АСПСП

Цитата момента



Когда лошадь сдохла — слезай с нее!
Кстати о привязанностях

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Человек боится вечности, потому что не знает, чем занять себя. Конструкция, которую мы из себя представляем рассчитана на работу. Все время жизни занято поиском пищи, размножением, игровым обучением… Если животному нечем заняться, психика, словно двигатель без нагрузки, идет вразнос. Онегина охватывает сплин. Орангутан в клетке начинает раскачиваться взад-вперед, медведь тупо ходит из угла в угол, попугай рвет перья на груди…

Александр Никонов. «Апгрейд обезьяны»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/france/
Париж

Начинается ругань. Часть игроков наезжают на Сашу по поводу того, что начинать надо с себя, вторая требует не мешать ему вести собрание. И те и другие правы. Саша злится.

– Почему ты злишься? – не выдерживаю я.

Эх, влезла. Все сразу замолчали, смотрят на меня в надежде на правильный ответ по поводу происходящего. Я, конечно, знаю все правильные ответы. Только они пользы не приносят. Толку-то от теории.

– Злюсь, потому что… – Саша задумывается. – Потому что хочешь как лучше, а все начинают орать и затыкать.

– Ну так правильно, самому инициативному всегда достается. Привыкни к этому и не параной. Делай свое дело. Только выясни сначала, почему сопротивляются.

– Почему сопротивляетесь, негодяи? – послушно, но с вызовом спрашивает он у Димы.

– Деловой больно. Мы тут не подчиненные твои.

У Димы у самого эго не маленькое. Он тоже руководит всю жизнь, а тут вдруг им начинают руководить. Это психология предпринимателя.

– Смени тон и отношение, – советую я Саше, – так-то ты правильно делаешь, но будь ты при этом партнером, а не директором.

– Да, понял, – улыбается Саша. Человека, который понял, всегда видно по просветленному выражению лица. – Согласен с претензиями. Значит, так. Начинаю с себя. Я не нашел деньги, хотя обещал найти две тысячи. Искал. Пять человек отказали. Кто-то уже занимается своей благотворительностью, у кого-то денег нет и так далее. Трое думают до середины следующей недели в среднем. Шансы есть.

– А почему отказали? – быстро спрашивает Антон. – Только ты про себя говори, не про них.

Антон молодец. Коротко и емко.

– Почему? – Саша задумывается. – Так я же говорю, они…

– Про себя, про себя. Нам до них какое дело? Они не в Игре, мы на них влиять не собираемся, поэтому можешь даже не вспоминать что там они… – прерывает Антон.

– Про то, что я не так что-то делал?

– Был, – подсказывает Настена.

– Ах да. Не что я делал, а каким я был. И каким я не был. – Он вспоминает.

Ага! Это намного важнее делания – НАШЕ БЫТИЕ. Можно говорить важные и трогательные вещи, но если ты отстранен и равнодушен, то тебя не услышат. Можно беспрерывно что-то делать, суетиться, но, если ты вял и нецеленаправлен, затеянное не выйдет. Можно кричать об уверенности в победе, но, если ты сам не веришь в нее, никто за тобой не пойдет.

– Вообще-то говоря, мне было стыдно просить деньги. У меня все знакомые такие крутые, что мне все время кажется – вдруг они подумают, что у меня с головой не в порядке. Что я занимаюсь какой-то ерундой, вместо того, чтобы работать.

– Значит, ты сам в глубине души веришь в то, что ты занимаешься ерундой? – Это Антон.

– Ага, точно, – удивляется Саша. – Они это чувствуют и денег поэтому не дают. Получается, мы никого никогда не можем обмануть?

– Конечно. Если только им не выгодно обманываться по каким-то причинам. Тогда это называется сделка.

– А оттого, что я не верю и боюсь выглядеть лохом, я становлюсь неуверенным, ненастойчивым и… высокомерным. Типа я говорю в подтексте: «Да чувачку тут одному помочь надо, особо не парьтесь, если денег дадите немного, хорошо, если нет – то и фиг с ним». И они не дают, конечно. Круто! И что дальше?

– Вопрос выбора, – я опять встреваю. Мне завидно, что все важное говорит Антон, я тоже хочу участвовать в совершении открытий. Ненавижу, когда все без меня происходит. Словно меня нет. Пустое место.

– Выбора чего?

– Продолжать верить в то, что ты занимаешься ерундой или увидеть в этом ценность. Найти ее, осознанно. А потом выбрать свое состояние. То, которое будет эффективно в данном случае.

– Хорошо. Одну ценность я уже нашел. Я учусь новым способам взаимодействия. По поводу второй – завтра я еду в Тверь знакомиться с малышом. Думаю, если я его увижу, мне искренне захочется ему помочь. Кто желает, присоединяйтесь. Миша, ты – обязательно. Без вариантов. Ты обещал съездить еще неделю назад.

– Я не успею – я пообещал маме, что свожу ее к сестре, – спорит Миша.

– Это меня не интересует. Успей и то, и то.

– Еще я обещаю, что найду до следующего собрания три тысячи долларов. Для этого мне надо быть уверенным и… искренним, – удивляется он своей же мысли. – Мне бы лично хотелось, чтобы человек, который просит у меня деньги на благотворительность, был искренним.

Офигеть! Наконец-то. Когда до одного человека доходит, он начинает всем покоя не давать. Надо создать критическую массу беспокойных, и тогда можно курить бамбук.

До части игроков дошло, и они тоже начали разбираться со своими неудачами.

Часть предпочла не понять, чтобы не напрягаться. Когда понимаешь, приходится действовать. В противном случае «Понимание – приз для дураков». Это еще старик Вернер Эрхард сказал в книге «Трансформация».

Я считаю, что сегодняшний разговор это второе по важности событие после растяжек.

Вообще-то, ничего нового сказано не было. Все и так знали о первичности бытия перед деланием и о добровольном выборе способов бытия в каждый момент. Но одно дело знать, а другое – осознавать, что реально происходит.

Все мы великие теоретики. Глеб зовет нас умными крысами. Не напрасно.

У меня, как и у Димы, психология предпринимателя. Мной тоже никто никогда не командовал с восемнадцати лет. Это не зависит от уровня бизнеса. Даже когда моим делом был микроскопический киоск «Капризка» в городе Перми, я уже была независима. Я автоном – крыса, которая сама добывает себе еду и сама же ее съедает, и это, конечно, создает сложности. Еще и поэтому мне трудно ужиться в такой дружной и поддерживающей амбиции компании, как наша. Я не являюсь ее владельцем, это для меня кошмар из кошмаров. Я – наемный сотрудник! Первый раз с тех далеких юных времен. До меня только сегодня это доходит в ощущениях. Что ж, значит, пришла пора тренироваться в гибкости и умении подчиняться. Олег мне говорил о том, что я могу быть по-настоящему хорошим руководителем только тогда, когда научусь подчиняться. Я только сейчас до конца поняла, что он имел в виду.

А про автонома, а также и про другие интересные и важные вещи хорошо написал Вербер. Я считаю, что его надо прочитать абсолютно всем людям на планете. Вообще-то, крыса – это, конечно, метафора, обозначающая социальный тип. А может, и не метафора.

 

Как так выходит, что я всегда все их открытия прикладываю к себе? Я что, такой эгоист?

Иногда я вообще думаю, что вся моя работа – исключительно для меня, несмотря на мою фантастическую сфокусированность на других людях. Ведь все их беды, радости и устремления – это и мои беды, радости и устремления. Я сопереживаю потому, что знаю, что это такое. Потому что сама чувствовала. Мои родители ссорились, как Иринкины. Я самоутверждалась в первом браке, как Маша, я металась, как Саша, ненавидела людей, как Анжела, нежно влюблялась, как Дима… Испытывала боль, как каждый из них. Мы словно ничем и не отличаемся друг от друга. Кажется, чтобы понимать людей, не нужно много теоретических знаний. Нужно только, внимательно слушая их, внимательно слушать себя.

 

А Вербер в книге об ангелах написал, что первые книги писателя всегда автобиографичны. Это меня успокоило. А то я все переживала, что нескромно как-то про себя так много писать. А так есть робкая надежда, что это пройдет со временем. Спасибо Верберу.

Конечно, собрание на этом не закончилось. После мудрствований начался экшн.

Сначала разбираемся со Светой-спирохетой.

Света, похоже, решила сдаться.

Мы все наперегонки кричим, какая она была красивая, с горящими глазами и прямой спиной. Как она сияла, как мы ей гордились.

– Кому это надо? – заплакала без предупреждения Света, и мы растерялись.

– Тебе. И нам.

– Ага, пока Игра не закончилась. Для общего результата.

Все опешили. Об этом никто не думал.

– А ведь действительно, – расстроилась Сима. – Нам нужен результат, а на живых людей наплевать. Если бы нам не были нужны ее очки, мы бы и не пошевелились. А Светка это первая из нас поняла. Суки мы все.

Мнения опять разделились. Половина согласна с Юлей, половина считает, что стремление к результатам умению любить не противоречит. Как всегда, правы и те и те. Света в растерянности крутит головой, даже слезы высохли. Похоже, она сама колеблется, на чью сторону встать.

Пока она мучается вопросом выбора, Сима все решает.

– Светка, – говорит маленькая Сима торжественно. – Даже если ты уйдешь из Игры, я все равно буду тебя любить и поддерживать. Обещаю.

– И я, – присоединяется большая часть игроков.

Я не очень им верю, но молчу. У меня прошлый опыт и профессиональный цинизм. Я думаю, что по-настоящему мы все страшно одиноки и рассчитывать можем только на себя. И это совсем даже не плохая новость.

– Могу же я ошибаться? Хоть изредка, – шепчу я Антону, наклонившись через стулья, пока игроки приносят присягу верности Свете.

– Ты даже изредка можешь не ошибаться.

Другого ответа я и не ждала от него.

Света сражена и плачет. Что ж она теперь-то плачет? Все ее любят. Все прекрасно.

– Просто я так старалась для него, а он!

– Ты про мужа? – это Симуля.

– Да.

– Да чего он понимает, урод! Только и может использовать тебя. Хватит уже сопли размазывать. Давай или отношения с ним меняй в корне, или уходи от него. Ты что, рабыня Изаура, что ли?

– Нет. Мне все надоело уже, знаешь как?

– Не свисти. Если бы надоело, ты бы уже ушла. Просто теперь, видимо, цена за те дивиденды, которые получаешь, стала вдруг слишком велика.

– Ну да. Так-то мне удобно было при нем. Но сейчас уж совсем невыносимо стало, последние пару лет. Он делает только то, что хочется ему. Словно мы с дочкой – его приложение.

– Терпеливая какая! – не унимается Сима. – Ты и есть его приложение. Сама же сказала: «При нем». Чего ты еще ожидала при таком позиционировании?

– Надоело очень. Сегодня поговорю с ним. Если он не намерен ничего менять, то я ухожу.

Глаза опять заблестели у человека. Мне удалось не встрять ни словом. Юлька сама справилась и была при этом нежным ангелом.

– Сейчас, после собрания, мы тебя причешем и накрасим. Хватит мымрой ходить. – обнимает Свету Сима. Потом, критично оглядев, добавляет: – Надо бы еще в магазик сходить. За красивыми вещами.

«Как все хорошо», – радуюсь я. Беспокоит меня одно. Соня, партнер Светы, по-прежнему безучастна. Можно это, конечно, списать на ее переживания по поводу Анжелы, но я бы не стала. Просто ей наплевать на Свету. Она слишком утонченная для общения с несколько несуразной Светой. После растяжки она стала значительно менее высокомерна, можно даже сказать, ожила, но все же. Растяжка – это театр. На один день правила Игры принять можно, а тут жизнь. Во всей своей красе. Попрошу Настю поговорить с ней на звонке об этом. А то мы собрание не закончим.

Следующий на очереди Миша. Все набрасываются на его внешний вид. Оказывается, когда он ходил в автосалон, он был супер‑пупер красавцем. Стильным, сильным и уверенным. Мачо. Жалко, я не видела. А сейчас он опять сдулся. Столкнулся с трудностями.

Да, бывает. Идешь, бывало, весь такой отважный, гордый и умный, мир спасать и любовь сеять, как вдруг – раз, запнулся, и мордой в грязь. И все. Обида невероятная. Ты же с благородными намерениями шел, а тебя…

Воодушевленные победами игроки разбираются с Мишиными неприятностями сразу. Он просто лентяй. Никуда он мир не шел спасать, это все мои буйные фантазии. В привычном облике комфортнее и ничего не надо делать, никуда не бежать. Можно дрейфовать потихоньку.

– Это пожалуйста, – кричат игроки. – Дрейфуй после финиша. Если очень захочешь. А сейчас мы тебе не дадим.

– Так что делать-то? – волнуется Миша.

– У тебя написано в листе обязательств: «С девушками знакомиться»?

– Ну да.

– Вот и знакомься.

В результате длительных препирательств он обещает пойти сегодня куда-нибудь в кафе или клуб знакомиться с девушкой. Саша – ответственный за выбор места и внешний вид Миши.

– О, я придумал! – радуется вдруг Саша. – Ему каким надо быть, чтобы девушки его не отшивали?

– Уверенным, свободным, – фантазирует ожившая Света.

– Ага, и немного тусовым парнем. Так мы сначала потренируемся.

– Как?

– Сначала пусть пройдет в «Дягилев».

Мы хохочем. Саша, похоже, стал фанатом растяжек.

– Что это? – интересуется Миша.

– Клуб, – отвечает Саша. – только туда тебя так просто не пустят. Там фейсконтроль жесткий.

– Что такое фейсконтроль?

Господи, с какой он планеты?

– Это значит, Миша, что у тебя на морде должны быть нарисованы миллионы. Или хотя бы десятки тысяч.

– Что я их имею?

– Именно. Но девушек мы там не будем снимать. Ты не сможешь им предложить того, что они ждут.

– Ты со мной пойдешь?

– Нет, со мной тебя и в трико пустят. Я тебе помогу одеться, но сам не пойду. А уж с выражением лица тебе самому придется справиться. Представляй, что ты миллионер, причем давно, и тебя это даже несколько утомило.

В общем, договорились, что завтра Миша идет в «Дягилев», и перешли наконец к самому актуальному вопросу: Соня и Анжела.

На сладкое. Все, похоже, вошли во вкус. Нас с капитанами не замечают. Антон мне подмигивает, и я пересаживаюсь к нему поближе, благо все уже удрали со своих стульев. Кто стоит, кто на корточках сидит.

– Может, слиняем? – смеется он тихонько.

– Не могу, – шепчу я. – Я поняла, что верю в глубине души в то, что я ноль, пустое место. Никто. Я не могу, чтобы что-то важное без меня происходило. Мне надо участвовать, понимаешь. Мир спасать. Доказывать свою значимость. То, что я есть. Аз есмь. Понял?

– Понял.

– Понимаешь, – я никак не могу успокоиться, – всю жизнь чувствую, что я пустое место. Никто.

– Ты и есть никто.

– Козел!

– Лучше козлом быть, чем никем.

– Ну не знаю. Вопрос философский. Если я никто, – осеняет меня, – то я могу стать кем угодно. А козел так козлом и останется.

– Нет, подожди…

– Заткнитесь, пожалуйста! – вдруг прерывают нас игроки. – У нас разговор серьезный, а вы там ржете.

Мы изумленно смотрим друг на друга, делаем правильные рожи и подключаемся к разборкам. Настя и Вера смотрят на нас укоризненно.

Анжела плачет. Наконец-то! Впервые вижу. Она просто-напросто позволила себе почувствовать свою боль. Такая она беззащитная в этот момент, что я тут же сама чуть не плачу. От радости.

Сонька тоже плачет, понятное дело, но у нее это привычное состояние. Ее манипулятивная тема – тихонько и нежно плакать. Как бы незаметно. Все тут же начинают перепуганно суетиться вокруг нее с целью облегчить страдания и немножечко поиметься. Соня имеет мужиков с помощью слез. Нежно. Слезовазелин.

Впрочем, я несправедлива, именно сейчас она плачет по-настоящему, не для привлечения внимания, а потому что растеряна и не знает что делать.

Все остальные горячо убеждают их понять друг друга и простить.

– Почему-то некоторым все блага жизни с небес валятся, – рыдает Анжела. – У нее и красота, и родители правильные, и мужик богатый, а я всю жизнь бьюсь, сама всего добиваюсь. Мне родители денег не давали с тех пор, как мне семнадцать исполнилось, ни копейки. Вкалываю сама. Задолбалась уже, устала как собака. Мужики тоже не валятся пачками, знаете ли. А так хочется семью, ребенка…

Бедная Анжела глубоко обижена на жизнь. У Сони другая беда. Она, оказывается, наоборот, завидует Анжеле и тем, кто сам результатов в жизни добивается. Жизнь содержанки мешает ей уважать себя.

– Я себя иногда как красивая кукла чувствую. Как будто я аксессуар для мужчин, а не настоящая личность. А вот будь я некрасива, он бы меня фиг полюбил. Значит, не я ему нужна, а мое лицо, фигура. Поняла?

Вот всегда так. Каждый на что-нибудь, да обижен.

С удивлением узнав о своих страхах, обидах и взаимной зависти, девчонки становятся друг другу намного понятней и ближе.

В результате они обнимаются, их слезы смешиваются, и они становятся сестрами по слезам. А мужик у них и так уже общий.

Мне весело от всего происходящего. Мы наконец-то куда-то сдвинулись.

Кое-как я заставляю себя еще немного побыть серьезной.

– Девчонки, – говорю я, и все разворачиваются в мою сторону. – Вами сейчас что движет – страх или радость? – Риторический вопрос.

– Страх, – отвечает сквозь слезы Анжела.

– Чего ты боишься?

– Боюсь остаться одна… боюсь быть никому не нужной… одинокой… – Анжела просто выдавливает слова сквозь рыдания. Бедная девочка. Может даже, она в первый раз вслух говорит о своем страхе.

– А ты, Сонь?

– Я? – Соня задумывается. – Ты знаешь, я ведь была в себе уверена на сто процентов. Даже если я его не люблю, он‑то меня все равно обожать обязан. До конца дней своих. А он взял и… Мы даже живем еще вместе. И это ведь не просто флирт обычный, он знает, что мы с Анжелой партнеры по игре. Мог бы и воздержаться, если действительно меня любит. Вот и страх появился, а вдруг я не такая уж неотразимая? И что я для него кукла просто. А вдруг тогда он все врет? И дальше все остальные вдруг будут врать.

– В общем, вместо того, чтобы получать удовольствие от такого замечательного чувства, как любовь, у нас одни сплошные страхи и мучения, – констатирую я.

– И что делать?

– Мы уже несколько раз сегодня говорили об этом. Выбирать. Мы сами выбираем свои состояния. И чувства. Хочешь, страх выберешь чувствовать, хочешь – радость, хочешь – обиду, хочешь – любовь. Хотя нет, с любовью все не так просто. Это же не просто чувство, а целое состояние, набор. Ее надо не испытывать, а создавать, открывать в себе, освобождать! Пошагово. Предлагаю этим и заняться. С чего начнем?

– Да пусть договорятся сначала о чем-нибудь, – подает голос рациональный Саша.

– Тоже верно. О чем?

– Нужен паритет.

Все тут же начинают набрасывать варианты развития событий, из которых истерзанные девушки выбирают один.

Анжела обещает не встречаться с парнем минимум месяц, если только Соня не уедет от парня раньше. Через месяц Соня озвучивает свое решение по поводу дальнейшей жизни, после чего Анжела думает один день и озвучивает свое.

Кроме того, в рамках пошаговой трансформации ненависти в любовь они созваниваются каждый день, вместе едут с Сашей к ребенку в Тверь, Соня приглашает Анжелу домой, пить чай. Правда, пока парня нет дома, но это уже шаг.

Бедные девушки. Вечно мы бьемся за свое счастье.

На сем порешили закончить. И так уже несколько человек опаздывают на работу.

Я тут же примерила все это к себе. Из чего я исхожу в своих отношениях с Артемом?

Иногда из радости. Но часто и из страха. Я боюсь потерять его, боюсь, что он меня не любит, боюсь, что я недостаточно хороша, чтобы меня любили в принципе. И тогда, вместо того, чтобы кайфовать от наших отношений, я страдаю и терзаю себя вопросами. Но ведь для того, чтобы мне иметь с ним целостные отношения, необязательно расставаться или, наоборот, замуж выходить? Можно просто относится к этим отношениям адекватно и не строить ожиданий. Получать удовольствие от момента.

Не об этом ли мне уже почти три месяца грубо намекает весь офис?

Да, легко сказать, относись адекватно. А вдруг он возьмет да и бросит? Господи, скорей бы он уже сделал это! Надоело думать прямо.

Разница в количестве мужчин и женщин в России не так уж и велика. Тем не менее разговор о нехватке мужчин ширится и множится. Двух шансов из ста остаться одной хватило, чтобы страх и недостаточность победили любовь и радость и началась нервная погоня за «бабским счастьем». И вот уже в нашем обществе создано мнение о том, что женщина нуждается в мужчине значительно больше, чем он в ней. Женщины бьются за право на семейное счастье, мужчины неторопливо выбирают. Женщины, вместо того, чтобы получать удовольствие от присутствия в своей жизни мужчины, боясь потери, вцепляются в него железной хваткой. Мужчины нервно разжимают побелевшие от напряжения женские пальцы и в испуге бегут. В результате зачастую и те, и другие остаются одинокими.

Самое смешное, что, когда я после нескольких лет одиночества начала встречаться с моим испанским литовцем, русские мужчины обиделись.

– Ну вот, – возмутился вслух один мой добрый знакомый, – все девчонки иностранцев ищут. Своих, что ли, мало?

– Да не мало, просто вы слишком уж долго выбираете. Ты вот где был?

– Где-где, – расстроился он, – в Караганде.

– Вот и я про то же.

К субботе обстановка несколько стабилизировалась. Миша по плану идет в «Дягилев».

Зато Антон с Верой поругались. Пришлось срочно собираться для разрешения ситуации. Капитаны не могут, как игроки, обижаться друг на друга по нескольку дней. Капитаны являются примером в том, как эффективно разрешать конфликты и другие сложные ситуации.

Я вежливо приказала решить ситуацию немедленно. Вера восприняла нормально, Антон закрысился. Я психанула и потребовала немедленного сбора. И настойчиво пригласила к себе домой. Там обстановка теплее, и в офис ехать не надо. Антон разозлился еще сильнее, долго орал, что у него куча работы и он не планировал сегодня никаких собраний, но не явиться не осмелился.

Слава богу, вчера приходила моя помощница по хозяйству Нина и все прибрала, ликвидировав тропинки.

– Антон, ты знал, когда шел в капитаны, что тебе придется сложнее, чем игрокам, – довольно‑таки миролюбиво начинаю я с порога. Надоела мне уже эта вся катавасия. Нам надо Игру вести, а не за власть бороться.

– Да я уже остыл немного, – проворчал он в ответ.

Разборки затянулись до двенадцати ночи и привели к тому, что мы выяснили причину сопротивления. И Антон и Вера – командиры от природы, только Вера дико формальная, а Антон, наоборот, шаляй‑валяй. Опять борьба за влияние, осложненная обстоятельствами.

– Понимаете, – Антон вздыхает, – мне тяжело с Верой разговаривать.

– Почему?

– Наверно, мы очень разные. У нее все по полочкам. Знаете, мы с родителями, когда я еще маленький был, переехали в новую квартиру. А до нас там пожилая женщина жила. Она уехала к детям и не смогла все забрать. Так там такой порядок был! После переезда! Все было вылизано, банки пустые стояли строго по росту, половые тряпки были выстираны, высушены, выглажены и сложены в идеальную стопку, на бочонке с солью была приклеена абсолютно ровная бумажка с аккуратной надписью «Соль». Кульминацией был камень для засолки. Знаете, чтобы придавливать соленые грибы? Обычный серый речной камень лежал в белом бумажном пакете, на котором ровно по линейке печатными буквами было написано: «Камень для придавливания солений». Словно его можно с чем-то спутать! Понимаете?

– Ну, и?…

– Вот Вера такая.

Круто это с камнем, конечно! Моя хаотичная семья от смеха бы умерла, найдя такое. Мы собрались бы вокруг этого кулечка с камнем и ржали бы полдня, катаясь на полу.

– Ну и что? – смеется вместе с нами и Вера. – Зато без меня вы все забудете, поломаете и потеряете.

Это точно. На Веру можно положиться в делах. Договорившись озвучивать все свои претензии сразу по мере возникновения, не доводя дело до истерик и скрытых конфликтов, мы разошлись.

Антон перед уходом прошелся по моей квартире, проверил, как я живу, почитал корешки книг, перехватал сувениры на полочке.

В общем, пометил на всякий случай территорию, кобель, типа «Я тут был». И заодно надо мной самоутвердился, взяв меня на контроль. В общем, вел себя как типичный самец обезьяны. О чем я ему и сообщила.

– Ну и что? – хмыкнул он. – Хоть мужиком пахнуть будет.

Я немножко расстроилась. И обиделась. Не на Антона, – на Артема.

Ура! Артем прилетел на выходной. Обычно только в командировки прилетает, а сейчас специально ради меня. Видимо, иногда надо поскандалить, чтобы получить желаемое. Это работает. Я брожу по кухне счастливая и пытаюсь его чем-нибудь накормить или в крайнем случае напоить.

Хозяйка из меня никакая совершенно. В холодильнике как-то совсем грустно. И даже, пожалуй, несколько зловонно. Я пытаюсь выяснить, чем это так пахнет, и нахожу дохлую соленую рыбу.

Есть разный чай, но кончился сахар. Капитаны доели. Зато в наличии шоколадные конфетки трех сортов. Есть еще коллекция вина – я натаскала ее из ресторана. Мне поставщики дарят разные хорошие вина, чтобы я не переставала с ними работать. Иногда на дегустацию приносят. Все это богатство я складываю на полочку лежа, чтобы пробки не сохли.

Что ж нам, вино, что ли, пить вместо завтрака? Эх, сейчас бы сыра с синей плесенью.

– Пойдем в рестик тогда? – предлагаю я Артему.

– Ну что ты за бесхозное создание! – удивляется он уже в который раз.

– Больно хорошо русский язык знаешь, юноша.

– Знаю. Одевайся, быстро!

Все пытаются мной командовать, думаю я, быстро одеваясь. Некоторым удается.

Люблю больших мужчин. Когда они меня обнимают, я чувствую себя маленьким котенком. Видать, не повзрослела.



Страница сформирована за 0.82 сек
SQL запросов: 170