АСПСП

Цитата момента



То, как ты двигаешься, - твоя автобиография в пластике!
Преподаватель драматического искусства

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



«Любовь — что-то вроде облаков, закрывавших небо, пока не выглянуло солнце. Ты ведь не можешь коснуться облаков, но чувствуешь дождь и знаешь, как рады ему после жаркого дня цветы и страдающая от жажды земля. Точно так же ты не можешь коснуться любви, но ты чувствуешь ее сладость, проникающую повсюду. Без любви ты не была бы счастлива и не хотела бы играть».

Елена Келлер Адамс. «История моей жизни»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d3651/
Весенний Всесинтоновский Слет

Часть 2. Подготовка

– Господи! Почему я?

– А почему бы и не ты? Чем ты лучше или хуже остальных?

Идея – Ноа бенШиа «Иаков Пекарь»

За неделю до старта

Моя жизнь начинается с того, что мозг прорезает отвратительно бодрый визг будильника, вмонтированного в телефонную трубку.

По мелодии совершенно очевидно, что производители телефона мечтали наполнить мой сегодняшний день оптимизмом с самой первой минуты. Не могу сказать, что им это удалось.

В эту страшную минуту я ненавижу компанию «Нокиа». Параллельно ненавижу город Москву, раннее утро, темноту за окнами, стрелки часов, самодовольно указывающие 5.30, темные мокрые улицы, свою работу, сонных людей, которые будут ждать меня в 7.00 в офисе моей компании… Господи, дай мне в моей будущей жизни сна до полудня, и я буду благодарна тебе до самого ее окончания! А может, и после. По ситуации.

Через десять минут благодаря продуманности производителей телефонов ситуация повторяется, и я, постанывая и даже подвывая, рождаюсь из теплого одеяла. В жизнь.

С подвываниями же доплетаюсь до душа, отворачиваю краны максимально влево и сажусь на край ванны плакать. Поплакав, я, как амеба, передвигая ложноножки, заползаю под горячую воду. Процесс реанимации начался.

Душ постепенно смывает с меня сон, и я начинаю чуточку лучше относится к миру.

Стою под горячими острыми струйками воды и думаю. Думаю я о тех самых людях, которых буду встречать сегодня в офисе. Я буду думать о них теперь почти всегда. Просыпаться с мыслью о них и засыпать с мыслью о них же. Эти люди теперь моя новая головная и душевная боль, мои новые страх, радость и надежда.

Новая Игра.

Еще через некоторое время я еду в офис, вполне проснувшаяся и веселая, по пустым московским дорогам. Нет, серьезно, когда дороги в Москве пусты, это создает ощущение необыкновенного, небывалого счастья. Я лечу со страшной скоростью и пою во весь голос, благо никто не слышит и ничьи нежные уши не раздражает мой несбалансированный вокал. Душа моя полна!

Сегодня – собеседования. Девять часов, девять человек. Мне в течение дня необходимо девять раз принять решение: участвует мой собеседник в Игре или не участвует? Отсортировать бесцельных соплежуев, которые потянут назад всю команду.

Но до этого, в 7.00, собрание, где мы с капитанами, моими помощниками, последний раз объясняем некоторые правила, расписания и структуру Игры. Последний раз отвечаем на вопросы.

После собрания я отдаю им расписание собеседований на ближайшие три дня, чтобы записались те, кто не успел сделать этого раньше, и иду в кладовку. Отдохнуть там, лежа на полу. Времени 8.30, а я уже устала. Надо что-то с этим делать.

Мне надо было попить чаю, а я вместо этого уснула в кладовке.

Нелирическое отступление. А даже, пожалуй, и техническое

Полный образовательный процесс, организуемый нашим тренинговым центром, длится полгода.

Сначала люди проходят собеседование. После него самые целеустремленные попадают на тренинг, на котором они узнают о себе много нового. Потом самые смелые проходят второй тренинг, где они начинают понимать, что с этим знанием делать. Затем самые неуспокоенные попадают на третий тренинг, где все, абсолютно все, вдруг встает с ног на голову и становится непонятно, но очень круто и легко. И после этого самые сумасшедшие приходят в Программу создания новой реальности. Программу создания новых результатов. В Игру.

Я работаю координатором Игры.

Программа – трехмесячная Игра, которая проходит в реале, то есть в жизни. Никакой изоляции, никаких выдуманных целей, все результаты ощутимы до боли каждым из ее участников.

Недетская такая, в общем-то, Игра. Хотя игроки порой ведут себя как дети.

Проходит она примерно так: собирается группа участников от десяти до тридцати человек – неуспокоенных людей, мечтающих о много большем, чем у них уже есть.

Каждый ставит свои личные цели из тех, что «давно мечтаю, но никак не получается, не успевается, не верится в достижение». Цели должны охватывать все важные для участника сферы жизни – работу, дом, семью, творчество, здоровье, – то есть все то, что важно игроку, в чем он хочет добиться новых вершин.

Затем выбирается одна общая цель, как объединяющее команду звено. Это всегда общественный проект, посвященный служению обществу. Благотворительный, проще говоря.

Затем игроки договариваются о способах взаимодействия, принимают правила Игры и все, поехали. Три месяца в режиме ошпаренной кошки. Забудь про телевизор.

Игра считается выигранной, если все игроки выполнили все цели. Приз – небывалый, но я о нем не напишу. Ну, может, буквально пару слов. Он – нематериальный, и потому его ценность бесконечна и непреходяща.

О нем знают только те, кто дошел до конца. И это справедливо.

Я думаю, что всякие телевизионные шоу типа «Последнего героя» и «Голода» – детский садик по сравнению с Игрой. Подумаешь, деньги или еду искать в чужой стране! Для любого из наших выпускников это не задача. Они и не такое выделывают на тренировочных процессах.

А вот добиваться результатов там, где все твое, родное до боли, – это да. Никакого отрыва. Настоящий бизнес, настоящие семьи. В случае неудачи вертолет не спасет тебя с острова. И еду сверху не сбросят. Никаких чужих, безразличных тебе людей, отобранных на кастинге редактором программы. Все родные. Те, кто при малейших ошибках причиняют самую страшную боль. Ни один чужой человек не способен так ранить нас, как родной и любимый.

Игра – настоящая жизнь. Никакой изоляции, никакой подстраховки. Кроме одной – любви близких людей и партнеров по Игре. Но для того, чтобы тебе начали отдавать любовь, нужно самому генерировать ее со страшной силой. А это страшно. Вдруг ты к ним с любовью, а они…

Зато и радость победы несравнима ни с чем. Ведь результаты – в твоем бизнесе, в твоих семьях. С твоими родными и близкими. Теми, что умеют быть счастливыми благодаря твоим победам. Ни один чужой человек так не способен радоваться за нас, как родной и любимый. Игра – настоящая жизнь. Никаких лавровых венков. Только любовь.

А вы говорите «Голод».

Моя функция как координатора Игры – предоставить структуру и следить за ее неукоснимым выполнением.

Структура Игры содержит следующие элементы:

1. Личные цели участника‑игрока во всех сферах жизни.

В специальный «лист обязательств» вписываются цели – все то, что важно для игрока в данный момент времени. Новый бизнес, новая зарплата, новые отношения с родными и неродными, любовь, здоровье, красота, творчество… Единственное условие – цели должны быть не из тех, что и так произошли бы сами по себе, без дополнительных усилий, без риска и выхода за рамки привычных представлений о себе и о мире. При этом, однако, они должны быть принципиально достижимы. То есть цель «через три месяца у меня вырастут большие белые крылья» не принимается. «Моя прибыль повысится на сто долларов» – соответственно тоже. Где тут риск?

2. Общественный проект.

Поскольку в Игру изначально приходят люди с высоким уровнем развития, каждый из них с удовольствием готов принять тот факт, что, несмотря на обширный список личных целей, все эти три месяца в общем-то не о нем, любимом. Потому что это три месяца жизни для других людей. Об этом мы договариваемся на берегу. Если пока не готов, то лучше не надо. Не впишешься в общий контекст Игры. Такие вещи необходимо выбирать весьма сознательно.

В правилах программы соблюдение таких категорий лидерства, как забота об окружающих, внимание к ним, создание в мире любви, радости, партнерства, прочих светлых и добрых вещей. Игроки сами выбирают, каким материальным способом создавать все вышеперечисленное. Ремонтируют детские дома, собирают лекарства для больниц, помогают инвалидам, устраивают праздники детдомовским детям, раскрашивают стены города детскими рисунками, открывают детские площадки, комнаты реабилитации, мемориалы успеха и площади мечты…

Цель проекта – сделать нечто полезное для окружающих и попутно сплотить команду.

3. Три сессии и несколько официальных встреч.

На них мы в основном договариваемся о способах взаимодействия, подводим итоги, корректируем скорость и методы движения к целям, проводим тренировочные процессы для приобретения новых жизненных навыков. Проходят они в зале, иногда на улицах города.

4. Координатор и капитаны.

Координатор – я. Мне слегка за тридцать, и я работаю в трансформационном движении семь лет с небольшим перерывом. Во время небольшого перерыва я написала книгу, мгновенно ставшую бестселлером, и открыла ресторан, который спихнула на руки управленцам. После чего, поняв, что не могу жить без дела своей жизни, вернулась в строй. На этой работе я могу целенаправленно и полно реализовывать свою жизненную миссию. К тому же в российском трансформационном движении ввиду его хилости очень мало хороших кадров, и мне жаль разбазаривать потенциал. А кадр я, несмотря на все свои внутренние метания, хороший, хотя и слегка потерявший квалификацию во время перерыва. Об этом говорят результаты игроков-выпускников и моя нежная и честная дружба с ними же. Это одиннадцатая Игра, которую я координирую, но первая после перерыва, а так же первая и пробная на моем новом месте работы, в новом тренинговом центре.

Капитаны – это люди, прошедшие Игру и решившие пройти ее вновь. То есть они тоже игроки, но на другом уровне. Как в «бродилках» и «стрелялках». Они идут в Игру, чтобы передавать свои знания дальше. Они помогают мне соблюдать структуру. Мы с ними – одно целое. Кроме того, мы – табло. Олимпийское. Честно отражаем результат. За это нас порой и ненавидят игроки. Хотя это довольно глупо. Все равно что горнолыжнику обидеться на цифры, показывающие плохое время.

У капитанов тоже есть листы обязательств с личными целями. Их общественный проект – вся Игра. Их счастливый удел – служение игрокам.

5. Капитанские звонки.

Каждый игрок звонит своему капитану. Происходит сие увлекательное действие с семи до восьми утра. У каждого участника свое время: 7.10, 7.20, 7.30… Опаздывать категорически запрещено, как и нарушать другие части структуры. На капитанских звонках игроки ставят цели на день и отчитываются о выполнении целей, поставленных накануне. Если вчерашние цели не выполнены, то происходит быстрый и конструктивный разбор – почему это случилось и что с этим делать дальше. Быстрый и конструктивный, он, конечно, в идеале, а на самом деле он порою весьма затягивается, кроме того, зачастую содержит и ругань, и слезы, и сопли, и злость, и сопротивление… А все потому, что цели немаленькие, срывов по обещаниям много и каждый раз приходится смотреть на себя честно и весьма критично. Выяснять, что же не работает, какие личные качества мешают мне быть большим и сильным настолько, чтобы намеченное было выполнено.

А задача капитана не истории поражений выслушивать, а жестко требовать честного разбора полетов. И порой здоровенный и успешный мужик, предварительно бросив пять раз трубку и восемь раз с ненавистью послав маленькую щуплую девчонку-капитана, наконец уступает, выбирает быть гибким и говорит: «Ну ладно. Достала ты меня, зануда. Признаю, что я не поговорил со своим партнером не потому, что у меня нет времени, а потому, что я трус. Я просто боюсь поговорить с ним честно, боюсь услышать то, что мне совсем не хочется слышать. И поэтому я неосознанно создаю вокруг себя завал важных, срочных и неотложных дел, которые не оставляют мне ни одной свободной минуты». «И что дальше?» – безжалостно спрашивает капитан, вызывая рычание оппонента, и не отстает, пока не получит обещание провести разговор до конкретной даты. А потом еще и вытрясает обещание о том, каков будет результат беседы. И будьте уверены, в назначенный срок маленький капитан обязательно спросит вас о результате. И не дай бог, он, результат, не будет соответствовать обещанному. Будут новые разговоры, разборки, собрания, подключение к разборкам всех игроков. Ты либо сделаешь запланированное, либо вылетишь из Игры. А вылетать не хочется, потому как ценность ее слишком очевидна для игроков. Приходится сворачивать горы и совершать невозможное.

Каждый капитан уже в свое время звонит мне. Таким образом, у нас с капитанами каждое утро полная и цельная картина Игры. Мы всегда знаем о всех нарушенных обещаниях, невыполненных задачах, конфликтах между игроками и прочих важных деталях нашего реалити-шоу. Что дает нам возможность быть эффективным олимпийским табло. И если на табло результат, далекий от ожидаемого, мы начинаем об этом громко сигнализировать разными методами, вызывая всеобщее раздражение.

6. Партнер.

Это едва ли не самая важная часть структуры. Задача каждого игрока – сделать так, чтобы его партнер выполнил все, что написано у него в листе обязательств. Любыми методами – хочешь, душевные беседы веди, хочешь, морду бей. Главное, чтобы было результативно и экологично. Как же они порой ненавидят друг друга. Впрочем, в конце программы их, как правило, водой не разольешь и экскаваторами не растащишь. Если участник выходит из Игры, то партнер уходит вместе с ним. Бывают редкие исключения, когда всем очевидно, что партнер за уходящего просто землю грыз всю программу. Заботился, поддерживал, требовал, был на связи. Тогда по общему решению игроков и организаторов он остается. Но такое бывает редко, потому что, если бы он по-настоящему заботился, его партнер вряд ли вышел бы из игры.

7. Правила.

Их немного – не пить на официальных мероприятиях, не заводить романы, романчики и просто секс с другими игроками в течение всей Игры и две недели после, быть всегда и везде вовремя, оставлять любое место после себя в лучшем состоянии, чем до себя, заботиться обо всех окружающих, вплоть до продавца в булочной и соседа по дороге и вагону метро, не использовать в общественном проекте свои деньги и разные другие.

Вот и все.

Цель Игры: чтобы все участники выполнили свои цели, включая, естественно, общественный проект.

Просто, не правда ли? Круговая порука получается потому, что если хоть один участник не выполнил хоть одну свою цель, то конечной цели Игры не достиг никто. Поэтому вывернись наизнанку и сделай так, чтобы все сделали все, что запланировали. Вот тебе и «слабое звено» наоборот.

Главная же фишка в том, что невозможно выполнить намеченное, если ты не меняешь ничего в себе самом. Иначе все, что написано в листах обязательств, и так уже произошло бы. Приходится расти, менять свои привычки, отказываться от привычных комфортных состояний: лени, упрямства, соплежуйства, железобетонной непробиваемости, правильности, высокомерия и многого другого, лелеемого годами, такого родного каждому из нас. Приходится осваивать новые территории самого себя. Развивать свою душу.

В этом и есть главная ценность Игры. Жизнь меняется кардинально с новым багажом знаний и умений.

Можно ли всего этого добиться и без Игры? Можно. Но в Игре лучше. Здесь запрещена игра в лицемерие, и каждый обязан говорить то, что видит, и то, что думает. Даже если это его сугубо личная точка зрения.

Это дико дискомфортно и для говорящего, и для тех, кто говорит. Мы слишком привыкли притворяться перед окружающими, а главное перед самими собой. Никто не говорит нам правды, даже самые близкие люди. Мы заврались. В игре у каждого есть возможность понять, кем он на самом деле является для людей, и посмотреть честно на себя и на свое место в этом мире. Без сладкого притворства.

Я, наконец, нашла мир, где могу говорить все, что думаю.

За это мне приходится расплачиваться. И цена немалая: слушать правду в свой адрес.

Лирическое отступление

У меня есть помощники – весь офис моей компании. Офис не в смысле стен, столов и компьютеров, а в смысле людей, в нем работающих. Мы так и зовем их – офис.

Помогают они так.

Раз в неделю садятся вокруг «круглого стола» в знак мирных намерений. «Круглый стол», правда, понятие условное, поэтому на его месте стоит маленький журнальный столик, заставленный кружками с чаем. Спрашивают меня, как дела. И после моего ответа, независимо от содержания, начинают поливать меня целительным напалмом истины. Мое эго корчится и умирает в муках. Потом, правда, оно возрождается, но я за это время успеваю понять что‑то очень важное. То есть, по сути, я оказываюсь в роли игрока, окруженного кучей капитанов и координаторов. Так себе удовольствие.

Очередная Игра официально стартует через неделю, хотя работа по сплочению команды и выбору общественного проекта уже идет вовсю.

Для меня эта Игра первая и решающая. Первая здесь, в моей новой компании. От того, как она пройдет, зависит, буду ли я работать дальше на любимой работе.

Мы кидаем пробный шар.

Я работаю уже почти два месяца, готовлюсь, втягиваюсь, создаю отношения с офисом.

Они доверяют мне самое ценное – выпускников центра. Доверяют, но сильно проверяют.

Я много лет занималась этой работой в другой компании, но здесь все по-другому, не так, как я привыкла.

С одной стороны, структура та же. С другой стороны – все, что вокруг структуры, другое. Да и ситуация в обществе изменилась. Она вообще меняется стремительно. Я заметила, студенты в тренингах, а потом, соответственно, и в Игре все более и более умные, продвинутые. Оказывается, общество растет и развивается духовно. Это стало особенно заметно после перерыва. Как с детьми, которых долго не видишь, а потом удивляешься: «Надо же, ты еще совсем недавно такой маленький был!»

Мне, чтобы соответствовать должности, необходимо быть гибкой, стремительно впитывать новые знания. Для меня это сложно. Мне уже много лет, у меня всю жизнь свой бизнес, я не привыкла подчиняться.

Зато привыкла к мысли о том, что на этом поле деятельности преуспела. Ведь два года назад я была одним из самых успешных координаторов в России.

А теперь все это осталось в прошлом, и я опять учусь.

Я отстала на два года.

Мое эго болезненно переживает нравоучения юных девчонок из офиса, которые видят мои ошибки.

Офис это: Лена, Катя, Ира, Марат и Маша. Благодаря им нам есть кого тренировать и координировать, так как они отвечают за набор студентов в группы. Кроме сотрудников офиса в компании есть еще тренеры, Глеб и Олег, и я – координатор.

Офис отвечает не только за набор студентов в тренинг и их подготовку, но также и за техническую организацию всего процесса.

Глеб и Олег отвечают за проведение тренингов, я – за проведение игры.

Все девушки в офисе красивые, зубастые и амбициозные. Можно подумать, что красота является одним из критериев отбора сотрудников. Впрочем, может, и так. В мою компанию берут самых умных, сильных и смелых, а это, вероятно, связано как-то с красотой. Надо будет подумать над тем, что первично, а что вторично.

Зубастость и амбициозность меня не удивляют, без них в нашей компании далеко не продвинешься. Хотя, когда из восьми сотрудников компании восемь амбициозны, это не может не создавать проблем.

Итак, мои коллеги.

Глеб – отец-основатель компании, тренер. Философ, каких свет не видывал. Вернее, видывал, наверно, но очень редко. По крайней мере, я такого встречаю первый раз. Ему бы, как Диогену, в бочке жить, а не на Олимпийском проспекте. Когда-то давно, еще когда я жила в Перми, мы работали вместе в одной тренинговой компании. Только он в московском офисе, а я в пермском, который сама же и открыла. Все наши офисы были автономны. Однажды он заявил:

– Я понял, что я – бог.

После этого часть людей решила, что он свихнулся и перестала с ним общаться. Я в том числе. Хотя он был одним из важнейших людей в моей жизни.

И без того назревавший в нашей компании конфликт после заявления Глеба о своем божественном происхождении усугубился: мой первый тренер Сережа и Глеб, олицетворявшие для меня московский офис, решили разойтись и разделились на две компании. Вернее, Глеб отделился, потому что раскрученное имя и основной потенциал оставался не у него. Мне с моим пермским офисом необходимо было выбрать партнера. Я подумала и тоже осталась не с ним. Так что когда-то я его предала.

Мы не общались несколько лет. Постепенно мы с Сергеем слили мой пермский офис и московский офис в одну компанию, я перепоручила руководство пермским офисом надежным людям, переехала в Москву и спокойно работала координатором.

Насколько, конечно, вообще можно спокойно работать координатором.

Глеб тем временем переживал неимоверно тяжелые времена. Тренинги были крошечные. Денег не было. Он не сдавался. Рос, без конца учился, становился тренером. Я в него не особо верила. Я видела тогда мир совсем не таким, как сейчас.

А потом неожиданно я ушла из компании, в которой уже так много лет была партнером. Расставание происходило тяжело, с болью и слезами. Можно даже сказать, что это была одна из самых тяжелых потерь в моей жизни. Я выжила. Открыла ресторан в центре города. Стала неплохо жить, в общем‑то. Только вот чего-то сильно не хватало.

И тут ко мне пришел Глеб. Мы пили чай. Он жизнерадостно вспоминал, как ему было больно и обидно много лет назад. Рассказал, что долго не мог меня простить. Что пережил нелегкие времена. Потом он поздравил меня с открытием нового бизнеса. И пригласил на работу. Координировать Игру.

Я обалдела. Надолго задумалась и погрузилась в воспоминания.

– Знаешь, – медленно произнесла я наконец то, о чем думала уже примерно год, – когда я расходилась с Сергеем, появился человек, который поступил со мной точно так же, как я с тобой тогда. Может, даже хуже, поскольку он сделал это осознанно. Все, что я создала, вернулось ко мне. Я так же, как и ты, пережила очень сильную боль и обиду. И я до сих пор не могу простить. У меня остались шрамы и страхи. Я многое вижу по-другому сейчас. Поверь, я не понимала тогда своего предательства по отношению к тебе. Я думала, что поступаю в соответствии со своими убеждениями. И только пережив то же, что и ты, поняла, что на самом деле поступала в соответствии с убеждениями других людей. То есть в соответствии с собственной выгодой. Мне жаль, что я причинила тебе боль.

– Не жалей. Все так, как должно быть. И спасибо, что ты это мне сказала. Мне стало легче.

– Ну да. К тому же с тобой тогда остался Олег. Если бы я сделала другой выбор – кто остался бы с Сережей? Он тоже переживал.

– Я же говорю: мы никогда не можем по-настоящему совершить ошибок. Даже когда ошибаемся.

Глеб помолчал, а потом добавил задумчиво:

– Наше сердце знает, когда ум только думает, что знает.

– Какой ты умный. Сам придумал?

– Нет, к сожалению. Некто Ноа бенШиа. «Иаков Пекарь». Вчера прочитал.

– Ноа Бен кто?

– Ши. Поэт, философ, мистик…

– Ты не изменился. Поэт, философ, мистик… Могу я подумать насчет работы? Для начала мне нужно понять, хочу ли я снова этим заниматься. Мне слишком больно даже вспоминать об этом.

– Конечно. Ты звони.

– Ага.

Я думала три месяца не останавливаясь. Не могла решиться. Потом пришла и попросилась в зал тренинга. Мне нужно было понять уровень. Качество продукта. Планку понижать не хотелось. Уже к концу первого дня я поняла, что это моя компания и я хочу в ней работать и гордиться этим. Еще я поняла, что это и есть то, чего мне не хватало долгих два года. И что я не могу этим не заниматься.

Я должна влиять на общество, и, кажется, мне есть что сказать ему.

Я хочу говорить о любви, радости и прощении.

Поэтому я вернулась к своему делу и в компании самая новенькая. А по поводу заявления Глеба о его божественном происхождении теперь много шуток. Он оказывается не тот бог, который самый главный Бог, а просто обычный бог. Ну типа нас всех, остальных богов. В память об этом мы иногда называем собрания, на которых Глеб особенно много солирует, «Беседы с Глебом». Тот, кто читал Нила Доналда Уолша, оценит шутку.

Недавно я поняла еще одну смешную вещь. Он живет на Олимпийском проспекте. Проспект богов.

Следующий коллега – Олег. Мой ангел-наставник. Или ангел-инструктор. Это я Бернарда Вербера начиталась в перерыве между работами, и он активно влияет на мой лексикон и мое мышление.

Тогда, много лет назад, наша компания разделилась ровно поровну. Я осталась там, с Сергеем, а Олег был тем человеком, который остался с Глебом. Все тяжелые времена они переживали вместе.

Когда он остался с Глебом, я обрадовалась. Мы не были врагами, конечно, но очень близко к тому. В самом начале Олег пытался построить со мной добрососедские отношения. Я жила у него, когда приезжала из Перми, его жена кормила меня, мама стелила постель. Я радостно вскакивала по утрам, обливала всю ванную водой и удирала на работу, забыв поблагодарить и Олега и его семью. Почему-то меня не приучили говорить спасибо в отношении повседневных мелочей. Потом отношения стали ухудшаться. Я приобретала профессионализм и начала его догонять. Нам в силу упертости характеров и так было нелегко, а тут вдруг мы стали еще и конкурентами в работе.

Олег меня ненавидел и боялся, зная мой потенциал. Я была презрительно‑высокомерно‑равнодушна, зная свою силу. Уровень нашего самосознания, судя по происходящему, был тогда невысок.

Развод нашей компании все решил. Мы с облегчением расстались, искренне поздравив друг друга с освобождением друг от друга.

Я о нем предпочла забыть, он, тем не менее, ежегодно поздравлял меня с днем рождения, чем вызывал мое недоумение и уважение одновременно.

И потом, через несколько лет, в числе первых приехал в мой ресторан поздравлять меня с открытием. Заскочил буквально на пятнадцать минут и потряс мое воображение тем, какой стал. Сильный, уверенный и спокойный. Нам просто нечего делить, подумала я и добросовестно за него порадовалась.

Второй раз Олег пришел ко мне в ресторан через два дня после Глеба.

– Глеб пригласил меня на работу, – заявила я после всех приветственных церемоний.

– Здрассьте, – засмеялся он. – Это наше общее решение. Мы же партнеры.

– Ах да, я не подумала об этом.

– Думаешь?

– О работе? Думаю.

Мы поболтали обо всем на свете, и он улетел на своем моцике дальше.

Теперь, когда я пришла к ним работать, он опять стал обо мне заботиться. Он далеко обогнал меня за два года. Вырос как личность и стал профессионалом в работе. Ему я звоню, когда мне плохо и не видно выхода из ситуации. Он ругает меня, когда я в растерянности и соплях. Он не сдает меня офису, когда выясняется, что я опять что-нибудь забыла или потеряла. Разбирается со мной самостоятельно и местами даже берет вину на себя. Не мешает мне делать свои ошибки. Иногда злится и упирается, потом отходит и опять терпеливо ждет, пока я втянусь. Мне нелегко это дается. Я потеряла квалификацию. Расслабилась. И главное, здесь все по-другому.

Но я не сдаюсь. Все получится. Должно получиться.

Странно, теперь нам гораздо легче строить отношения. Мы стали мудрее за последние несколько лет. И устали воевать. Мы оба хотим мира и любви.

Все остальные – новые люди в моей жизни. Поэтому они настороженно присматриваются ко мне, пытаясь понять, чем же я так выделяюсь из общей массы народонаселения, что меня пригласили на должность координатора, да еще приказали любить. Они, конечно, добросовестно пытаются меня полюбить, но пока у них получается через раз. Так же, как и у меня. Лед тает, но очень постепенно.

Трудно любить по указке.

Одна из моих новых людей – это Ира, директор офиса. Мы с ней примерно одного возраста. Она наименее шумный элемент во всем нашем офисе. Порой она бесит меня своим высокомерием и приобретенной невозмутимостью.

Говорят, мы с ней фантастически похожи. Что ж. «Гляжусь в тебя, как в зеркало…»

Тем не менее, мы разные. Я – то честная, то мягкая. Ира же умеет быть честной и мягкой одновременно. Это талант. Умение любить людей. По той же причине она всегда готова принимать на себя шишки в случае неудач.

Лена – мелкий, очень симпатичный сученок. Бандитка. Напоминает мне маленькую разбойницу из «Снежной королевы». Лена молодая, но очень перспективная. Она далеко пойдет, благодаря своей яркости, честности и умению смотреть в суть вещей. К тому же она красива и отлично одевается. Это существенный бонус-трек.

С Леной мне сейчас легче всего, хотя вначале хотелось взять ее за тоненькую шейку и слегка потрясти. Чтобы помолчала хоть немного, не верещала. Потом мы нашли способ сближения. Нас обоих хлебом не корми, дай похохотать и повалять дурака. Грязные танцы по воскресеньям в моем ресторане тоже неплохо нам удаются. Мы уже научились ползать по барной стойке. Как ни странно, таким образом, через грязные танцы, между нами начала появляться любовь. Хотя мы обе уперто гетеросексуальны.

Катя – второй сученок. Но она сученок отчасти уже подросший, заматеревший и с украшениями из колючей проволоки, о которую очень легко поцарапаться. И если Ленку мне хотелось просто потрясти, чтобы наступила тишина, то по отношению к Кате этого явно мало. Чтобы она замолчала, сначала надо заклеить ей скотчем рот, потом связать ей руки и ноги, а потом закрыть ее в самой дальней кладовке. И все равно успеха не гарантирую. Ее слова часто ранят, причиняют боль. Причем эта боль каждый раз рикошетом возвращается к ней. Удивительно, но ее это не останавливает. Она поплачет и продолжает резать свою правду-матку. Как ни странно, это регулярно приносит не только вред, но и пользу.

У меня с Катей тоже есть общая беда. Мы болезненно воспринимаем любую, даже самую мягкую и нежную критику в свой адрес. Нам кажется, что это наезд. А обычные советы и замечания мы порой расцениваем как заявление о том, что с нами что-то не так и нас никто не любит на этой планете. Порой меня это в ней бесит. Невозможно ничего сказать, как тут же истерики. «Гляжусь в тебя, как в зеркало…»

Мне кажется, что ей причинили много боли, причем именно мужчины. И я думаю иногда, глядя на нее, что когда она встретит свою самую большую, настоящую любовь, тогда она обретет свою силу и станет мягкой, нежной и пушистой. И будет очень хорошей мамой.

Маша – веселая блондинка. От нее мне неприятностей меньше всего. Причина одна. Она сама недавно здесь работает и еще не влилась в корпоративную культуру. Она еще по накатанной соблюдает правила вежливости и лицемерия, царящие в привычном культурном дрейфе нашего общества. Хотя хватка в ней уже видна. Порой она с опаской пробует свое горло, и тогда заметно, что она только и мечтала говорить все, что ей взбредет в белобрысую голову. Что ж, кажется, она по адресу попала. Но ты уж помолчи пока, Маша, мне и без твоей правды нелегко. Я и так прямо под паровоз попала с разбега после двух лет спокойной жизни по течению. А к тому времени, как ты окончательно и бесповоротно обретешь дар речи, я уже освоюсь. Я старый зубр трансформации. Поплачу, шкуру обдеру, но влезу на очередную гору. Молчи пока, моя милая.

Марат меня беспокоит меньше, чем Лена и Катя, но больше, чем Маша. Он у нас сам в мальчиках для битья, поэтому выступать порою не осмеливается. Он отвечает за материальное обеспечение нашей всеобщей жизнедеятельности, и у него вечно накладки. То воду на тренинг вовремя не подвезли, то ключ от зала потерян, то компьютер неделю не работает, то еще какая-нибудь чепуха.

На него наезжают все, кроме меня, Глеба и Олега. Но мы приходим уже на готовое – студенты зарегистрированы и прособеседованы, зал готов для проведения мероприятия, все блестит и серебрится. Какой ценой это дается офису, мы не знаем. Поэтому мы доверяем и офису в его наездах на Марата, и самому Марату, подготовившему нам зал. А поскольку точки зрения Марата и остального офиса на происходящее, как правило, прямо противоположны, то у нас троих время от времени раздвоение личности случается.

Сильнее всего на него наезжает Катя. Это неудивительно: Катя на всех наезжает сильнее остальных. Ирония в том, что Марат в нее влюблен. А Катя в него – нет.



Страница сформирована за 0.67 сек
SQL запросов: 170