АСПСП

Цитата момента



Если у вас первый ребенок и он уронил соску, то вы бежите и кипятите её. Если ваш второй ребенок уронил соску - вы просто оближите её. Третий младенец вынужден сам забирать свою соску у собаки.
Смотрите на вещи проще!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



— Не смей меня истолковывать! Понимаешь — и понимай себе, а истолковывать не смей! Понимать, хотя бы отчасти, — дело всех и каждого; истолковывать — дело избранных. Но я тебя не избирал меня истолковывать. Я для этого дела себя избрал. Есть такой принцип: познай себя. А такого принципа, как познай меня, — нету. Между тем, познать — это и значит истолковать.

Евгений Клюев. «Между двух стульев»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4469/
Весенний Всесинтоновский Слет-2010

Третья неделя

Наступил понедельник, а Артем еще у меня. Остался на денек. Я до этого при нем еще ни разу не принимала звонки и, вообще, не работала координатором.

– Куда? – грубо спрашивает он меня, когда я пытаюсь выскользнуть утром из-под одеяла.

– Да мне надо звонки капитанские принимать.

– Никуда не пойдешь, – говорит он, хватает меня поперек тела и засыпает. Я остаюсь в его мощных клешнях и принимаю звонки лежа. Если бы капитаны видели, им бы сильно не понравилось. Не говоря уже про офис.

Игроки моторят. Куча срывов по субботним планам, но есть и результаты. Четверо человек съездили к подшефному малышу. В том числе Миша. Это хорошо, завтра спросим на собрании, что он думает по поводу ребенка как врач.

Плохая новость – Миша не сходил в «Дягилев». Саше ему помог одеться, отправил, а тот по дороге, видимо, струсил и слинял. Совсем уже!

Хорошая новость – у Саши с женой мир, дружба и согласие.

Как обычно, разговор с Антоном затягивается, и мы разговариваем вместо пятнадцати минут тридцать. Договорившись еще созвониться со всеми в течение дня, я кладу трубку.

– Все? – ворчит Артем.

– Да.

– Кто такой Антон?

– Капитан.

– А почему ты с ним в два раза дольше, чем с остальными, разговаривала?

– Просто он крайний, а с остальными мне приходиться прерывать звонки, чтобы следующий принять.

– Почему это именно мужик у тебя крайний?

– Не волнуйся, он уродливый карлик шестидесяти четырех лет.

– Врешь.

– Ты, вообще, почему подслушивал? Я о живых людях говорю и не уполномочена посвящать тебя в их жизнь.

– Подумаешь! Ерундой какой-то занимаешься.

– Почему это?

– Слышала бы ты себя на этих звонках. Бред.

– Не хуже макарон твоих.

– Я людей кормлю.

– А я для них являюсь источником трансформации. И еще я спасаю мир от войн и насилия. Потому что создаю любовь и радость на планете. Это моя миссия. Понял?

Артем ошеломленно смотрит на меня.

– Какая же ты дура! – произносит он с восхищением.

Вечером Артем улетел, а утром я опять мучительно выдираю себя из-под одеяла. Главное – панель от магнитолы не забыть.

Собрание хорошее.

Есть отличная новость – у Саши гарантийное письмо на тысячу долларов, у Димы «думают» несколько человек, Сима и Соня притащили по три тысячи рублей.

Очень мало, но это первый результат, и он вдохновляет.

Куча невыполненных обещаний, но поскольку они сами с этим честно разбираются, то мы с капитанами не лезем, участвуя в собрании на равных.

Меня один знакомый, увлекающийся НЛП, научил «выходить на балкончик».

«Ты, – говорит, – можешь в любой ситуации быть в двух местах. Или внутри нее, или на балконе, наблюдая ситуацию со стороны. Тебе в твоей работе просто необходимо периодически выходить на балкон, чтобы отслеживать ход событий и нейтрально, непредвзято составлять мнение. Независимое от эмоций».

Я взяла это на вооружение.

Так вот, я «выхожу на балкон», смотрю, что все нормально, и спускаюсь вниз, смешиваясь с остальными. Мне нравится и там, и там.

Сегодня мы с капитанами внизу.

С Мишей разбираются по понятиям, и он обещает в выходной дойти до «Дягилева». Все, теперь мы с него не слезем.

Света поговорила с мужем о том, как им жить дальше, спросила, готов ли он в корне менять отношения, попросила не отвечать сразу, подумать до сегодняшнего вечера. Вот все и решится.

Переходим к проекту. Миша говорит, что ребенок слабенький, вялый и что он, вообще-то, не специалист по таким болезням, а травматолог.

– Да чего его мне смотреть-то? Он столько обследований прошел, – говорит он. – Надо уже деньги собирать да везти.

В общем, все идет более-менее до тех пор, пока Сима вдруг не заявляет, что у нее плохое предчувствие и она не верит родителям ребенка.

– Что? – Все дружно вытаращивают на нее глаза.

– Не знаю, мне кажется, они что-то темнят. У меня интуиция.

Я вздыхаю. Симка верит в свою интуицию беспрекословно, поэтому быть разборкам. Самое неприятное, что я тоже верю в ее интуицию.

Может, они хотят деньги стырить?

Посовещавшись, решаем, что надо позвонить в Германию, уточнить сумму и все остальное. Ответственный – Дима. У него по всей Европе друзья почему-то раскиданы.

Вечером новости: Света уходит от мужа.

Говорить с ней он отказался, заявив, чтобы она не несла всякую чушь, а шла на кухню и мыла посуду. В ответ на ее слова о том, что там нет никакой немытой посуды, он заявил, что на это ему наплевать.

Дичь какая-то. Я думала, что в двадцать первом веке практически не осталось людей, неспособных хотя бы к минимальному диалогу. Впрочем, возможно, ему на нее совсем наплевать. Или он не верит, что она способна предпринять решительные действия.

Поскольку в Игре пока все ровно, то на собрании в четверг тоже не нашлось причины для наезда на меня. Поинтересовались моими делами с Артемом. Я сказала, что все замечательно. «Ну-ну», – ответили они хором.

Все же в личную жизнь не принято нагло лезть. Хотя в нашем офисе, честно говоря, всем насрать на то, что кем-то где-то когда-то было принято.

– Ты расслаблена, – предупредил на прощание Глеб. – Жди жопы.

Так и есть. Прорицатель хренов!

Опять все забуксовало. Саша неожиданно поругался с женой и собрал шмотки.

В Германию не позвонили. Оказывается, Дима попросил Сашу, как руководителя проекта, узнать телефон клиники, Саша, собрался поручить это Свете, но Света, занятая разборками с мужем, попросила поручить это кому-нибудь другому. Но тут разборки начались у Саши, и он вообще все на свете забыл. Дима же, не дождавшись информации, не пошевелил ни одним пальцем.

Какой-то кошмар. Дело двух телефонных звонков вдруг оказалось непосильной ношей.

Я ору. Вернее, не ору, поскольку не имею привычки и не считаю себя вправе, а просто жестко наезжаю.

Диме по фигу проект, Саша и Света слишком реактивны, а всем остальным наплевать на своих партнеров по Игре, на себя, на ребенка и вообще…

– Что значит реактивны? – спрашивает Сима.

– Это значит, что, когда происходит событие, мы выдаем спонтанную реакцию, – объясняет умный Антон, – не осознанную и сознательно выбранную, а как эмоция на душу положит. То есть, по сути, являемся рабами этой ситуации. А потом еще пытаемся манипулировать. Как так, у меня трагедия жизни разыгрывается, я так переживаю, а вы тут с какими-то мелкими звонками лезете. Да переживай ты сколько влезет! Как будто нельзя при этом разделить: звонки отдельно, трагедия отдельно.

– А Саша вообще так круто среагировал, что решил наплевать на данное им же слово, – подхватываю я. – Рабы эмоций. Зомби. Причем зомби неосознанные.

– Разве эмоции – это плохо? – делает наивное лицо умная Сима. В дурочку играет с перепугу.

– Эмоции – это хорошо. Просто можно испытывать эмоции и заниматься при этом делами. Одно другому не мешает. Как вы не понимаете, вы пообещали родителям ребенка, что все сделаете. Они ждут, надеются, а вы тут трагедии переживаете. Пока вы все тут сходитесь, расходитесь, ссоритесь, миритесь, мужиков делите, ребенок умрет. И это все ярко отражает вашу жизнь.

– Зачем ты так говоришь? – обижается Света.

– А зачем ты так делаешь?

Все молчат, мы с капитанами тоже.

Помолчав, мы четверо встаем и уходим, после чего за дверью начинается всеобщий ор. Теперь мы в соседней комнате, и я на всякий случай наезжаю на капитанов. Не фиг молчать на собрании! Почему это я опять начинаю разговор, а не они?

После обсуждения ситуации становится ясно, что, поскольку у них нет опыта, они не знают, как быть капитанами, и боятся облажаться.

– Да не бывает правильных капитанов. Главное, быть внимательным и искренним. А ошибиться невозможно, – говорю я.

После этого открываю страшную тайну. Я тоже не знаю, как правильно быть координатором. Каждый раз все по-новому, блин. Прошлый опыт не работает.

Придя в ресторан, я стремительно наезжаю на управляющую за то, что уже пять дней не работает льдогенератор в баре. Гости пьют односолодовый айловский виски не с кубиками, а с дробленым льдом, которым положено посыпать свежую рыбу. Это кошмар! Кощунство.

После этого я еще звоню Артему и наезжаю на него тоже. За то, что не звонит, не пишет и вообще ему на меня насрать. Что-то у меня жажда крови проснулась сегодня, не иначе. Реагирую. Зомби. Правда, осознанная зомби, а это все же разница.

Жопа какая! В субботу все еще хуже.

Саша уехал от жены. Пока к Егору. У того двухкомнатная квартира, и он пустил Сашу перекантоваться. Я грубо сказала Антону, чтобы не звонил мне, пока не вернет этого негодяя домой. К жене. Антон, как все нормальные зомби, среагировал, но сумел не нагрубить мне в ответ. У Светы проблемы. Вчера она уехала от мужа к маме, со всеми своими личными вещами и малышкой. Муж звонит маме, орет, истерит, требует возвращения жены на базу. Анжела завралась. У нее в целях куча сделок по продаже рекламных площадей, и она добросовестно отчитывается на звонках, что все хорошо. Однако утром, еще до звонков, мне позвонила ее начальница, бывшая выпускница, и сказала, что скоро уволит ее.

– Чем вы там занимаетесь, я не пойму! – расстроилась она. – Вроде результаты должны расти, а у нее ни одной сделки, даже самой маленькой, за последний месяц.

– Епс. – расстроилась я в ответ.

В Германию не позвонили. Денег не нашли. Утвержденного плана лечения нет.

СМИ нет. Есть договоренность о репортаже, но договоренность – это не репортаж.

Соня каждый день опаздывает на звонки. Привлекает внимание в жажде сочувствия.

И так далее до бесконечности.

Я изо всех сил стараюсь не впадать в эмоциональную реакцию. Такие спады, в конце концов, всегда бывают после подъемов. Это неминуемый цикл развития. Всех колбасит. Наступает очередной флаттер.

Да заколебали! В конце концов, у меня тоже флаттер.

Артем достал. Главное, не звонить ему в таком состоянии. Мужчины плохо переносят наши истерики.

«Какое мне до этого дело? – думаю я через секунду. – Что я не женщина, что ли? Любая женщина имеет право на истерику».

Тут он сам звонит, вдруг. Да еще с заявлением, что мы завтра не увидимся.

Я не знаю ни испанского, ни литовского языка. Зато я знаю все матерные слова на обоих. Он сам научил меня на свою голову.

Почти часовой разговор, прерывающийся бросанием мобильников, заканчивается тем, что я реву в трубку и кричу, что он меня не любит, в офисе наезжают, игроки ни фига не работают и, вообще, всем на меня насрать!

После чего он едет покупать билет. Манипуляция удалась.

Аэрофлот должен мне выдать премию.

Хотя, вообще-то говоря, Артем мог бы отделаться меньшими потерями. Пожалел бы меня, сказал пару добрых слов. Я же ему сто раз говорила, что женщины нуждаются в бессмысленных словах. Поддержки, одобрения, да любви просто. Его тупой и прямолинейный логический аппарат никак не может это переработать.

Ну вот что ты сделаешь, нам, девушкам, иногда хочется, чтобы нас пожалели, погладили по голове и сказали что-нибудь бессмысленное. Но мы же не можем, так вот взять и заявить: «Хочу, чтобы ты меня пожалел!» Поэтому мы начинаем изобретать всякие трудности и неприятности и рассказывать о них своим любимым в надежде на тепло и ласку.

Мужчина же, призванный природой спасать и защищать, в благородном порыве хватается за дубину, готовый разнести череп обидчику своей дамы сердца. И никакой тебе ласки.

Женщина в свою очередь сердится и жалуется подругам, какой у нее грубый мужчина и как сильно он не понимает ее тонкую натуру. Это в лучшем случае. В худшем все эти обвинения она выливает ему на голову, подобно ведру с помоями.

Оскорбленный в лучших чувствах, мужчина мечется, страдает и начинает в свою очередь искать понимания на стороне. Только вот, увы, не среди друзей, поскольку в мужском обществе жаловаться считается неприличным. А уж подруга, готовая его выслушать и понять, всегда найдется. Или вдруг он начинает топить свое горе в односолодовом виски.

А как все было бы просто, если бы мы могли подойти и сказать: «Милый, пожалей меня, пожалуйста, мне это сейчас так необходимо». И милый, вместо того, чтобы вытаращить глаза от неожиданности и отмахнуться как от очередной блажи, просто взял бы, обнял меня, погладил по голове и сказал: «Малышка моя, ты самая, самая лучшая! Я тебя люблю и никому не дам в обиду. Скажи, кто тебя тронул – я пойду его убью».

И тогда нам не надо было бы доводить дело до изнуряющих истерик и слез.

Потому что порой это единственный способ получить желаемое.

Артем прилетел, а я уже успокоилась. Оказывается, у меня просто ПМС случился. Гормональный сдвиг по фазе.

Как только я это поняла, так сразу и успокоилась. Великая вещь – осознанность.

Мурлыкаю, хожу и говорю ему всякие нежные вещи. В результате моего грубого наезда он стал ласковым и послушным. Вот ведь мозги у нас. Когда все хорошо – не ценим. Все должно катиться в пропасть, чтобы мы спохватились.

Испуганные капитаны работают, как сумасшедшие, мне только SMS‑ки пишут. Воскресенье – мой день. Вчера они меня отговорили собирать экстренное собрание, но поклялись, что за выходной все сделают. Если не получится, то все-таки потребуют срочного сбора.

Что за фокусы еще? Листы обязательств для кого писались?

– Малыш, ты где вообще, не со мной? – спрашивает Артем.

– Ушла в себя. Вернусь через пять минут, – отшучиваюсь я. У меня магнит с такой надписью на холодильнике висит. И круги на воде нарисованы.

– Да ты оттуда в принципе редко выходишь. Только когда про одну из своих работ говоришь.

– Так. А о чем еще говорить? О погоде, что ли?

– Дурочка ты у меня. Живешь в придуманном мире. Даже погоду не замечаешь. Вчера тепло или холодно было, ответь.

– То, что «я у тебя», – это хорошо, – не отвечаю я на вопрос. Какое мне дело до погоды? – «У меня» – это мне нравится.

– Против дурочки ничего не имеешь?

– Нет. Женщине не обязательно быть умной.

– О, это первые умные слова, которые я от тебя слышу.

– Интересно, почему я всегда выбираю мужчин настолько примитивных, что единственное, что их радует в женщине, – это подтверждение ее глупости?

– Потому что мы настоящие мужики. От природы. А не метросексуалы твои любимые.

– Ну, с теми хоть о высоком поговорить можно. А тебе погоду подавай.

– Со мной зато низкие вибрации хорошо удаются.

– Это я знаю. А нельзя ли совместить?

– Нет. Побеждает либо животное, либо святой дух.

– Ты – животное.

– Вот и славно. Постараюсь воспринять это, как комплимент.

– Сходи лучше на тренинг.

– Ага. Макароны в это время ты будешь делать?

– Я.

Четвертая неделя

В понедельник в 6.30 утра я встречаюсь на Воробьевых горах с сонными бывшими игроками, которые закончили свою программу четыре года назад. Это одна из самых ярких Игр на моей памяти. Многие из них до сих пор нежно дружат между собой, и, уж конечно, каждый из участников всегда в поле зрения всех остальных. Они активно интересуются жизнями друг друга, передают информацию, поздравляют с днями рождения, радуются успехам, помогают в беде. Мы встречаемся все вместе каждый год, в день начала Игры, на смотровой площадке, где они проводили тогда несколько официальных встреч. Я, как встарь, проявляюсь координатором, задаю смешные задания, которые они радостно выполняют, соскучившись за год по хорошей порции безумия. Потом мы делимся тем, что случилось за прошедший год и хорошего и плохого. Рассказываем о больших обидах, великих победах и планах на следующий год. Смеемся, дурачимся, вспоминаем былое и едем завтракать в «Амбар». Это тоже традиция.

И конечно же, сидя сегодня утром в «Амбаре», мы опять договорились провести «День рождения Чебурашки». Это праздник для детдомовских детей. Четыре года назад это было частью их проекта.

Первой частью был ремонт детского дома, на который они привлекли больше семидесяти тысяч долларов, деньгами и стройматериалами, а в конце игры они устроили для детей из этого детдома и еще нескольких этот праздник, спросив предварительно разрешения у папы Чебурашки, Успенского. В ответ на письмо он написал им что-то типа: «Самые выгодные инвестиции – помощь людям» – и разрешил использовать своего героя.

Триста детдомовских малышей плавали на теплоходе по Москве‑реке, гуляли в парке Горького, катались на каруселях, смотрели концерт, а потом разъехались по своим домам в обнимку с кучей подарков, совершенно счастливые. А игроки остались в парке, счастливые ничуть не меньше. Они долго махали вслед автобусам, потом танцевали под проливным дождем, обнимались, пели, потом еще долго сидели в чайхане, пили чай, отдыхали, делились впечатлениями. И решили сделать праздник ежегодным.

Я не верила – мой прошлый опыт говорил мне о том, что с окончанием Игры заканчиваются и совместные обязательства, у каждого продолжается своя жизнь, насыщенная событиями, результатами, и им некогда заниматься прошлым. Однако я ошиблась. Благодаря двум самым инициативным игрокам и поддержке всех остальных на следующий год автобусы с детьми вновь припарковались у ЦПКиО.

Дети вышли из автобуса с огромным красивым плакатом, на котором было написано: «С днем рождения, Чебурашка!» Воспитатели рассказали о том, что никто из малышей не мог уснуть, все волновались и ждали поездки, те, кому повезло в прошлом году, в восторженных тонах рассказывали о поездке тем, кто оставался дома. Рисовали плакат, приставали с вопросами к воспитателям…

Ради спасения похищенного старухой Шапокляк Чебурашки дети преодолели множество испытаний в виде аттракционов, потом ели плов, мороженое, сырки, конфеты, танцевали… На концерте выступала ранее не любимая мною Катя Лель, совершенно перевернув представление о себе. Она пела от души, не взяв с нас ни копейки, и после концерта долго фотографировалась с малышами‑инвалидами, давала им автографы.

На вручение грамот спонсорам мы пригласили директоров детских домов. Директора плакали и благодарили каждого, кого попадал в поле зрения.

Почти все они привезли подарки – рисунки детей, а из одного детдома даже трехлитровую банку меда с собственной пасеки. После вручения грамот мы торжественно слопали ее с чаем. Не банку, конечно, а мед.

Теперь этот праздник уже стал традиционным, ребята героически проводят его каждый год. Ищут спонсоров, договариваются с парком Горького, ведущими, артистами… В это дело уже вовлечена куча людей, которые ни о какой Игре и слыхом не слыхивали.

Нынче в августе это произойдет четвертый раз, и мы решили сделать его по новому сценарию.

Будет «День рождения Чебурашки в Африке». Со слоном. Где мы возьмем слона, я пока не знаю, но эти сумасшедшие игроки его найдут, не сомневаюсь.

Я же вовлеку своих нынешних игроков в то, чтобы поработать волонтерами в парке – фасовать подарки, сопровождать группы детей, охранять все мероприятие.

Чуть не забыла про капитанские звонки, сидя с выпускниками в «Амбаре». Блин, такие тут все родные, до глубины души. Любимые. Как я могу от них оторваться ради каких-то звонков?

И сколько времени пройдет, чтобы и нынешние стали так же дороги?

Сашу вернули в семью. Антон ругался с ним, уговаривал, потом ездил, встречался в кафешке, где они сидели и разговаривали два часа без перерыва с разной степенью экспрессии.

– А если я передумал и мне уже не важна цель, которую я поставил? – спорил Саша.

– Да пойми ты, дурень, цели не меняются в Игре. Это тоже тренировка. Получи свой результат и подумай, умеешь ли ты ставить цели. И потом, ты же знаешь, главное правило – держать свое слово.

– Что же мне теперь, два месяца моей жизни мучиться, потому что вы правила придумали?

– А ты не мучайся. Расслабься и получи удовольствие. Это же вопрос выбора – страдать или радоваться. Сколько можно говорить об этом?

– Страдания облагораживают.

– Тебя, по-моему, нет. Шучу. Страдать тоже надо осознанно. Понимаешь? Если уж ты страдаешь, то хотя бы понимай при этом, что это твой выбор. И пусть это не мешает тебе держать свое слово. Ты же не перестаешь колбасу в магазины поставлять, когда страдаешь?

– Нет, мне на работе некогда думать о посторонних вещах.

– Поэтому ты и успешен в ней.

Ну и так далее. Ничего нового, но иногда важно просто проговорить все это. В результате Саша опять собрал вещи и вернулся к жене. С его слов, жена очень обрадовалась, и сам он тоже утром на звонке был очень радостный и Антона благодарил.

И я тоже поблагодарила Антона.

– И тебе спасибо, солнце мое нежное, – ответил Антон.

– Ну ладно тебе, – говорю, – у меня чего-то нервяк был.

– ПМС, что ли?

– Какой ты культурный.

– Ты же сама учишь озвучивать свои мысли. Чтобы недоговоренностей не было.

– Мне кажется, ты как-то чересчур насмешливо ко мне относишься.

– Да ладно, просто по-прежнему защищаюсь иногда. Мне выгодно сделать тебя поменьше, чтобы моему эго легче было.

– Спасибо, что признаешь.

– Спасибо, что наорала на меня в субботу. Я потренировался в принятии.

Муж Светкин по-прежнему звонит и даже приезжал за ней, но Светы не было: она с дочкой ездила к Соне в гости. Партнерство, видимо, создавать. Света – молодец. Следит за собой, не ноет. Возвращаться не собирается.

Анжела созналась Вере, что сделки были, но меньше, чем она на звонках говорила. И те она провела налево, продав площадь напрямую от владельца. Кинула то есть контору свою. Я попала в двусмысленное положение.

С одной стороны, ее начальница близкий мне человек и мне неприятно, что Анжела ее обманывает. С другой стороны – информация, полученная от игроков, конфиденциальна. Я не могу ее использовать за пределами Игры. С третьей, в принципе стукачить у нас, русских, всегда было западло. Выход один – надо сделать так, чтобы Анжела ей сама созналась. Ничего себе, задачка!

Еще хорошая новость – до среды репортаж о ребенке для ТВ должны снять. Уже пообещали. Будет маленький сюжет в новостях, в прайм‑тайм.

Во вторник на собрании все веселые и довольные. Света у нас – номер один, по-моему. Если рассматривать результаты в абсолютном измерении, в соответствии с законами математики, то, конечно, самым лучшим игроком будет Дима. У него очень серьезные подвижки в бизнесе, отличные отношения с невестой, он ни разу не пропустил ни одного занятия в фитнесе, поддерживет своего партнера Юльку, всем звонит и интересуется делами каждого. Он молодец. Но если брать в качестве измерения степень трансформации, то Света его обгонит. Он-то и до игры ответственным парнем был. Она же вообще другая стала. Даже голос звонче.

И кстати, именно она начала сегодня собрание.

– Спасибо вам, – сказала она. – Я наконец сделала это. Ужасно страшно, но и легче в сто раз. А легкость, как правило, и есть показатель того, что принятое решение верно.

– На здоровье, – ответили ей. – Теперь давай фирму свою открывай запланированную и квартиру ищи.

– Приезжай ко мне, – предложил Егор. – Пока не найдешь. У меня Саня уже жил.

– Нет, спасибо, я же у мамы, не на улице.

Я смотрю на игроков молча. Такие они клевые сегодня. Явно гордятся Светой. В эти дни ей звонили все и не по разу. Каждый поддерживал ее и не забывал говорить, какая она умница. Так что Света – их общий результат.

Так же как и Миша. Миша сегодня похож на деловую колбасу. Активный, смелый. Оказывается, он познакомился в субботу с девушкой, и они встречались и в воскресенье, и в понедельник.

– Не переспал еще? – спрашивает Саша.

– Нет, что ты, – пугается Миша. – Мы же только познакомились.

– Как только? Ты что? Правило третьего свидания не знаешь?

– Нет.

– Ну, с первого раза вроде неприлично, а вот с третьего – в самый раз.

– Да не морочь ты ему голову, – смеется Настя. – Он же все буквально воспринимает!

– Вот и хорошо. А то он месяц за ней ухаживать будет. Цветы дарить и до калитки провожать. Девушка не выдержит – сбежит.

– Никакой романтики, – вздыхает нежная Настя.

– Протестую, – возражает Саша. – Секс романтике не мешает.

По проекту есть движение. В Германию позвонили, там готовы принять мальчика. Игроки, не очень доверяя, тем не менее, родителям, решили открыть свой счет в банке, чтобы деньги спонсоры переводили на него.

Завтра будет счет, и на него упадут первые деньги.

Съемка тоже завтра, и один из них должен поехать со съемочной группой в Тверь. Решили отправить Симу как самую красивую, болтливую и вертлявую одновременно.

Потом долго разбирались с Анжелой. Как она надоела уже! Каждое собрание какая-нибудь дрянь с ней связана.

– Да вы не понимаете, – кричит она, – невозможно быть рекламным агентом и не обманывать!

– Возможно! – Дима психует. – Я был агентом, давно, еще до того, как компанию свою открыл. Это была моя первая трудовая деятельность.

– Это когда было? – огрызается Анжела.

– Лет десять назад.

– Вот и не лезь! Сравнил тоже, сейчас все по-другому.

– Да какая разница? Ты хоть попробуй. Я по-разному пытался свой бизнес вести – и честно, и не очень. Есть что сравнивать. И моя позиция такая: честно работать – более эффективно. Причем я не имею сейчас в виду морально-этическую сторону вопроса. Просто выгоднее. Обман приносит дивиденды краткосрочные, а честность – работа на перспективу.

Несмотря на все наши доводы, Анжела наотрез отказалась декларировать свои сделки в фирме.

– Мне деньги нужны до зарезу, – отрезала она и уперлась, как танк.

Вот и поражение. Никакие мои аргументы не смогли изменить ее решения. От злости я чуть на куски не порвалась. Правда, после собрания, в свободное от работы время.

Вообще, у Анжелы только в одной области все отлично. Она стремительно худеет. Агатстон рулит. Ставлю ему зачет.

В среду Миша переехал от мамы к Егору и ищет квартиру. Общага какая-то образовалась. Общежитие Игры номер 10.

Вечером у них же все смотрели фильм «Общество мертвых поэтов». Это обязательная часть программы, приравненная к рангу официальной встречи. Фильм о том, как высасывать из жизни ее костный мозг, жить ярко, не оставляя себя на потом.

Главный герой погибает в конце. Я опять расплакалась, настолько это неожиданно, нелепо и обидно. Хотя я смотрела этот фильм уже раз десять. Никак не могу привыкнуть.

Антоха меня погладил в темноте по волосам и подержал за руку. Сразу тепло стало. Я единственная, у кого в структуре нет партнера, поскольку я не в Игре, я работу делаю. А с Антоном у меня образовалось партнерство неформальное. Я разрешаю ему заботиться обо мне.

«Глупая, – думаю я в десятый раз, – сама себя изолировала от офиса и переживаю, придумывая себе одиночество».

Я добираюсь домой по полупустым московским улицам, передо мной долго едет машина Севы и Маши. Нам немного по пути.

Я еду за бледно-зеленой машиной нашей парочки, думаю о погибшем герое кинофильма и наблюдаю за облаками, стремительно плывущими по заднему стеклу «аудюхи». Они совершенно отчетливы и необыкновенно красивы.

Что это за знак? – думаю я. Может, меня ждут небеса? Ну и ну, надо бы придумать другое толкование. Я верю в знаки. К тому же Вербер продолжает на меня незримо влиять. Он просто засел в моих мозгах. Моя картина мира очередной раз трансформируется под влиянием его буйных философско-космогонистических фантазий.

В результате я опять начинаю придумывать всякую ерунду. Просыпаюсь ночью от страшенного грома, лежу в темноте с открытыми глазами, смотрю на мигающие молнии и боюсь как дура.

Утром на собрании офиса я рассказала о своих ночных ощущениях. Оказывается, все слушали эту грозу.

– Ну ты уже не должна бояться, – засмеялся Глеб. – Ты же передумала умирать. И потом, думаешь, удар молнии тебя бы устроил?

Недавно я поняла одну вещь. Мы все уже придумали сценарий своей смерти. Давно-давно, когда совсем маленькими столкнулись с ней в первый раз. Когда увидели убитого котенка, утонувшего мальчика, повесившегося соседа по подъезду, умершую от старости бабушку…

Каждый из нас что-то решил по поводу этой старухи с косой. И каждый из нас принял неосознанное решение по поводу того, как умрет он.

Что касается меня, то, столкнувшись в детстве с тем, что смерть безобразна до содрогания, я решила умереть молодой и прекрасной. Чтобы лежать в гробу красивой-красивой, как ангел. Как принцесса. В белом платье и с легким свежим макияжем.

Наверно, это и есть одна из тех причин, по которым я заболела шесть лет назад.

– Почему ты не умерла? – спросил меня Глеб, которому я рассказала о своем открытии.

– Я занялась тренингами.

– Это не может быть причиной.

– Я обрела в этой работе свой путь и, соответственно, смысл существования. Понимаешь? Цель, которая оказалась важнее той цели, про смерть.

– А! Но ты понимаешь, что ты удаляешься от той своей цели? Тогда, шесть лет назад, ты была в самом расцвете своей красоты. Юная, красивая, модная. Самое время умирать по сценарию.

– А сейчас я что, старая, что ли? Я, наоборот, красивее становлюсь!

Совершенно неожиданно мое женское эго восстало не по делу. Я это заметила, и мне стало смешно. «Милое мое эго, успокойся, мы сейчас о другом говорим», – я засмеялась сама над собой. Глеб тоже от души расхохотался.

– То есть умереть еще не поздно? Тогда надо торопиться. Осталось недолго.

– Да ладно, я передумала.

Написала и задумалась – а как же теперь? Нужен новый сценарий? Что мне его, придумывать, что ли, осознанно? О господи.

В пятницу еще приятные новости.

Мало того, что муж Светы бьется в истерике, теперь еще Мишина мама подключилась к созданию трудностей. Звонит Мише и требует, чтобы он вернулся. Пытает его вопросами о том, хорошо ли освещена дорога от метро до дома Егора. Кричит, что она ему совсем не важна и он бессердечный, равнодушный сын. А также о том, что она на него, можно сказать, жизнь положила и вот благодарность. Детский сад какой-то.

Мне совсем ее не жалко. Мужику за тридцать, а он все еще ребенок. Может, пора повзрослеть? Надеюсь, она поймет это со временем.

Миша тем не менее растерян: такой ситуации в его жизни еще не встречалось.

Некоторые из игроков переживают и считают, что бесчеловечно поступать так с мамой.

– А как? – недоумевает Саша. – До самой смерти с ней жить? Вы чего, здоровый мужик, а все еще маменькин сынок!

Вот свела его судьба. Насколько взрослый, сильный, приспособленный к выживанию Саша, настолько полная противоположность его партнер. Как ни странно, Саше есть у того чему учиться, едва ли не больше, чем Мише у него. Любви, заботе, доброте. И еще романтичности, пожалуй. А то очень уж он циничен.

На открытом счету две тысячи долларов. Ужасно мало. Ведь прошло почти треть Игры.

Я правда знаю, что после середины Игры будет живее, но все равно переживаю. Маловато.

На следующий день Мишина мама вызывает «скорую помощь». У нее высокое давление. Мише она тоже не забывает позвонить, он летит домой и держит ее за руку после уколов и отъезда бригады.

Контекст в этом всем такой: «Видишь, до чего ты меня довел, неблагодарный? Я так переживаю, так переживаю!»

Жесткая манипуляция. К сожалению, она срабатывает, и Миша возвращается домой.

Шишки опять валятся на Антона, от которого я требую вернуть Мишу от мамы. Это его цель согласно листу обязательств, и я не намерена делать отступления.

– Слушай, – расстраивается Антон. – Но это же не то, что у Саши.

– Но ты же понимаешь, что это манипуляция?

– Конечно.

– Вот и скажи ему об этом. Совсем не обязательно ему маму на произвол судьбы бросать. Пусть всеми действиями дает ей понять, что она ему важна, но не прогибается при этом. Соплежуй.

На выходные Артем не прилетает, зато мы едем всем офисом к Олегу на дачу, на шашлыки. Мы с Ленкой напиваемся в хлам и ползаем по грядкам с луком, который разводит мама Олега. Изображаем паровозики. Потом танцуем за забором с какими-то чужими мужиками грязные танцы.

Потом наши мужики спасают нас от чужих мужиков и кладут спать в комнату на втором этаже. Перед сном я реву, Ленка гладит меня по волосам.

– Да все хорошо будет, вот те крест, – говорит она мне и сама начинает реветь. – У меня с Петькой такая колбаса тоже!

Приходиться мне теперь утешать ее. Потом мы, обе голодные, натыкаясь на мебель, крадемся к холодильнику и едим руками суп.

– У Бокова завтра свиданка, – говорю я ей перед сном, – с тремя предыдущими детьми.

– Я счастлива, – отвечает Ленка, и мы стремительно и синхронно проваливаемся в сон.

Утром за завтраком Глеб говорит:

– Знаешь, я вот смотрел на тебя вчера пьяную и думал: такой ты мне родной человек все-таки. Очень люблю тебя. Приходи хоть в гости ко мне. Танюха все время тебя зовет.

Таня радостно кивает, не отрываясь от омлета, который нам пожарила жена Олега. Опять она меня кормит, как много лет назад.

– А чего вы на меня тогда вечно бочку катите? – возмущаюсь я.

– Говорят же, мы тебя любим, дура, – говорит Олег.

Опять. Что же меня все дурой-то обзывают?



Страница сформирована за 0.7 сек
SQL запросов: 170