УПП

Цитата момента



Привязываться можно тогда, когда умеешь отвязываться.
А я еще и стрелять умею…

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Ничто так не дезорганизует ребёнка, как непоследовательность родителей. Если сегодня запрещается то, что было разрешено вчера, ребёнок сбивается с толку, не знает, что можно и чего нельзя. А так как дети обычно склонны идти на поводу своих желаний, то, если нет твёрдой руки, которая регулировала бы эти желания, дело может кончиться плохо. Ребёнок становится груб, требователен, своеволен, он не хочет знать никаких запретов.

Нефедова Нина Васильевна. «Дневник матери»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d542/
Сахалин и Камчатка

Пятнашка

Я проснулся грустный.

Когда тебе грустно, это не так уж плохо. Грусть — такое мягкое, приятное чувство. В голову приходит равные добрые мысли. И всех становится жалко: и маму, потому что моль ей платье испортила, и папу, потому что он так много работает, и бабушку — ведь она старенькая и скоро умрет, и собаку, потому что ей холодно, и цветок, у которого поникли листья,— наверное, болеет. Хочется каждому помочь и самому стать лучше.

Ведь мы и грустные сказки любим. Значит, грусть нужна.

И тогда хочется побыть одному или поговорить с кем-нибудь по душам.

И боишься, как бы твою грусть не спугнули.

Я подошел к окну, а на стеклах за ночь появились красивые цветы. Нет, не цветы, а листья. Словно пальмовые ветки. Странные листья, странный мир. Отчего так сделалось, откуда это взялось?

— Почему ты не одеваешься? — спрашивает отец.

Я ничего не ответил, а только подошел к отцу и говорю: — Доброе утро.

И поцеловал ему руку, а он на меня так внимательно посмотрел.

Теперь я быстро одеваюсь. Поел. Иду в школу.

Я выхожу за ворота и смотрю, не идет ли Манек. Нет, не идет.

Все лужи замерзли. Ребята раскатывают ледяные дорожки. Сначала маленький кусочек получается, потом все больше и больше,— вот и кататься можно. Я было остановился. Да нет. Иду дальше.

И вместо Манека встречаю Висьневского.

— Эй, Триптих, как живешь?

Я сперва даже не понял, что ему надо. Только потом уже сообразил: ведь это он мне прозвище дает, потому что я тогда триптих нарисовал.

Я говорю: — Отстань.

А он вытянулся по стойке смирно, отдал честь и говорит:

— Есть отстать!

Вижу, задирает, перехожу на другую сторону. Все же он мне раз наподдал. Тогда я взял да и свернул за угол.

«Время есть,— думаю,— обойду кругом. Ничего, не опоздаю». Опять свернул на другую улицу. Словно меня кто туда позвал, словно

Подтолкнуло что-то. Бывает, сделаешь что-нибудь, а почему — сам не знаешь. И потом иногда хорошо, а иногда и плохо выходит. Когда выйдет плохо, говорят: «Нечистый попутал!» Даже сам удивляешься: «И зачем я так сделал?»



Страница сформирована за 0.66 сек
SQL запросов: 169