УПП

Цитата момента



Если вы крадете у современников, вас обругают за плагиат, а если у древних - похвалят за эрудицию.
Чарлз Калеб Колтон

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Пытаясь обезопасить ребенка на будущее, родители учат его не доверять чужим, хитрить, использовать окружающих в своих целях. Ребенок осваивает эти инструменты воздействия и в первую очередь испытывает их на своих ближних. А они-то хотят от него любви и признательности, но только для себя. Но это ошибка. Можно воспитать способность любить, то есть одарить ребенка этим драгоценным качеством, но за ним остается решение, как его использовать.

Дмитрий Морозов. «Воспитание в третьем измерении»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4612/
Мещера-Угра 2011

Ученик на уровне интуиции

«Его ЭПК оптимален; поэтому вокруг себя — на каждом шагу, куда ни повернется — он видит задачи; он их решает, даже не подозревая об этом, не замечая затрачиваемого при этом труда, поскольку счастье — его привычное состояние — сопровождает каждое его действие. Его территориальный императив практически не имеет границ. Он — свободен. Какой учитель приходит к нему на урок? Вероятнее всего (90%) — учитель на уровне эмоций. Его ЭПК минимален и едва обеспечивает самосохранение. Его территория ограничена собственным телом. Его свобода — в строжайшем (педант) соблюдении регламентов.
Как он реагирует на этого ученика? Первая реакция — раздражение. Он не приемлет свободу того ученика; огромный ЭПК вызывает в нем ощущение дискомфорта; необъятная территория (которую он не видит! но инстинкт подсказывает, что перед ним terra incognita) его страшит; хотя он и не осознает этого чувства — отрицательные эмоции в нем возникают от одного взгляда на этого ученика.
Вторая реакция — отторжение.
Учитель пересаживает ученика на последнюю парту. Для чего? Это попытка компромисса: вижу, но делаю вид, что этого нет. Попытка отгородиться от неуютного ЭПК, не видеть подавляющую своими размерами территорию, игнорировать недоступно-сладостную свободу.
Третья реакция — подавление. Любой компромисс недолговечен. Компромисс — всего лишь знак, что центробежные силы пока что слабы. Налившись отрицательными эмоциями, они превращаются в чувства злости, ярости, ненависти, негодования, отвращения, которые разрывают компромисс в клочки, пытаясь через аффект выйти к очищению.
Не выдержав противостояния (при компромиссе ученик подавляет его по всем параметрам), учитель проявляет свое главное качество — реактивность. Он становится агрессивным. Он говорит: «Я сделаю из тебя человека»,— пересаживает ученика поближе к себе и сосредоточивает на нем все свое внимание. Остальных учеников для этого учителя практически больше не существует. С остальными он работает на автомате, на стереотипе, а всю силу души вкладывает в подавление ЭПК своей жертвы.
Вы уже знаете, как он это делает:

не дает расходовать энергопотенциал — и тем резко понижает его уровень;
гипертрофированным вниманием к дисциплине (дисциплине послушания) ограничивает двигательную активность ученика и его любознательность ,— подавляя тем психомоторику;
заваливает его стандартными заданиями, вырабатывая навык стандартного подхода к любому вопросу, внушая убеждение, что в конце задачника уже есть ответы на все,— и тем приземляя критичность ученика до уровня бытового самообслуживания».

Игорь Акимов, Виктор Клименко «О мальчике, который умел летать»

Поведение государства в области законотворчества и все что оно реально (а не на словах) делает, подозрительно напоминает попытки замучить, истощить этих надоевших предпринимателей, чтобы они в коридорах власти появлялись не с веселым блеском в глазах, а с более приятным для чиновников выражением хронической усталости.

А иначе, какой еще смысл может иметь это количество отчетности, находящееся за пределами здравого смысла или количество законов, которое превышает возможности даже профессиональных юристов, занимающихся изучением законов ежедневно.

Но вернемся к пролетариату.

В кого же должны переквалифицироваться рабочие? Видимо они будут служащими в торговых, финансовых, информационных предприятиях (так называемые белые воротнички) или в сфере услуг.

А создать достаточное количество таких новых ПРИБЫЛЬНЫХ предприятий должны предприниматели. Государство умеет тратить деньги, но очень плохо умеет их вкладывать. Поэтому не стоит надеяться что оно сможет создавать ПРИБЫЛЬНЫЕ предприятия. Государство вообще не должно создавать какие-либо предприятия. Достаточно уже промышленных трупов.

Отвечу сразу на одно из типичных возражений. А кто будет производить? А вот если у нас появятся достаточно эффективные информационные, сервисные, финансовые, торговые, консалтинговые предприятия, тогда и производительность и эффективность производства начнет резко расти, а количество людей занятых в производстве падать. Только торговый и финансовый капитал всегда создавал и будет создавать эффективное производство. Его не интересуют инженерные проблемы, его интересует прибыль — и этот стимул надежно повышает производительность или ликвидирует убыточное промышленное предприятие.

А эффективность создания и функционирования финансовых и торговых фирм зависит от предпринимателей.

Таким образом и для России становится ясной ключевая роль предпринимателя.

Не могу удержаться от искушения, чтобы не привести еще один отрывок из уже упомянутой книги Майкла Е. Гербера. Может быть отрывок несколько великоват, но уж очень хорош.

Предприниматель

«Предприимчивый человек способен превратить самое тривиальное условие в многообещающую возможность. Предприниматель — это как бы сидящий внутри нас провидец. Мечтатель. Это — энергия, лежащая в основе любой человеческой деятельности. Воображение, которое из искры разлагает будущее пламя. Катализатор изменений.
Предприниматель весь живет будущим, никогда прошлым и очень редко настоящим. Счастье переполняет его тогда, когда он свободно может конструировать образы «а что, если» и «если, то тогда».
…Предприниматель — это творческая сторона нашей личности, он чувствует себя как рыба в воде, имея дело с неизвестностью, поторапливая будущее, создавая возможности из вероятностей, преобразуя хаос в гармонию.
Каждой сильной предприимчивой личности в необыкновенной степени требуется контроль над другими. Хоть он и живет в мире грез о будущем, ему требуется контроль над людьми и событиями в настоящем, чтобы он мог лучше сконцентрироваться на своих мечтах.
Учитывая его потребность в постоянных переменах, можно сказать, что предприниматель создает вокруг себя очень много суеты, а это оказывается, как вполне можно было предположить, не слишком приемлемо для тех, кого он вовлекает в свои проекты.
В результате он очень часто оказывается в ситуации, когда начинает быстро обгонять всех остальных.
Чем дальше он уходит вперед, тем большие усилия приходится прилагать, чтобы шла вперед и его когорта.
А потом это становится привычным представлением предпринимателя: мир состоит из бесконечного количества возможностей и тех, кто плетется позади и не может воспользоваться ими.
Проблема в том, как ему воспользоваться ими и при этом не увязнуть вместе с теми, кто плетется сзади.
Обычно он прибегает к следующим способам: угрожает, напирает, разносит в пух и прах, льстит, пресмыкается, кричит, — наконец, когда ничего другого уже не остается, обещает все на свете, лишь бы его проект продолжал движение вперед.
В глазах предпринимателя большинство людей представляет собой огромную проблему, которая становится препятствием на его пути к мечте».

Менеджер

«Личность, обладающая способностями управленца, настроена прагматично. Без менеджера не было бы ни планирования, ни порядка, ни предсказуемости.
Менеджер — эта та сторона нашей натуры, которая заставляет отправиться в магазин фирмы «Сиэрс», чтобы купить набор пластиковых ящиков, привозит их обратно в гараж и затем раскладывает в них по размерам гайки, болты, винты, и все в коробочках, снабженных этикетками. Затем он развешивает в безупречном порядке на стенах все инструменты: садовый инвентарь на одной, плотничий инструмент на другой, а потом, чтобы быть абсолютно уверенным в том, что порядок не будет нарушен, рисует там, где должен висеть тот или иной инструмент, его изображение!

Если предприниматель живет будущим, то менеджер живет прошлым.
Если предприниматель жаждет контроля, менеджер — порядка.
Если предприниматель стремится к переменам, менеджер изо всех сил пытается сохранить статус кво.
Если предприниматель то и дело видит открывающиеся возможности в каких-то происходящих событиях, менеджер в том же самом видит одни проблемы. Менеджер строит дом, а потом навсегда поселяется в нем. Предприниматель строит дом и в тот же самый момент, когда его строительство заканчивается, начинает планировать строительство следующего.
Менеджер создает удобно устроенный порядок вещей. Предприниматель создает вещи, которые менеджер приводит затем в порядок.
Менеджер — это тот человек, который идет вслед за предпринимателем, чтобы расчищать созданный тем беспорядок. Без предпринимателя не было бы ничего, что можно было бы расчистить.
Без менеджера не было бы ни бизнеса, ни общества. Без предпринимателя не было бы нововведений.
Из напряжения, возникающего в результате столкновения видения предпринимателем перспектив и прагматизма менеджера, получается синтез, в результате которого рождаются все великие затеи».

Специалист

«Специалист — это тот, кто что-то делает.
«Если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам», — таково кредо специалиста.
Специалист любит мастерить. Вещи созданы для того, чтобы их разбирать, а потом собирать вновь. Вещи созданы совсем не для того, чтобы о них мечтать, их необходимо делать.
Если предприниматель живет будущим, а менеджер — прошлым, то специалист живет настоящим. Его вдохновляет возня с вещами, а также тот факт, что вещи можно делать.
Пока специалист работает, он счастлив, но только в том случае, если он занимается в конкретный момент времени какой-то одной вещью. Он знает, что нельзя угнаться за двумя зайцами, поэтому не делает двух дел одновременно — только дурак станет пытаться сделать это.
Поэтому он работает методично и более всего счастлив тогда, когда держит в руках контроль над процессом работы.
В результате специалист не доверяет тем, на кого он работает, потому что они постоянно пытаются заставить его выполнить работы больше, чем возможно или нужно.
По мнению специалиста, размышления непродуктивны, если только они не направлены на работу, которую необходимо выполнить.
В результате он с подозрением относится к возвышенных идеям или абстракциям.
Размышления — это не работа, они только мешают работе.
Специалист не заинтересован в идеях, его интересует то, «как это сделать»».
По мнению специалиста, все идеи — если требуется, чтобы они обладали хоть какой-то ценностью, — должны быть сведены к технологии. И у него имеется веская причина для этого.
Специалист знает, что если бы не он, мир оказался бы в большей беде, чем теперь. Ничего не делалось бы, зато множество людей думало бы над тем, как что-то сделать.
Другими словами, пока предприниматель мечтает, а менеджер суетится, специалист обдумывает, как реально перейти от слова к делу.
Специалист является откровенным индивидуалистом, твердо стоящим на ногах и занимающимся добыванием хлеба сегодня, чтобы съесть его на обед завтра. Он представляет собой становой хребет любой культурной традиции, но что особенно важно — нашей традиции. Если специалист что-то не сделает, это не будет сделано вообще.
Все путаются у специалиста под ногами.
Предприниматель, например, всегда стремится подпортить начатое, подкинув очередную «великую новую идею».
Но с другой стороны, предприниматель также всегда создает новую и интересную работу для специалиста, устанавливая таким образом что-то вроде отношений симбиоза.
К большому сожалению, они очень редко работают в такой манере.
Поскольку большинство идей предпринимателя в реальном мире не работает, для специалиста обычным делом является разочарование и раздражение по поводу постоянных перерывов во время выполнения чего-то, что необходимо сделать, во имя того, чтобы испытать нечто, что с большой долей вероятности вообще не стоит делать.
Менеджер также является постоянной головной болью для специалиста, так как он стремится к установлению порядка в работе специалиста, сводя его лишь к роли винтика в «системе».

Но, будучи закоренелым индивидуалистом, специалист не способен вынести подобное отношение к себе.
С точки зрения специалиста, «система» — это что-то холодное, бесчеловечное, антисептическое бесстрастное. Она подавляет его индивидуальность.
Работа — это то, что выполняет человек. А если это не так, работа становится чем-то чужеродным.
С другой стороны, с точки зрения менеджера, работа — это определенная система получения результатов, в которой специалист является всего лишь одной из составных частей.
Поэтому проблема, как управлять специалистом, становится головной болью для менеджера. Для специалиста менеджер превращается в того, кто вмешивается в его работу и кого следует всеми силами избегать.
Но для обоих из них предприниматель — вот главное зло: ведь это именно он вовлек их в это гибельное дело!
Суть же, между тем, заключается в том, что у всех у, нас внутри сидит и предприниматель, и менеджер, и специалист. Если бы все эти три стороны нашей натуры были сбалансированы должным образом, получился бы в высшей степени компетентный индивид.
Предприниматель обладал бы полной свободой для прорыва в новые области и расширения своих интересов, менеджер мог бы укреплять фундамент проводимых операций, а специалист выполнял бы работу, требующую квалификации.
При этом каждый получал бы удовлетворение от работы, которую ему приятнее всего выполнять, одновременно с этим наиболее продуктивным образом служа достижению общей цели.
С огромным сожалением вынужден констатировать, что наш опыт показывает обратное: лишь очень немногие люди, которые начинают заниматься бизнесом, одарены столь счастливой сбалансированностью разных сторон своей натуры. Напротив, типичный владелец малого предприятия только на 10 процентов является предпринимателем, на 20 процентов — менеджером и на целых 70 процентов специалистом.
Предприниматель просыпается с каким-то видением. Менеджер восклицает: «О, нет!» И пока они оба пытаются совладать друг с другом, специалист пользуется этой возможностью и начинает сам заниматься бизнесом.
Но вовсе не для того, чтобы наконец осуществить предпринимательскую мечту, а для того, чтобы уйти из-под контроля над своей работой со стороны двух других.
Для специалиста сбывается его мечта: босса больше нет.

Однако для бизнеса это оборачивается катастрофой, поскольку у руля оказывается не тот, кто нужен.
Рулит специалист!»

Взаимоотношения менеджера, специалиста и предпринимателя конфликтны. Сегодня это норма.

Вот как описывает взаимоотношения Стива Джобса и Джона Скалли, предпринимателя и менеджера Жан-Луи Серван-Шрейбер.

«Джон Скалли был вторым лицом очень большого и очень солидного предприятия «Пепси-Кола». Джобс пытался убедить его стать при нем генеральным директором «Эппл». В качестве последнего аргумента он бросил ему: «Оставайтесь же там, где вы находитесь, и продолжайте продавать сладкую воду!» Вслед за этим Юбю уступил место Шекспиру. Скалли стал генеральным директором «Эппл», а спустя два года сместил своего хозяина Стива Джобса с помощью административного совета. Разве это все не абсурдно?»

Предприниматель стал жертвой специалиста. Ведь специалисту нужно укреплять свою власть. Правда через некоторое время темпы роста «Эппл» упали, а сейчас вообще неизвестно выживет ли эта компания, хотя Стив Джобс вернулся на место первого лица.

Как человек становится специалистом, в худшем смысле этого слова, точнее как его насильно превращают в не вполне полноценного человека, хорошо описали Игорь Акимов и Виктор Клименко.

«Так на чем же мы остановились?
Вспомнили: на начале войны. Учитель, не выдержав противостояния (у него меньше энергии — вот он и срывается первым), наступает на нравственные чувства ученика, а тот в ответ растопыривает иглы эстетических мыслей.
Например, учитель подает уже знакомую вам реплику: «Наш Петя опять заскучал»,— а Петя возьми да и ответь: «А я не понял вашего объяснения».
Самое замечательное, что это — не ложь, Петя говорит искренне, и причина его непонимания легко объяснима. Ведь Петя способен воспринимать только гармонию, только целостность, а учитель на уровне эмоций пользуется осколками гармоний, тенденциозно собранными. Его знания — не целостность, а куча. Он вываливает материал на тарабарском языке, поскольку не знает другого. А Петя и не думает в нем разбираться. Ему подавай гармонию, причем в простой и ясной форме.
Разве мало повода для конфликта? Причем конфликта неразрешимого — ведь им никогда не договориться: они же говорят на разных языках; произнося одни и те же слова, они подразумевают разные вещи.
Что делать учителю?
Можно повторить объяснение, но это не продвинет дело ни на шаг: он не знает других слов, а этих Петя не поймет никогда. Можно отфутболиться компромиссом: «Потерял время в классе — придется дома посидеть над учебником, пока сам не разберешься, что к чему». Но учитель выбирает третий вариант: «Все поняли, потому что слушали, потому что работали и старались понять; а ты не привык трудиться, даже не замечаешь, как атрофируются твои мозги, как последние капли энергии испаряются из них».
Ну что ж, назвать белое черным — это вполне в его духе. Причем опять же подчеркиваем: он не двуличничает, не играет, он именно так и думает!
«Я не понял» — пассивная форма сопротивления, но после обвинения в тупости ученик не желает больше терпеть — и поднимает шпагу.
На уроке литературы он говорит: «Когда я читаю «Евгения Онегина», я вижу, как прекрасна каждая строка, и даже те из них, которые я знаю на память, мне нравится перечитывать. Но когда вы объясняете этот роман, он становится мне противен; хочется забросить его подальше и никогда в жизни больше не открывать. Отчего так получается?»

На уроке химии: «Вот вы слили щелочь и кислоту, оно зашипело, завоняло — в общем, реакция нейтрализации. Значит, то же самое происходит в желудке, если выпить «фанту»? А в крови такая реакция может происходить?»
На уроке математики: «Вот я считал: истинная формула должна быть красивой. Объясните, пожалуйста, в чем красота числа «пи» или корня квадратного из 3?»
На экскурсии в музее: «По-моему, эти рабочие возле мартена — просто раскрашенная фотография. Что новое я могу узнать из этого огромного полотна? Чем здесь может обогатиться моя душа?»
Первая реакция учителя — оскорбление. Вспомните механизм эмоция-действие на футбольном поле, в троллейбусной толчее, на коммунальной кухне. «Ну, Петя, я знала, конечно, что ты дурак, но я-то думала, что ты просто дурак, а ты, оказывается, дурак с претензией, дурак самовлюбленный»
Вторая реакция — унижение.
«Поколения исследователей пытались понять загадку «Онегина», и я в меру своих сил пыталась донести до вас его смысл; а тебе, оказывается, все ясно сразу; все вокруг дураки — один ты умный».
«Человек десятилетиями учился в академии владеть карандашом и красками, учился передавать свое мироощущение на полотне, весь мир признал его художнический подвиг, а вот для тебя это — банальность и скука». И так далее.
Третья реакция — подавление.
Чем берет ученик на уровне чувств? — Замечательно развитой психомоторикой. Значит, если: 1) сковать его моторику и 2) задавить душу (запомним, что «псюхе» — душа),— он потеряет всю свою прелесть, потеряет себя.
Марья Ивановна находится на уровне эмоций, психомоторика у нее жалкая, конкуренции с Петиной не выдерживает. Значит, прямая атака не проходит. Но ведь можно ударить в спину! (Как вы помните, с моралью у Марьи Ивановны отношения простые: что лично ей хорошо и удобно, то и морально.) Ведь достаточно истощить Петин энергопотенциал — и психомоторика погаснет, скуксится, ограничится пределами собственного тела — уровнем эмоциональных реакций.
Как сковать моторику? Метод вам знаком: Марья Ивановна усаживает Петю на переднюю парту и ни на миг не выпускает его из поля зрения, «Не вертись», «Сиди ровно», «Слушай урок», «Слушай, как отвечают твои товарищи», «Я должна быть все время уверена, что ты работаешь». Петина моторика парализована — очень скоро гиподинамия тела отпечатается гиподинамией мысли.
...Надеемся, из собственного опыта вы уже вспомнили, как действует Марья Ивановна? Правильно: все свои силы, все свои знания, весь свой характер она посвящает достижению одной цели — заставить Петю запомнить как можно больше. Пусть запоминает, запоминает, запоминает: факты, примеры, приемы, методы (стихи, правила, формулы — само собой: это — святое). Придумали даже теорию; мол, в детстве память особо прочная и вместительная; значит, лови момент, пичкай, фаршируй ее, пихай в нее побольше знаний,— потом, когда вырастет — благодарить будет…
Петя чувствует: что-то не так; ему не нравится, что из него делают тяжелоатлета, который должен поднимать все большие и большие веса знаний. Это насилие угнетает его и вызывает обратную реакцию: инстинктивно он начинает отворачиваться от всякого нового знания, и это стремление к отторжению всего нового, как привычка, закрепляется в нем на всю жизнь. Наконец, нарастив мышцы знаний, он тяжелеет и утрачивает прежнюю способность перепархивать с цветка на цветок, а вместе с нею — и все свое очарование.
Если бы Пете было хотя бы лет 20, ничего из затеи Марьи Ивановны не вышло бы. Он бы поверил не ей, а своему инстинкту, неутолимому чувству новизны, неотделимому от удовольствия. Не нравится — не буду! — вот какой была бы его программа. И он бы спасся, остался самим собой. Но Петя — всего лишь мальчик, который приучен верить не своему чувству гармонии, а взрослым. И он — мучаясь, страдая, насилуя себя — выполняет то, что ему велят. Он старается. Вникает. Пытается понять. И запоминает, запоминает, запоминает... На запоминание уходят все его силы — и память становится его «сильной стороной». Она становится его опорой, его надежным другом в любых обстоятельствах. При этом изменяется все его мировосприятие. И когда он встречается с новым, оказывается перед необходимостью разобраться в нем,— он даже не пытается сделать это. Ведь мысль уже атрофирована! Он сосредоточивается — и начинает перебирать свой багаж памяти, привычно полагаясь на чужой, заемный опыт.
Выводы:
1) память, ставшая главным инструментом умственных процессов, лишает человека способности свободно чувствовать (а значит, и оригинально мыслить);
гипертрофированная память делает человека эмоциональным и реактивным существом, не способным на самостоятельное действие;
гипертрофированная память порождает идиосинкразию ко всему новому;
этот человек уже не способен ни увидеть, ни решить (названную другим) задачу;
он — творческий импотент».

Игорь Акимов, Виктор Клименко «О мальчике, который умел летать»

Выполнение многочисленных дурацких законов и инструкций, которое требуют от предпринимателя, мало чем отличается от описанного выше. И превращение быстрого умом и веселого парня в скучного и усталого человека происходит достаточно быстро.

Только те, кто плевал на законы, еще находятся в хорошем расположении духа. Я не призываю к тому, чтобы быть похожими на «новых русских». Я спрашиваю, как честно заниматься бизнесом и при этом не стать скучным клерком?

Ответ на этот вопрос есть, но он не очень прост. Но продолжим нашу «Оду о смелых и быстрых умом предпринимателях»

Есть очень много книг, в которых приведено умопомрачительное (в прямом смысле) количество специальных знаний, особенно в этом смысле хороши энциклопедии, есть много книг, в которых подробно написано об управлении и деятельности менеджера. Все это можно при желании постараться запомнить.

Правда книги, которые легко купить, так как они печатаются большими тиражами, делают людей обычно глупее.

«Подавляющее большинство печатаемых в мире книг таково, что на сочинение их не нужны ни ум, ни особый литературный талант, ни длительные усилия. Они оцениваются не специфическими критериями литературного творчества, а с точки зрения финансового успеха, газетных сенсаций, социального статуса авторов и т. п.
Творческий аспект литературы стал делом десятистепенной важности. Доминирующей стала тривиальная литература, вообще не имеющая никаких творческих амбиций. По данным 1991 года, было продано книг Хайнца Конзалика — 76 миллионов экземпляров, Жеки Коллинс — 100 миллионов, Гарольда Роббинса — 220 миллионов, Барбары Картленд — 500 миллионов. Ни одному великому писателю прошлого такой «успех» не снился!»

Философ А. Зиновьев

Я постараюсь подробно рассмотреть именно предпринимательскую деятельность. Которая, кстати, в сознании большинства состоит из мифов и заблуждений. Моя задача-минимум описать эту деятельность так, чтобы ее можно было выделить среди других, задача-максимум превратить это таинственное искусство одиночек в обычную профессию, в которой нет ничего загадочного. Поверить алгеброй гармонию, как сказал Александр Пушкин.

Проблемой людей которые пытаются говорить о предпринимателях является то, что они стереотипы из своей собственной жизни переносят туда, куда они никак не относятся.

Он (Милтон Эриксон) очень любил цитировать Вилла Роджерса: «Нам создает проблемы не то, чего мы не знаем. Нам создает проблемы то, что оказывается не таким, каким мы его знаем». И Эриксон обычно добавлял: «То, что мы знаем, но не знаем о том, что мы это знаем, создает нам еще большие проблемы».

Сидней Розен

Далеко не каждому дается осознать свои базовые стереотипы и тем более отнестись к ним критически. Например, предпринимательская деятельность считается рискованной.

Но уже сегодня предпринимательский подход, по словам авторитетного Питера Дракера, безопаснее, чем консервативные методы.

Предпринимательство связано с меньшим риском, чем оптимизация. Уверен, что нет ничего более рискованного оптимизации ресурсов в областях, где с большей пользой можно применить нововведения и где благоприятные условия для них уже существуют.

Теоретически предпринимательство — наименее, а не наиболее рискованное направление в экономической политике.

Предпринимательство — наименее, а не наиболее рискованное направление в экономической политике

Еще одна задача.

«Задача. Итак, решено: Сиддхартха вернется, когда у него будет все, чего ему пока не хватает — платье, обувь, деньги. Но скажи, прелестная Камала, не можешь ли ты дать мне еще один маленький совет?
— Совет? Отчего же? Отчего же не дать совета бедному, невежественному самане, пришедшему из леса от шакалов?
— Посоветуй же, милая Камала — куда мне идти, чтобы как можно скорее найти те три вещи?
— Друг, это многие хотели бы знать. Ты должен делать то, чему научился, и требовать в уплату денег, платья и обуви. Иным путем бедному не добыть денег. Что же ты умеешь?
— Я умею размышлять. Умею ждать. Умею поститься …»

Герман Гессе «Сиддхартха»

Вопрос: Хватило ли Сиддхартхе умений, чтобы получить три вещи и заслужить любовь прелестной Камалы?

Ответ: ???

Сиддхартха умел думать и у него была энергия. И этого, конечно, хватило.

Чтобы у вас не сложилось впечатление, что предприниматели описаны только в западной литературе, приведу несколько цитат известных советских классиков предпринимательства.

«…По дороге голодать не будете. Это я беру на себя. Бензин ваш — идеи наши.
— У меня всегда так, — сказал Бендер, блестя глазами, — миллионное дело приходится начинать при ощутительной нехватке денежных знаков».
Как ни смешно, но Питер Ф. Дракер дословно утверждает следующее:
«Удивительно, но чаще всего пик возможностей, которые появляются у предприятия, совпадает с проблемами денежной наличности».
Во введении к своему труду, ставшему уже классическим пособием для предпринимателей, И. Ильф и Е. Петров привели пример критики в свой адрес:
«— Скажите, — спросил нас некий строгий гражданин из числа тех, что признали советскую власть несколько позже Англии и чуть раньше Греции, — скажите, почему вы пишете смешно? Что за смешки в реконструктивный период? Вы что, с ума сошли?»
Конечно написать так смешно, как Ильф и Петров мне вряд ли удастся, но я буду стараться, хотя у нас сейчас тоже «реконструктивный» период. Как кто-то из великих сказал, человечество расстается с заблуждениями, смеясь.
Как начинают дело предприниматели? Всегда одним и тем же способом — делают изобретение и внедряют его. Начальный капитал им не нужен и даже вреден, он ограничивает мышление размером капитала.
Ресурсом и полем деятельности предпринимателя является весь окружающий мир, а не те деньги, которые лежат у него в кармане и та область, в которой он что-то знает.
«Территория человека... никто не знает, какой ему нужен минимум, чтобы в нем человек ощущал себя свободным, был самим собой, а не в роли ребенка, отца, сослуживца, пешехода, пассажира и так далее. Ясно одно: территория гения — весь мир, даже если гений этот ютится в отшельнической келье; территория коллекционера — комнатка, где стоят шкафы с его коллекцией. Остальная квартира, семья, служба, социальные связи — все это не его, неинтересно ему, и если он в соответствующих ситуациях исполняет какие-то роли, так только для того, чтобы его оставили в покое, не посягали на истинную его территорию — комнатку с коллекцией.
В чем главное отличие гения от коллекционера?
В величине энергопотенциала. У гения он огромен, весь мир — его дом; у коллекционера энергии хватает только на самосохранение, и коллекция — его хрупкая раковина, его призрачная защита от посягательств на его территорию».

Игорь  Акимов, Виктор  Клименко «О мальчике, который умел летать»

Повторюсь, так как ресурсом предпринимателя является весь окружающий его мир, то начальный капитал и вообще какой-нибудь собственный ресурс ему для начала дела не нужен.



Страница сформирована за 0.61 сек
SQL запросов: 171