УПП

Цитата момента



Плохих людей нет. Есть люди, на которых у вас не хватило душевной мощности.
Да, и не только у меня…

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Золушка была красивой, но вела себя как дурнушка. Она страстно полюбила принца, однако, спокойно отправилась восвояси, улыбаясь своей мечте. Принц как миленький потащился следом. А куда ему было деваться от такой ведьмы? Среди женщин Золушек крайне мало. Мы не можем отдаться чувству любви к мужчине, не начиная потихоньку подбирать имена для будущих детей.

Марина Комисарова. «Магия дурнушек»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/france/
Франция. Страсбург

Подача заявления

После внушительного сватовства, с таким блеском произведенного Сергеем, ситуация странным образом как бы зашла в тупик. Уже и моими родителями, и нами с Сергеем предполагалось, что мы поженимся, но никто не совершал дальнейших телодвижений. Я это все несколько недель терпела, но затем решила, что пора предпринимать активные шаги или хотя бы выяснить ситуацию, поэтому в один из выходных отправилась беседовать с папулькой.

Долго его искать по квартире не пришлось, потому что у папульки в этом доме всего четыре точки присутствия: или, пардон, туалет, где он просиживает часами, изучая прессу и сводные таблицы ситуации на рынке ценных бумаг, или кухня, где он может находиться часами, рассказывая мамульке последние сплетни с работы, или спальня, где он спит под звуки стрельбы, доносящейся из телевизора, либо его рабочий кабинет, где папулька работает в игру «Lines» или, на худой конец, в «Тетрис». Причем по игре определяется его настроение. Если на экране торчит картинка с «Лайнсом» — это значит, что у папульке вполне хороший настрой. Если же он, чертыхаясь, укладывает фигурки на дно стакана в «Тетрисе» — это означает, что папулька чем-то раздражен. В особо тяжелых случаях, когда у него какие-то неприятности на работе, папулька насупливает брови и играет в «Doom», метко всаживая пулю за пулей в лоб всяким монстрам, которых он называет именами своих конкурентов. Причем «Doom», несмотря на то, что эта игра уже давно устарела, он не желает менять на что-нибудь более современное, говоря, что только в этой игре создатели достигли такого потрясающего сходства лиц монстров с Дуклиным из фирмы «Аякс», Нечипоренко из фирмы «Кладезь» и хитрющим Панкратовым из враждебно-дружественной фирмы «Люкс».

В тот момент, когда папулька играет в «Doom», к его комнате лучше и за километр не подходить, потому что на любые вопросы папулька отвечает сквозь зубы: «Будьте любезны, изложите свою просьбу в письменном виде и передайте ее моей секретарше Алле Сергеевне». Причем отвечает так он даже на мамулькины просьбы, которая за упоминание имени Аллы Сергеевны в нашем доме может убить. Но папулька в таком состоянии сам убьет кого угодно, что хорошо знают все монстры и мы с мамулькой, поэтому его лучше оставить в покое.

Но сегодня, к счастью, папулька был в прекрасном настроении и увлеченно резался в свой любимый «Лайнс», возбужденно крича на всю квартиру, когда ему попадался квадратик не того цвета, на который он рассчитывал.

— Папа, — сказала я ему, подойдя к компьютеру и нажав на кнопку «Pause», чтобы затормозить игру.

— Что такое? — недовольно спросил папулька, одним глазом кося на монитор, чтобы воспользоваться моментом остановки и сразу прикинуть, куда рассовать падающий столбик с разноцветными квадратиками, а другим глазом выражая свое неодобрение попыткам помешать ему в тот момент, когда он «работает у себя в кабинете».

— Папа, — повторила я. — Ты помнишь, что к нам недавно приходил мальчик, который просил моей руки?

— Помню, — ответил папа нетерпеливо. — К нам приходил недавно мальчик, который просил твоей руки. А я тут при чем? Он же твоей руки просил, а не моей. Так что моя рука до сих пор принадлежит мне и хочет играть в «Лайнс».

— Моей руки он просил у тебя, — терпеливо объясняю я. — И ты ему не ответил отказом.

— Ну да, — согласился папулька. — А что, надо было отказать?

— Нет, — ответила я, — можно было и не отказывать. Меня только другое волнует. С того момента прошел почти месяц, я нахожусь в подвешенном состоянии, а мне никто ничего не говорит. Сергей молчит, как рыба об лед, вы с мамулькой — тоже ничего не говорите…

— Подожди, дочь, а что мы должны делать-то? — в глазах папульки — искреннее недоумение.

— Ну, — замялась я, — например, назначить день свадьбы. Обсудить ее, в конце концов. Вы вообще родители или где?

— Я не понимаю, чего ты суетишься-то? — спросил папулька очень спокойно. — У тебя теперь жених — есть?

— Есть.

— Ну и не нервничай. Раз жених есть, значит он все и решит. Я же не буду за ним бегать с лопатой и орать: «Серега! Назначай день свадьбы, подлец!» У нас семья не что-нибудь… Мы занимаем довольно высокое социальное положение в обществе и ты — наша дочь — не какая-нибудь лахудра-бесприданница. Так что парень должен сам подсуетиться. Этим он себя и покажет. А ты сейчас находишься в помолвленном состоянии, как говорили раньше, так что не беспокойся. Некоторые девушки помолвленными лет пять ходили и ничего. Сдюжили. Так что радуйся и наслаждайся холостой жизнью.

— А-а-а-а, — сказала я. — Поняла. То есть ты не дергаешься из принципиальных соображений.

— Именно, — ответил папулька. — Я знал, что ты въедешь, потом что ты умом пошла вся в меня.

— Мамулька тоже говорит, что мой глубокий ум — от тебя, — мстительно сказала я, — потому что ее — до сих пор на месте.

— Дитя хамит, — глубокомысленно сказал папулька. — Причем не только хамит, но и мешает папе работать. Вывод — пороть ремнем!

— Всех не перепорете, — заявила я, покидая этот негостеприимный кабинет.

— Опа мать! — заорал папулька, запуская «Лайнс». — Опять синий! Ну что ты будешь делать, а?

Я вернулась в свою комнату и стала думать. Ситуация вырисовывалась довольно странная. Разумеется, я вовсе не хотела уж так замуж, чтобы самой форсировать события. С другой стороны, я готова была выйти замуж за Сергея, потому что знала: в моих руках этот парень станет знаменитым! Ну и я вместе с ним заодно. А сейчас получалось так, что Сергей сделал над собой неимоверное усилие и попросил моей руки, папулька сделал неимоверное усилие и ему не отказал, после чего они оба стали почивать на лаврах, совершенно не собираясь что-нибудь дальше делать. И эта ситуация могла продолжаться еще очень долго. Терпеть такое положение дел я не собиралась, поэтому решительно сняла трубку и позвонила Сергею.

— Але, — раздался в трубке заспанный голос моего благоверного.

— Милый, я тебя не разбудила? — фальшиво встревожено осведомилась я.

— Разбудила, — ответил Сергей и зевнул так, что чуть не проглотил трубку.

— Сейчас, милый, уже одиннадцать часов дня, — саркастично сообщила я. — И почему ты дрыхнешь в это время — не очень понятно.

— А то ты не знаешь, — лениво сказал Сергей, — что программисты часто по ночам работают.

— Знаю я, как они работают, — заявила я. — Или по Интернету шляются, или в чатах сидят, или почту читают.

— Вот и неправда, — горячо заспорил Сергей.

(Я уже давно заметила, что особенно горячо он спорит в тех случаях, когда я попадаю в точку.) — Я всю ночь новый проект делал, — объяснил он.

— Ладно, — говорю, — проект. Ты мне лучше другое скажи: мы с тобой женимся, или я могу уже начинать рассматривать другие предложения?

На том конце воцарилось потрясенное молчание.

— Не понял, — наконец, сказал Сергей. — Что значит «другие предложения»?

— То и значит, — ласково сказала я. — Ты думаешь, что ты один потрясен моей красотой и умом? У меня в институте таких потрясенных — хоть пруд пруди. С утра до вечера ходят и трясутся.

— Я им потрясусь, — обозлился Сергей. — Я им так потрясусь! Завтра же пойду к тебе в институт…

— Стоп, — говорю я. — Не сомневаюсь, что это будет нечто ужасное, но мы сейчас обсуждаем совсем другой вопрос.

— Какой? — спрашивает Сергей.

Блин, думаю я, неужели все мужики так медленно въезжают? И этот, вроде, еще один из самых сообразительных.

— Сережа, — говорю я мягко. — Ты просил моей руки, или мне это приснилось в кошмарном сне?

— Просил, — отвечает он твердо.

— Тебе мои родители ответили отказом или согласием? — снова интересуюсь я.

— Согласием.

— Тогда будь любезен, назови мне дату того светлого дня, когда мы хотя бы пойдем подадим заявление, — ласково говорю я, — чтобы я знала: успею я за это время за кого-нибудь другого сходить замуж или не успею. Ты не думай, я на тебя не давлю с подачей заявления. Можешь тянуть столько, сколько хочешь. Просто мне надо скорректировать свои планы.

На том конце трубки снова воцаряется молчание. Сергей явно раздумывает. Я тоже жду, и его не дергаю.

— Знаешь что, — наконец, раздается его голос. — Заявление мы с тобой прямо завтра пойдем подавать. А после подачи я загляну к тебе в институт, чтобы посмотреть, кто именно там потрясается. Я лучше их сам потрясу, чтобы они не перетряслись.

— Ну, договорились, — говорю я. — Во сколько встречаемся?

— В три часа дня возле загса на «Речном вокзале».

— Как скажешь, милый, — говорю я, кладу трубку и тяжело вздыхаю. Все-таки, тяжело с этими мужиками. Пока их в нужную сторону подтолкнешь, весь язык стереть можно.

На следующий день встречались, как и договорились, в три часа дня возле загса. Подача заявления — это, конечно, еще не свадьба, но и уже не поход в кино, поэтому я оделась более-менее празднично, накрасилась и вообще — вид имела соответствующий. Девчонки из институтской группы (у меня в этот день были занятия) моментально заметили мое необычное состояние и забросали вопросами. Но я молчала, как партизан. Не потому что боялась сглазить или еще из-за чего-нибудь, а просто не хотелось рассказывать раньше времени, тем более что в Сергее, к сожалению, до конца никогда ни в чем нельзя было быть уверенной.

Лично я на свидание пришла минут на пятнадцать раньше срока, а Сергей — ну конечно! — опоздал. Вот ненавижу эти его опоздания и никогда к ним не могу привыкнуть! Ладно еще, когда он опаздывает, например, в театр (куда, если честно, мы ходили один раз, и я с ним потом две недели не разговаривала… впрочем, это отдельный разговор), но опаздывать на подачу заявления — это уже не просто слишком, а настоящее безобразие!

— Здравствуй, милый! — встретила я его этой ласковой фразой, сказанной таким зверским тоном, что Сергей невольно присел и попятился.

— Э-э-э, привет, — сказал он и криво улыбнулся.

— Ты мне сразу скажи, — ринулась я на него, — на сколько часов или дней ты намерен опоздать на свадьбу. А то, может, и вообще не стоит эти подачи заявления затевать?

— Ир, Ир, постой, не горячись, — совсем испугался он. — Чего ты раскипятилась? Я опоздал, — тут он посмотрел на часы, — ровно на четыре минуты и три секунды. А в пределах Москвы — ну, ты же знаешь — до пятнадцати минут никак не считается за опоздание.

— Да мне наплевать, что считается, а что не считается, — совсем разбушевалась я. — Ты посмотри, как ты одет!

— А как я одет? — удивился он.

— Вот именно! — заорала я. — Как ты одет! В смысле, во что!

— В черные джинсы, — очень осторожно сказал Сергей.

— Ну да! В твои чертовы компьютерные черные джинсы, в которых я тебя вижу уже черт знает сколько времени! И в эту чертову майку с этой чертовой надписью «Фидо — есть», чтоб оно все сдохло! Я что, за все Фидо замуж выхожу? — орала я уже во весь голос.

— А-а-а-а-а, — догадался Сергей. — Так ты из-за моей майки с джинсами раскипятилась! Ир, ты очнись или водички холодной выпей. У нас сегодня не свадьба! У нас сегодня — подача заявления. Приходим, заполняем заявление, расписываемся, получаем день и час свадьбы — и все. Свободны. Ни тебе ресторана, ни тебе толпы друзей с поздравлениями. Все это будет, но не сегодня.

— Вот я о чем и говорю, — сказала я тихо и совершенно безнадежным голосом, — что тебе — все равно. Что подача заявления, что поход за пивом, что Комтек, что поход со мной в театр. Тебе — наплевать. Потому что ты — бездушный эгоист, и я совершенно не понимаю, почему ты вдруг решил на мне жениться. Женился бы на своем компьютере или на своей Фидо с Интернетом — так было бы правильнее.

— Ир, — примирительно говорит он, — не кипятись. Смотри, какой я тебе букетик принес, — и протягивает мне то, что в его интерпретации называется «букетиком».

— Что это? — безнадежно спрашиваю я, глядя на уменьшенный в пять раз макет веника из так называемых «цветов».

— Букет цветов, — отвечает этот негодяй, и ни один мускул на его лице даже не дрогнул от такой чудовищной лжи.

— Сережа, — говорю я ему. — Ты когда-нибудь настоящие цветы видел?

— А эти — какие?

— Эти — никакие. Это вообще не цветы. Это отходы цивилизации под названием «лютики-за-пять-рублей-у-бабульки-возле-метро». Вот рядом с этими бабульками есть киоск, где торгуют ЦВЕТАМИ. Там так и написано — «ЦВЕТЫ». Причем написано по-русски и большими буквами. В следующий раз если тебе придет в голову подарить мне цветы, ты мне лучше дари те цветы, которые продаются под вывеской «ЦВЕТЫ», а не у бабульки возле метро. Договорились?

И тут я понимаю, что уже переборщила со своими выступлениями, потому что Сергей этот «букет» швыряет куда-то по направлению к метро, ни слова не говоря разворачивается и уходит куда-то по направлению к шоссе. И тут я обращаю внимание на то, что на ногах у него — вычищенные ботинки, а не обычные дурацкие кроссовки, что джинсы он явно пытался погладить, хотя и не очень получилось, и что майка — явно постирана максимум два дня назад, а не в прошлом году. Да и на голове наблюдается нечто похожее на укладку, что с его стороны — настоящие подвиг, потому что у Сергея дома валяется какой-то древнейший фен, предназначенный для сушки головы сразу целиком с помощью специальной насадки, которая давно потеряна. И чтобы уложить голову этим феном, его приходится держать двумя руками и аккуратно носить вокруг головы. Удовольствие — ниже среднего, потому что он весит как ведро с водой, да и напор у фена такой, что волосы с головы сдувает.

Короче говоря, мне стало стыдно, что я на него так наорала. Ведь он действительно готовился к мероприятию, а я просто сразу этого не разглядела. И цветочки даже купил. Конечно, паршивые и дешевые, но мужики в цветах все равно ни черта не понимают. Они считают, что если покупают нечто, что формально может называться термином «цветы», то мы уже должны прыгать от радости. Впрочем, ничего не поделаешь: их надо учить, учить, учить и учить. Такие уж они от природы.

Поэтому я побежала за Сергеем, догнала его и некоторое время молча шла рядом с ним.

— Сереж, — наконец, сказала я. — Мы заявление сегодня будем подавать или нет?

— Не знаю, — пробурчал в ответ он. — Мне сначала надо хорошенько подумать. Если ты устраиваешь скандалы по совершенно пустяковому поводу еще до подачи заявления, то интересно — в какой ад превратится моя жизнь после женитьбы.

— Ага, — говорю я. — То есть ты боишься трудностей и считаешь себя слабохарактерным червяком?

— Это еще почему? — удивляется он.

— Да потому, — объясняю я. — Подумаешь, наорали на него за этот чахлый букетик. Наорал бы сам в ответ. Мне же надо было пар выпустить по тому поводу, что я тебя ждала двадцать минут.

— Четыре минуты, — поправляет он.

— Двадцать, — говорю я. — Я пришла на пятнадцать минут раньше.

Сергей останавливается и внимательно смотрит на меня. Потом говорит:

— Значит, ты считаешь, что я опоздал на двадцать минут, потому что ты пришла на пятнадцать минут раньше срока?

— Конечно, — уверенно говорю я. — Мог бы и пораньше прийти. Сегодня же день подачи заявления, а не какой-нибудь паршивый культпоход в кино.

Сергей начинает хохотать, как безумный.

— Очень смешно, — говорю я язвительно.

Он начинает еще больше хохотать.

— Сейчас пупок развяжется, — объясняю ему я, начиная снова злиться. Чего он ржет, как крокодил?

Наконец, Сергей успокаивается.

— Нет, — говорит он, — женская логика — это что-то невероятное!

— Молчи уж, — говорю я ему. — Это вы все усложняете. И динозавра у вас встретить — одна десятимиллионная, когда на самом деле — пятьдесят процентов.

— Ой, — стонет он, — не напоминай, а то пупок точно развяжется.

— Короче, — говорю я. — Если мы идем подавать заявление — вперед и даже рысью. Если не идем, тогда до свидания, у меня еще сегодня много дел.

— Какие это у тебя дела? — подозрительно спрашивает он. — Мы же заявление собрались подавать? Что это у тебя за дела?

— Почему это у меня не может быть каких-то своих дел? — возмущаюсь я. — Заявление подать — пятнадцать минут. Ну а дальше я занимаюсь своими проблемами.

— Так вот какое у тебя наплевательское отношение к подаче заявления! — начинает возмущаться он.

— Молчи уж, — говорю я. — На свою майку дурацкую посмотри.

— У меня — только майка, — парирует он, — но никаких дел на сегодня я не назначал. — Зато у тебя — формальный подход. Оделась, конечно, как на праздник, но после мероприятия надумала смыться. Так вот кто наплевательски относится к этому события! Правду-то — не скроешь!

— Слушай, — говорю я, — мне эти ляй-ляй конференции уже надоели. Вот тебе последний шанс: или идем подавать заявление, или бай-бай.

— Сама, главное, начала, а сама же еще и недовольна, — заявляет Сергей, но разворачивается и послушно топает в сторону загса.

Не буду долго томить, заявление мы все-таки подали. И день свадьбы нам назначили. На конец августа. Причем Сергей, оказывается, даже и не представлял, как проходит процедура подачи заявления, потому что все время пытался тетке, выдающей бланки, объяснить, почему он решил жениться, какие у него планы на будущее и так далее. Я даже устала его ногой под столом пинать. Наконец, мы вышли из загса, держа в руках выданные бумажки.

— Ну чего? — спросила я Сергея. — Какие у тебя планы на сегодня?

— Планы? — задумался он. — Да мне, вообще-то, хорошо бы на работу вернуться, а то я отпрашивался всего на час.

— А чего тогда орал, что я после загса куда-то собралась? — поинтересовалась я.

— Кто орал? — в глазах Сергея — искреннее недоумение.

Я тяжело вздохнула.

— Ладно, езжай на работу, а вечерком созвонимся.

— Ну, пока, — сказал Серега, клюнул меня в щеку и помчался.

Вечером пришел с работы папулька, о я ему сообщила, что заявление подано и день свадьбы назначен.

— Поздравляю, — сказал папулька. — Теперь надо свадьбу готовить.

— Этим тоже Сергею надо заниматься? — обреченно спросила я.

— А то кому же? — удивился папулька. — Я, конечно, мероприятие в должной мере профинансирую, но все решительные шаги — на нем. Так полагается.

Я тяжело вздохнула — дожить бы до этой свадьбы. Впрочем, сама напросилась, так что кого уж в этом винить…



Страница сформирована за 0.77 сек
SQL запросов: 173