за что попало, с воем катился артельщик.

- Багор! - крикнул Моряков.- Берегись щупалец!

Схватив пожарный багор, он кинулся на помощь артельщику. За ним сразиться с чудовищем летел Пионерчиков.

Ни Солнышкин, ни Бурун, ни Федькин этого не слышали: они усердно тащили канат навстречу дождю и ветру.

- Раз-два, взяли! - командовал Бурун и протаскивал канат метра на два вперед.- Раз-два, взяли! - И канат снова продвигался на два метра с еще большей скоростью.

Но вот и сюда донеслись ужасные вопли.

- Бежим! - крикнул Солнышкин.

- Бежим! - сказал Бурун, хотя ключи от артелки были в его кармане. И все трое бесстрашно бросились на помощь гибнущему.

- Где кальмар? - спросил Моряков. Бурун и Солнышкин заглядывали за борт.

- Здесь,- простонал от ужаса Степка.- Здесь! - И похлопал себя по ноге.

Моряков наклонился и увидел на Стспкиной ноге завязанный двойным узлом манильский канат.

- Послушайте, что же это? - тяжело дыша, спросил Моряков.

- Самое обыкновенное хулиганство,- отчеканил Пионерчиков и посмотрел на Солнышкина.

- Хулиганство! - взвыл артельщик.

- А я при чем? - сказал Солнышкин. Он со всех ног бежал на помощь - и на тебе!

За бортом сверкнула молния. Она осветила гневное лицо штурмана. Кажется, готовился скандал, но вдруг артельщик снова завыл и вцепился в Морякова. Моряков схватил багор, Пионерчиков и Солнышкин бросились к Степке. И тут все увидели Верного, который сердито продолжал тянуть веревку. Старый корабельный пес не терпел беспорядка на палубе.

Пионерчиков замолчал. Моряков почесал в затылке, а Федькин промурлыкал:

Что это, братцы, за пароход? Плавали, братцы, знаем!

Артельщик, отвязывая веревку, со злостью смотрел на своих спасителей. Он проклинал и их, и кальмаров. Он ещё отомстит тем, кто подстроил ему такую штуку!

Между тем гроза кончилась. Небо прояснилось. Только за верхнюю звездочку Южного Креста зацепилась небольшая туча и проливала дождь, пока не превратилась в маленькую радужную каплю.

НОВЫЕ ИДЕИ РАДИСТА ПЕРЧИКОВА

Утро началось прекрасно. Океан стал бархатно-зелёным, и вымытый дождем "Дасшь!" летел чистенький и новенький, как из магазина. Команда тащила на корму доски, брезент, боцман стучал молотком. Через час на палубе красовался новый плавательный бассейн. По шлангу, который наладил Мишкин, в него текла чистая океанская вода.

С трюма уже прыгали, ныряли. А Солнышкин и Перчиков пристраивали рядом свой пальмовый островок, возле которого можно было позагорать. Рядом вертелся Верный и тихо повизгивал. Солнышкин забивал деревяшку в пробоину, которую островок получил при стычке.

- Негодяи,- сказал Солнышкин.- Чуть не утопили!

- Утопили бы - это еще ничего,- сказал Перчиков.

- Что значит "ничего"? - спросил Солнышкин.

- Лучше утопить, чем позволить им организовать базу. Весь океан портят!

С этим Солнышкин был согласен. Он вбил чоп и сел на трюм.

- А что такое океан? - торжественно спросил Перчиков и сам себе ответил: - Это второй космос! - Его глаза засияли.- Это тайны глубин. Дельфины, киты, морские змеи! Это витамины и соли, металлы и электроэнергия. И всё это можно добывать уже сегодня!

Океан тихо гудел, волны его величественно перекатывались, словно показывали свои богатства.

- Хе-хе, пока это сделают - земля перевернется,- раздался вдруг рядом голос артельщика. Он только что вылез из бассейна и развалился погреться на солнышке.

- Не перевернется! - сказал Перчиков.

- И торговать ею тоже никому не позволим,- заметил Солнышкин.

- А насчет использования океана,- подскочил Перчиков,- я уже кое-что даже придумал. Про электрических скатов слышал?

- Еще бы! - Солнышкин кивнул головой.

- Представляешь, одного из них помещаем в бассейне на корме, другого на носу, а провода от них подводим к динамо-машине! Один скат выпускает электрический заряд - мотор заводится, потом действует второй скат. Один - другой, один - другой. Электричество поступает в мотор, машина работает, пароход идет - в ушах посвистывает!

- А что,- загорелся Солнышкин,- здорово! - Он сказал это особенно громко. Возле бассейна стояла в купальнике тоненькая загорелая Марина, и Солнышкину хотелось именно сейчас совершить что-нибудь необыкновенное.- Давай попробуем!

- Давай! - обрадовался Перчиков. Друзья, несмотря на жару, даже не стали купаться и бросились делать крюк для ловли скатов.

- Только нужно сколотить небольшой бассейн,- спохватился Перчиков.

- Подумаешь,- сказал Солнышкин.- Великое дело! Вон доски, гвозди, вон брезент.

Скоро всё было готово, и они пошли к борту, на полубак, ловить скатов.

А в тени пальмы, кося им вслед глазом, остался лежать артельщик, раздумывая, что бы такое веселенькое устроить этим радостным мальчикам.

ОСТОРОЖНО! ВЫСОКОЕ НАПРЯЖЕНИЕ!

Часа полтора Солнышкин и Перчиков стояли с петлей у борта. В зеленой глубине проносились серебряные рыбы, проплывали стебли морской травы и по-хозяйски поглядывали акулы: не торчит ли сверху нога какого-нибудь капитана. Но акулы друзей не интересовали. Им нужны были скаты. Наконец из глубины навстречу им стал планировать небольшой скат, величиной с подушку. Когда пароход поравнялся с ним, Солнышкин дернул веревочную петлю и крикнул:

- Тяни!

- Осторожно,- сказал Перчиков,- триста вольт!

Вытащив ската за хвост, они отнесли и опустили его в приготовленный бассейн.

- Ну что? - спросил Перчиков.- Еще? - Удача прибавила ему энергии.

- Сейчас, только возьму у Борщика хоть по куску хлеба,- сказал проголодавшийся Солнышкин.

- А я напишу плакат,- сказал Перчиков.- "Осторожно, высокое напряжение!"

И, посадив у бассейна Верного, они разбежались в разные стороны.

А на палубу выбежал штурман Пионерчиков. Он только что сдал вахту и, сбросив форму, торопился к бассейну, где раздавался веселый галдеж и сверкали брызги.

Вдруг он остановился. Слева от большого бассейна сиял изумрудной водой маленький.

- Что это? - спросил Пионерчиков.

- Хе-хе,- раздался вздох из-под пальмы.- Это, так сказать, индивидуальный.

- То есть как - индивидуальный? - запальчиво спросил Пионерчиков.

- А так. Солнышкин и Перчиков себе отгрохали. И еще собаку вон положили сторожить, чтобы никто не купался,- пожаловался артельщик и скосил один глаз на зарычавшего пса, другой - на Пионерчикова.

- Ну, мы их не спросим! - Пионерчиков терпеть не мог индивидуалистов. Теперь, даже если бы ему не хотелось купаться, он всё равно бы залез в бассейн! Им назло!

- Хе-хе, смотрите, я предупредил,- сказал артельщик.

Пёс заскулил и уперся лапами в штурмана.

- Пошел! - оттолкнул его Пионерчиков.

Верный, даже не обидевшись, с лаем бросился на него снова, но было поздно. Пионерчиков ласточкой прыгнул в бассейн. Вслед за этим раздался страшный треск, посыпались искры. Юный штурман, вылетев обратно, сделал в воздухе тройное сальто и плашмя шлепнулся на палубу.

- Убило! - выкатив глаза, заорал артельщик.- Пионерчикова убило!

На крик со всех сторон бежала команда. Из большого бассейна вылетали купальщики.

- Как убило? Кто убил? - кричали вокруг.

- Солнышкин и Перчиков электрическим скатом. Опыты проводили, - развел руками Степка.- А я предупреждал, я предупреждал! - И он сокрушенно закачал головой.

- Дорогу! Дорогу! - крикнула Марина. Толпа расступилась: к месту происшествия спешил с чемоданчиком в руке Челкашкин. Он наклонился к штурману и сам себе сказал:

- Шприц!

Это слово произвело на штурмана удивительное действие. Пионерчиков открыл глаз, потом другой, сорвался с места и припустил в коридор. Вокруг него с треском разлетались быстрые искры. А пятки его мелькали еще быстрей.

Из коридора, с удивлением посмотрев на штурмана, бежали Перчиков и Солнышкин. В руках у радиста был плакат. Друзья готовились продолжать начатое дело. Но, увидев толпу, остановились.

- Ага, вот вы! - Челкашкин взял чемоданчик и приказал: - За мной, к капитану!



Страница сформирована за 0.62 сек
SQL запросов: 170