УПП

Цитата момента



Любовь - это свобода. Привязанность - это рабство.
Впрочем, рабство может быть и сладким.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Она сходила к хорошему мастеру, подстриглась и выкрасила волосы в рыжий цвет. Когда она, вся такая красивая, пришла домой, муж устроил ей истерику. Понял, что если она станет чуть менее незаметной и чуть более независимой, то сразу же уйдет от него. Она его такая серая и невзрачная куда больше устраивала.

Наталья Маркович. «Flutter. Круто, блин! Хроники одного тренинга»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4097/
Белое море

С чего начинается учитель?

Не раз задумывался над тем, почему грамотный, знающий предмет учитель иной раз не может хорошо учить детей. Сидят на уроке коллеги, находят недочеты, исправляют, помогают. А завтра все та же проблема. Учитель нервничает, срывается, переходит на крик. Снова советы, помощь, и… та же картина. Ходит в школу такой педагог, мучает и мучается.

Как-то в одном из номеров «Комсомольской правды» начинающий учитель, защищая свое право быть естественным, писал: «Возможно, иногда я хватаю через край и в моем лексиконе проскальзывают явно не учительские словечки, но ведь в детской аудитории порой и впрямь приходится быть почти клоуном… На уроке, как и в жизни, нужно быть искренним, живым…» Верно! Но, прежде всего надо позаботиться о том, чтобы было, что выражать искренне, естественно и живо. Если бы у моего коллеги духовный стержень был покрепче, он меньше «хватал через край» и не допускал в своем лексиконе «неучительских» словечек.

Кинематограф последних десятилетий, видимо исходя из необходимости сближения учителя и ученика, справедливо критикует амбициозность учителя, стремится противопоставить педагогике «масок и штампов» педагогику сотрудничества старшего и младшего. Направление это, безусловно, заслуживает похвалы. Но, к сожалению, на экранах кино и телевидения иной раз можно увидеть некоего «демократичного» простачка, который в своей «невинной естественности» теряет педагогическую позицию. Стремясь показать такого героя, авторы раскрывают перед нами его сложный противоречивый мир, где «всякого добра хватает и все бренное присутствует», но это не главное, утверждают они, главное — любовь к детям.

Нет! Тысячу раз — нет! Учитель начинается не с любви к детям, а с любви к Родине. Учитель — полпред своего народа, ответственный полпред будущего, бескомпромиссный и верный боец за коммунистические идеалы. Когда любовь к детям вырастает на основе гражданственности, когда суть любви к ребенку — забота о будущем Родины, духовное возвышение человеческой сущности ученика, только тогда мы можем сказать: перед нами - педагог.

Это не красные слова. Это ключ к нашему делу, исток таланта учителя. Мы говорим: жизнь — борьба. Педагог вводит ребенка в жизнь, т. е. в борьбу. В борьбу с чем и против кого? Если нет у него ясного об этом представления, его не спасут ни живость, не естественность. Антон Семенович Макаренко не уставал повторять: учителя вне политики нет. Сегодня, как никогда, важно понять, что главное дело учителя — учиться и учить коммунизму.

Дать интересный урок, когда «лес рук», — всего лишь минимум. Глубоко, даже блестяще знать свой предмет еще не значит быть педагогом. Это тоже минимум. Без знаний и мастерства в школу не ходить. Учитель-неуч (а такое случается) вообще вне рассмотрения. Но хорошо вести уроки и быть в стороне от жизни, от борьбы за переустройство мира и человека, — значит, плохо делать свое главное учительское дело — ваяние личности учеников.

Ты мой ученик. Я твой учитель. Давай подумаем, зачем мы с тобой родились, зачем живем на этой земле. Зачем встретились: ты и я? Не просто убедительно и ярко ответить самому себе и детям на это «зачем?».

Не общие слова требуются для ответа! А выношенные, выстраданные, идущие от сердца, чтобы прояснилась картина жизни и наше место в ней. Мы ищем эти слова. Ищем ответ, осмысляя окружающее, тревожа память, вглядываясь в судьбы тех, кого уже нет. У деревьев и цветов, у моря, звезд, птиц ищем ответа. В поэзии. Да! В поэзии жизни. Постигая ее основу, ее истину, мы начинаем понимать себя, других, открываем глубину строк: «Ничто» на земле не проходит бесследно…» И приходит обжигающее ощущение своей неразрывной связи со всем сущим на земле. Наступишь на цветок, сломаешь ветку — и что-то утратишь в душе. Сделаешь больно другому — ударишь по самому себе. Всё в жизни связано: тронешь одно — отражается на другом. Будем же чутки к природе и друг другу как частице вечности. Учитель, помни напутствие Гёте:

Вы должны при изучении природы
Всегда воспринимать единичное как всеобщее.
Ничего нет внутри, ничего нет снаружи,
Ибо то, что внутри, то и снаружи.
Так схватывайте же без промедления
Снятую открытую тайну…

Как сочетать свое «я» с другими, с общим природы? Как сделать это «я» боеспособным, жизненным, органичным? Где он, самый правильный путь к гармонии? Поиску, открытию и утверждению истины посвящена вся предшествующая история человечества. Сколько оборвалось жизней на этом пути! Сколько пролито слез и крови, пока главными словами на земле стали: свобода, равенство, труд, братство, коммунизм. И сколько еще неисчислимых испытаний пройдет человечество в борьбе за их торжество. Имеем ли мы право, учитель и ученик, стоять у обочины жизни?

Отвечая на главный вопрос «зачем я?», мы найдем ответы на тысячи других, поймем, что человек — звено в цепи поколений, соединяющее прошлое, настоящее и будущее.

С осознания смысла жизни начинается воспитание личности, чувства сопричастности с делами и мечтой своего народа, убежденности в том, что «мое» и «наше» неразрывны. Постижение сущности бытия рано или поздно приводит к раздумьям о сущности человека. Открытие К. Маркса: «Сущность человека в совокупности всех общественных отношений» — компас педагогики целостного формирования личности.

В юности, отрочестве остро ощущается стремление к самоутверждению. Осознание своей сущности открывает путь к реализации своего «я». Марксистское мировоззрение должно стать основой духовного возвышения человека. Надо, чтобы каждый ребенок усвоил сердцем и умом, увидел в конкретных делах, существом своим почувствовал, что его рост, признание, расцвет сил, ума, таланта — в масштабах ею труда на общую пользу, в преобразовании общественной жизни. Быть человеком — значит не потреблять, а творить жизнь, созидать для других.

Марксову формулу человеческой сущности не раскроешь в одной беседе или лекции. Двадцатилетний опыт педагогической работы убеждает, что к се постижению приближают вся школьная жизнь, учение, труд, основанные на принципах коммунистической нравственности, коллективизма, справедливости, общности духовных интересов учителей и учеников.

Кто задумывается над смыслом жизни, кто не устает задавать себе вопросы «зачем я?», «для чего я?», тот рано или поздно начинает понимать: эгоист, живущий для себя, убивает свое «я». Его психику поражают страх, озлобленность, что необратимо губит физическое, умственное, душевное здоровье. Только тот, кто живет для людей, кто отдает им лучшее в себе, кто стремится утверждать в жизни добро и красоту, познает истинное человеческое счастье. В этом мудрая диалектика отношений нашего и моего.

Довелось мне однажды участвовать в дискуссии на тему «Каким сегодня должен быть учитель?». Меня взволновала позиция известного критика, который, возможно в пылу полемики, горячо доказывал, что в школе должен быть определенный процент педагогов-новаторов и определенный процент просто «крепких специалистов», способных дать «необходимый минимум».

«Спуститесь с неба на землю, — призывал он, — поставьте учителями в школах три миллиона гениальных новаторов — они вам, пожалуй, так всю школу перевернут, что концов не соберете… Нет, вы сначала подумайте, какому проценту учеников по природе нужен в классе учитель-новатор, а какому — просто крепкий специалист…»

Дискуссия эта была вынесена на страницы печати и стала достоянием широкого круга читателей. Особенно остро прореагировали на нее педагоги. И что удивительно, многие были искренне убеждены, что школе вполне достаточно крепкого специалиста, обеспечивающего минимум знаний, и что талантливый учитель «на массе работает вхолостую» и поэтому, конечно же, «под него надо подбирать и соответствующий ему контингент». А проработавшая сорок лет учительница одной из московских школ, куда я был приглашен, сказала: «Если мы будем требовать таланта от учителя, школа останется без кадров, педвуз без студентов. Реальнее было бы ставить вопрос так: каждой школе только хороших учителей!» Полемика приобрела такую остроту, позиции были столь непримиримыми, что мне вновь захотелось вернуться к этой теме.

Многие сходятся в мнении: в школе должен работать «просто хороший учитель». Хороший учитель. Что мы вкладываем в это понятие? Прежде всего, видимо, профессиональное исполнение своих обязанностей. Показателем качества педагогического труда должен быть уровень сформирован поста, развитости и воспитанности личности, который достигнут в результате педагогического воздействия на учеников. Ориентиром в работе учителя является главная цель школы — воспитание идейно убежденной, всесторонне развитой личности, способной к самоотверженному труду во имя процветания Родины, утверждающей в повседневной жизни нормы коммунистической нравственности и морали.

Время говорит «нет» узкому, пусть даже «крепкому» специалисту. Наш идеал — многогранная личность. Не должен, не имеет права выпускник школы мямлить: «Не могу». Вот почему сегодня мы вправе предъявлять самые высокие требования к уровню воспитания, ратовать за постановку предельно высокой цели и за создание соответствующих условий для ее достижения. Чтобы человек не только мог проявить себя в определенное время, в свой «звездный час», но и был готов к постоянному, деятельному самосовершенствованию и самообновлению, чтобы «звездный час» перерос в «звездный век».

Вслушиваемся в непрерывный диалог человека и общества:

 — Кто ты?

 — Я человек!

 — Докажи это. Подтверди делом, достойным тебя и времени.

 — Подтвердил.

 — Подтверждай вновь и иди к новым рубежам, еще более трудным, еще более высоким…

Работать и жить на высоком накале напряжения естественно для многогранной природы человека. Вместо слов «Я не могу!» он должен руководствоваться другими, прямо противоположными: «Я смогу, потому что я человек. Я не имею нрава жить иначе, ибо я часть своего народа, и эта часть должна быть здоровой, надежной». Вот оптимистическая формула человеческой жизни.

Может ли при таких требованиях к школе быть хорошим учителем тот, кто «звезд с неба не хватает», делает только «отсель и досель»? Не может. Ибо не в состоянии вести за собой топчущийся на месте и не видящий дороги.

В самом тезисе «такому-то проценту подавай педагога-новатора» кроется признание, что талантливый педагог необходим только для избранных, одаренных детей. Но все здоровые дети изначально талантливы, следовательно, думающий, творческий учитель необходим каждому. И спорить нам не о чем. Но мы спорим. Значит, причина спора не в боязни, «что таланты развалят школу», а в отношении к природе ребенка. Вместе с тем, если исходить из веры в его потенциальные силы, пришлось бы не тратить время на дискуссии, а искать систему воспитания, адекватную возможностям детства, а это, по-видимому, не всех устраивает.

Давно заметил, что любят делить детей на «сильных» и «слабых» люди, как правили, случайные в школе. Их идеал — школа без детей с их живостью, неугомонностью, непохожестью. Однажды я слышал, как учительница после выпада в адрес «неслухов» расхваливала ученика: «Он хороший мальчик, редко когда слово поперек скажет, сидит себе на уроках и помалкивает…» Учительница эта — крепкий специалист, знающая свой предмет. У нее на уроках тишина… гробовая. Большинство ребят «отсель досель» учебник знают. Педагог любит, как она сама призналась, «брать на страх». У нее годами отработанный арсенал психологического давления, вернее — подавления. Она слышит только себя, наслаждается властью, не переносит возражений, не утруждает себя тем, чтобы настроиться на другого. «Важно, чтобы меня понимали. Это главное!» Проверяющие ставят ее в пример: «Трудяга… Звезд с неба не хватает, но дело свое знает, потому и дети у нее успевают». А ученикам предмет давался трудно, потому что не любили они того, кто его преподает, Чувство антипатии к наставнику неминуемо отражается и на отношении к его предмету. А если этот предмет они учат не один день, а годы? А если чувство симпатии не вызывает не один учитель? Нетрудно представить последствия такого учения. Познание — это прежде всего общение учителя и учащихся и самих учеников друг с другом. «Стремление к общению… занимает значительное и порой ведущее место среди мотивов, побуждающих людей к совместной практической деятельности… Удовлетворение этой потребности связано с возникновением чувства радости» 1.

________________

1 Психологический словарь. — М., 1983, с. 228

О каком продуктивном общении может идти речь, если для учителя хороший ученик тот, кто «помалкивает»? Насильственно вбитые знания — мертвый груз, они никогда не станут живительным источником мудрости.

«Для внешнего порядка, внешне хороших манер, дрессировки напоказ нужны лишь твердая рука и многочисленные запреты, — писал Януш Корчак. — Чем скуднее духовный уровень, чем бесцветнее нравственный облик, тем больше забота о собственном покое и удобствах, тем больше запретов и приказаний, продиктованных мнимой заботой о ребенке».

Вряд ли мы захотим навязать такого «специалиста» нашим детям. А он все еще не редкость в школе. Не редкость, потому что до сих пор еще ее деятельность оценивается только по уровню знаний учеников. В учительской среде иногда неверно, по моему убеждению, понимается сама сущность учения. Признавая, что главный труд школьника — учеба, мы не учим их этому труду, а заботимся только о том, чтобы дать определенную сумму знаний по основам наук. Приобретение знаний нс самоцель, а средство, точнее, одно из важных средств образования и развития личности наряду с трудовым, физическим и эстетическим воспитанием. Партия учит нас комплексному подходу к решению педагогических задач, призывая не терять из виду ведущую цель школы: воспитание всесторонней и гармонично развитой личности, активных строителей коммунистического общества. В «Основных направлениях реформы общеобразовательной и профессиональной школы» красной нитью проходит завет В. И. Ленина: «Надо, чтобы все дело воспитания, образования и учения современной молодежи было воспитанием в ней коммунистической морали». Этот партийный документ определяет смысл деятельности школы: на уроках, в производительном, общественно полезном труде, в залах физкультуры, хореографии и рисования готовить, выражаясь языком К. Маркса, «наилучших граждан». Наилучших.

Специалист-предметник, не умеющий или, того хуже, не желающий быть организатором активности ученика, не помогающий школьникам строить свою жизнь на основах ученического самоуправления, для нынешнего этапа развития народного образования не годится. Учитель, что бы он ни преподавал, должен учить главному предмету — постижению смысла жизни и подлинного человеческого счастья.

Педагогику вызубрить нельзя, сотворить раз и навсегда тоже. Суть деятельности педагога — творчество, исследование. Успешная работа сегодня не дает никакой гарантии, что завтра она будет такой же. Ибо завтра — новое испытание.

Какими же качествами необходимо обладать учителю? Одним из основных можно назвать честность. «Жить честно, — говорил Л. Н. Толстой, — это рваться, путаться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться и метаться». Да, «вечно бороться и метаться» — наша учительская судьба. Нам противопоказаны благодушие и самодовольство.

Если в основание пирамиды из всех наших педагогических построений мы положим заботу о ребенке, развитии его духовных и физических задатков; если, веря в ученика, при любых, пусть даже самых «безнадежных» обстоятельствах, будем вести его к успеху; если будем честны перед своим народом; если каждый шаг, слово, действие, взгляд, улыбку будем соотносить с целью воспитания и руководствоваться ею в нашей совместной с учеником деятельности, — наш педагогический талант не иссякнет, а будет крепнуть и совершенствоваться. И однажды нас осенит удивительно простая, но очень важная мысль: чтобы вести за собой, надо и себя вести, не останавливаясь в этом движении к себе лучшему ни на один день.

В Зыбково я приехал с пониманием моей главной позиции: «дети — наши соратники в работе над каждым человеческим «я», включая и самого педагога. Они не воспитанники, они наши сподвижники». С тех пор решительно выступаю за диалог с ребятами на равных, за авторитет доброты и чести, независимо от должности и формального образования. Вся моя педагогическая жизнь много раз убеждала в том, что только при демократическом стиле отношений возможен быстрый, стремительный рост коллектива. А трудности, если идет совместный поиск путей их преодоления, — благотворный стимулятор роста. Коллектив начинается с мечты, со значимой для всех цели, где каждый видит свое личное, ему необходимое. Вместе с тем к «моему» можно прийти наиболее коротким путем только через осознание «мы», уважение «я» других.

Зыбковские учителя, как мне казалось, приняли мою позицию, и мы приступили к созданию ядра будущего коллектива, отряда добровольцев-учеников, готовых своими руками преобразовывать школу. Путь подсказывал яснозоренский опыт: нужно создать разновозрастный трудовой отряд. Однако принять идею — значит целеустремленно и последовательно бороться за ее претворение в жизнь, изменяя и самого себя. А это не каждому под силу.



Страница сформирована за 0.79 сек
SQL запросов: 169