АСПСП

Цитата момента



Единственный способ избежать искушения — это отдаться ему.
Да, да, и побыстрее!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



«Твое тело подтверждает или отрицает твои слова. Каждое движение, каждое положение тела раскрывает твои мысли. Твое лицо принимает семь тысяч различных выражений, и каждое из них разоблачает тебя, показывая всем и каждому, кто ты и о чем думаешь, в каждое мгновение!»

Лейл Лаундес. «Как говорить с кем угодно и о чем угодно. Навыки успешного общения и технологии эффективных коммуникаций»


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/france/
Париж

Часть 3. Игра

«…И когда кто-то любит тебя долго-долго и не играет с тобой, а любит на самом деле, тогда ты становишься Всамделишным.

– А это больно? – спросил Кролик.

– Иногда больно, – ответил Кожаный Конь, который всегда говорил только правду. – Но когда ты Всамделишный, ты о боли не думаешь.

– А как это происходит? Как будто раз-раз – и ключик вставили и завели, – спросил Кролик, – или помаленьку?

– Раз-раз это не происходит, – ответил Кожаный Конь. – Ты же становишься, а это о‑го‑го как долго. Да этого и вообще может не случиться, если тебя ничего не стоит поломать, если у тебя повсюду острые края, если с тобой необходимо очень бережно обращаться. Вот почему это очень редко происходит с теми, кто не подпускает к себе или старается держаться подальше от чужих проблем. Обычно к тому времени, когда ты становишься Всамделишным, шерсть у тебя во многих местах уже вытерта, глаза висят на ниточках, а из швов торчит вата и весь ты уже облезлый и потрепанный. Но в таких делах это совершенно неважно, потому что, когда ты Всамделишный, безобразным ты можешь показаться только тем, кто в таких делах ничего не смыслит».

М. Уильямс

Первая неделя. Понедельник

На старт, внимание, марш!

Мы начинаем свое движение в сторону победы.

На целых три месяца прощай спокойная жизнь, лишний сон, сигареты, тусовки и прочие бесполезные занятия. Дружно превращаемся в стрелу, летящую точно в цель.

Хочу быть стрелой – такой красивой, тоненькой, с пушистым розовым оперением. А то я иногда похожа на летящий лом.

Весь понедельник посвящен организационным вопросам. Я сижу одна за столом команды, установленным в конце зала, смотрю на игроков с капитанами, усердно составляющих список с координатами участников, и думаю о том, какими они все будут через три месяца.

Я точно знаю, что самые упертые, наполучав от сокурсников честные отзывы, научатся быть гибкими, неуверенные, добившись результатов, обретут смелость, мямли научаться орать и говорить «нет», самовлюбленные эгоисты начнут заботиться об окружающих и так далее. И все мы станем больше, мудрее и сильнее. В общем-то это и есть моя цель в Игре, хотя они об этом не знают. Они все думают, что главное – выполнить то, что написано в листах обязательств, тогда как главное – стать таким, чтобы написанное само получалось без напряжения. Если я сейчас скажу им об этом, будет голая теория. Они сами это поймут в конце Игры.

Меня волнует все происходящее. Когда-то, два года назад, я была достаточно хладнокровным координатором. Это было привычным процессом моей жизни, работой. Возможно, я не ценила ее в достаточной мере.

Только потеря, а потом находка дали мне возможность понять ее ценность. Я часто думаю, что любимая работа – это, возможно, чуть ли не главное, что может быть у человека. Может, еще только семья способна сравниться по значимости.

Мне страшно даже представить, что я могу каждый день возвращаться в какой-нибудь офис, где никто и ничто меня не трогает, где я не волнуюсь за результат, где никто не заметит, если я заболею и не приду на работу. Где я буду тупо, без энтузиазма проводить восемь часов своей жизни и радостно сваливать, лишь только стрелки часов покажут окончание рабочего дня. Минус восемь часов жизни каждый день.

Мне страшно, неужели огромная часть населения моей планеты именно так и живет? Или все-таки что-то изменилось и Земля начала вертеться чуть веселее?

По крайней мере, мне следует быть благодарной за то, что не приходилось скучать в этой жизни. Круговорот безумия подхватил меня и понес чуть ли не с рождения. В семнадцать лет в этот круговорот поочередно начали вливаться мои работы. К счастью, всегда безумные и веселые. Кого благодарить за это? Бога? А он есть? А если нет, то кто вместо Него? Почему тогда я каждый раз перестаю в этом сомневаться, когда мне плохо?

И почему, кстати, я забываю о нем, когда мне хорошо?

Работа запустила мой мыслительный процесс. У меня в голове вирус под названием «вопрос-ответ». Мысли крутятся со скоростью электросчетчика в момент, когда в квартире включены весь свет, стиральная машина, микроволновка, утюг, телевизор…

Вжж‑вжж‑вжж – мотает обороты блестящий диск.

Я беспрерывно рефлексирую и анализирую свои действия и действия окружающих. А почему он это сказал? Что он на самом деле имел в виду? Почему я выбрала розовое полотенце для лица, а зеленое для всего остального? Почему я так часто улыбаюсь? Что она чувствует? Чего он боится? По-настоящему ли я люблю Артема или это очередное желание победы? Целостные ли у меня отношения с родителями? Почему я в детстве любила собак, а теперь кошек?

Миллион вопросов в день проносится в моей голове, словно табун лошадей. За ночь поднятая пыль оседает, я просыпаюсь счастливая, с улыбкой на губах. Иногда рядом со мной спит Артем. Я наблюдаю за ним. Он строит во сне всякие разные рожицы. Милый мой, что тебе снится? Это мой первый вопрос сегодня, и он вполне невинен.

Зато к тому времени, когда я иду умываться, мозг уже проснулся и работает на полную катушку. Он задает мне тысячи вопросов.

Может, дело в том, что я тороплюсь? Тороплюсь ликвидировать двухлетнее отставание? Оставшись без средств к существованию, я занималась все это время физическим выживанием. Мне было не до души. Даже книги о развитии вызывали у меня отторжение. Наверно, так и должно быть. Мой организм хотел сначала обеспечить себе пропитание и безопасность. Выжить. Что ж, бизнес запущен, и я могу вернуться к делу своей жизни.

Вот только мои старые друзья – коллеги, технологии, да и все общество ушло далеко за это время.

Почему утром весело, а ночью страшно? Действительно ли я нашла свой путь? Каковы мои жизненные принципы? Зачем я живу? Откуда столько вопросов? В чем моя цель?

Мне нравится вся эта кутерьма в моей голове. Почему-то кажется, что я вот-вот пойму что-то важное.

Я наблюдаю за игроками. Мурзики мои! Они уже дороги мне. Совсем нетрудно в общем-то полюбить людей. Стоит только подробнее узнать, о чем человек мечтает, и это противоречивое чувство тут как тут.

Полюбить легко. Гораздо труднее, правда, продолжать любить их потом, в те моменты, когда наступают трудности и вместо нежных слов любви хочется орать и искать виноватых.

Студенты жизнерадостно декларируют друг другу свои личные цели и выбирают общественный проект. На рассмотрении пять предложений, но основная конкурентная борьба идет между двумя – помощью детскому дому и помощью конкретному ребенку.

Я не вмешиваюсь, лишь напоминаю о том, что если детдомовские дети к ним привыкнут за три месяца, то после окончания игры им будет больно вновь терять обретенных взрослых. Я уже видела это несколько раз. Игра заканчивается, а дети этого не понимают.

– А ты к нам приедешь в интернат? – спрашивала меня маленькая девочка-инвалид после веселого праздничного дня под названием «День рождения Чебурашки», который мы с игроками устроили в парке Горького для нее и еще трехсот детдомовских детишек. – Дай мне свой телефон, я буду тебе звонить.

Что я должна была ей сказать? Что у меня закончилась очередная Игра и они мне больше не интересны? Что детей-сирот много и меня на всех не хватит? Что у меня теперь новая цель? Они привязываются моментально, а потом очередной раз разочаровываются, не найдя в нас друзей на всю жизнь. Сначала родители их бросают, потом мы. Поэтому мы ввели негласное правило – помогать детдомовским детям незаметно либо в виде однозначно разовых акций.

В результате после часового обсуждения игроки выбирают помочь маленькому полуторагодовалому мальчику Никите, у которого какая-то очень сложная и редкая болезнь, требующая пересадки костного мозга, и нет денег на лечение.

Малыш живет в Твери. Ездить придется. Впрочем, тверские мальчики хотят жить ничуть не меньше московских, я думаю.

Денег нужно много. На лекарства, перелет, серию операций, стационар в Германии и т. д.

Информацию о малыше прислала знакомая Светы-спирохеты по мылу.

Решили за три месяца собрать тридцать тысяч долларов, договориться со всеми необходимыми клиниками и свозить ребенка на первую операцию.

Кроме того, договорились сделать о малыше и таких, как он, как минимум, десять репортажей в СМИ для привлечения внимания к проблемам больных детей и создания разговора о благотворительности.

Мы договариваемся о способах взаимодействия между игроками, выбираем день и время для еженедельных рабочих собраний и ставим флажки-цели.

Первый флажок – к следующему собранию должны быть готовы полный проект лечения малыша и предварительное согласие трех спонсоров на сумму пять тысяч долларов. Кроме того, должна быть договоренность с одним СМИ об одном репортаже.

Четверо добровольцев, включая врача Мишу, должны съездить к малышу и его родителям, посмотреть на него, поговорить о помощи, рассказать, что мы беремся за это.

Мне нравится проект. Во-первых, это помощь конкретному ребенку и никто не сможет разбазарить эти деньги, во-вторых, на такое дело, как мне кажется, несложно искать спонсоров.

Я заметила, на брошенных и больных детей, инвалидов и другие социальные беды люди дают деньги легче всего.

Самые сложные Игры на моей памяти были те, в которых проект был связан с обычными, ничем не обделенными людьми.

Мемориал успешным людям, площадь мечты, лагерь для социально активных детей, раскраска городских стен яркими рисунками – эти жизнерадостные и важные для будущего страны проекты давались тяжело, за счет личных целей.

Почему?

Может быть, мы, люди, испытываем чувство вины за свое благополучие в тот момент, когда кому-то плохо? И предпочитаем откупиться? Это гораздо проще, чем заниматься профилактикой.

Так или иначе, проект выбран.

Меня немного напрягает, что игроки не успели до старта пообщаться с родителями малыша, но поскольку его нашли через знакомых, то вроде не должно быть никаких неприятных сюрпризов.

Собрание назначили проводить два раза в неделю, во вторник и пятницу в 7.00. До начала рабочего дня. Собираться по вечерам нереально – слишком многое нужно успеть.

Распределили и капитанские звонки.

Каждому капитану с утра звонят по четыре человека. В диапазоне с семи до восьми. После чего капитаны звонят мне.

Заканчивается первый день Игры почти ночью.

Первая неделя. Вторник

Во вторник утром я опять волнуюсь, между прочим. Уже забыла, что нужно говорить на капитанских звонках. Иногда мы называем их КЗ. Короткое замыкание. Бывает и, правда, похоже на него. В 10.00 первый звонок.

– Привет, Вера, поздравляю с первым днем капитанских звонков.

– Привет, Наташа, поздравляю с первым днем капитанских звонков.

– Как они?

– Хорошо. Поставили цели на сегодня. Все веселые.

– Вот и славно, трам‑пам‑пам!

Вера смеется.

Примерно такие же разговоры происходят и с другими капитанами.

В первый день, естественно, особо говорить не о чем.

На старте всегда энтузиазм, а просрать свои цели они еще не имели возможности. Спали.

И никто не опоздал. Меня избавили от стресса, и я могу до завтра вспоминать, в чем же все-таки смысл капитанских звонков.

– Ну вот, на целый день оставили без работы, – смеюсь я в трубку Антону. – Даже не интересно.

Смешно. Когда все спокойно – для нас нет ничего интересного. Скукота. Подавай нам расколбас какой-нибудь. Неприятности нам, беспокойным, срочно подавай, трудности.

Причем если нет объективных, то мы не огорчимся и с легкостью себе их сами создадим. Чтобы затем героически преодолеть. А иначе вроде и уважать себя не за что.

Обратите внимание – никто не хочет гулять по равнине, все лезут в горы или в лес. В крайнем случае, под воду.

Зрелища тоже подавай неспокойные. Мало кто любит созерцать поверхность пруда. Нет времени.

Я вот, например, хоккей люблю, и меня там чрезвычайно привлекают драки. Как только один игрок другому клюшкой по башке врежет, так я сразу вскакиваю и начинаю радостно орать про то, что козлов надо бить.

При воспоминании о хоккее моя мысль резко меняет направление, и я начинаю грустить. Меня приучил к этому спорту мой милый. Сам он фанат и бывший хоккеист. Правда, он играл в хоккей на траве, и слава богу, а то была бы еще одна загадка моему мозгу. Хоккей в Испании!

Может, ему надо купить хоккейный клуб? Вон Абрамович купил футбольный и доволен. Правда, Артем пока еще совсем не Абрамович. Но можно же купить какой-нибудь маленький клуб, не очень известный. В крайнем случае, детский. Очень благородно – поддерживать подрастающее поколение. Опять же кадры олимпийские ковать. Круто я придумала!

Я тут же хватаю трубку и набираю Артема.

– Слушай, – кричу я радостно, – тебе надо купить хоккейный клуб!

– Что‑о‑о? – потрясенно произносит Артем сдавленным голосом.

– Клуб, хоккейный. Ты же любишь хоккей! Вот у тебя и хобби будет, а то ты, кроме своего бизнеса, ни о чем думать не можешь. Это очень ограничивает.

– О господи! – Артем вздыхает. – Откуда ты свалилась на мою голову?

– Из самолета, – напоминаю я вежливо. – А почему у тебя голос такой неловкий?

«Может, он с какой-нибудь девушкой встречается?» – тут же подсказывает мне мое богатое воображение. Например, они у него дома, и он пошел в кухню, за вином, а она сидит в комнате, и он разговаривает со мной тихонько, чтобы она не услышала.

– Голос неловкий, потому что совещание. И примерно десять человек сейчас сидят и ждут, когда я поговорю с тобой.

– Ой, извини, я забыла спросить, удобно ли тебе разговаривать.

– Ничего, я сам хорош – схватил трубку. Можно же было и не отвечать.

– Как это не отвечать? – спонтанно возмущаюсь я. – Мне не отвечать?

– Все, пока, я перезвоню позже, – прерывает дискуссию Артем, и дальше я долго и грустно слушаю короткие звонки и целую гудящую трубку, из которой только что доносился голос моего любимого.

Мог бы хоть сказать «целую», расстраиваюсь я. И даже не дождался, пока я попрощаюсь. Гад какой!

Зато он трубку схватил, увидев, что я звоню, хотя и на совещании. Это хорошо – значит, обрадовался и, вообще, ждал. Ура!

В общем, как ни крути – день хороший выдался. По всем параметрам. Хотя он только начался, я знаю, что сегодня ничто и никто его не испортит. Потому что это первый день новой Игры – это раз! День, когда Артем проговорился, что ждал моего звонка, – это два!

Одно меня беспокоит. Каждый раз, когда дело касается Артема, я перестаю быть взрослым и целеустремленным человеком и превращаюсь в жизнерадостную идиотку. Мне хочется, подобно какому-нибудь сеттеру, носиться вокруг него кругами. Мне кажется, это не идет на пользу нашим отношениям.

Он думает, что я слишком легко досягаема. Но я и есть досягаема! Ради него я готова почти на все. Не готова только бросить работу. Не могу я без нее. Привыкла.

Впрочем, мне никто и не предлагает.

Я вздыхаю и иду в ресторан. Не есть – работать.

Угораздило же меня открыть ресторан! Хорошее дело, в общем-то. Только вот больно уж хлопотное. Чтобы он хорошо работал, там надо жить. В ресторане. Я же живу в нем только в свободное от Игры, журналистики и написания книг время, поэтому прибыль существенно ниже, чем могла бы быть. Думаю, раза в полтора.

Первая неделя. Среда

Среда начинается с опоздания. У Веры в группе опоздала Анжела.

Ну вот, начинается. Всегда они опаздывают. И будут опаздывать всю Игру.

Как с этим бороться и надо ли – могло бы быть темой моей дипломной работы.

Казалось бы, чего проще, жалких три месяца звонить в одно и то же время с точностью до минуты. Однако на практике это оказывается просто камнем преткновения. Каждый день какая-нибудь ерунда. То проспал, то забыл, то звонил и не дозвонился, то землетрясение, пожар, наводнение, извержение вулкана, перелом пальца, которым нажимаются кнопки, и прочие катаклизмы.

Раньше мы жестоко боролись с этим, поскольку опоздание на звонок является нарушением структуры Игры и данного игроком слова быть всегда и везде вовремя.

А со словом шутки плохи: позволишь нарушать – все. Можно закрывать лавочку. Ничего выдающегося сделано не будет. Как и в любой другой структуре.

Были на моей памяти Игры, в которых участники сами придумывали себе наказание за опоздания на звонки. Один не позвонил вовремя, и вся команда собирается в 23.00 у памятника Пушкину. Там они вслух читают стихи и идут по домам. А на следующий день опять собираются, потому что опоздал кто-нибудь другой, потому что проспал, потому что поздно лег, потому что встречался в 23.00 у памятника Пушкину. В общем, не помогает. Зато через неделю таких сборов все валятся с ног и ничем другим заниматься не могут.

Потом до меня дошло постепенно, что бороться с опозданиями все равно что бороться с температурой у больного. Надо не температуру сбивать, а устранять причины ее появления.

Любое опоздание имеет глубинную причину и несет ценную информацию о ней. Скрытый месседж. Чаще всего неосознанный самим опоздавшим. Во многих случаях это заявление о безразличии к происходящему, отсутствие важности. Иногда это выражение протеста против чего-либо, сопротивление. Или презрение: «Кто ты такой, чтобы я ради тебя слово держал? Да плевал я на тебя!» Или желание привлечь всеобщее внимание к своей личности. Это уж сразу видно.

«Эй! – кричит человек своими действиями. – Я нарушил слово, со мной надо разговаривать об этом. Все сюда!»

Особенно это очевидно в Игре. Именно в этом и есть ее ценность. Поскольку у нас тут другой культурный дрейф, то рассказы о пробках и сломанных замках никто из вежливости слушать не станет. Все знают: если важно – успеешь. Что-то на самолет, улетающий в страну мечты, никто не опаздывает, несмотря на пробки.

Кстати, случается, что у человека и правда беда, а он не решается о ней начать говорить, просить о помощи. В этом случае опоздание – шанс сделать так, чтобы тебе начали задавать вопросы. А когда спрашивают – делиться уже легче. Это уже не похоже на нытье и жалобы. Ведь сами спросили.

А о том, что можно просто попросить о помощи, нисколько не теряя при этом достоинства, знают далеко не все. Гораздо проще манипулировать. Видите, я героически молчу и борюсь, но, если уж вы так настаиваете, я расскажу вам о своем несчастье! И попробуйте теперь не помочь. Героически же и умру.

Так же точно и с остальными глубинными причинами! Если опоздание вызвано сопротивлением, то можно выяснить, кому или чему игрок сопротивляется, и разобраться с причиной. Или с сопротивлением, так как причины часто бывают неустранимы.

Получается, что опоздания на капитанском звонке – полезная вещь – наконец осеняет меня!

Хотя лучше все-таки я поговорю с игроками, чтобы они озвучивали свои мысли и сомнения сразу. Не доводя до всяких там опозданий, сопротивлений и жертвенных умираний.

В конце концов, после долгих экспериментов и совещаний в офисе, мы остановились на том, что капитаны выясняют у нарушителя истинную причину опоздания, разбираются с ней, берут обещание на будущее и отпускают с богом. Выполнять цели.

Вирус «вопрос‑ответ» запущен, и я тут же начала примерять эту теорию к себе.

До того, как стать координатором, я опаздывала всегда и везде. А почему?

Да потому, что жила в своем внутреннем мире. А то, что в мире наружном, – меня не слишком интересовало и волновало. Видно, наружный мир меня сильно разочаровал.

В этом вопросе есть и хорошая сторона – мой веселый нрав. Мне незачем долго расстраиваться по всяким неважным наружным темам. Я прохожу их вскользь, особо не заморачиваясь.

Есть еще один взгляд. Наружный мир мне небезразличен, но настолько для меня болезнетворен, что я предпочла от него абстрагироваться.

И все же вопросы любви к мужчине зачастую причиняют мне настоящую боль. Тут мне абстрагироваться не удалось.

Ах да! Я же никогда не опаздывала на свидания с любимыми мужчинами. Думаю, что ни разу в жизни. Я веду себя в этом вопросе совершенно не по-женски.

Не могу даже представить, как любимый мною человек стоит как дурак один‑одинешенек под какими-то условными часами, терзает условный букет, хмурится, переживает, придумывает про себя всякую чепуху. Ему должно быть так больно! Кажется, мне самой становится больно, когда я представляю эту картину. Невыносимо.

Последние несколько лет я перестала опаздывать, благодаря моей работе, в другие места. Значит, кроме любви, именно она мне важна по-настоящему? А почему?

Может, оттого, что только здесь я могу говорить все, что думаю и чувствую? Не это ли я пыталась воплотить в своем асоциальном детстве?

Слава богу, здесь это приносит пользу.

Я не могла и мечтать об этом! Моя профессия – говорить правду.

Все эти мысли я придумываю лежа на диване. Являются ли они истиной, я не знаю. Но мне они нравятся. Я лежу на животе, свесив вниз голову.

Волосы красиво подметают пол. Когда я начну плакать от умиления и восторга, слезы могут стекать вниз по волосам. Диван останется сухим.



Страница сформирована за 0.78 сек
SQL запросов: 170