УПП

Цитата момента



Спорить надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно потраченное время.
Осваивай «Тотальное ДА!»

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Кто сказал, что свои фигуры менее опасны, чем фигуры противника? Вздор, свои фигуры гораздо более опасны, чем фигуры противника. Кто сказал, что короля надо беречь и уводить из-под шаха? Вздор, нет таких королей, которых нельзя было бы при необходимости заменить каким-нибудь конем или даже пешкой.

Аркадий и Борис Стругацкие. «Град обреченный»

Читайте далее…


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2010

Вторая неделя

Утром в понедельник капитаны брызжут мне слюнями в трубку, восторженно рассказывая о растяжках.

Все-все сделали. Некоторые не с первого раза, но те, кто сделал первым, не отставали от остальных, пока те не добились результата.

Вот это я понимаю, – команда!

Капитаны тоже выполнили задание. Кроме того, вчера вечером игроки всей группой собирались у Димы в офисе и обсудили растяжки. Говорят, было очень весело.

Преобразившейся Свете, расправившей плечи и нахально поигрывавшей туфелькой, все мужчины сказали, что они ее уже практически хотят и готовы подождать до окончания Игры.

Саша вошел во вкус служения настолько, что наливал всем чай, приносил сахар и мыл кружки. Этот тип успел-таки познакомиться там с парой медсестер.

– Вдруг через два месяца я не надумаю оставаться с женой, вот и пригодится, – пояснил он ехидно.

Анжела сидела тихая и много не рассказывала.

Миша выглядел как наркобарон.

Напоследок выбрали Сашу, как тем не менее самого эффективного командира, руководителем общественного проекта.

Сегодня с утра все в драйве и считают, что после растяжек море по колено и деньги у спонсоров на операцию просить – это вообще не задача.

Ну, ну! Я так не думаю, но энтузиазм поддерживаю. Иногда на нем можно многое сделать, главное – не впасть от него в зависимость.

Антон во время звонков был формален и сух. Обиделся, что ли? Что это еще за игры?

– Поддерживайте их, – прошу я капитанов.

Просьба бессмысленная в силу своей формальности, и говорю это исключительно, чтобы показать, что я правильный координатор. Первый признак паранойи и неуверенности.

Интересно, это Артем на меня так повлиял?

Ко вторничному собранию у нас свежая новость: Анжела переспала с Сонечкиным парнем. Зайдя с капитанами в офис, мы находим Соню в слезах и соплях.

– Как ты могла?! – кричит она на Анжелу.

– А что? – ухмыляется Анжела в ответ. – Ты же с ним завязываешь. Какая тебе разница?

– Да ты что?! Совсем уже? Я даже еще не разъехалась с ним.

– Вопрос времени. Тебе не нужен, а мне вполне подходит. Нечего парню бесхозным пропадать.

– Какая же ты свинья! – Сонечка рыдает.

Сима бросается утешать ее, уговаривает не плакать.

– Да не трогай ты ее, – ворчу я. – Что за привычка такая «не плачь да не плачь». Пусть плачет, если хочет. Что у нас, законодательством плакать запрещено?

Сима перестает причитать, но гладит ее по волосам. Все девчонки, втихую ненавидевшие утонченную Сонечку, вдруг оказываются на ее стороне и набрасываются на Анжелу.

– Как тебе не стыдно? Разве можно так больно человеку делать? Что, у тебя вообще никаких моральных принципов нет?

– Каких еще принципов, дуры? У меня есть цель – замуж выйти, ребенка родить. А у нее просто самолюбие взыграло. Что он за ней не бегает, не страдает, а другую нашел, раньше чем ее бросил.

– Да он не будет с тобой жить! – кричит Сонечка. – Он меня любит. А ты себя в зеркале-то видела? Он, просто чтобы мне больно сделать, так поступил. Доказать что-то. Переспит пару раз и бросит.

– Пусть доказывает! В зеркало видела. Не все красотой делается. А насчет «не будет жить» – посмотрим.

Анжела похожа на самоуверенного крысеныша, загнанного в угол. Привычное поведение. Ей больно и страшно, оттого что ее право на счастье никто не признает. Оттого что все на стороне красивой Сонечки, у которой и так все есть и которая осмеливается добровольно отказаться от красивого и богатого мужчины только потому, что, видите ли, не чувствует любви. Но Анжела свою боль и страх не привыкла демонстрировать никому. Даже себе самой. Поэтому на ее лице злая усмешка. Она в глухой обороне.

Девчонки обступают плачущую Соню, молча стоят, сопереживают. Если бы Анжела позволила себе быть искренней, показала свою боль, ей тоже достались бы любовь и сочувствие, но у нее другой способ выживания. У Сонечки слабость, у Анжелы – сила. На самом деле Соня не такая уж слабая, а Анжела не такая уж сильная. Просто модели поведения.

Пока девчонки делятся на лагери, парни в растерянности.

– С одной стороны, Анжела права, логически, но с другой стороны – Сонечку жалко, – озвучивает общее мнение Егор – партнер Анжелы. – Как-то не очень красиво.

Знаменитая мужская логика борется с чувствами. Что касается нас с капитанами, то мы довольно спокойны. У меня профессиональный цинизм, и я терпеливо жду, пока схлынет накал. Эмоциями тут точно ничего не изменишь. Капитаны тоже закалены в боях плюс доверяют мне. Иногда они поглядывают на меня и, видя мое спокойствие, тоже молчат. Когда слезы иссякают, слово берет Антон.

– Девчонки, мы не можем двигаться дальше, пока вы не разберетесь.

Все молчат в надежде на то, что Антон сейчас все разрулит.

– Вам надо поговорить и разобраться, я думаю, – продолжает капитан.

– Я не собираюсь с ней разговаривать! – вскидывается Сонечка.

Анжела молчит. Она ждет больше информации, чтобы можно было максимально безболезненно приспособится к ситуации. Хитруша.

– Надо, Соня. Пока в команде нет единства, ничего не получится.

– Я не буду! – упрямится Соня.

– Будешь!

И тут он озвучивает все мои мысли. Про Анжелину боль и страх. Про то, что это всего лишь их способы влиять на события – сила Анжелы и слабость Сони. Про право на счастье. Даже про сомнения мужчин. Все, о чем я думала последние полчаса, практически теми же словами.

Он что, мысли мои читал?

Когда люди плачут, мне совсем их не жалко. Очень хорошо, думаю я в такие моменты. Пусть плачут. Плакать полезно: стресс снимается. Главное, чтобы при этом дело делалось. Профессиональный цинизм. Хотя я и сама реву то и дело.

У меня, кстати, врачи знакомые в кардиореанимации работают, так те вообще ни от чего не вздрагивают в этой жизни. По фигу им все. Философы и алкоголики через одного.

Когда я лежала в больнице, ходила к ним в отделение почти каждый день. Вернее, почти каждую ночь. Мы пили там в ординаторской и болтали. Что характерно, они очень тепло относятся к своим пациентам. Душевно так о них рассуждают.

– Вот дедуля у нас отличный, в седьмой. Веселый! Все шутит, смеется, медсестер за задницу норовит схватить. Уже всех перехватал. Они не обижаются, больно уж дед позитивный. И лечить не мешает. Песни поет. Надо ему зарплату выписать за то, что всех остальных пациентов тонизирует. А в третьей вот тетка – забодала! Все скандалит: то не тем лечим, то не так.

Через день захожу, спрашиваю с порога:

– Как дедуля?

– Какой дедуля?

– Из седьмой палаты.

– А. Зачехлился сегодня. Иди сюда, я тут спирт как раз разлил.

– За… Что?

– Зачехлился. Умер.

– Ничего себе! – Я в шоке. – Жалко.

– Ага, не говори! Лучше бы тетка та, из третьей. Ну, да это уж как Бог… Иди пить скорее, че встала-то!

Однако у нас проект стоит. К тому же все уже сказали по поводу ситуации все, что могли, поэтому лишний раз воздух сотрясать незачем. Мы на время оставили в покое травмированных девушек и взялись за дело.

Игроки носятся, как угорелые, продвигаются к цели, ищут деньги, общаются между собой. Они попробовали, что такое сверхзвук и кайф от него. После растяжек они стали дружнее. Даже Сонина трагедия не понизила энтузиазм.

Все поочередно ведут с ней и Анжелой переговоры по поводу встречи и примирения. Егор, партнер Анжелы, молодец – не отстает от нее, несмотря на то, что не очень-то понимает, что с этим делать. Вот ведь парочка – панк и хитрожопая сучка. С Сонечкой он тоже встречается – уговаривает ее понять Анжелу.

Может, нам с капитанами категорично потребовать, чтобы они разобрались немедленно?

Как-то не хочется. Сами не маленькие.

Иришка наконец поговорила с мамой о примирении с отцом. Мама сильно удивилась, но согласилась ради дочери. Они разговаривали полночи. Вдруг, когда Ирина позволила себе рассказать маме о своей боли, отношения изменились. Из формальных превратились в теплые и дружеские. Они сидели на кухне, вспоминали смешные случаи из Иринкиного детства, плакали, делились важным, говорили о любви…

Настя сама чуть не заплакала, рассказывая мне об этом. Уф, аж мурашки по коже!

У Саши сегодня крайне важная встреча. Речь идет о покупке целого колбасного завода. Дружно держим пальчики крестиком.

Засада в том, что они все равно опаздывают на звонки. Но мы с капитанами решили не заморачиваться по этому поводу до собрания, хотя, естественно, докапываемся до причин опоздания.

В общем, все в тонусе, кроме меня. Я борюсь с двумя вещами. Первая – паранойя. Вторая – желание позвонить Артему. Пока счет один – ноль. То есть Артему не звонила, паранойя продолжается. Внешних причин для нее нет, ругаюсь я с Артемом, естественно, не первый раз, однако сейчас я все по-новому рассматриваю.

Работа координатором заставляет видеть вещи по-другому. Когда говоришь разные правильные слова, то начинаешь и к себе их прикладывать. Я требую честности от игроков. А если честно посмотреть на мои отношения с Артемом? Не хочется даже думать об этом.

На звонках мне полегче – там некогда думать о своих бедах, весь фокус на игроках и капитанах, – но как только трубку положишь, так накатывает.

Антон все же уловил, что я не такая, как обычно.

– С тобой что-то случилось? – спросил он.

– Нет, все нормально, – вежливо отрезала я.

– Ну смотри.

Я кладу трубку и немножко плачу. Если бы я была игроком, я бы пожаловалась всей команде, и они бы что-нибудь придумали. Если бы я была капитаном, я бы поделилась переживаниями с капитанами, и они бы меня, как минимум, пожалели. А я координатор. У меня единственной даже партнера в Игре нет. Одна.

Какая же я все-таки глупая. У меня же есть мой офис, и я прекрасно это помню. Это те, кто является моими равноправными партнерами. Те, кому я должна звонить в случае побед, поражений, сомнений и уныний. Те, кто видит меня со стороны, так же как я игроков, и всегда готовы высказаться по поводу того, что видят. Но я этого не делаю. Я их боюсь. И поэтому вру и притворяюсь. Хотя ведь я их нежно люблю, этих маленьких придирчивых мартышек. Порою.

Но даже когда я говорю правду, мне не верят. Потому что я говорю об одном, а думаю о другом. Порою рассказываю о чем-то радостном, а сама боюсь.

Страх правит миром. И радость. Или страх, или радость. И мы всегда делаем свой выбор – от чего отталкиваться в каждую секунду жизни. На чем основывать свои действия. Из чего исходить прямо сейчас. Из страха или из радости?

А сейчас?

А сейчас?

Можно делать одни и те же действия исходя либо из страха, либо из радости. И результат будет разным. Он может быть одинаковым внешне. Но на самом деле все равно разным.

Он будет нести в себе другую информацию.

Я уже не говорю о разнице ощущений в процессе достижения.

Как бороться со страхом? Никак. Его нужно просто видеть, замечать. А увидев, делать выбор – продолжать дальше или выбрать что-то другое? Радость, например.

 

Почему мне легко на собраниях игроков? Мною движет радость. Почему?

Потому что я знаю – я хороший координатор. Потому что они, игроки, так давно со мной. Многие из них, бывших, звонят, пишут, приходят в гости. Многие стали настоящими друзьями. Даже когда я осталась без любимой работы, игроки были рядом. Любили меня, заботились.

Почему я так тяжело переношу собрания офиса? Потому что мною движет страх. Чего я боюсь? Не справиться. Не быть оцененной должным образом. Не быть понятой. Быть преданной. Быть отвергнутой.

Откуда этот страх? Из прошлого. Так уже было.

Но это же было давно. В другой ситуации. В другой компании. С другими людьми. Я была другая. Можно сказать, что это все было в другой жизни. Значит, боль трансформируется в страх, а страх остается с нами, подобно шраму.

Мне ужасно дискомфортно на собрании. Они меня еще плохо знают, я попала под пристальное изучение офиса.

Они буквально выискивают мои ошибки. Хотя много труда для этого не надо, они практически на поверхности. Я пытаюсь прикрыть их тонким слоем притворства, но это не помогает. Притворство расползается, как истлевшая тряпка.

Зачем я их прячу? Ведь ошибка – это не преступление. Обычный рабочий процесс. Все ошибаются. А мне страшно – вдруг очередная из них будет критической?

Я знаю, что прятать бесполезно. Ведь все же все узнают. И все равно прячу. Страх побеждает. Они узнают, недоумевают, злятся. Получается, что мое притворство и есть самая главная ошибка.

Проще показать промах. Рассказать подробно. В рассуждениях понять, найти выход, все исправить.

Легко сказать! А вдруг не поймут? Не поверят? Ведь так уже было.

Конечно, мне попало за то, что я не потребовала немедленных разборок Анжелы и Сони.

За то, что проект еще ни на шаг не сдвинулся. За то, что Маша не ищет свои места. За то, что все опаздывают на звонки. За то, что я в паранойе.

– Какое право ты имеешь быть в таком состоянии? – возмущается маленькая Ленка. – Опять что-то с Артемом у тебя?

– Да, – говорю я.

– Может, ты уже разберешься наконец во всей этой заварушке?

– Да что там разбираться?

– Слушай, – удивляется Олег, – я тебе поражаюсь. Ты же все очень тонко чувствуешь. Я вижу, как ты разговариваешь с игроками. Они тебя слушают, потому что ты все видишь и понимаешь. Все, что ты говоришь им, всегда в тему, потому что от души и честно. Но вот беда, как только дело коснется тебя, так ты словно слепнешь и глохнешь. Получается, что ты завралась. Врешь сама себе. А врешь ты потому, что если честно посмотреть на вещи, то придется принимать решение. Ты боишься, что это решение будет не таким, о каком ты мечтаешь. И будет опять больно. Так?

Я молча киваю.

«Ладно, – думаю я, – отстаньте только сейчас от меня, я об этом подумаю позже».

После собрания я кладу голову на стол. Подумать. Ленка подходит и ерошит мне волосы.

– Да не парься ты! – восклицает она.

– Да как тут с вами не париться, суками безжалостными?

– Ну почему безжалостными? Мне тебя жалко. Я тоже женщина, и мне тоже бывает очень плохо. Я все понимаю. Думаешь, у меня с Петькой все здорово? Фиг! Просто мне тебя жалко в частном порядке, а по работе нет.

Слово «суки» возражения не встречает.

Может, правда, позвонить Артему и сказать: «Знаешь, милый, меня такие отношения не устраивают. Давай или все менять, или расставаться».

Ага, а вдруг он скажет: давай расставаться?

Глеб недавно рассказал о том, как он экспериментировал со звуком. Оказывается, мы различаем сторону, с которой доносится звук только по скорости. Если левое ухо услышало раньше, чем правое, – значит, и источник звука слева. А если звук строго спереди? Или строго сзади? А тогда никак не отличить! Но если хоть чуть-чуть повертеть головой, то все встает на свое место и мы в то же мгновение понимаем, откуда он, звук. То есть наш мозг перерабатывает и анализирует информацию просто со страшной скоростью.

Что ж мы все такие задумчивые-то тогда? Почему эти длительные мыслительные процессы, размышления, поиски ответов?

В связи с этим мне представляется, что когда человек думает, то он совсем не думает, а занимается чем-то другим. В лучшем случае перебирает информацию в надежде выудить из файлов какой-нибудь наиболее приемлемый в данной ситуации ответ.

А что в худшем?

Я провела грустный день, размышляя о своей жизни.

А вечером, как ни в чем не бывало, позвонил Артем, и я наплевала и на сегодняшний разговор, и на все размышления.

«Да что за паранойя! – подумала я. – Все просто отлично».

Впрочем, разговаривая с ним, я была стервозной. Для профилактики, видимо.

Утром мы, по обыкновению, встречаемся с капитанами в 6.30, недалеко от офиса, чтобы пообщаться вживую и зайти вместе. Дабы всем было ясно, что мы команда, а не стадо разрозненных овец.

А хорошо бы нам еще было одеться так, как Тринити, Морфеус и Нео. Заходим такие, в черном, очки, плащи развеваются… «Стоп! – орем мы хором. – Вы, сукины дети, еще начать свою программу не успели, а уже нарушаете договоренности!!!» «Что за срань?!» – орем мы дальше, достаем свои пистолеты… Круто.

Боюсь, мою идею не поддержит руководство компании. Придется так обойтись, без очков и пистолетов. Зато представляете, как было бы эффективно? Больше они бы никуда никогда не опаздывали.

Впрочем, придется действовать традиционными методами.

Я целуюсь с сонными капитанами и, дождавшись, пока наши стрелки, настроенные по НТВ, покажут 6.55, мы идем в офис.

Света опять спирохета. Денег опять нет. Миша потух. И далее по списку. Результатов нет, и они переживают. Чувствуют себя виноватыми и боятся, что мы опять будем наезжать. Заранее готовы к обороне.

А мы вот возьмем и не будем. Пока рассаживаемся, мы с капитанами успеваем отменить все предыдущие планы и договориться о том, что действуем по обстановке.

Я очень доверяю им. Настя и Антон все видят, Вера не так чувствительна, но максимально требовательна, да и в целом мы понимаем друг друга очень хорошо.

Ничего особенного в этом нет. Просто опыт. К концу Игры игроки в плане командности, требовательности и чувствительности уже ничем не будут отличаться от нас, сегодняшних. Правда, мы ускачем за это время на три месяца вперед и освоим новые территории.

Ну что ж, собрание началось.

Мы с капитанами молчим, они, ничего от нас не дождавшись, начинают сами. Ура, слава богу, инициатива! Может нам вообще пропустить пару собраний, чтобы они на нас не ориентировались. А то мы же умные крысы, болтаем все время, не даем им самим осознать какие-то вещи, делать свои открытия.

Я подумаю. Возможно, еще рано, надо сначала научить нескольким категориям Игры.

– Ну что, – начинает Саша, – опять не выполнили обещаний?

– Нет, – коротко отвечает за всех Юля Симакина.

Инициативу всегда проявляют одни и те же. Вот когда Миша начнет собрание, тогда можно будет отдыхать. Игра удалась, все плотно, в сверхзвуке.

– Плохо. Кто какие обещания давал? – продолжает руководитель проекта.

– Все всякие, – бессодержательно отвечает жених Дима.

– Ты, например, какие?

– Найти два косаря баксов.

– Нашел?

– Нет.

– Почему?

– Не получилось. Искал.

– Что значит «не получилось»? – агрессивно наезжает Саша.

Наезд с его стороны – это ошибка. У себя в колбасной фирме он может разговаривать с сотрудниками любыми способами. Он им деньги платит. А тут командовать бесполезно. Можно конструктивно выяснять, требовать, настаивать и прочее. А главным быть бесполезно. Тут, кроме него, еще человек пятнадцать главных, считая меня и капитанов.

Причем мы четверо – источники структуры и изначально наделены авторитетом от лица компании, а он нет. Поэтому Саша сейчас получит в нос.

– А ты сам‑то что сделал? – отфутболивает Дима. – Начинай с себя.

Насчет того что с себя, это он точно сказал. Однако Сашин вопрос, если абстрагироваться от формы донесения, не пустой. Что значит – «не получилось»? Какова смысловая нагрузка?



Страница сформирована за 0.93 сек
SQL запросов: 169