АСПСП

Цитата момента



Быть суеверным — не к добру.
Примета такая есть

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Помните, глубоко внутри каждого из нас живет Ребенок, который возится и поднимает шум, требуя нашего внимания, и ожидающий нашего признания в том, каким особенным человеком он или она является.

Лейл Лаундес. «Как говорить с кем угодно и о чем угодно. Навыки успешного общения и технологии эффективных коммуникаций»


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d542/
Сахалин и Камчатка

— Что значит работать в паре? — недовольно спросила я. — Мы вообще-то банки грабить не собираемся.

— Неорганизованных вопросов с места я попросил бы не задавать, — недовольно сказал Ванилла, но затем снова пере:ел на торжественный тон и заявил:

— Итак, сейчас мы проведем три свадьбы: русскую, еврейскую и кавказскую.

— Боже мой, — сказал папулька. — Мне и за одну-то не расплатиться.

— Молодых, — заявил Ванилла, — просят подойти сюда.

— Не нравится мне все это, — сказала я Сереге.

— Надо, Ира, надо, — ответил он. — Народ требует. Заодно и повеселимся.

— Это народ повеселится, — пробурчала я, но все-таки отправилась вслед за ним к Ванилле.

— Первая свадьба, — объявил Ванилла, — русская!

— Ура-а-а-а-а, — закричали фидошники и стали бешено аплодировать.

На Серегу нацепили какой-то картуз жуткого вида, мне же на плечи накинули — как сказал Ванилла — «оренбургский пуховый платок», который, впрочем, больше был похож на шиншилловый палантин, сделанный из крашеной кошки.

— Итак, — торжественно и громко сказал Ванилла, — сейчас молодых будем испытывать на совместимость в плане совместного проживания. Испытание первое — под названием «Заначка». Вы знаете, что в русских селениях женщины у своих мужей отбирают всю зарплату… — Не только в русских! — закричал папулька и сразу получил от мамульки локтем в бок. А тихий дядя Соломон, которого я всегда любила, почему-то заплакал.

— Так вот, — продолжал орать Ванилла. — Сейчас мы проверим, насколько Серега овладел древним искусством запрятывания заначек, и насколько Ирина владеет искусством их быстро обнаруживать. Попрошу гостей дать мне несколько денежных купюр различного достоинства… С этими словами Ванилла отправился вдоль столов. Однако фидошный стол встретил его довольно холодно. Всем своим видом фидошники показывали, что не очень понимают, почему к ним обратились с такой странной просьбой. Мало того, что они тут кормят всю свадьбу, а тут еще и денег с них пытаются слупить… Но Ванилла не растерялся и сразу отправился к папульке, который тут же выгреб из кошелька несколько купюр. Заодно еще тетя Софа развила бурную деятельность и нарыла у себя в кошельке десять рублей, которые она с большой помпой вручила Ванилле.

— Значит так, — торжественно сказал Ванилла, возвращаясь на место. — Сейчас Ира отвернется, а Серега распихает все эти купюры разного достоинства себе по карманам. Затем Ира повернется и начнет искать деньги в его одежде. Если сначала ей будут попадаться мелкие купюры — это значит, что у Сереги в семейной жизни с заначками будет все в порядке. Но если она сразу наткнется на крупные купюры — значит Сереге в дальнейшем стоит рассчитывать только на совместные покупки. Итак, начинаем… Я отвернулась, Серега быстро распихал деньги по карманам, я повернулась, подошла к Сереге, быстро залезла во внутренний карман пиджака и… быстренько вытащила целую пачку денег, которую нам подарили на свадьбу. Вы же помните, что Серега доставал деньги из конвертов и складывал их именно туда. Гости разразились бешеными аплодисментами, а на Серегу с Ваниллой было жалко смотреть. Они явно не ожидали, что этот детский конкурс окончится вполне по-взрослому. Фидошники же веселились вовсю и кричали, что настоящий компьютерщик никогда не прячет деньги в карманы, а прячет их или в корпус компьютера, или — против особо продвинутых жен — в корпус модема. Дядя Соломон, глядя на пачку денег в моей руке, плакал уже навзрыд. Среди гостей тут же разгорелся жаркий спор по поводу наилучших мест для заначек, и о нас все забыли.

— Друзья, — закричал Ванилла, — просьба не расслабляться! Сейчас предстоит второй конкурс: репетиция возвращения Сереги домой в четыре утра.

— Это можно не репетировать, — беспечно сказала я. — Я и без репетиции с первого раза попаду в глаз.

За фидошным столом возмутились и засвистели.

— Так мы же, — сказал Ванилла, — репетируем не смертоубийство, а средства защиты.

— Репетируйте, — самодовольно сказала я. — От меня все равно никакой защиты нет.

— Тогда отворачивайся, — сказал Ванилла и сунул мне в руки здоровенный надувной молот. На Серегу в этот момент нацепили целый комплект доспехов средневекового рыцаря: шлем с забралом, латы и щит.

После этого Маста Мэн и агент WD-40 взяли в руки какую-то простынку, чтобы изобразить дверь, а мне было разрешено повернуться. Народ затаил дыхание.

— Итак, — сказал Ванилла, который вместе с Серегой стоял за «дверью», — эксперимент номер два: супруг возвращается домой в четыре утра.

Маста Мэн отпустил свой край простынки, «дверь» открылась и в образовавшийся проем шагнул Серега в рыцарских латах, сопровождаемый Ваниллой, исполняющим роль шоу-мена.

— Посмотрим, — сказал Ванилла, — сумеет ли молодая жена совладать с мужем в такой ситуации!

— Так ты не просто домой заявился в четыре утра, — заорала я, подняв надувной молот, — но еще с собой и друга-фидошника приволок? Давить друзей-фидошников! — и с этими словами залепила молотом Ванилле по башке. Ванилла упал. Вероятно, от неожиданности, потому что надувным молотом сильно треснуть по голове было невозможно.

Гости бешено зааплодировали, хотя фидошный стол хранил ледяное молчание. Ваниллу подняли, отряхнули с него пыль, и он заявил, что молодые могут пока вернуться за стол, потому что конкурсы продолжатся после некоторого перерыва. Комментировать итоги конкурса «Возвращение мужа в четыре утра» он категорически отказался.

— Какой милый конкурс, — сказал папулька, когда мы вернулись на место. — Интересно, что они на еврейскую свадьбу придумают? Лично мне ничего в голову не приходит.

— Папа, — сказала я язвительно, — посмотрите на себя. Какой с вас еврей?

— Во-во, — подхватила мамулька. — Вылитый этнический хохол. Сало, горилка и подраться бы с кем-нибудь.

— Когда я последний раз дрался? — возмутился папулька.

— Ровно неделю назад, — невозмутимо парировала мамулька. — Кто в японском ресторане повара в грудь толкнул?

— А что он прямо перед моим носом своими ножами плюхал! — возмутился папулька. — Я и занервничал. Мне не нравится, когда ножами… — У них там так полагается, — объяснила мамулька.

— И у меня так полагается, — сказал папулька, — когда перед моим носом играются ножами — я могу сунуть в репу. Пускай скажет спасибо, что его просто толкнули.

— Да, но он сел прямо на раскаленную печку, — возмутилась мамулька.

— Подумаешь, халат немного обжег, — фыркнул папулька.

— Ничего себе немного обжег! Ты же слышал какие он слова говорил!

— Слышал, — покачал головой папулька. — После чего понял, что не зря его пихнул. Нам обещали настоящего японского шеф-повара, а этот придурок на плите звал любых матерей, кроме японских. Так что он такой же японец, как и я. Правда, я ругаюсь все-таки получше.

— Кстати, — поспешила я перевести разговор на другое, — как вам конкурс?

— Очень мило, — ответил папулька. — Только вы осторожнее все-таки с этим делом, а то вон на дядю Соломона жалко смотреть. До сих пор рыдает.

— А что случилось с дядей Соломоном? — поинтересовался Серега.

— Да вы его с заначками разбередили, — объяснил папулька. — Дядя Соломон всю жизнь работал снабженцем. Хорошие деньги зашибал. Но спрятать никогда ничего не мог. Тетя Софа работала покруче следователя Знаменского. И бедный дядя Соломон, когда завел себе молоденькую любовницу, был вынужден с ней шляться в кино на последние сеансы, потому что на ресторан и гостиницу у него просто не было денег.

— Жуткая история, — сказала я злорадно.

— Так эта тетя Софа — его жена? — спросил Сергей, и в глазах его застыл ужас.

— Именно, — подтвердил папулька.

— Ир, — сказал мне Серега, — что же ты этого несчастного человека посадила в самый конец родственно о стола? Давай его к нам. Пускай хоть раз в жизни поест и выпьет как следует.

Но в этот момент на пятачке между столами, который сегодня изображал сцену, снова появился Ванилла, который заявил, что сейчас будем играть еврейскую свадьбу.

— Молодые, — скомандовал папулька, — на выход. Интересно, что они там придумают? Я с вами пойду. Мне тоже интересно.

Мы послушно вылезли из-за стола и отправились на свою Голгофу. Там мне повязали какой-то белый платочек, а на Серегу надели черную шляпу, к которой были привязаны кусочки блестящего серпантина. На шею ему нацепили спартаковский красно-белый шарф.

— Ну серпантин — это, как я понимаю, пейсики, — сказал папулька Ванилле. — А что собой должен изображать спартаковский фанатский шарф?

— Понятное дело — талес, — объяснил Ванилла.

— Друг мой, — вежливо сказал папулька. — Я, конечно, в этом деле не такой уж большой специалист, но мне всегда казалось, что талес — это бело-черный шарф. Точнее даже не шарф, а белое покрывало с черными полосками.

— Знаю, знаю, — нетерпеливо сказал Ванилла, — торпедовский фанатский шарф. Но торпедовский мы достать не успели, поэтому придется обойтись спартаковским. В конце концов, какая разница?

— Ну, в общем, — не стал спорить папулька, — никакой. Согласен. Хотя некоторые евреи могут и возражать против замены талеса торпедовским шарфом.

— Все, — сказал Ванилла, — не время препираться. Начинаем.

— Итак, дорогие друзья, — громко сказал Ванилла, выходя вперед, — сейчас мы проведем небольшую свадьбу по еврейскому обряду.

Разгулявшиеся фидошники тут же нестройно заорали «Когда еврейское казачество восстало», но Маста Мэн быстро навел порядок.

— Однако, — продолжил Ванилла с каким-то иезуитским выражением на лице, — есть одна проблема. Как вы знаете, в еврейских семьях мальчикам принято делать обрезание.

— Боже мой, — сказал папулька, стоящий позади нас, — у меня дурные предчувствия. Серега, ты держись, друг, если что… — А что? — заволновался Серега.

— Еще не знаю, — честно ответил папулька. — Но предчувствия — самые дурные.

— Наш дорогой друг Сергей, — продолжил Ванилла, — родился не в еврейской семье, поэтому никакого обрезания ему не делали.

— Теперь и у меня появились очень дурные предчувствия, — сообщил Сергей папульке.

— Вот видишь, — сказал тот, — я же тебе говорил.

— Поэтому сейчас, — громко сказал Ванилла среди гробовой тишины, — нам нужно будет исправить эту маленькую ошибку природы. Прошу вынести инструмент… На центр вышел Маста Мэн, который торжественно нес в руках огромные садовые ножницы. Причем эти ножницы вручили мне.

Тут похолодели все, даже фидошники.

— Итак, — торжественно сказал Ванилла. — Следующий конкурс — очень простой. Ира должна будет сделать обрезание… Все затаили дыхание. Сергей нервно всхлипнул.

— Сигары! — заорал Ванилла, доставая из кармана здоровенную «гавану». — Таким образом она докажет… Что я должна таким образом доказать — было уже не слышно за шумом, который поднялся за столами. Бледного Серегу папулька отпаивал минералкой, а я с перепугу искромсала эту сигару за две секунды и чуть не отхватила Ванилле пальцы на руке.

— А теперь, — сказал Ванилла, когда утих шум, — начинаем самый главный конкурс.

— Господи, — сказал папулька, — неужели бывают конкурсы главнее предыдущего?

— Во-во, — подхватил Серега. — У меня от этого конкурса что-то внутри тревожно сжалось.

— Я даже знаю, что именно, — начал было папулька, но я на них шикнула, чтобы не мешали Ванилле.

— В еврейских семьях, — заявил Ванилла, — жены всегда отличаются скромностью и послушанием мужу.

— Люблю идеалистов, — сказал сзади папулька.

— Точно! — закричала тетя Софа и треснула по руке дяде Соломону, который хотел под шумок опрокинуть рюмочку.

— Поэтому мы сейчас должны проверить Иру на выдержку и послушание, — сказал Ванилла. — Для проведения конкурса мне нужны два добровольца женского пола, желательно посимпатичнее.

Тетя Софа тут же рванулась из-за стола.

— Желательно девушки, — поправился Ванилла.

Тетя Софа остановилась было в задумчивости, но тут увидела, что дядя Соломон пытается налить себе еще одну рюмку, поэтому быстро вернулась за стол. А к нам вышли две девушки из фидошных рядов.

— Задание такое, — торжественно сказал Ванилла. — Девушки будут всячески обхаживать Сергея, а Ира должна смотреть на это не моргнув глазом. Таким образом она докажет скромность и послушание.

— Ну и гад же ты, Ванилла, — сказала я.

Ванилла польщенно улыбнулся.

— Зрители, — сказал он, — должны подбадривать молодых аплодисментами и одобрительными возгласами. Итак, начали… Народ за столами зашумел, захлопал, эти две негодяйки взяли Серегу под ручки и стали ему что-то ласково шептать, а этот деятель сразу размяк, заулыбался, и мне тут же захотелось ему или надувным молотком залепить, или сделать что-нибудь страшное. Но я вида не подала, а просто подошла к Ванилле и ласково сказала:

— Ванилла, дорогой, ты так шикарно это все придумал.

— Правда? — потупился Ванилла. — Я очень старался.

— Народу очень нравится, — все так же ласково сказала я. — А ты, бедненький, уже замотался весь с этими конкурсами. Смотри как прическа растрепалась. — С этими словами я взяла его под руку и стала ласковыми движениями поправлять ему прическу. Ванилла аж зажмурился весь и стал мурлыкать, как мартовский кот.

— Конкурс закончен! — заорал тут Серега, который мигом вырвался от этих двух девушек и стал отдирать меня от Ваниллы. — Невеста проявила скромность и послушание.

— Нет, еще не проявила! — заспорил Ванилла.

— Проявила! — зарычал Серега. — А то я тебе сейчас чего-нибудь оторву.

— Конкурс завершен! — поспешил объявить Ванилла. — Победила дружба. Похлопаем, товарищи, похлопаем.

Все зааплодировали, и мы вернулись за стол.

— Что-то меня утомили эти разнообразные свадьбы, — пожаловалась я Сереге. Но он хранил гордое молчание.

— Ты что, обиделся? — удивилась я.

— Нет, ну ничего себе! — взорвался Серега. — Как ты этого гада — и под ручку, и волосенки его жиденькие поправляла, и на ушко что-то ласково шептала… Прям смотреть было противно.

— Ага, ага, — сказала я, — то-то жених наш там весь прям разомлел от этих девушек, которые его обхаживали со всех сторон. Прям растаял весь, как мороженое в печке.

— Да это же был просто конкурс! — продолжал бушевать Серега. — Я работал на публику!

— И я работала на публику, — парировала я.

— Ты работала на Ваниллу! — возмутился Серега.

— Слышь, Ир, ну чего ты парня доводишь? — попытался меня урезонить папулька. — Он только что чудом избежал обрезания. Человек нервничает, переживает… В этот момент официанты стали разносить горячее. Стол голодных родственников сильно оживился и набросился на еду, как на манну небесную, зато фидошники воротили носы и заявляли, что все эти жульены-мульены и отбивные они есть не желают, а желают седло барана с трюфелями, тигровые креветки в соусе «Де Бразиль», куриные крылышки «Барбекю», суп «Гаспачо», стейк с соусом «Шассер», корейку новозеландского ягненка с соусом «Дижон» на темном пиве и блинчики с ананасами на десерт.

— Слышь, как фидошников разобрало? — сказал папулька Сереге. — Даже я половину этих названий просто не знаю.

— Это они со скуки, — объяснил Серега. — Что-то мы давно никаких тостов не слышали. Надо фидошников напрячь.

— Момент, — сказал папулька, поднялся и постучал вилкой по бокалу, призывая всех к тишине. Никто на него не обратил ни малейшего внимания. Тогда он постучал вилкой по серебряному ведерку для шампанского. Звук получился — что надо. Как будто Царь-колокол свалился на Царь-пушку. Народ сразу затих.

— А теперь, — сказал папулька, — слово предоставляется представителю фидошной общественности, который поздравит молодых от лица продвинутой в техническом плане молодежи. Прошу, — и он зааплодировал, призывая поддержать его стол с родственниками.

Все послушно захлопали в ладоши, однако за фидошным столом никто подниматься для произнесения тоста не спешил. Они все шушукались между собой, но никто не брал на себя такую большую ответственность.

— Ну же, друзья, — сказал папулька. — Смелее!

— Как в первый флейм! — выкрикнул Серега.

Однако никто даже на эти пламенные призывы не отреагировал. Тогда шустрый Ванилла подкрался сзади к Маста Мэну и каким-то образом выдернул из-под него стул. Маста Мэн упал на пол, но тут же быстро вскочил, произнося всякие нехорошие слова. Негодяйский Ванилла в этот момент сунул ему в руки бокал с шампанским и сказал, что Маста Мэн как раз и выступит от имени всех фидошников. Гости замолчали и стали внимать.

— Так вот, — решительно произнес Маста Мэн. — Это… Значит, Серега ты теперь это… Ну, брат, с кем не бывает! Крепись! Если что — мы с тобой! Поможем, значит, в трудную минуту. Много не пей… Ой, нет, не то… Короче, совет тебе даю да любовь. И ШТОП ВАЩЕ!

С этими словами Маста Мэн решительно опрокинул бокал, а фидошники восторженно зааплодировали. Некоторые даже прослезились.

— Трогательная речь, — сказал папулька. — Я бы так не смог.

В этот момент с фидошного стола нам передали бутылку с водкой, на которой стояли какие-то странные закорючки.сСерега взял бутылку, что-то написал на этикетке и отправил ее на родственный стол.

— Правильно! — заорали за фидошным столом. — По роутингу ее, по роутингу!

— Ты что на бутылке написал? — полюбопытствовала я.

— Свои синбаи, — ответил Серега туманно. — Хохма такая. Бутылка ходит по кругу, а на ней все пишут свои синбаи.

— Синбады Мореходы — знаю, — сказала я. — Синбаи — не знаю.

— А это примерно то же самое, — объяснил Серега.

— Друзья! — заорал Ванилла, который снова появился на привычном месте.

— Как же он замучил, — с ненавистью сказала я. — Когда же это все кончится?

— Не волнуйся, Ир, — утешил меня Серега. — Последняя свадьба осталась. Кавказская.

— Интересно, что он на этот раз придумает? — задумчиво сказала я. — Наверное, заставит тебя цветами на улице торговать.

— А что, это мысль! — оживился папулька. — Заодно все расходы по свадьбе отобьем. Вон сколько тебе цветов подарили.

— Папа, а вы когда-нибудь сторону дочки будете держать? — язвительно поинтересовалась я. — Вы с Серегой так спелись, что я уже просто в серьезных опасениях. У тебя кто дочка — я или он?

— А что я такого сказал? — удивился папулька.

— Это мои цветы! — совсем расскандалилась я. — Не позволю их продавать!

— Да не волнуйся ты, Ир, — забеспокоился папулька. — Если ты не разрешаешь, никто цветы продавать не будет. Мы тогда подарки продадим. Вон их сколько надарили.

— Молодых прошу на центр! — продолжал уже раз третий взывать Ванилла, и нам пришлось снова вылезать из-за стола.

— В последний раз вылезаю, — предупредила я Серегу. — Я уже утомилась до невозможности.

— Я уже тоже утомился, — признался Серега. — Но надо, ничего не поделаешь. Видишь, как публика веселится.

— Серег, — саркастично заявила я, — у меня такое ощущение, что ты не сисадмином работаешь, а шоу-меном.

— Понимаешь, — признался он, — в работе сисадмина столько элементов шоу, что мы любым менам иногда сто очков вперед дадим. Знаешь как непросто доказать начальнику, что бухгалтерия спокойно обойдется 16 мегабайтами памяти, потому что остальные нужны для моего компа, на котором MSIE при открытии двадцатого нового окна жутко тормозит… — Итак, — прокричал обрадованный Ванилла, — сейчас мы проводим последнюю в этом сезоне, кавказскую свадьбу.

Зрители разразились аплодисментами, а за фидошным столом нестройно затянули «Сулико» (почему-то по-английски) и послышались крики: «Э, брат, чилограм киви купишь, брат, да?»… На Серегу нацепили огромную кепку-аэродром (кстати, он в ней действительно сразу стал похож на кавказца), а мне на голову надели черный платок, как у горских женщин.

— Друзья, — крикнул Ванилла. — Начинаем кавказскую свадьбу, во время которой жених должен доказать, что он — настоящий джигит!

— Серег, — тихо спросила я мужа, — ты коня на скаку остановишь?

— Из базуки — легко, — ответил Серега.

— Сейчас жених возьмет все букеты с цветами, — сказал Ванилла, — выйдет на улицу и без тысячи долларов пускай не возвращается.

Гости устроили овацию.

— Вообще-то это была шутка, — признался Ванилла. — Наш конкурс будет более традиционный. Сергей должен доказать, что он, как настоящий мужчина, умеет делать шашлык-машлык.

— Не понял, — сказал Серега. — Я его на свечке буду коптить, что ли?

— Пожарить шашлык — дело нехитрое! — сказал Ванилла, подмигнув залу. — Главное в этом деле — правильно зарезать животное. Кто как не джигит должен это делать? Так что сейчас жених на наших глазах должен будет резать свинью!

Зал притих. От Ваниллы всего можно было ожидать, так что все боялись, что он из мешка сейчас достанет живого поросенка. Однако обошлось. Ванилла из своих загашников достал надувную хрюшку, сунул ее Сереге, а также вручил ему пластмассовый меч от рыцарских доспехов.

— Вот тебе меч-кладенец, — проорал этот негодяй. — Режь свинью. Даю тебе две минуты.

— Фракция родственников со стороны отца невесты протестует, — неожиданно выкрикнул папулька.

— Что такое? — удивился Ванилла.

— Сразу после еврейской свадьбы устраивать конкурс с трефным — это неэтично, — заявил папулька. — Еврейская общественность требует хотя бы барана.

«Кошерного птеродактиля», — заорал стол фидошников.

— Вам не нравится свинья? — спросил Ваннилла.

— Ненавидим! — решительно заявила тетя Софа.

— Так ее сейчас зарежут, — спокойно объяснил Ванилла. — В чем проблема?

Родственники замолчали. Крыть, как говорится, было нечем.

— Итак, — сказал Ванилла, — время пошло!

Все захлопали, засвистели, и Серега начал пилить надувную свинку пластмассовым ножом. Было понятно, что он мог ее так пилить что две минуты, что двое суток, поэтому я аккуратно отколола от своего платья английскую булавку и незаметно острием ткнула игрушке в бок. Свинья взвизгнула и сдулась. Зрители разразились восторженными аплодисментами. Ванилла стоял в недоумении. Он, вероятно, заготовил какой-то текст, чтобы объяснить, почему Серега не смог «зарезать свинью», а тут такой облом… — Что ж, — нашелся наконец Ванилла. — Поздравим жениха, он оказался настоящим кацо! Но остался еще один конкурс — самый главный!



Страница сформирована за 0.85 сек
SQL запросов: 173