АСПСП

Цитата момента



Я люблю путешествовать, посещать новые города, страны, знакомиться с новыми людьми.
Чингисхан

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Если жизни доверяешь,
Не пугайся перемен.
Если что-то потеряешь,
Будет НОВОЕ взамен.

Игорь Тютюкин. Целебные стихи

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/israil/
Израиль

БУДЬ САМОДОСТАТОЧНА!

А что это, собственно говоря, означает? Это вовсе не тот случай, когда мы изображаем благополучных обладательниц частных фирм, государственных кресел, вольнолюбивого характера, чье настроение ну никак не зависит от партизанского молчания телефона. Он может молчать себе на здоровье хоть всю свою никчемную жизнь, гордой феминистке на это наплевать. Она — самодостаточна. О чем регулярно сообщает своему отражению в зеркале.

Но отражение смотрит куда-то сквозь хозяйку и вдруг однажды начинает по-русалочьи дрожать и расплываться. Можно восстановить фокус, смирить бунт и загнать хлыстом беглые эмоции назад в грудную клетку. А можно переодеться в старые джинсы со свитером и навестить забытую подругу. Ту, что дважды в семестр умирала от любви, писала предметам страсти идиотские письма, названивала им из всех попутных автоматов, то сияла, то страдала без промежуточных состояний. Выпить с ней ностальгического портвейна, нареветься, нахохотаться, нажаловаться на судьбу, наобниматься и вернуться домой в муниципальном транспорте с романсной двурогой луной в окне и с блаженной пустотой в голове и в теле…

Потому что самодостаточность — это не плотный распорядок из шейпинга, курсов экибаны, английского и лекций по буддизму. Не собственный кабинет с факсом, ксероксом, компьютером и секретарем в предбаннике. Не вибратор под подушкой, не муж в ливрее, не отшельнический скит в темном, глухом бору. Самодостаточность — это серьезный, страстный, взаимный роман со своею собственной жизнью. Это неиссякаемое удивление перед ее феноменом, это любовь, которой никто и ничто не в состоянии ни уничтожить, ни затмить. Ты с ней родилась, и по сказочным канонам умрете вы в один день.

Самодостаточны дети. Самодостаточны кошки. Самодостаточны, увы, мужчины. Наличие или отсутствие возлюбленной не делает их бездонно несчастными или невменяемо блаженными. Поучись у них.

Но для начала простенькие рекомендации: пей только на пределе жажды — и ты вспомнишь наслаждение первого глотка; ешь, когда очень голодна, и к тебе вернеться божественный вкус ржаной  горбушки с солью; занимайся любовью, когда желание уже перехлестывает горло и выступает испариной на лбу, и тебе не придется мучительно карабкаться на пик — ты взлетишь на него моментально; чаще проверяй: дышишь — не дышишь? Какое счастье, еще дышишь. Значит, жива.

Никогда не жди его более двух минут от назначенного времени. Какими бы соблазнительными ни были перспективы свидания. Для страховки заготовь заранее запасной вариант. Не поддавайся искушению, а вдруг он вот-вот весь в мыле примчится,— и из-за ерунды ты обоим испортишь вечер. Может, и испортишь. Может, и причина задержки действительно объективная: транспортная пробка, например. Сегодня. Тогда через год есть вероятность услышать: «Дорогая, ну придумай что-нибудь сама. Ты же у меня такая умная…» Это как вес: накапливается неприметно, по грамму, а спохватишься — уже десяток кг лишний. Набрать легко — скинуть трудно. Пусть ты промаешься за чаем у занудной подруги, проболтаешься по городу. Не страшно. Зато есть некоторая гарантия, что в близком будущем не придется ждать его, точно солнце в зимнюю ночь. А у солнца есть привычка куда-то закатываться и появляться, согласно расписанию, на рассвете. Залог успеха твоей дрессировки — отсутствие упреков и нервозности. Полное спокойствие и доброжелательность. Твой уход не вспышка, не демонстрации апломба, а элементарное уважение к своему времени и личности. БУДЬ САМОДОСТАТОЧНА!!!

Тест на сообразительность. У тебя обновка. Сценарий действий:

а) сразу извлечешь из шкафа, дашь мужу полюбоваться, потом начнешь примерять, развлекая его детективной историей покупки: где, как, сколько заплатила, сколько отстояла в очереди, что тебе сказала та хамка, которой это платье — как свинье серьги, и как ловко ты ее отбрила. Поделишься сомнениями типа:

сзади не узковато? не полнит? — и т. п.;

б) после ужина попросишь отвернуться. Путаясь в рукавах и застежках, торопливо оденешься. Мельком в зеркало — и: «Ну как, милый? Вроде ничего, правда?..»;

в) не обмолвишься ни словом. Дождешься благо приятной ситуации — гостей, назначенного вне дома свидания. И продемонстрируешь обновку внезапно в полном комплекте с прической и макияжем, не вдаваясь ни в какие подробности и обсуждения.

(а — ноль баллов, б — два балла, в — пять баллов)

ОКЕАН В РАКОВИНЕ

Мир соткан из мифов. Крупных и мелких, великих и посредственных, частных и планетарных, безопасных и вредных, как общепитская котлета. Когда-то мифы были примитивней комиксов и имели черту оседлости: небо и недра. Они там, человек — здесь. Убил зверя — внутри мясо. Нырнул в реку — внутри вода. Вскопал землю — внутри поле. Засеял, взрастил, собрал. История прогресса — это история экспансии мифов. Они обрели земные формы учений, открытий, государственного строя, рекламных роликов, революций, сбалансированных кормов. Да что далеко ходить — недавно познакомилась с актером. Играет суперменов и насильников. Оказался импотентом.

И любовь обвешана мифами, как старая приморская цыганка монистами. Чуть зазеваешься, чуть притормозишь, позволишь окликнуть, прикоснуться, заговорить, отвести в сторонку за ближайший киоск — и, не успеешь ахнуть, жизнь скомканной купюрой уже зажата в горчичном кулаке. Дунула, плюнула, разжала — пусто. Может, мониста здесь ни при чем.

Может, с доверчивыми дураками так и бывает. А с другой стороны, может быть, именно в этом антураже и заключена магическая власть. Попробуй проверь!

Но нильские колдуньи в таинственных амулетах встречаются редко. Мы спотыкаемся и запутываемся не в их волшебных нитях, а в бельевых веревках сентенций, невесть кем натянутых и невесть почему воспринятых как откровение. «Мужчина любит глазами, а женщина ушами». Надо же такое сморозить! Ну-ка, поинтересуйся у своего приятеля среди ночи цветом (не глаз — какое там) хотя бы твоих волос. Без оттенков, разумеется,— медовый там, чайный, пепельный, бронзовый, каштановый. А просто: блондинка или брюнетка. Вот так — брюнетка или блондинка. И все. С двух попыток. А кто из них в состоянии вспомнить, во что была одета возлюбленная при первой (а также последующих) встречах: платье, брючный костюм или рыбацкая сеть? Кроме щелчка пальцев и эйфорического «э-э-э» рассчитывать не на что.

А. С. Пушкин, не последняя фигура в амурологии, неземную красоту царевны Лебеди сложил из пластики (а сама-то величава, выступает будто пава) и речи, что как реченька журчит. А из прелестей Клеопатры, чья узкая египетская пяточка покоилась на лбах цезарей как на подножье собственного трона, выделил голос и взор. Именно в таком порядке.

А куда девать рейнскую певунью, прикрученного к мачте Одиссея, русалочий смех, «Грушенька, душа моя, возьми гитару»? «…и пусть потускнеют до рыбьей близорукости твои глаза, набухнут и потрескаются соски, роды разорвут это замшевое устьице, я все равно буду сходить с ума от одного звука твоего молодого гортанного голоса, моя Лолита!» Вот так.

Пролистни бульварные газеты. «Позвони мне, -взывают с их страниц жаркие красотки с силиконовыми бюстами и полуоткрытыми а-ля Мерилин Монро ртами,— позвони! Мои необузданные фантазии ждут тебя». И звонят. Причем, судя по процентному соотношению рекламы, аналогичные службы для женщин пользуются гораздо меньшим спросом. Признаюсь, что я по своему совковому невежеству поначалу верила, что на том конце раскаленного провода раскачиваются с вожделением сочные нимфоманки, и удивлялась — откуда их столько в умеренном климате среднерусского темперамента? Пока не познакомилась с одной дамой, полгода отпахавшей в этом экзотическом сервисе. Мы пообщались.

Как попадают на эту службу?

Без усилий. Газеты набиты приглашениями для девушек, «умеющих раскованно говорить по телефону». В назначенный день проходишь собеседование, затем краткое интенсивное обучение, подписываешь контракт — и пожалуйте к конвейеру на фабрику грез.

Собеседование — это что-то вроде теста на степень бесстыдства?

Не совсем. Мало без запинки произносить «влагалище», натурально стонать и охать. Важен тембр голоса, дикция, речевая свобода, наличие воображения, дар рассказчика, актрисы, в конце концов. Это же не бордель, где достаточно раздвинуть ноги.

А как выглядит сама контора? Вроде телефонной станции — зал и барышни в наушниках?

Вообще-то считается, что девушки говорят из дома. Но, думаю, большинство клиентов не обольщаются на этот счет. А просто принимают правила игры и рады обманываться. Почему нет?

Трудовой коллектив?

Пестрей не бывает. Тут и студентки, и учительницы, и домохозяйки, и матери-одиночки, и путаны на пенсии, и актрисы, и журналистки. Обычно до сорока. Голос хоть и гораздо позже, но тоже стареет.

С чего мужчины обычно начинают разговор?

С молчания. Это наша обязанность. Его право не проронить ни звука, сохранить полное инкогнито. А я по частоте дыхания, по высоте всхлипов, мычанию, урчанию, черт знает по чему должна угадать, чего от меня ждут, какую партнершу угодно: мазохистку в разодранном платье и с серьгой на клиторе, медовую гейшу, жеманную выпускницу пансиона благородных девиц (ах, не конфузьте меня, позвольте не снимать хотя бы шляпку), гестаповку с хлыстом и в кожаном плаще,— и широкими мазками нарисовать нужный образ. Ладно, когда это «скороварка», на профессиональном сленге «зайчик»,— посопел пять минут и отпал. А ну как полчаса непрерывного монолога, да не легкой светской болтовни о погоде, а по полной программе, с накалом, крещендо, по нарастающей…

Много звонков?

Обвал. Иногда за ночь ни секунды передышки.

У нас столько онанистов?

Почему онанистов? Обычный онанист прекрасно управляется сам, без материальных затрат. Звонят и платят те, кому нужен именно такой контакт: иллюзия соучастия.

Трудно имитировать оргазм?

Никогда не пробовала? Это же отшлифованное веками искусство — убедить партнера в неземном блаженстве, которое он доставляет. Они же, глупенькие, свою мужскую мощь исчисляют количеством наших оргазмов. Так что сексуальное притворство у нас в крови. Но одно дело симуляция в реальной постели с реальным человеком. Совсем другое — живой спектакль каждые пятнадцать минут с неизвестным тебе субъектом. Девушки со слабой психикой быстро сгорали, подсаживались на транквилизаторы. Случалось, прямо с дежурства увозила «скорая». Превращаешься в какой-то сексуальный компьютер.

Наверное, эта служба — редкий шанс увидеть мужчину без обычной маски…

И да, и нет. Это же игра. Иногда за время одного звонка клиент сменит десяток имиджей — от рыцаря до ублюдка. Фактор анонимности позволяет очень многое. Распустить павлиний хвост, хотя бы в мечтах побыть обладателем «роллс-ройсов», вилл, островов, обшитых мрамором, шикарных телок, каменных мышц. Никто не обсмеет, не разоблачит, не дрызнет по пенсне. Но кое-какие открытия о наших половых визави я все-таки сделала. Во-первых, они гораздо легкомысленней, чем мы предполагаем. Во-вторых, физиологичней. Нас сразу перестраивали и ломали: что сексуально для женщины, несексуально для мужчины. Нам — романтика, им — конкретика: «У меня грудь такого-то размера, волосы на лобке светлые, выбриты фигурной скобкой, сейчас я их заплетаю в косички, чтоб тебе, козлу похотливому, было лучше видно мое сокровище». Но главное открытие — существует великая тайна пола. И попытка разъять ее, как труп, занятие опасное и пагубное. Открытости между полами нет и не может быть. Это бездарнейший миф.

Надеюсь, сестра моя, присутствие на этом интервью не было для тебя напрасным. Кое-что ты почерпнула.

Голос — часть нашего тела. Как и тело, его можно запустить. Неухоженный голос становится тусклым, неопрятным и бесформенным. Его хочется загасить, как дымящийся в пепельнице чужой окурок. Согласись, ты тратишь огромные деньги на косметику, наряды, куаферов и не совершаешь ни малейшего телодвижения для совершенствования этого уникального инструмента обольщения. Почему?

Тембр, интонация, темп, регистр, громкость — какой щедрый набор для алхимических опытов. Один и тот же голос может быть похожим на лунную дорожку, под которой угадываются влажные угодья водорослей, меж которыми скользят русалочьи тени, и на рейсовый автобус с потной начинкой. Но чаще он лишь несъедобная обертка для слов.

Как правило, мы не знаем своего голоса или имеем о нем самое искаженное представление. Я испытала настоящий шок, когда впервые услышала себя в записи. То, что воображалось переливами арфы, в действительности напоминало писк пьяной мыши. Я закурила «Беломор». Записалась в студию художественного слова. Сама с собой общалась исключительно басом. Навсегда прикрутила звук, выяснив, что тихий голос гораздо ниже громкого. С этой же целью закрепила за подбородком приподнятую позицию (кстати, и для шеи полезно — меньше зафиксированных складок). Мне не удалось достичь вожделенной естественной хрипотцы, но иногда эдаким обертончиком позволяю себе подпустить ее карминовый всполох вдоль незначительной фразы. Сверк - и нету. Гражданин споткнулся, гражданин не понимает: вроде дама не допускает никаких вольностей, губы не облизывает, глаза не закатывает, бюст не поправляет, дышит равномерно,  откуда мысли?

Ты уже в курсе, как звучишь со стороны? Купи диктофон. Заряди кассетой. Нажми на указанные инструкцией клавиши в указанном порядке. Выразительно продекламируй стихотворение или басню. Это еще не твой голос, просто убедись, что при записи действовала правильно. Затем в течение недели попытайся фиксировать разные жанры своего общения: ссору с мужем, треп по телефону, нотацию ребенку. Открыла рот — включила технику. Запись прокрути целиком, когда кассета закончится. Не впадай в депрессию. Начинай тренировки. Теперь ты знаешь, какие у тебя дефекты. Вот и контролируй себя, пока не избавишься от них. Когда твой голос становится особенно противным? В аналогичных эмоциональных ситуациях следи за ним. Имитируй симпатичные тебе интонации других людей, усваивай их.

Параллельно проанкетируй знакомых: сразу ли вы узнаете меня по телефону; темп моей речи: быстрый, тягучий, средний; из чего сшит мой голос: бархат, шелк, хлопок, мешковина, синтетика, картон; громкость: предельная, нормальная, на границе шепота; температура: комнатная, на стадии закипания, рыбья; какую рекламу я могла бы с успехом озвучить: стирального порошка, прохладительных напитков, колготок, жевательной резинки. Княжна Тараканова, кустодиевская купчиха, боровиковские барышни — кто из них обладал моим голосом; мой темп, интонации, регистр резко меняются, когда: волнуюсь, заискиваю, раздражена, кокетничаю, пытаюсь сдержать эмоции.

Графическое изображение.

Сколько лет моему голосу. Этот вопрос правильней задать неизвестному абоненту по телефону под видом лингвистического исследования. Сюда же — описание внешности, стиля одежды, особенностей пластики, образование, темперамент.

Сбор ответов может превратиться в целое приключение, вечерний сериал, поувлекательней любой мыльной оперы. Ты получишь информацию о том, обладает ли твой голос в отдельности от тебя даром зацепить, заинтриговать, удержать внимание. Соответствует ли он твоему истинному облику. Между прочим, у одной моей приятельницы этот эксперимент завершился очень удачным замужеством.

Перед опросом протестируйся сама. Отмечай несовпадения личных и посторонних ощущений. Попытайся выяснить и проанализировать их причины.

Голос, как и одежда, должен соответствовать месту, времени, обстоятельству, фигуре, цвету волос. Когда гора рожает мышь. когда дама при бюсте, подбородках, туловище начинает частить тоненьким дискантом пятилетней шалуньи  моя кожа покрывается крупными мурашками и возникает неодолимое желание прихлопнуть этот голосок ладонью, как комара. Или сделать козу. Думаю, я не одинока.

Ты же не идешь в одном и том же платье, с одним и тем же макияжем на вечеринку и в офис, в театр и на свидание, на пикник и в турпоход. С голосом то же самое.

Мурлыканье в кабинете столь же неуместно, как декольте и опереточные ресницы. Командный тон в постели не менее ужасен, чем растянутый бюстгальтер и порванные трусы. Иней в коктейльной болтовне. Излишний жар в деловом обсуждении. Эт цэтэра эт цэтэра. Хрипатая блондинка. Брюнетка в сиропе. Стрекоза со стереоколонками. Дюймовочка с шаляпинским басом, «не пой, красавица, при мне». И при мне. И при нем, пожалуйста. Он тоже хороший человек, я знаю, мы вместе росли.

Пару слов за смех. Смех — это наше национальное бедствие. В менее сумрачных странах люди регулярно улыбаются. Примерно в ритме дыхания. В нашем мимическом ассортименте улыбка отсутствует. Там — встретились глазами, зафиксировали факт встречи привычным сокращением лицевых мышц: «Эй, ты отличный парень, я рада, что ты заметил меня и выделил из толпы».— «Детка, ты просто прелесть. Твоему другу повезло. Передай ему привет». И все. Попробуй отреагировать аналогичным образом у нас. Я — попробовала. Объект резко вырулил на встречную полосу, и уже через пять минут, вызволяя из оккупации то локоть, то плечо, я кляла свое экспортное легкомыслие и зарекалась на все грядущие века и тысячелетия, пока Франция не отменит для нас визы, не улыбаться в родном отечестве половозрелым гражданам. При чем тут Франция? Не знаю, не знаю, но таково мое условие.

Наша грудь — зона ссыльных улыбок. Иногда им выпадает амнистия. Отворяются врата, и шалые от внезапной свободы узники вываливают наружу. Хорошо — это толпа амнистированных улыбок. Акт имеет жесткую ситуативную привязку — выступление известного юмориста или политика, анекдот, косяк марихуаны, натянутая через дорогу леска, иностранец на собственном автомобиле и с российской картой дорог (Здесь есть хайвей? Где он? — Как ты назвал, батюшка,— хавей? Такого что-то не упомню. Батый был, Мамай был, колхоз был всех засосало, что ж, на то ханской топью и зовемся. А хавей… нет, не хаживал), незастегнутая ширинка, налоговая декларация эстрадной звезды.

И в эти мгновения мы отвязываемся на полную катушку: до слез, до икоты, до обморока, до преждевременных родов. Все вокруг информированы о причинах веселья, никто не примет на свой счет, не заподозрит в скрытой издевке, в коварных замыслах, непристойных видениях. Ассистент махнул рукой — зал дружно захохотал. Ассистент дал обратный отмах зал продолжает ликовать. Унять невозможно. Передача сорвана.

Я не слышала, как смеялся Гомер. Предполагаю, что ничего особенного. Греки, они впечатлительны и склонны к преувеличениям своих достижений. Возьмем, к примеру, историю с Тезеем. По их меркам — герой. А всего-то навсего завалил быка. У нас любая доярка — с одного удара кулаком. Или, продолжая сельскохозяйственную тему, Геракл. Спустил в реку тонну навоза — опять герой. В наши реки такое свалено, то в воде давно копошатся не рыбы, а мухи. Так что же, всех директоров химических комбинатов назначить национальными героями?

Может, наши российские мужики оттого и смурные, что боятся нас рассмешить ненароком и очнуться с проломленным черепом под копытами степной кобылицы!

ПАРТИЗАНСКИЕ ТРОПЫ

Набери полный рот дрожжевого теста и попробуй исполнить душевный романс. А теперь, Варенька Вяльцева, выплюнь эту гадость, почисть зубы и признайся: требуешь ли ты от своих партнеров пения заключительных серенад и удалось ли хоть раз выжать из них что-нибудь помимо натужного мычания?

- Милый, скажи что-нибудь!..

Милый пугливо замирает, истомная волна твердеет  обретая форму трибуны, вспыхивают софиты, шуршат блокноты, а голый докладчик, прижав к срамному месту ладони, бессмысленно пялится на граненый графин с илистым осадком на дне, на листок с иероглифами, похожими на порнографический барельеф известного индийского храма, на фаллос с ангельскими крылышками и пацифистской ветвью в рыбьем рту, любовно выжженный на кафедральном пюпитре.

Председатель президиума хмурится, как троллейбусный контролер. Пожарники уволакивают трибуну. Прожекторы гасну г. Зимняя степь. Конское копыто торчит из-под снега. Зеленые огоньки волчьих глаз -эй, такси! Забери меня отсюда. Я тебе отдам свой тулуп. Он почти новый. Клацнули челюсти: Как смеешь ты, наглец, предлагать мне шкуру убиенного брата? Я не такси. Я — доктор Айболит из Гринписа. А пожалуй, покажи-ка мне, братец, свой язык. Все верно — и празднословный, и лукавый. А теперь прекрати трястись и скажи: «а-а». Ды-ды-ды-да-а-а-а.

- Что — да? - уточняет из темноты добычливый голос подруги.
- Все да!

Библейская версия происхождения кадыка — это кусок запретного плода, застрявший в горле Адама. Настаиваю, что поперхнулся он им сразу после вопроса, поставленного его оголенным ребром:

- Даня, ты меня любишь?

Вопрос возвестил о расколе доселе слитного мира на две половины: ту, которая с кадыком, и ту, которая без. Иньяневские рыбки, хлестнув друг друга по базедовым глазам, распались и навсегда растворились в мировом океане, вместе с ними исчезла в его необратимой непроницаемой тьме божественная немота.

Иногда южная тесная улочка возвращает мужчину в сад его первой юности: сухие стволы снова начинают пульсировать соком, раскрываются, как зонтики, купола крон, уже оформленные листьями, птицами, плодами. Под стволами трава с желтыми пятнами одуванчиков. В каждом цветке по шмелю. На каждом стебле — по божьей коровке. Взмах дирижерской палочки — и все ожило, зашелестело, защебетало, загудело. Прохладное яблоко легло в теплую ладонь. Роковой надкус, и… кусок опять застревает поперек горла, блокированный,  как  выход  из  тоннеля реанимационной бригадой:

- Милый, скажи что-нибудь…

От тысячелетнего насилия над естеством наши адамы защищаются кто как может.

Моя знакомая, шикарная, как шестисотый «мерседес», влюбилась. Предмет ее страсти не представлял из себя решительно ничего особенного на первый взгляд. Предмет и предмет. Мужского рода. Иногда одушевленный. Еще неоднократно помянутый мной Соломон обратил внимание просвещенного человечества на женский анархизм в сердечных делах, когда застал наложницу, по слухам, польскую княжну, в объятиях евнуха. На кого променяла? — удивился царь, накалывая склеенную парочку на меч. Потом раскаялся и воздвиг на месте преступления фонтан слез. На его мраморную чашу А. С. Пушкин возложил две розы, сорванные в Бахчисарайском саду, за что и был оштрафован сорудниками музея.

Знакомая пребывала в глубоком лунатическом трансе, в который была ввергнута единственной фразой произнесенной партнером сразу после их окказиональной близости.

- Я спал со многими женщинами,  твердо произнес он, даже не отдышавшись,— а такой, как ты, у меня не было ни разу.

Дадим психологическую расшифровку этой обманно простенькой фразы. Что она содержит: во-первых, намек на легионы предшественниц всегда царапает и волнует — невелика заслуга потрясти воображение монаха или юнца без стажа; во-вторых, возникает желание еще и еще доказывать, что похвала вполне заслужена. А любое занятие, которому мы предаемся вдохновенно и с полной отдачей, заряжает гораздо большей обратной энергией, чем механическое исполнение. Дополнительная энергия извлекает дополнительные ресурсы, те в свою очередь переплавляются в энергию, и вот уже сексуально расщепленный атом, который совсем недавно был самоуверенной, раскрепощенной и независимой женщиной, заражает радиацией окружающую среду, томится, лучится и облучает.

Такое простое и профессиональное манипулирование капризными ветрами женской психологии разожгло мое любопытство. Попросту я переспала с этим Сирано де Фрейджераком. Сама партия меня не интересовала. Организовав блиц-турнир с детским матом в четыре хода, я крепко пожала на прощанье победителю примерно руку и вся обратилась в слух. Партнер открыл рот.

- Знаешь,— начал он задушевно,— я спал со многими женщинами…

Хохотала я так, что одинокий том Дейла Карнеги. составлявший всю домашнюю библиотеку этого зубрилы, подпрыгивал на книжной полке.

Мне попадались мужчины с разным словарным запасом, умением этим запасом пользоваться, с разным темпераментом и степенью его концентрации на мне. Некоторые даже женились. Но стоило начать прямую филологическую осаду и самые дрессированные тут же взвивались на дыбы, как безъязыкие кони Клодта. Я пыталась сдерживаться, но это оказалось чертовски трудно: стоило выровняться дыханию, размежиться ресницам — и на узкую полоску света из влажных низин тут же поднимался вражеский десант.

Комариные хоботки провокаторских вопросов впивались в язык, я беспощадно раздавливала их о нёбо и засыпала с сухим ртом, набитым мертвыми кровососами. Но — о чудо! — через какое-то время мои возлюбленные вдруг обретали голос. И вот тогда от ароматических масел древних текстов, втираемых в мою кожу твердыми горячими пальцами, она становилась бархатной. И я поняла, что единственный способ выманить из мужчины желанные слова — никогда, ни в какой форме их от него не требовать. А еще лучше и вовсе обойтись без них, пресекая даже их добровольные попытки что-то сформулировать.

Зафиксированное, отлитое в вербальную формулу чувство почему-то сразу дает у них обратный эффект. Когда они произносят «я тебя безумно хочу», в сюжете реальных событий это признание неотвратимо влечет за собой скорый контакт с другой женщиной. А следом за клятвенным заверением «я не могу без тебя жить»

Мужчина тут же начинает это весьма успешно делать. Ну и так далее.

Заметь: когда мы рассказываем об их отношении к нам, то в основном ссылаемся на высказывания. Действия же, которые активно противоречат цитируемым словам, воспринимаем как досадное недоразумение: он изменяет ей направо и налево, дважды в год предлагает широкий ассортимент венерических болезней, которые, естественно, являются следствием массового заплыва стафилококков в сауне (с предъявлением в качестве подтверждения пары коллег, организованно зараженных), а она, мечтательно зашторивая глаза, сообщает на девичьих посиделках: он постоянно твердит, что «я — лучше всех на свете».

Женщина ушами не любит — она ими смотрит на мир. А переложение на орган не свойственных ему согласно природе функций приводит к фатальному искажению действительности. Наш упрек: но ты же обещал; их — почему ты так со мной поступила?

Аберрация возникает и потому, что в момент произнесения душевного текста мужчина не лжет, он именно так и именно это чувствует. Но их вольнолюбивое подсознание начинает сразу страдать от любой эмоциональной конкретности, которая, видимо, ощущается загоном, обнесенным стальным частоколом. И, естественно, тут же начинает кропотливый подкоп на свободу.

Еще один аварийный перекресток: мы привыкли к подтекстам, это наш органичный стиль речи. Любая фраза тут же дешифруется, счищается маскировочный поверхностный слой, и проступает ее истинный смысл. Происходит это в компьютерном темпе. «Это платье на тебе шикарно сидит», восхищается одна даме» другою. Из-под иероглифов моментально проступает родная кириллица: ты никогда не отличалась утонченным вкусом, но сейчас превзошла самою себя. Сочувствие на тему «ах, какой подлец, да он мизинца твоего не стоит» после раскодирования выглядит как «с такой идиоткой, как ты, любой мужик, будь он хоть ангел повел бы себя точно так же».

А они не приучены пользоваться симпатическими чернилами и, хоть убей, не понимают, что гневное требование «немедленно убирайся!» означает не что иное как «пожалей, не уходи; уйдешь — пожалеешь» И послушно направляются к двери и не понимаю! железной логики событий, когда их тормозят за поль (поверх ночной рубашки легкий плащик) и виснут на них, как казацкие жинки на стременах Зачем же тогда прогоняла? А никто и не прогонял

Они не соображают, что похвала «ты сегодня был великолепен как никогда» — не финальный мажорный аккорд, а весьма прозрачное предложение продолжить, и довольные ныряют в ванную в гордой уверенности, что оставили партнершу на вершине блаженства. Но по возвращении почему-то застают ее в слезах, требуют объяснений и, естественно, получают в ответ наспех отловленную обиду, своей мизерностью и ситуативной неактуальностью ввергающую их в недоумение и раздражение:

- Куда ты пропал?
- Ты же сама запретила звонить!

И поди объясни ему, чурбану прямолинейному, что в согласии с данной установкой он должен был выходить на связь каждые десять минут А швырянье трубки выдергивание телефонного шнура из розетки есть всего лишь модернизированные увертывания неандерталки ломанулась через заросли хвощей, вскарабкалась на макушку баобаба, сверглась вниз лови, май лаф! И самцы (низкий им поклон от перенаселенного человечества) еще не были отморожены ледниковым периодом и действовали инстинктивно, но правильно' настигали и невзирая на рывки, царапанье, рычанье, имели. Вот и вся демографическая проблема К сожалению, эта золотая пора половой адекватности раскатана асфальтовым катком времени в плоский археологический пласт и последний догадливый пращур навсегда расплющен на нем в победном прыжке.



Страница сформирована за 0.76 сек
SQL запросов: 170