УПП

Цитата момента



Правила обязательно надо соблюдать.
Просто не всем

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



При навешивании ярлыка «невежливо» следует помнить, что общие правила поведения формируются в рамках определенного культурного круга и конкретной эпохи. В одной книге, описывающей нравы времен ХV века, мы читаем: «когда при сморкании двумя пальцами что-то падало на пол, нужно было это тотчас затоптать ногой». С позиций сегодняшнего времени все это расценивается как дикость и хамство.

Вера Ф. Биркенбил. «Язык интонации, мимики, жестов»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d542/
Сахалин и Камчатка

Начинается ругань. Часть игроков наезжают на Сашу по поводу того, что начинать надо с себя, вторая требует не мешать ему вести собрание. И те и другие правы. Саша злится.

– Почему ты злишься? – не выдерживаю я.

Эх, влезла. Все сразу замолчали, смотрят на меня в надежде на правильный ответ по поводу происходящего. Я, конечно, знаю все правильные ответы. Только они пользы не приносят. Толку-то от теории.

– Злюсь, потому что… – Саша задумывается. – Потому что хочешь как лучше, а все начинают орать и затыкать.

– Ну так правильно, самому инициативному всегда достается. Привыкни к этому и не параной. Делай свое дело. Только выясни сначала, почему сопротивляются.

– Почему сопротивляетесь, негодяи? – послушно, но с вызовом спрашивает он у Димы.

– Деловой больно. Мы тут не подчиненные твои.

У Димы у самого эго не маленькое. Он тоже руководит всю жизнь, а тут вдруг им начинают руководить. Это психология предпринимателя.

– Смени тон и отношение, – советую я Саше, – так-то ты правильно делаешь, но будь ты при этом партнером, а не директором.

– Да, понял, – улыбается Саша. Человека, который понял, всегда видно по просветленному выражению лица. – Согласен с претензиями. Значит, так. Начинаю с себя. Я не нашел деньги, хотя обещал найти две тысячи. Искал. Пять человек отказали. Кто-то уже занимается своей благотворительностью, у кого-то денег нет и так далее. Трое думают до середины следующей недели в среднем. Шансы есть.

– А почему отказали? – быстро спрашивает Антон. – Только ты про себя говори, не про них.

Антон молодец. Коротко и емко.

– Почему? – Саша задумывается. – Так я же говорю, они…

– Про себя, про себя. Нам до них какое дело? Они не в Игре, мы на них влиять не собираемся, поэтому можешь даже не вспоминать что там они… – прерывает Антон.

– Про то, что я не так что-то делал?

– Был, – подсказывает Настена.

– Ах да. Не что я делал, а каким я был. И каким я не был. – Он вспоминает.

Ага! Это намного важнее делания – НАШЕ БЫТИЕ. Можно говорить важные и трогательные вещи, но если ты отстранен и равнодушен, то тебя не услышат. Можно беспрерывно что-то делать, суетиться, но, если ты вял и нецеленаправлен, затеянное не выйдет. Можно кричать об уверенности в победе, но, если ты сам не веришь в нее, никто за тобой не пойдет.

– Вообще-то говоря, мне было стыдно просить деньги. У меня все знакомые такие крутые, что мне все время кажется – вдруг они подумают, что у меня с головой не в порядке. Что я занимаюсь какой-то ерундой, вместо того, чтобы работать.

– Значит, ты сам в глубине души веришь в то, что ты занимаешься ерундой? – Это Антон.

– Ага, точно, – удивляется Саша. – Они это чувствуют и денег поэтому не дают. Получается, мы никого никогда не можем обмануть?

– Конечно. Если только им не выгодно обманываться по каким-то причинам. Тогда это называется сделка.

– А оттого, что я не верю и боюсь выглядеть лохом, я становлюсь неуверенным, ненастойчивым и… высокомерным. Типа я говорю в подтексте: «Да чувачку тут одному помочь надо, особо не парьтесь, если денег дадите немного, хорошо, если нет – то и фиг с ним». И они не дают, конечно. Круто! И что дальше?

– Вопрос выбора, – я опять встреваю. Мне завидно, что все важное говорит Антон, я тоже хочу участвовать в совершении открытий. Ненавижу, когда все без меня происходит. Словно меня нет. Пустое место.

– Выбора чего?

– Продолжать верить в то, что ты занимаешься ерундой или увидеть в этом ценность. Найти ее, осознанно. А потом выбрать свое состояние. То, которое будет эффективно в данном случае.

– Хорошо. Одну ценность я уже нашел. Я учусь новым способам взаимодействия. По поводу второй – завтра я еду в Тверь знакомиться с малышом. Думаю, если я его увижу, мне искренне захочется ему помочь. Кто желает, присоединяйтесь. Миша, ты – обязательно. Без вариантов. Ты обещал съездить еще неделю назад.

– Я не успею – я пообещал маме, что свожу ее к сестре, – спорит Миша.

– Это меня не интересует. Успей и то, и то.

– Еще я обещаю, что найду до следующего собрания три тысячи долларов. Для этого мне надо быть уверенным и… искренним, – удивляется он своей же мысли. – Мне бы лично хотелось, чтобы человек, который просит у меня деньги на благотворительность, был искренним.

Офигеть! Наконец-то. Когда до одного человека доходит, он начинает всем покоя не давать. Надо создать критическую массу беспокойных, и тогда можно курить бамбук.

До части игроков дошло, и они тоже начали разбираться со своими неудачами.

Часть предпочла не понять, чтобы не напрягаться. Когда понимаешь, приходится действовать. В противном случае «Понимание – приз для дураков». Это еще старик Вернер Эрхард сказал в книге «Трансформация».

Я считаю, что сегодняшний разговор это второе по важности событие после растяжек.

Вообще-то, ничего нового сказано не было. Все и так знали о первичности бытия перед деланием и о добровольном выборе способов бытия в каждый момент. Но одно дело знать, а другое – осознавать, что реально происходит.

Все мы великие теоретики. Глеб зовет нас умными крысами. Не напрасно.

У меня, как и у Димы, психология предпринимателя. Мной тоже никто никогда не командовал с восемнадцати лет. Это не зависит от уровня бизнеса. Даже когда моим делом был микроскопический киоск «Капризка» в городе Перми, я уже была независима. Я автоном – крыса, которая сама добывает себе еду и сама же ее съедает, и это, конечно, создает сложности. Еще и поэтому мне трудно ужиться в такой дружной и поддерживающей амбиции компании, как наша. Я не являюсь ее владельцем, это для меня кошмар из кошмаров. Я – наемный сотрудник! Первый раз с тех далеких юных времен. До меня только сегодня это доходит в ощущениях. Что ж, значит, пришла пора тренироваться в гибкости и умении подчиняться. Олег мне говорил о том, что я могу быть по-настоящему хорошим руководителем только тогда, когда научусь подчиняться. Я только сейчас до конца поняла, что он имел в виду.

А про автонома, а также и про другие интересные и важные вещи хорошо написал Вербер. Я считаю, что его надо прочитать абсолютно всем людям на планете. Вообще-то, крыса – это, конечно, метафора, обозначающая социальный тип. А может, и не метафора.

 

Как так выходит, что я всегда все их открытия прикладываю к себе? Я что, такой эгоист?

Иногда я вообще думаю, что вся моя работа – исключительно для меня, несмотря на мою фантастическую сфокусированность на других людях. Ведь все их беды, радости и устремления – это и мои беды, радости и устремления. Я сопереживаю потому, что знаю, что это такое. Потому что сама чувствовала. Мои родители ссорились, как Иринкины. Я самоутверждалась в первом браке, как Маша, я металась, как Саша, ненавидела людей, как Анжела, нежно влюблялась, как Дима… Испытывала боль, как каждый из них. Мы словно ничем и не отличаемся друг от друга. Кажется, чтобы понимать людей, не нужно много теоретических знаний. Нужно только, внимательно слушая их, внимательно слушать себя.

 

А Вербер в книге об ангелах написал, что первые книги писателя всегда автобиографичны. Это меня успокоило. А то я все переживала, что нескромно как-то про себя так много писать. А так есть робкая надежда, что это пройдет со временем. Спасибо Верберу.

Конечно, собрание на этом не закончилось. После мудрствований начался экшн.

Сначала разбираемся со Светой-спирохетой.

Света, похоже, решила сдаться.

Мы все наперегонки кричим, какая она была красивая, с горящими глазами и прямой спиной. Как она сияла, как мы ей гордились.

– Кому это надо? – заплакала без предупреждения Света, и мы растерялись.

– Тебе. И нам.

– Ага, пока Игра не закончилась. Для общего результата.

Все опешили. Об этом никто не думал.

– А ведь действительно, – расстроилась Сима. – Нам нужен результат, а на живых людей наплевать. Если бы нам не были нужны ее очки, мы бы и не пошевелились. А Светка это первая из нас поняла. Суки мы все.

Мнения опять разделились. Половина согласна с Юлей, половина считает, что стремление к результатам умению любить не противоречит. Как всегда, правы и те и те. Света в растерянности крутит головой, даже слезы высохли. Похоже, она сама колеблется, на чью сторону встать.

Пока она мучается вопросом выбора, Сима все решает.

– Светка, – говорит маленькая Сима торжественно. – Даже если ты уйдешь из Игры, я все равно буду тебя любить и поддерживать. Обещаю.

– И я, – присоединяется большая часть игроков.

Я не очень им верю, но молчу. У меня прошлый опыт и профессиональный цинизм. Я думаю, что по-настоящему мы все страшно одиноки и рассчитывать можем только на себя. И это совсем даже не плохая новость.

– Могу же я ошибаться? Хоть изредка, – шепчу я Антону, наклонившись через стулья, пока игроки приносят присягу верности Свете.

– Ты даже изредка можешь не ошибаться.

Другого ответа я и не ждала от него.

Света сражена и плачет. Что ж она теперь-то плачет? Все ее любят. Все прекрасно.

– Просто я так старалась для него, а он!

– Ты про мужа? – это Симуля.

– Да.

– Да чего он понимает, урод! Только и может использовать тебя. Хватит уже сопли размазывать. Давай или отношения с ним меняй в корне, или уходи от него. Ты что, рабыня Изаура, что ли?

– Нет. Мне все надоело уже, знаешь как?

– Не свисти. Если бы надоело, ты бы уже ушла. Просто теперь, видимо, цена за те дивиденды, которые получаешь, стала вдруг слишком велика.

– Ну да. Так-то мне удобно было при нем. Но сейчас уж совсем невыносимо стало, последние пару лет. Он делает только то, что хочется ему. Словно мы с дочкой – его приложение.

– Терпеливая какая! – не унимается Сима. – Ты и есть его приложение. Сама же сказала: «При нем». Чего ты еще ожидала при таком позиционировании?

– Надоело очень. Сегодня поговорю с ним. Если он не намерен ничего менять, то я ухожу.

Глаза опять заблестели у человека. Мне удалось не встрять ни словом. Юлька сама справилась и была при этом нежным ангелом.

– Сейчас, после собрания, мы тебя причешем и накрасим. Хватит мымрой ходить. – обнимает Свету Сима. Потом, критично оглядев, добавляет: – Надо бы еще в магазик сходить. За красивыми вещами.

«Как все хорошо», – радуюсь я. Беспокоит меня одно. Соня, партнер Светы, по-прежнему безучастна. Можно это, конечно, списать на ее переживания по поводу Анжелы, но я бы не стала. Просто ей наплевать на Свету. Она слишком утонченная для общения с несколько несуразной Светой. После растяжки она стала значительно менее высокомерна, можно даже сказать, ожила, но все же. Растяжка – это театр. На один день правила Игры принять можно, а тут жизнь. Во всей своей красе. Попрошу Настю поговорить с ней на звонке об этом. А то мы собрание не закончим.

Следующий на очереди Миша. Все набрасываются на его внешний вид. Оказывается, когда он ходил в автосалон, он был супер‑пупер красавцем. Стильным, сильным и уверенным. Мачо. Жалко, я не видела. А сейчас он опять сдулся. Столкнулся с трудностями.

Да, бывает. Идешь, бывало, весь такой отважный, гордый и умный, мир спасать и любовь сеять, как вдруг – раз, запнулся, и мордой в грязь. И все. Обида невероятная. Ты же с благородными намерениями шел, а тебя…

Воодушевленные победами игроки разбираются с Мишиными неприятностями сразу. Он просто лентяй. Никуда он мир не шел спасать, это все мои буйные фантазии. В привычном облике комфортнее и ничего не надо делать, никуда не бежать. Можно дрейфовать потихоньку.

– Это пожалуйста, – кричат игроки. – Дрейфуй после финиша. Если очень захочешь. А сейчас мы тебе не дадим.

– Так что делать-то? – волнуется Миша.

– У тебя написано в листе обязательств: «С девушками знакомиться»?

– Ну да.

– Вот и знакомься.

В результате длительных препирательств он обещает пойти сегодня куда-нибудь в кафе или клуб знакомиться с девушкой. Саша – ответственный за выбор места и внешний вид Миши.

– О, я придумал! – радуется вдруг Саша. – Ему каким надо быть, чтобы девушки его не отшивали?

– Уверенным, свободным, – фантазирует ожившая Света.

– Ага, и немного тусовым парнем. Так мы сначала потренируемся.

– Как?

– Сначала пусть пройдет в «Дягилев».

Мы хохочем. Саша, похоже, стал фанатом растяжек.

– Что это? – интересуется Миша.

– Клуб, – отвечает Саша. – только туда тебя так просто не пустят. Там фейсконтроль жесткий.

– Что такое фейсконтроль?

Господи, с какой он планеты?

– Это значит, Миша, что у тебя на морде должны быть нарисованы миллионы. Или хотя бы десятки тысяч.

– Что я их имею?

– Именно. Но девушек мы там не будем снимать. Ты не сможешь им предложить того, что они ждут.

– Ты со мной пойдешь?

– Нет, со мной тебя и в трико пустят. Я тебе помогу одеться, но сам не пойду. А уж с выражением лица тебе самому придется справиться. Представляй, что ты миллионер, причем давно, и тебя это даже несколько утомило.

В общем, договорились, что завтра Миша идет в «Дягилев», и перешли наконец к самому актуальному вопросу: Соня и Анжела.

На сладкое. Все, похоже, вошли во вкус. Нас с капитанами не замечают. Антон мне подмигивает, и я пересаживаюсь к нему поближе, благо все уже удрали со своих стульев. Кто стоит, кто на корточках сидит.

– Может, слиняем? – смеется он тихонько.

– Не могу, – шепчу я. – Я поняла, что верю в глубине души в то, что я ноль, пустое место. Никто. Я не могу, чтобы что-то важное без меня происходило. Мне надо участвовать, понимаешь. Мир спасать. Доказывать свою значимость. То, что я есть. Аз есмь. Понял?

– Понял.

– Понимаешь, – я никак не могу успокоиться, – всю жизнь чувствую, что я пустое место. Никто.

– Ты и есть никто.

– Козел!

– Лучше козлом быть, чем никем.

– Ну не знаю. Вопрос философский. Если я никто, – осеняет меня, – то я могу стать кем угодно. А козел так козлом и останется.

– Нет, подожди…

– Заткнитесь, пожалуйста! – вдруг прерывают нас игроки. – У нас разговор серьезный, а вы там ржете.

Мы изумленно смотрим друг на друга, делаем правильные рожи и подключаемся к разборкам. Настя и Вера смотрят на нас укоризненно.

Анжела плачет. Наконец-то! Впервые вижу. Она просто-напросто позволила себе почувствовать свою боль. Такая она беззащитная в этот момент, что я тут же сама чуть не плачу. От радости.

Сонька тоже плачет, понятное дело, но у нее это привычное состояние. Ее манипулятивная тема – тихонько и нежно плакать. Как бы незаметно. Все тут же начинают перепуганно суетиться вокруг нее с целью облегчить страдания и немножечко поиметься. Соня имеет мужиков с помощью слез. Нежно. Слезовазелин.

Впрочем, я несправедлива, именно сейчас она плачет по-настоящему, не для привлечения внимания, а потому что растеряна и не знает что делать.

Все остальные горячо убеждают их понять друг друга и простить.

– Почему-то некоторым все блага жизни с небес валятся, – рыдает Анжела. – У нее и красота, и родители правильные, и мужик богатый, а я всю жизнь бьюсь, сама всего добиваюсь. Мне родители денег не давали с тех пор, как мне семнадцать исполнилось, ни копейки. Вкалываю сама. Задолбалась уже, устала как собака. Мужики тоже не валятся пачками, знаете ли. А так хочется семью, ребенка…

Бедная Анжела глубоко обижена на жизнь. У Сони другая беда. Она, оказывается, наоборот, завидует Анжеле и тем, кто сам результатов в жизни добивается. Жизнь содержанки мешает ей уважать себя.

– Я себя иногда как красивая кукла чувствую. Как будто я аксессуар для мужчин, а не настоящая личность. А вот будь я некрасива, он бы меня фиг полюбил. Значит, не я ему нужна, а мое лицо, фигура. Поняла?

Вот всегда так. Каждый на что-нибудь, да обижен.

С удивлением узнав о своих страхах, обидах и взаимной зависти, девчонки становятся друг другу намного понятней и ближе.

В результате они обнимаются, их слезы смешиваются, и они становятся сестрами по слезам. А мужик у них и так уже общий.

Мне весело от всего происходящего. Мы наконец-то куда-то сдвинулись.

Кое-как я заставляю себя еще немного побыть серьезной.

– Девчонки, – говорю я, и все разворачиваются в мою сторону. – Вами сейчас что движет – страх или радость? – Риторический вопрос.

– Страх, – отвечает сквозь слезы Анжела.

– Чего ты боишься?

– Боюсь остаться одна… боюсь быть никому не нужной… одинокой… – Анжела просто выдавливает слова сквозь рыдания. Бедная девочка. Может даже, она в первый раз вслух говорит о своем страхе.

– А ты, Сонь?

– Я? – Соня задумывается. – Ты знаешь, я ведь была в себе уверена на сто процентов. Даже если я его не люблю, он‑то меня все равно обожать обязан. До конца дней своих. А он взял и… Мы даже живем еще вместе. И это ведь не просто флирт обычный, он знает, что мы с Анжелой партнеры по игре. Мог бы и воздержаться, если действительно меня любит. Вот и страх появился, а вдруг я не такая уж неотразимая? И что я для него кукла просто. А вдруг тогда он все врет? И дальше все остальные вдруг будут врать.

– В общем, вместо того, чтобы получать удовольствие от такого замечательного чувства, как любовь, у нас одни сплошные страхи и мучения, – констатирую я.

– И что делать?

– Мы уже несколько раз сегодня говорили об этом. Выбирать. Мы сами выбираем свои состояния. И чувства. Хочешь, страх выберешь чувствовать, хочешь – радость, хочешь – обиду, хочешь – любовь. Хотя нет, с любовью все не так просто. Это же не просто чувство, а целое состояние, набор. Ее надо не испытывать, а создавать, открывать в себе, освобождать! Пошагово. Предлагаю этим и заняться. С чего начнем?

– Да пусть договорятся сначала о чем-нибудь, – подает голос рациональный Саша.

– Тоже верно. О чем?

– Нужен паритет.

Все тут же начинают набрасывать варианты развития событий, из которых истерзанные девушки выбирают один.

Анжела обещает не встречаться с парнем минимум месяц, если только Соня не уедет от парня раньше. Через месяц Соня озвучивает свое решение по поводу дальнейшей жизни, после чего Анжела думает один день и озвучивает свое.

Кроме того, в рамках пошаговой трансформации ненависти в любовь они созваниваются каждый день, вместе едут с Сашей к ребенку в Тверь, Соня приглашает Анжелу домой, пить чай. Правда, пока парня нет дома, но это уже шаг.

Бедные девушки. Вечно мы бьемся за свое счастье.

На сем порешили закончить. И так уже несколько человек опаздывают на работу.

Я тут же примерила все это к себе. Из чего я исхожу в своих отношениях с Артемом?

Иногда из радости. Но часто и из страха. Я боюсь потерять его, боюсь, что он меня не любит, боюсь, что я недостаточно хороша, чтобы меня любили в принципе. И тогда, вместо того, чтобы кайфовать от наших отношений, я страдаю и терзаю себя вопросами. Но ведь для того, чтобы мне иметь с ним целостные отношения, необязательно расставаться или, наоборот, замуж выходить? Можно просто относится к этим отношениям адекватно и не строить ожиданий. Получать удовольствие от момента.

Не об этом ли мне уже почти три месяца грубо намекает весь офис?

Да, легко сказать, относись адекватно. А вдруг он возьмет да и бросит? Господи, скорей бы он уже сделал это! Надоело думать прямо.

Разница в количестве мужчин и женщин в России не так уж и велика. Тем не менее разговор о нехватке мужчин ширится и множится. Двух шансов из ста остаться одной хватило, чтобы страх и недостаточность победили любовь и радость и началась нервная погоня за «бабским счастьем». И вот уже в нашем обществе создано мнение о том, что женщина нуждается в мужчине значительно больше, чем он в ней. Женщины бьются за право на семейное счастье, мужчины неторопливо выбирают. Женщины, вместо того, чтобы получать удовольствие от присутствия в своей жизни мужчины, боясь потери, вцепляются в него железной хваткой. Мужчины нервно разжимают побелевшие от напряжения женские пальцы и в испуге бегут. В результате зачастую и те, и другие остаются одинокими.

Самое смешное, что, когда я после нескольких лет одиночества начала встречаться с моим испанским литовцем, русские мужчины обиделись.

– Ну вот, – возмутился вслух один мой добрый знакомый, – все девчонки иностранцев ищут. Своих, что ли, мало?

– Да не мало, просто вы слишком уж долго выбираете. Ты вот где был?

– Где-где, – расстроился он, – в Караганде.

– Вот и я про то же.

К субботе обстановка несколько стабилизировалась. Миша по плану идет в «Дягилев».

Зато Антон с Верой поругались. Пришлось срочно собираться для разрешения ситуации. Капитаны не могут, как игроки, обижаться друг на друга по нескольку дней. Капитаны являются примером в том, как эффективно разрешать конфликты и другие сложные ситуации.

Я вежливо приказала решить ситуацию немедленно. Вера восприняла нормально, Антон закрысился. Я психанула и потребовала немедленного сбора. И настойчиво пригласила к себе домой. Там обстановка теплее, и в офис ехать не надо. Антон разозлился еще сильнее, долго орал, что у него куча работы и он не планировал сегодня никаких собраний, но не явиться не осмелился.

Слава богу, вчера приходила моя помощница по хозяйству Нина и все прибрала, ликвидировав тропинки.

– Антон, ты знал, когда шел в капитаны, что тебе придется сложнее, чем игрокам, – довольно‑таки миролюбиво начинаю я с порога. Надоела мне уже эта вся катавасия. Нам надо Игру вести, а не за власть бороться.

– Да я уже остыл немного, – проворчал он в ответ.

Разборки затянулись до двенадцати ночи и привели к тому, что мы выяснили причину сопротивления. И Антон и Вера – командиры от природы, только Вера дико формальная, а Антон, наоборот, шаляй‑валяй. Опять борьба за влияние, осложненная обстоятельствами.

– Понимаете, – Антон вздыхает, – мне тяжело с Верой разговаривать.

– Почему?

– Наверно, мы очень разные. У нее все по полочкам. Знаете, мы с родителями, когда я еще маленький был, переехали в новую квартиру. А до нас там пожилая женщина жила. Она уехала к детям и не смогла все забрать. Так там такой порядок был! После переезда! Все было вылизано, банки пустые стояли строго по росту, половые тряпки были выстираны, высушены, выглажены и сложены в идеальную стопку, на бочонке с солью была приклеена абсолютно ровная бумажка с аккуратной надписью «Соль». Кульминацией был камень для засолки. Знаете, чтобы придавливать соленые грибы? Обычный серый речной камень лежал в белом бумажном пакете, на котором ровно по линейке печатными буквами было написано: «Камень для придавливания солений». Словно его можно с чем-то спутать! Понимаете?

– Ну, и?…

– Вот Вера такая.

Круто это с камнем, конечно! Моя хаотичная семья от смеха бы умерла, найдя такое. Мы собрались бы вокруг этого кулечка с камнем и ржали бы полдня, катаясь на полу.

– Ну и что? – смеется вместе с нами и Вера. – Зато без меня вы все забудете, поломаете и потеряете.

Это точно. На Веру можно положиться в делах. Договорившись озвучивать все свои претензии сразу по мере возникновения, не доводя дело до истерик и скрытых конфликтов, мы разошлись.

Антон перед уходом прошелся по моей квартире, проверил, как я живу, почитал корешки книг, перехватал сувениры на полочке.

В общем, пометил на всякий случай территорию, кобель, типа «Я тут был». И заодно надо мной самоутвердился, взяв меня на контроль. В общем, вел себя как типичный самец обезьяны. О чем я ему и сообщила.

– Ну и что? – хмыкнул он. – Хоть мужиком пахнуть будет.

Я немножко расстроилась. И обиделась. Не на Антона, – на Артема.

Ура! Артем прилетел на выходной. Обычно только в командировки прилетает, а сейчас специально ради меня. Видимо, иногда надо поскандалить, чтобы получить желаемое. Это работает. Я брожу по кухне счастливая и пытаюсь его чем-нибудь накормить или в крайнем случае напоить.

Хозяйка из меня никакая совершенно. В холодильнике как-то совсем грустно. И даже, пожалуй, несколько зловонно. Я пытаюсь выяснить, чем это так пахнет, и нахожу дохлую соленую рыбу.

Есть разный чай, но кончился сахар. Капитаны доели. Зато в наличии шоколадные конфетки трех сортов. Есть еще коллекция вина – я натаскала ее из ресторана. Мне поставщики дарят разные хорошие вина, чтобы я не переставала с ними работать. Иногда на дегустацию приносят. Все это богатство я складываю на полочку лежа, чтобы пробки не сохли.

Что ж нам, вино, что ли, пить вместо завтрака? Эх, сейчас бы сыра с синей плесенью.

– Пойдем в рестик тогда? – предлагаю я Артему.

– Ну что ты за бесхозное создание! – удивляется он уже в который раз.

– Больно хорошо русский язык знаешь, юноша.

– Знаю. Одевайся, быстро!

Все пытаются мной командовать, думаю я, быстро одеваясь. Некоторым удается.

Люблю больших мужчин. Когда они меня обнимают, я чувствую себя маленьким котенком. Видать, не повзрослела.



Страница сформирована за 0.83 сек
SQL запросов: 170