АСПСП

Цитата момента



Родитель должен быть как шкаф: всегда быть на месте и ни во что не вмешиваться.
Говорят, что так говорят индусы

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



«Твое тело подтверждает или отрицает твои слова. Каждое движение, каждое положение тела раскрывает твои мысли. Твое лицо принимает семь тысяч различных выражений, и каждое из них разоблачает тебя, показывая всем и каждому, кто ты и о чем думаешь, в каждое мгновение!»

Лейл Лаундес. «Как говорить с кем угодно и о чем угодно. Навыки успешного общения и технологии эффективных коммуникаций»


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/israil/
Израиль

— Боже! — сказала я, глядя на нее во все глаза. — Случилось что-нибудь страшное?

— Нет, — беззаботно ответила Вика, входя в квартиру. — Просто я, во-первых, болела, а во-вторых, проспала. Поэтому прическа получилась, если честно, не фонтан.

— Викусик, — сказала я. — Дело, конечно, твое, но внешний вид свидетельницы косвенным образом бросает тень и на невесту. Прическа у тебя получилась как раз вполне фонтан. Бахчисарайский. Но я не уверена, что молодая симпатичная девушка, вроде тебя, должна этот фонтан носить на голове.

— Фигня вопрос, — беззаботно махнула рукой Вика, которая ни к чему в этой жизни серьезно не относилась. — Сейчас поправим. Не хочешь фонтан — сделаем «каре». Кстати, дорогая моя, должна тебе заметить, что ты сама сейчас похожа то ли на боцмана пиратского судна после захвата очередного города, то ли на содержательницу притона.

— Знаю, — печально сказала я. — Это просто мы вчера до трех утра играли в игры для школьников младшего возраста.

— С Серегой? — удивилась Вика.

— С Юрой, — ответила я. — И с папулькой.

— Ну ты, мать, сильна, — развеселилась Вика. — Ладно, давай мне фен, я пойду прическу корректировать.

Получив требуемое, Вика удалилась в ванную, а я бросилась наводить предстартовый макияж.

Последние минут двадцать перед выездом в доме стоял форменный бедлам. Папулька носился туда-сюда по квартире, находясь в непрерывном поиске своих запонок, и орал, как крокодил, перерабатываемый в сумочку. Я бегала туда-сюда, надевая платье и отмахиваясь от мамульки, которая пыталась накрасить мне один глаз. Вика бегала туда-сюда, требуя от меня то заколки, то щетку для укладки волос, то помаду под цвет рисунка на ее шелковом платке. Один дядя Юра никуда не бегал, а просто невозмутимо сидел на кухне, попивая кофе, и читал газету, чем вызывал жуткое раздражение у всех присутствующих.

Наконец все более-менее подготовились к выезду. Мне даже ухитрились соорудить какую-то фату, элегантно закрывающую последствия ночных школьных игр, хотя изначально никакая фата не планировалась. Минут десять семья в полном сборе стояла у дверей, ожидая услышать звонок Сергея, который прибыл со свадебным экипажем, но звонок все не раздавался и не раздавался. Я, разумеется, на всякий случай брякнула ему домой, но там никто не подходил. Устав ждать под дверью, мы отправились на кухню и стали нервно пить кофе.

— Что-то не видать жениха нашего, — бестактно сказала Вика, громко прихлебывая кофе.

— Сейчас приедет, — мрачно ответила я, внутренне подозревая, что уже никто никуда не приедет.

— Я нервничаю, — объявил всем папа Боря. — А когда я нервничаю, то могу пролить кофе на смокинг.

— Кофе черный и смокинг черный, так что ничего страшного — резонно заметила мамулька. — Ты, главное, на рубашку ничего не пролей.

— Ир, а у меня мысль классная родилась! — подал голос дядя Юра. — Если твой сектант не приедет, выходи за меня замуж. А то как-то неудобно получится, если гости съедутся, а свадьбы не будет. Боб наверняка стол оплатил и выпивку. Чего зря столу пропадать, не говоря уже о выпивке? — распалял себя дядя Юра. — Кроме того, я старый друг вашей семьи! Боб, — обратился он к папе Боре. — Хочешь меня в качестве зятя?

— Юрец, — мрачно молвил папа Боря. — Я изо всех сил пытаюсь не пролить кофе на белоснежную рубашку, а ты мне такие слова говоришь. Пей свой кофе и не болтай во время еды. Зря мы, что ли, вчера играли в младший школьный возраст? Какой главный закон у пионэра — «когда я ем, я глух и нем»!

— Вот видите, дядя Юра, папа вас не одобрил, — кольнула его я. — Я уж не говорю о том, что вы для меня старый, пузатый и с жуткими холостяцкими привычками. Но все это не беда, а вот то, что вас папа не одобрил, — через это я преступить не могу. Уж извиняйте, дядя Юра, не бывать нашей свадьбы. Полный вам, как говорится, от ворот поворот.

— И в этом доме я провел ночь? — патетично воскликнул дядя Юра. — С этими людьми я делил хлеб и постель, а они вон как измываются над старым больным человеком!

— Это примерно десятая твоя ночь в этом доме, — сказал папулька, прихлебывая кофе.

— Четырнадцатая, — поправила его мамулька. — Но никто же не считает.

— Дядь Юр, — неожиданно встряла в разговор Вика. — Женись на мне. Чего тебе Ирка? Она слишком серьезная, и у нее требования очень высокие. К тому же, у нее этот программист — свет в окошке. Западает она на программистов. Это, вероятно, что-то генетическое. А вот я, — Вика кокетливо улыбнулась, — люблю зрелых мужчин. Вроде вас. Вы, кстати, сколько зарабатываете?

— Ну, — польщенно улыбнулся дядя Юра, — не так уж и много. Честно говоря, — тут дядя Юра почему-то развеселился, — довольно мало. Просто я пока еще внештатник.

— Ты всю жизнь — внештатник, — добавил папа Боря.

— Но меня обещали взять в штат, — объяснил дядя Юра. — Лет через пять.

— Понятно, — сказала Вика. — Ну тогда мое предложение снимается.

Дядя Юра надулся, но в этот момент раздался звонок в дверь. Я и так сидела как на иголках, поэтому даже и не помнила, как добежала из кухни до входной двери. Открыла дверь и… На пороге стоял Сергей!

Боже мой! Что у него был за вид! Какой, к черту, белый смокинг? Брюки у него, правда, были нормального черного цвета, но пиджак… — Какого черта ты надел пиджак ядовито-зеленого цвета? — спросила я шипящим шепотом, потому что не хотела, чтобы меня услышали на кухне.

— Ну вот, — расстроился Серега. — А я думал, что тебе понравится.

— Как мне может понравиться подобный пиджак? — ужасалась я. — И зачем, скажи на милость, ты нацепил эту огромную черную бабочку в золотых блестках? Ты не понимаешь, что похож на клоуна? У нас же сегодня свадьба! СВАДЬБА, понял? А не первый вечер на арене!

— Чего ты разоралась, не понимаю, — совсем разобиделся Сергей. — По-моему, очень прикольно.

— Прикольно, — согласилась я. — Для арены цирка. Но не для свадьбы. Поэтому у тебя только два варианта. Первый — ты срочно разыскиваешь Светлану Конеген и женишься на ней. Второй — ты пулей летишь домой, переодеваешься в тот костюм, который мы тебе купили, а через десять минут — не позже! — звонишь в дверь моей квартиры. Третий вариант — можешь отправляться в этом зеленом пиджаке гулять по болотам. Авось, тебя укусит за ляжку собака Баскервилей.

С этими словами я со злостью захлопнула дверь прямо перед его носом.

— Ир, — раздалось из-за двери. — Это уже три варианта, а ты обещала два.

Я немного постояла, прислушиваясь, что он будет делать, но через полминуты по лестнице прогрохотали шаги, и за дверью стало тихо. Я понадеялась, что он все-таки поехал домой, а не к Светлане Конеген, поэтому снова отправилась на кухню.

— Это кто там был? — спросил папулька.

— Соседка за солью приходила, — невозмутимо ответила я, потому что мне вовсе не хотелось посвящать домашних в свои семейные дела.

— Я и не знал, — сказал вредный дядя Юра, облизывая ложечку из-под варенья, — что за солью нынче нельзя приходить в зеленых пиджаках.

Но я на него бросила ТАКОЙ взгляд, что он быстро замолчал, и эту тему больше не поднимал, а бросил все свои силы на то, чтобы произвести благоприятное впечатление на Вику. А она хохотала во все горло, слушая болтовню этого вечного внештатника, из чего дядя Юра делал совершенно неправильные выводы, что Вике он понравился. На самом деле Вика хохотала когда угодно и над чем угодно.

Через десять минут снова раздался звонок в дверь. Я совершенно обреченно пошла открывать, открыла дверь и… На пороге стоял Сергей, одетый в тот самый костюм, который мы ему купили. Правда, белая рубашка под пиджаком была с позолоченными пуговицами, но это еще можно было пережить. Главное — он нацепил обычную черную бабочку безо всяких выкрутасов. Так что теперь было не стыдно отправляться в загс.

— Ну вот, — сказала я. — Так бы сразу. А то меня чуть сердечный приступ не хватил.

— Имей в виду, — чрезвычайно мрачным тоном сказал Сергей, — что настроение у меня испорчено на весь день. Я так старался сделать оригинальный костюм, а ты меня облажала по полной программе.

— Не волнуйся, любимый, — сказала я. — Мне лишь бы ты в загсе был в цивильном виде. На застолье можешь какой угодно пиджак надеть. Хоть желтый.

— Мне не надо желтый, — все так же мрачно ответил Сергей. — Мне надо зеленый.

— Хорошо, пупсик, зеленый, — согласилась я. — Хоть голубой. Но мы в загс поедем?

— Поедем, — уныло ответил Сергей. — Свадебный экипаж дожидается внизу. Но имей в виду, что ты мне на весь день испортила настроение.

— Дорогой, я это уже слышала и осознала глубину своего собственного морального падения, — терпеливо сказала я. — Но если ты еще раз скажешь хоть слово о своем настроении, то я тебе все расскажу о моем настроении, о твоем зеленом пиджаке и о том, что я делала те полчаса, на которые ты опоздал. И ГДЕ МОИ ЦВЕТЫ?!? ПОЧЕМУ ТЫ ЯВИЛСЯ БЕЗ ЦВЕТОВ? — заорала я, потому что нервы были уже совершенно на пределе.

— Цветы в машине, — испугался Сергей. — Сейчас принесу, — и он быстро побежал вниз по лестнице, забыв о своем дурном настроении.

Я крикнула, чтобы он дожидался нас внизу, вернулась в квартиру и скомандовала всем готовность номер ноль. Дядя Юра попробовал было задержаться, чтобы, как он сказал, допить чашку кофе, но я ему быстро объяснила, где именно сейчас окажется эта недопитая чашка, если он через две секунды не будет внизу. На остальных моя угроза произвела должное впечатление, поэтому через каких-то десять минут мы все уже спустились вниз. А во дворе… Честно говоря, после этого дурацкого сна я готова была ожидать все, что угодно, но только не желтое такси со светящимся табло на крыше, на котором красной краской было выведено: «Ира + Сережа = ?».

— Боже мой, что это? — спросила я потрясенно.

— Нравится? — улыбнулся Сергей.

— Что это? — повторила я.

— А-а-а-а, — догадался Сергей. — Так «Боже» — это я? Ты меня спрашивала?

— Серег, — совсем озверела я. — Ты мне объяснишь, наконец, что ЭТО такое?

— Наш свадебный экипаж, — объяснил Сергей, на лице которого появилась легкая тень беспокойства. — А что, тебе не понравилось? По-моему, довольно прикольно.

— Да уж, — сказала я. — Вот уж прикольно так прикольно. Так мы поедем на этом такси?

— Ну да, — подтвердил Сергей. — Зато сразу все поймут, что едет свадьба. Подожди, я сейчас на нее ленточки натяну. Я ленточки припас.

— Стоп, — сказала я. — А на чем поедет компания моих родителей с дядей Юрой?

— Так вот же машины, — сказал Сергей, махнув рукой в глубь двора.

— Пардон, — сказала я. — Просто я не поняла, что это машины.

И действительно, в глубине двора болтались три колымаги, весьма похожие на пиводвижущихся монстров из моих кошмарных снов.

— Подумаешь, — разобиделся Сергей, — машины тебе не понравились. Скажи спасибо, что ребята согласились поработать извозчиками… Ну да, машины не очень дорогие. Но они же фидошники, студенты. У них, уж извиняйте, нет денег на «Феррари».

— «Феррари» не «Феррари», — рассеяно сказала я, — а вон в том механизме явно угадывается «Форд-Т».

— Ну да, именно «Форд», — подтвердил Сергей. — Дениска его за пятьсот долларов купил. Представляешь, как повезло парню? Машина даже на ходу. Иногда.

— Так, — решительно заявила я. — Дядю Юру я туда еще посажу, а вот здоровье папульки и мамульки я этим танкам не доверю. Они поедут с нами в такси. И Вика тоже.

— Это будет уже пять человек, — растерянно сказал Сергей. — Мы туда не влезем.

— Мы-то влезем, — сказала я. — А тебе придется поехать на «Форде» за пятьсот долларов.

— Ну здрассте! — возмутился Сергей. — По старому обычаю жениху с невестой полагается вместе на машине ехать.

— Древние обычаи не предполагали, — объяснила я, — что жених не обеспечит экипаж родителям невесты.

— Я обеспечил, — пытался было спорить Сергей, но в это время одна из машин — по-моему, «Москвич», хотя под пятнами ржавчины национальность экипажа разглядеть было затруднительно — дернулась с места, выстрелила выхлопной трубой, и у нее что-то со звоном отлетело. Сергей замолчал.

— Ладно, милый, — решительно сказала я. — Не время спорить. Время быстро принимать решения. Мы загружаемся в такси и едем в загс. Ты отправляешься туда же на одной из этих машин, а две остальные едут за ней, чтобы хоть на одной ты все-таки доехал. Если развалятся все три, тогда лови такси. Деньги-то у тебя есть?

— Есть, — ответил Сергей и понуро направился к «Форду».

В загс мы ехали почти без разговоров. Только Вика попыталась было спросить, куда делся муж, но получила ответ, что муж объелся груш, и по моему тону сразу все поняла. Мамулька с папулькой тоже все поняли и затихли. Только папулька высказал легкое беспокойство за судьбу своего лучшего друга Юры, которого бросили в «Форд» за пятьсот долларов, но мамулька сказала, что дяде Юре, как журналисту, приключения будут только на пользу, после чего папулька тоже успокоился.

У загса никого не было. Мы немного посидели в машине, но водитель сказал, что его нанимали только доехать до места, а работать спальным вагоном он не собирается. Пришлось вылезать.

— Так вот что мне кололо всю дорогу! — обрадовался папулька, поднимая с сидения какой-то сверток в прозрачной упаковке.

— Поздравляю, — мрачно сказала я. — Ты сидел на моем свадебном букете. Только это теперь не свадебный букет, а какой-то блин с шипами. Имей в виду, я с этим кошмаром в загс не пойду. Я последний раз панковала года три назад и с тех пор с этим течением завязала.

— Так я же не знал, — искренне удивился папулька. — Мне сказали садиться — я и сел.

— А букет ты и не заметил, — саркастично сказала я.

— Заметил, — признался папулька. — Но я подумал, что там, может быть, фрак жениха, который надо разгладить своим телом… Я безнадежно махнула рукой. И без этого происшествия было понятно, что из свадьбы ничего хорошего не получится.

Мы с Викой встали у стеклянных дверей при входе в загс, а мамулька с папулькой пошли к метро, чтобы купить цветов вместо безвременно погибшего под папулькиным седалищем букета. Сергей с остальной компанией так и не появлялся.

— У меня очень плохие предчувствия, — поделилась я с Викой, которая воспользовалась передышкой в плавном течении свадебных торжеств для того, чтобы покурить.

— Да брось ты, — откликнулась подруга, которая никогда в жизни ничего не воспринимала всерьез. — Сейчас все приедут, пойдем брачеваться, а потом на свадьбе салатика поедим. Расслабься, Ир, чего ты расстроилась?

— Да ну, — махнула рукой я. — Как с самого начала все наперекосяк пошло, так дальше все хуже и хуже. Серега как появился в дверях в ярко-зеленом пиджаке, так я и поняла, что это очень плохая примета. Я уже не удивлюсь, если выяснится, что или загс закрыт и нас не распишут, или в кафе взорвалась котлета и оттуда всех срочно эвакуировали, так что свадебного застолья не будет.

— Подумаешь, наперекосяк пошло, — фыркнула Вика. — Ты мою свадьбу вспомни. Вот уже где наперекосяк так наперекосяк. Мой ненаглядный Гамлет вообще за мной приехал пьяный в дупель. К нему, видите ли, накануне брат приехал с малюсенькой бутылочкой чачи, которая еле в дверь пролезла.

— Да уж, было дело, — вспомнила я. — А потом его чуть со мной не расписали.

— Во-во, — подтвердила Вика. — Ты еще вспомни, как он после первого тоста заснул в салате. Вот это свадьба была — всем свадьбам свадьба.

— Ты сама виновата, — сказала я. — Это Гамлет — он же совсем дикий был. Только-только с гор спустился.

— Зато страстный, — вздохнула Вика. — Бывало, как зашевелит усами, да как скажет: «Я тебя, Вик, никто не отдам», — у меня сердце так и заходится.

— Ну да — язвительно сказала я. — Только потом выяснилось, что у него этой страстности — на половину Москвы хватит. Хорошо еще, что ты с ним быстро развелась.

— Развелась — ну и развелась, — рассеянно сказала Вика. — Зато пережила бурную игру страстей. А теперь — никакого в жизни азарта.

— Да брось ты, — возмутилась я. — У тебя же этот… как его… Митя Кошкин. Богатый, умный, непьющий, деловой, красивый, — стала перечислять я. — Все подружки просто обзавидовались.

— Понимаешь, — вздохнула Вика, — мужик всем хорош, врать не буду, но куража в нем нет. Давеча в ресторане на меня очередной дикий Гамлет выпал — пригласил танцевать. И что, ты думаешь, Кошкин сделал?

— Пристрелил его? — высказала я свое предположение.

— Щас, пристрелил! — негодуя, ответила Вика. — Он сказала: «Викуся, детка, потанцуй пока с мальчиком, а то мне с человеком надо пообщаться». Это, видите ли, был деловой ужин.

— И чего ты возмущаешься? — полюбопытствовала я. — Тебе разрешают пообщаться с твоим любимым дитем гор. Вот и развлекалась бы.

— Можно подумать, — фыркнула Вика, — Кошкин что-нибудь пустит на самотек. Танцы с диким Гамлетом происходили под внимательным взглядом Коли с Витюшей, Димкиных охранников. Ты просто Витюшу никогда не видела. Под его взглядом любой Гамлет начинает очень чисто говорить по-русски и во время танца ближе чем на три метра не подходит.

— То есть, — подытожила я, — богатые тоже плачут?

— Еще как, — вздохнула Вика и вдруг захохотала.

— Ты чего смеешься, дуреха? — спросила я, чувствуя, что снова прихожу в хорошее настроение: с Викой долго грустить было невозможно.

— Да я вспомню, как первый Гамлет со мной на все лекции от ревности ходил, — заливалась Вика, — так просто умираю от хохота. Один раз заметила его выражение лица на лекции по теоретический механике, когда Гольдерг рассказывал про кориолисово ускорение, так смешнее ничего в жизни не видела.

Я живо представила лицо спустившегося с гор Гамлета, рассматривающего длиннющее уравнение, и мне тоже стало очень смешно. А тут Вика захохотала просто на всю улицу.

— Чего еще вспомнила? — поинтересовалась я, тоже смеясь.

— Я вспомнила, как Кошкин играл со мной в эротические игры, — простонала Вика, сгибаясь пополам от хохота.

— Как?

— Он насмотрелся «Девять с половиной недель», — проговорила Вика, задыхаясь, — и решил изобразить нечто похожее.

— Ну?

— Ну и стал катать у меня по животу яблоко, изображая дикую страсть, идиот, — выдавила из себя Вика, у которой по щекам уже катились слезы от смеха.

— И чего?

— Да ничего, — из последних сил проговорила Вика. — Просто яблоко он за две минуты до начала этой сугубо эротической сцены достал из морозилки, поэтому я сначала подпрыгнула метра на два, а потом ему как следует въехала подушкой. Митя обиделся и заявил, что у него пропало сексуальное настроение. У него… сексуальное… настроение… Как вспомню его рожу… — и тут Вика в изнеможении повисла на перилах.

Я тоже хохотала так, что чуть не свалилась с крыльца загса. Нет, с Викой точно не соскучишься!

В этот момент к загсу подкатила кавалькада из трех колымаг, которые Сергей в минуту рассеянности назвал машинами, и мне сразу расхотелось смеяться. Из «Форда» выполз Сергей с дядей Юрой, и вот тут мне поплохело совершенно определенно.

— Боже мой, что это? — застонала я, глядя на их перемазанные костюмы и грязные руки.

— Колесо прокололи, — весело сказал Сергей. — Буквально в двухстах метрах отсюда схватили гвоздя. Вот и пришлось в аварийном порядке производить замену.

— Ирка, клянусь, как на «Формуле-1», — похвастался дядя Юра, у которого грязная полоса проходила через все его круглое лицо. — Двенадцать минут и двадцать две секунды, чтоб я сдох!

— Дядя Юра, молчи, — властно сказала я. — С тобой потом разберемся. А ты? — обратилась я к Сергею. — Ты-то куда полез? Посмотри, на кого ты теперь похож? Как это все отчищать? Почему этот Денис не мог колесо поменять? Он же водитель.

В этот момент из «Форда» вылез Денис. И тут я поняла, почему Денис не мог поменять колесо. Этот парень был такого изящного телосложения, что для смены колеса потребовалось подобных денисов штук пять, не меньше.

— Понимаешь, — объяснил Серега. — Денис скрипач. Ему нельзя пальцы калечить.

— А женихам, — лучезарно улыбнулась я, — можно?

— Блин, Ир, — возмутился Сергей, — чего ты меня пилишь-то сегодня весь день? То пиджак тебе не понравился, то машина, то колесо нельзя было менять! Ты не рановато приступила к столярным работам, а? Медовый месяц еще не начался, а у меня уже очень плохие предчувствия.

— У меня они еще хуже, — мрачно сказала я.

— Але, молодожены, — вмешалась Вика. — Это что еще за упаднические настроения? Ну-ка, марш в загс на роспись!

— Надо родителей подождать, — сказала я.

— И моих ребят, — добавил Сергей.

— Каких ребят? — заинтересовалась я.

— Знакомых, — объяснил Серега. — Они должны на бракосочетание прийти. Обещали.

— А зачем нам ребята на бракосочетании? — спросила я.

— Увидишь, — коротко ответил Сергей.

— Подожди, — осторожно сказала я, почувствовав, что в голове у меня уже все перемешалось. — Так что, перед загсом все-таки состоится демонстрация линуксоидов? Всякие красные шапочки и мандрыки?

Сергей с совершенно изумленным видом посмотрел на меня.

— Ир, — спросил он осторожно, — ты перед выездом ничего не пила? Какие демонстрации линуксоидов? Какие «Мандрейки»? Что с тобой?

— Пила, — призналась я. — Но вчера вечером. Ладно, не обращай внимания. Раз не будет демонстрации, значит все в порядке. Ты только скажи, кого мы ждем и зачем.

— Ждем моих свидетелей, — объяснил Серегей.

— Каких свидетелей? — удивилась я. — Разве у тебя не Денис будет свидетелем?

— Давайте мне Дениса в свидетели, — заволновалась Вика. — У меня еще никогда не было мальчика, который умеет на скрипочке. У них такие тонкие и длинные пальчики… Денис, стоящий рядом с крыльцом, раскраснелся, как маков цвет.

— Денис, — объяснил Сергей, — еще маленький. А раскраснелся он не потому что вы подумали, а потому что он подумал, что вы подумали о нем чего-то не то.

— Очень информативно, — заметила Вика.

— А в свидетели, — продолжил Сергей, — я пригласил трех своих самых близких фидошных друзей. Пришлось всех троих приглашать, потому что иначе была бы обида на всю жизнь.

— Понятно, — сказала я, хотя мне еще ничего толком не было понятно. — Как они хоть выглядят-то, твои свидетели?



Страница сформирована за 0.82 сек
SQL запросов: 173