УПП

Цитата момента



Хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается.
И всем            спокойно.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Как только вам дарят любовь, вы так же, как в ваших фальшивых дружбах, обращаете свободного и любящего в слугу и раба, присвоив себе право обижаться.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

Читайте далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/france/
Париж

Глава XIX. Секс и человеческое счастье

В данной главе я вновь вернусь к вопросам, рассмотренным в первых главах, но уже с точки зрения влияния секса и моральных норм в отношениях между полами на счастье и благополучие личности. Речь пойдет не только о реальных половых отношениях и о периоде жизни человека, когда эти отношения являются частью его жизни. Все, что связано с сексом, оказывает свое влияние на человека, когда он еще ребенок или подросток и даже когда он старик, и оказывает это влияние самым разным образом – как хорошим, так и плохим в зависимости от обстоятельств.

Влияние традиционной морали начинается еще в детстве с того момента, как от ребенка требуют без объяснения причин не делать того или другого. Едва он научится ходить, ему уже говорят, чтобы он не касался руками определенных частей тела, говорил шепотом, когда почувствует позыв на экскрацию, и требуют чтобы этот физиологический процесс происходил, когда его никто не видит. Какие-то части его тела имеют особенности непонятные ребенку, и это вызывает у него повышенный к ним интерес. Ребенка начинает интересовать и такая интеллектуальная проблема, как и откуда появляются дети; получив от взрослых уклончивые и явно неправдивые ответы на свой вопрос, он начинает думать над этим, когда он один. Я знаю мужчин, далеко еще не старых, которым в детстве говорили очень серьезным тоном, застав их в тот момент, когда они касались руками половых органов, следующее: «Ты непременно умрешь, если будешь делать это!». Довольно часто детям грозили всякими карами, например, кастрацией, но в большинстве случаев утверждали, что они сойдут с ума. В результате такого воспитания у детей появлялось чувство вины и страха при мысли о чем-либо, связанном с сексом. Эта связь становилась со временем подсознательной. Если бы это было возможно, то мне хотелось бы провести статистический опрос среди взрослых мужчин, считающих, что они нисколько не верят во все эти запугивания; всем им был бы задан один и тот же вопрос: могли бы они совершить половой акт с чужой женой во время грозы точно так же, как в любое другое время? Мне почему-то кажется, что девяносто процентов опрошенных, положа руку на сердце, скажут, что в них непременно ударила бы молния.

Хотя следы садизма и мазохизма присущи каждому психически нормальному человеку, они в своей извращенной форме являются результатом травмы, нанесенной психике индивида. У мазохиста она проявляется в том, что он чувствует себя виновным при совершении полового акта. Садист считает, что причиной травмы является женщина-искусительница. Но эти травмы показывают, какое глубокое влияние на психологию ребенка оказывают чрезмерно строгие моральные проповеди. Необходимо, чтобы все, кто занимается воспитанием детей, особенно самых маленьких, были хорошо осведомлены в области детской психологии.

В детстве и особенно в подростковом периоде родители и воспитатели часто сталкиваются с капризами, упрямством, грубостью и иногда неэтичными поступками ребенка или подростка, которые в общем-то вполне естественны, если не заходят слишком далеко. Однако во всем, что касается нарушения запретов, связанных с сексом, наказание со стороны взрослых может быть очень серьезным, и дети, конечно, чувствуют эту разницу. Если ребенок взял из кладовой без спроса фрукты, вы, быть может, рассердитесь и сделаете ему выговор, но вы не увидите в его поступке ничего ужасного. Совсем другое дело, если вы, человек старых взглядов, вдруг застали ребенка в тот момент, когда он занимается мастурбацией. Тогда вы делаете ребенку не просто выговор, тогда в вашем тоне звучат ужас и негодование, потому что вы видите, как низко пал в ваших глазах ребенок (или подросток). Ваш тон, ваше негодование производят на ребенка неизгладимое впечатление, и он совершенно верит вам, что мастурбация принесет ему страшный вред. Конечно, он будет заниматься ею по-прежнему.

Так ребенку нанесена психическая травма, которую он пронесет через всю свою жизнь. С этого момента он считает себя грешником, но продолжает делать то же, что и раньше, утешая себя тем, что об этом никто не узнает. Чувствуя себя глубоко несчастным, он – став уже взрослым – мстит всем за свое несчастье, преследуя других, кто слабее его. С детства привыкнув обманывать, он в конце концов становится законченным лицемером, преследующим любую мысль или деятельность, с которыми он не согласен – и все это только потому, что его родители или воспитатели совершили ошибку в том, что они считали высокой моралью. Нельзя допустить, чтобы в жизни детей стали господствовать чувства вины, стыда и страха, потому что их жизнь должна быть веселой, счастливой и непосредственной. Дети не должны бояться своих импульсивных желаний, исследования самых простых вещей (natural facts). Они не должны скрывать в глубокой тайне свою инстинктивную жизнь, пытаться загнать глубоко в подсознание импульсивные желания, которые они не в силах побороть. Если мы хотим, чтобы наши дети выросли и стали хорошими людьми, интеллектуально честными, бесстрашными, когда дело касается интересов общества, полными энергии, когда надо действовать, и терпимо относящимся к инакомыслию, то нам с самого раннего детства надо так построить систему воспитания, чтобы этот результат был достигнут. Но пока методы воспитания имеют много общего с тем, как дрессировщики учат медведей танцевать. Делается это таким образом: медведя выпускают на нагретый лист железа и играют танцевальную музыку; медведь переступает с одной лапы на другую, не желая обжечься; так делают много раз, и вот наконец его выпускают на арену, и он под музыку начинает «танцевать» к радости маленьких детей и взрослых. Примерно такой же метод используют взрослые, когда замечают, что ребенок касается своих половых органов. Они начинают запугивать его, и в результате, будучи уже взрослым, он все еще «танцует» под мелодию, напетую ему воспитателями, даже не осознавая, почему его половая жизнь сложилась так несчастливо.

Когда ребенок становится подростком, традиционные взгляды на половой вопрос причиняют ему еще больше неприятностей. Многие мальчики чувствуют стыд, не понимая, что с ними происходит, когда они впервые испытали ночью поллюцию. Кроме того, они обнаруживают в себе импульсивные желания, о которых предупреждали взрослые, называя их низкими. Но эти желания настолько сильны, что не отпускают их ни днем, ни ночью. В то же самое время самые лучшие из них наряду с этими желаниями мечтают об идеальной любви, которая для них не одно и то же, что секс. Согласно манихейской доктрине[96], которая оказала влияние на христианство, идеальные чувства, мечты об идеальной любви и плотские желания существуют не только порознь друг от друга, но и находятся в постоянной борьбе между собой. Я хочу привести по этому случаю слова одного моего друга-интеллектуала:

Я убежден, что я был одним из нетипичных подростков, настолько был велик во мне разрыв между плотским и идеальным. Я мог часами читать стихи Шелли и повторять, вздыхая:

Так бабочка мечтает о звезде,
Так ночь обнять желает утро.

И вдруг в одно мгновение я срывался с этих высот, пытаясь подглядеть, как раздевается служанка. Конечно, мне было потом стыдно. Мои высоты были иллюзорными – с их помощью я пытался скрыть свой страх перед сексом.

Всем известно, как часты неврозы в подростковом возрасте, как обычно уравновешенный подросток вдруг выходит из себя. Маргарет Мид (См. прим. 1 к гл. X.) в своей книге «Инициация на Самоа» утверждает, что неврозы у подростков совершенно неизвестны среди островитян, и объясняет этот факт тем, что здесь имеет место свобода половых отношений. Правда, с появлением на острове христианских миссионеров эта свобода была несколько урезана.

Мисс Мид беседовала с некоторыми девушками, живущими при миссии, и установила, что они все это время занимались мастурбацией или лесбиянством, тогда как остальные девушки поддерживали нормальные половые отношения. Наши самые знаменитые школы для мальчиков отличаются в этом отношении от самоанской миссии только тем, что влияние на психику английского школьника может привести к серьезному неврозу, поскольку он всей душой верит своим воспитателям, тогда как самоанские девушки относятся к проповедям миссионеров как к причудам белых людей, которые вызывают у них смех.

Когда подросток становится юношей, он опять сталкивается с неприятностями в связи с сексом, которых могло бы и не быть. Если он остается девственником, то необходимость держать под контролем свои желания делает его рассеянным и робким, так что, когда он наконец женится, он уже не может иначе освободиться от самоконтроля, как только путем грубого и агрессивного обращения со своей женой, и, конечно, теряет ее как партнера. Если он идет к проституткам, разрыв между плотским и духовным аспектами половых отношений, начавшийся еще в подростковом возрасте, теперь только усиливается. В результате его отношения с женщинами либо носят платонический характер, либо, как он сам считает, низкий и отвратительный. К этому следует еще добавить риск заразиться венерической болезнью.

Возможно, что у юноши появится связь с девушкой его круга и все у него пойдет гладко. Но и в этом случае ему придется скрывать эту связь ото всех и встречаться с девушкой урывками и сразу расставаться. Молодые люди отчасти из-за присущего им снобизма, отчасти из-за нежелания в таком возрасте иметь детей не желают вступать в брак. Кроме того, поскольку получить развод трудно, ранний брак таит в себе большую опасность: когда молодым людям было по двадцать лет, они считали, что идеально подходят друг другу, но через десять лет они вдруг поняли, что между ними мало общего. Постоянные отношения с одним и тем же партнером являются для многих трудной проблемой, если до этого они не приобрели некоторый опыт в мимолетных связях. Если бы мы смотрели на половые отношения с точки зрения здравого смысла, у нас не было бы возражений против временных браков среди студентов университета, при условии, что браки будут бездетны. Это помогло бы молодым людям освободиться от постоянных, навязчивых мыслей о сексе, которые так мешают плодотворной работе; благодаря таким бракам они многое узнали бы о противоположном поле, поскольку это знание весьма желательно, если мужчина и женщина вступают в брак с намерением иметь детей. Такой временный брак позволил бы молодым людям наслаждаться любовью без уверток и обмана, без страха заболеть венерической болезнью – без всех тех опасностей, которые отравляют в юности любовные приключения.

Рассмотрим теперь довольно большую группу женщин, которые в силу разных обстоятельств вынуждены оставаться незамужними. Их положение нельзя назвать счастливым, и иногда оно вызывает неврозы. Вину за это должна взять на себя традиционная мораль. Разумеется, я, как и многие другие, знал незамужних женщин, довольных своим положением, в высшей степени добродетельных и вызывающих глубокое уважение и восхищение своими человеческими качествами. Но я убежден, что в большинстве случаев все обстоит иначе. Психология женщины, не знавшей половых отношений и остающейся девственницей, отягчена чувством страха, смешанным с чувством робости и неуверенности, и в то же время инстинктивным, подсознательным чувством ревнивой зависти и ненависти ко всем нормальным людям, поскольку она хотела бы наказать их за то, что у них есть то, чего у нее нет. Я готов поверить, что интеллектуальный потенциал большинства старых дев невысок, и склонен также думать, что женщины отстают в интеллектуальном развитии – увы, этот факт существует главным образом потому, что их любознательность сдерживает страх половых отношений, который сидит в их психологии.

Однако ничем нельзя оправдать ситуацию, когда женщины вынуждены сохранять девственность только из-за того, что им не удалось найти себе мужа. Но эта печальная ситуация характерна лишь для наших дней, ее не было тогда, когда число мужчин и женщин было практически одинаковым. Несомненно, что эти женщины тоже хотят быть счастливыми и не хотят, чтобы их жизнь проходила впустую. И это является серьезным доводом в пользу необходимости изменения традиционного кодекса морали отношений между полами.

Но и брак, на который обыкновенно смотрят как на клапан для секса, очень страдает от излишней строгости кодекса. Неврозы, полученные в детстве и отрочестве, печальный опыт общения с проститутками и привитое молодым женщинам отвращение к половым отношениям, для того чтобы они оставались девственницами, – все это делает брак несчастливым. Во время ухаживания за ней хорошо воспитанная девушка, которая испытывает нормальное половое чувство, не в состоянии отличить, есть ли между нею и молодым человеком какие-то общие интересы и симпатии или ее притягивает к нему его сексуальная привлекательность. Она, не задумываясь, выходит замуж за первого мужчину, который разбудил в ней женщину, и лишь очень поздно, когда лихорадка половой любви прошла, понимает, что между ними нет ничего общего. Их половое воспитание было построено таким образом, что она была полна робости и стыда, тогда как он был полон желания скорей овладеть ею. И она и он были несведущи в тонких вопросах половых отношений, и нет ничего удивительного, что их брак оказался неудачным, поскольку их отношения не удовлетворяли ни его, ни ее. Они даже не смогли объяснить друг другу, в чем дело и почему они несчастны в браке, потому что она не привыкла говорить откровенно о таких вещах, а он говорил о них только с приятелями или с проститутками. Они провели в молчании самые интимные моменты своей жизни – она лежала потом не в силах заснуть, неудовлетворенная и пытающаяся понять, почему все так плохо; у него, наверное, мелькнула мысль, которую он сначала прогнал, но которая затем вернулась, что даже проститутка более щедра на ласки, чем его законная жена. Ему была оскорбительна ее холодность, а ей в ту же самую минуту было мучительно тяжело от того, что он не смог возбудить ее. Все их несчастье в том, что они не смогли заговорить о вещах, которые считали неприличными.

Сначала в детстве, потом в отрочестве и юности и наконец в браке старая мораль старалась пропитать ядом любовное чувство, омрачить его чувством страха, взаимного непонимания, раскаяния и тоски, пыталась отделить в нем телесное половое желание от духовного стремления к идеальной любви, превращая первое в чисто животный импульс, а второе просто умерщвляя. Все, чем эта мораль занималась, было направлено против живой жизни, потому что телесное и духовное не должны враждовать друг с другом в процессе жизни; между ними нет ничего несовместного, потому что каждое из них расцветает и приносит плод лишь в тесном союзе с другим. Когда мужчина и женщина любят друг друга по-настоящему, в их любви нет места страху, потому что душа и тело одного соединяются с душой и телом другого, не опасаясь, что идеальная сторона любви перевесит телесную и, наоборот, что телесное помешает духовному. Истинная любовь подобна дереву – ее корни глубоко в земле, тогда как крона купается высоко в небе.

Но любовь не может расти и цвести, если ей пытаются поставить препоны из табу и мрачных предрассудков, помешать ей с помощью отповедей и запугиваний. Любовь мужчины и женщины и любовь родителей и детей составляют основы эмоциональной жизни людей. Принижая первую, старая мораль делала вид, что она тем самым возвышает вторую. Но от этого любовь родителей к детям не могла не пострадать, потому что унижена была любовь родителей друг к другу. Дети, рожденные во взаимной радости и любви, растут, согреваемые любовью родителей, здоровыми, физически крепкими, в родстве с природой и окружающим миром, лишенными эгоистических чувств, прямыми и открытыми и добиваются успеха. Все, однако, происходит иначе, когда супружеская любовь родителей не удалась, когда каждый страстно хочет еще раз найти любовь, когда он или она обращаются к беспомощным детям в поисках сочувствия и любви, которых они не получили в браке, – тогда они вносят смятение в души детей и зарождают в их душах будущие несчастья и неврозы. Бояться любви – значит бояться жизни, и те, кто боится жизни, уже на три четверти мертвы.

Глава XX. Секс как ценность среди других ценностей человеческого существования

Автор, затронувший тему половых отношений, всегда может быть обвинен теми, кто находит ее недостойной внимания, в своего рода мании писать об этом предмете. Некоторые считают, что ему не следует навлекать на себя брань лицемеров, скрывающих свои похотливые чувства, если, конечно, его интерес к предмету не разросся до таких масштабов, что поглотил сам предмет. Эта точка зрения характерна лишь для тех, кто выступает за изменения в традиционной этике. Однако те, кто призывает преследовать проституток, и те, кто, наоборот, хочет проституцию узаконить, выступают вместе против торговли «белыми рабынями», но резко возражают против того, чтобы во внебрачных связях не видели ничего ужасного и неприличного. Тех же, кто угрожает женщинам, носящим короткие юбки и красящим губы, и тех, кто шпионит на пляжах в надежде найти женщину в неприличном пляжном костюме, почему-то не принято считать помешанными на сексе. Но именно они, а не авторы, выступающие в защиту свободы половых отношений, помешаны на этом предмете. Вообще говоря, строгая мораль в вопросах, связанных с сексом, является своего рода реакцией против похотливых желаний. Если эти желания овладели человеком, у него появляются неприличные мысли, которые стали неприличными отнюдь не потому, что они содержат в себе что-то сексуальное, но потому, что ярая приверженность к строгой морали сделала эти мысли нечистыми и нездоровыми во всем, что связано с сексом. Я совершенно согласен с отцами церкви: маниакальное пристрастие ко всему, что так или иначе напоминает о сексе, есть большое зло. Я только не согласен с теми методами, которые они считали наилучшими для избежания этого зла. Например, общеизвестно, что св. Антоний[97] был одержим сексом в гораздо большей степени, чем кто-либо из живших на земле и предававшихся своим сладострастным мечтаниям. Я мог бы привести похожие примеры из не столь далекого прошлого, но не хочу этого делать, боясь привлечения к суду за оскорбление личности.

Сексуальная потребность так же естественна, как потребность есть и пить. Нам неприятно видеть обжору или алкоголика, потому что они сделали из естественной потребности маниакальную страсть, которой подчинены и мысли и эмоции. Зато нам приятно видеть, как человек с большим удовольствием и аппетитом съедает разумное количество пищи, чтобы утолить свой голод. Правда, существуют аскеты, которые снизили потребность в пище до такого минимума, который лишь не позволяет умереть от голода. Но у них мало последователей. Пуритане с их твердой решимостью покончить с радостями половой жизни, кажется, перегнули палку даже по сравнению с аскетами, ограничившими свои потребности в пище. Как писал один критик пуритан, живший в XVII веке:

Ты любишь плотный ужин, а после ночь любви?
Так сядь за стол с святыми и с грешниками спи.

И все-таки пуританам не удалось полностью победить телесную природу человека. Подавление сексуальных импульсов обернулось у них пристрастием к обжорству. Между прочим, католическая церковь рассматривала обжорство как один из семи смертных грехов. Например, Данте поместил обжору в самой глубине ада. Однако к обжорству трудно применить строгие критерии греха – невозможно сказать, где кончается желание хорошо поесть и начинается обжорство. Впрочем, каждый из нас знает какого-нибудь обжору. Хотя мы относимся к нему пренебрежительно, но мы его не осуждаем. Кроме того, маниакальная страсть поглощать пищу почти не наблюдается среди тех, кому никогда не пришлось испытать муки голода. Все нормальные люди садятся за стол для того, чтобы, выйдя из-за стола, затем забыть о еде и заниматься делом до тех пор, пока опять не захочется есть.

Что же касается последователей аскетизма, то поневоле подумаешь, не снятся ли им иногда роскошные столы, полные яств и ваз с фруктами? Я уж не говорю о затерянных в Антарктике исследователях, сидящих на скудной диете из китовой ворвани и мечтающих о том, как они будут ужинать в «Карлтоне», когда вернутся домой.

Если принять во внимание факты и согласиться с тем, что секс не имеет ничего общего с манией, то моралист должен смотреть на секс как на еще одну потребность, в чем-то похожую на потребность в пище, а не так, как смотрит на пищу отшельник из Фиваиды. Конечно, эта потребность другого рода, чем потребность в еде и питье – ведь можно прожить и без секса, а без пищи и воды – нельзя. Но у нее есть та особенность, что она многократно усиливается в результате полового воздержания и лишь на время не дает о себе знать после ее удовлетворения. Когда же она начинает назойливо напоминать о себе, умственный горизонт сводится к точке, и человека больше уже ничего не интересует. Он может совершить такие действия, которые под стать психически больному человеку. Желание удовлетворить половую потребность – равно как и желание есть или пить – только стимулируется запретами.

Мне кажется, пристрастие к алкоголю среди богатых американцев сейчас приобрело более массовый характер, чем это было двадцать лет назад. То же самое сделали христианство и отцы церкви по отношению к сексу. Поэтому новое поколение» в сознании которого уже нет прежних доктрин, дало такую волю своим сексуальным импульсам, какую не могли бы себе позволить те, чьи взгляды на половые отношения не зависят ни от доктрин, ни от предрассудков. С сексом как манией можно покончить тогда, когда начнется разумное половое воспитание подрастающего поколения и когда свобода половых отношений станет обычным явлением.

Я хочу еще раз со всей силой подчеркнуть, что чрезмерное и ничем не оправданное внимание к половым отношениям достойно лишь проклятия. Это внимание особенно заметно в Соединенных Штатах и среди присяжных моралистов, готовых поверить любой клевете, которую им сообщили об их оппонентах. Обжора, сладострастник и аскет – все они эгоистичные, самовлюбленные люди, чьи интересы ограничены либо тем, чтобы удовлетворить свои желания, либо тем, чтобы их подавить. Если человек духовно и телесно здоров, его интересы не могут сосредоточиться лишь на нем самом. Кругозор такого человека включает весь мир, в котором он находит объекты, достойные его внимания и интереса. Однако поглощенность самим собой еще не означает – как некоторые думают – естественный признак погрязшего в эгоизме человека. Почти как правило, это результат болезни, начавшейся благодаря тому, что были подавлены здоровые инстинкты. Так, сладострастник, привыкший с помощью воображения удовлетворять свои половые желания, стал таким благодаря невозможности их нормально удовлетворить; точно так же человек, жадно поглощающий пищу, быть может, стал жертвой голода или лишений. Здоровым, открытым всему миру людям незачем подавлять свои естественные желания, потому что все их желания и чувства сбалансированы и равно важны для них, поскольку без этого счастливая жизнь просто невозможна.

Я не хотел бы быть понятым таким образом, будто я против какого-либо самоограничения в отношении секса. Например, в отношении нашей потребности в пище существуют три ограничения: закон, хорошие манеры и наше здоровье. Это означает, что нельзя воровать продукты питания, нельзя, точнее, невежливо за общим столом накладывать себе больше, чем все, и, наконец, нельзя есть слишком много во вред своему здоровью. Ограничения подобного рода существенно важны и в отношении секса, но здесь дело обстоит гораздо сложнее и требует гораздо большего самоконтроля. Поскольку человеческое существо не может быть чьей-либо собственностью, то украденным продуктам питания будет аналогична не супружеская измена, а изнасилование, которое, конечно, является уголовным преступлением. Что касается здоровья, то, конечно, вызывают озабоченность венерические заболевания, о которых мы уже говорили, когда рассматривали проституцию. Совершенно очевидно, что сокращение числа проституток вместе с применением новых методов лечения – наилучший путь для достижения здорового секса.

Разумную этику половых отношений нельзя рассматривать только с точки зрения удовлетворения естественной потребности или же с точки зрения грозящей опасности. И та и другая точки зрения, безусловно, важны, но при этом надо помнить о еще более важном аспекте половых отношений, связанном с величайшими благами, которые выпали на долю человека. Эти три блага суть романтическая любовь, счастливый брак и искусство. О романтической любви и браке мы уже говорили. Обычно считают, что искусство никак не связано с сексом. Но сейчас у этой точки зрения осталось мало сторонников. Ясно, что побудительным импульсом для создания произведений искусства является заложенный в подсознании инстинкт ухаживания, который не обязательно проявляет себя очевидным образом, но скорее действует неявно и глубоко. Разумеется, одного этого импульса далеко недостаточно, потому что для создания произведений искусства необходимо выполнение нескольких условий. Прежде всего требуется художественная одаренность, но она в одних условиях бывает сразу замечена, тогда как в других, незамеченная, гаснет; поэтому следует сделать вывод, что для появления истинного творца искусства, кроме одаренности, требуются еще и подходящие внешние условия. Дело не в том, чтобы художника поощряли наградами и премиями, а скорее в том, чтобы он был свободен от всякого рода принуждения и каких-либо указаний, которые в конце концов выработали бы у него привычку к пошлости и вульгарности. Когда папа Юлий II заключил Микеланджело в тюрьму, он никоим образом не ограничил истинную свободу художника; он просто хотел тем самым избавить великого художника даже от малейших обид со стороны какого-нибудь вельможи[98]. Однако если художник вынужден пресмыкаться перед меценатами и чиновниками, приспосабливаясь к их эстетическим канонам, с его творческой свободой покончено. Если же он вынужден под давлением обстоятельств вступить в брак, который стал ему невыносим, его покидает творческая энергия, так необходимая для создания произведений искусства. Заметим, что общество, считающее себя добродетельным, не создало великого искусства. Если в таком обществе и были бы художники, то их наверняка бы стерилизовали, как в штате Айдахо. В настоящее время Америка импортирует художественные таланты из Европы, где пока существует творческая свобода; в связи с начинающейся американизацией Европы американцам придется обратиться к услугам негров. По-видимому, последним прибежищем искусства будет Верхнее Конго или высокогорья Тибета. Впрочем, недалеко то время, когда искусство окончательно исчезнет; щедрые подачки, которые американцы раздают приехавшим в Соединенные Штаты мастерам, должны, вне всякого сомнения, ускорить их творческую смерть.

В прошлом искусство своими корнями было связано с народной культурой, которая непременно отражает радость жизни. Но радость жизни – это непосредственное чувство, так или иначе связанное с сексом. Если сексуальное чувство подавлено и жизнь сводится к одной работе, то, как бы вы ни верили в ценность вашей работы, вы не создадите ничего выдающегося. Представьте, каким-то образом были собраны статистические данные, говорящие о том, какое количество половых актов совершается в Соединенных Штатах per diem – может быть, лучше сказать per noctem (per diem… per noctem (лат.)  – днем… ночью)? – и эти данные свидетельствуют, что число половых актов, приходящееся на душу населения, такое же или почти такое же, как и в любой другой стране. В действительности мы не знаем, так это или не так, но меня лично эти данные не интересуют. Дело в том, что самое опасное заблуждение записных моралистов состоит в приравнивании половых отношений к половому акту – по-видимому, им так легче громить тех, кто выступает в защиту секса. Ни один цивилизованный человек, ни один дикарь не в состоянии удовлетворить свое сексуальное желание в одном лишь половом акте. Никто не будет спорить с тем, что желание завершается половым актом, но между тем и другим существует еще период ухаживания, дружбы и, конечно, любви. Без них можно только удовлетворить половой голод, но в душе и сознании останется глубокое чувство неудовлетворенности. Для художника очень важно быть свободным в проявлении своего любовного чувства, но это не означает, что он волен удовлетворить свою сексуальную потребность с кем угодно и когда угодно. Если искусство когда-нибудь возродится после того, как мир будет американизирован, то для этого необходимо, чтобы изменилась сама Америка, чтобы ее моралисты перестали быть фанатиками и чтобы ее имморалисты почувствовали опасность имморализма, т. е. чтобы и те, и другие, и все общество в целом осознали огромную ценность, заключенную в половом чувстве, и радовались бы не только увеличению банковского счета. Кстати, для приехавшего в Америку человека нет ничего печальнее, чем отсутствие настоящей радости жизни. Все удовольствия носят здесь характер минутного забвения или полубезумной вакханалии, а не возвышающего душу самовыражения. Те люди, которые два поколения тому назад плясали под музыку примитивных духовых инструментов где-нибудь в Польше или на Балканах, теперь целый день сидят прикованные к своим письменным столам с пишущими машинками и телефонами, мрачно-серьезные и молчаливые. Когда наконец наступает вечер, они идут в шумный бар или ресторан, чтобы выпить, и думают, что сейчас они счастливы. На самом деле они в этом шуме пытаются забыть о том, что они почти все время заняты самым пошлым делом – как с помощью денег делать деньги, продав для достижения этой цели свою душу и став рабами этого дела.

Мне хочется еще раз напомнить, что я не собираюсь убедить всех и каждого, будто все лучшее на свете связано с сексом. Мне никогда бы не пришло в голову, что наука или общественная и политическая деятельность каким-то образом связаны с сексом. На мой взгляд, импульсивные побуждения, порождающие основные мотивы деятельности взрослого человека, сводятся к трем простым вещам: власть, секс, родительское чувство. Они лежат в основе всего, что делают люди, исключая, конечно, заботу о сохранении здоровья. Из этих трех власть заявляет о себе первой и умирает последней. Доминантой поведения ребенка, у которого, конечно, нет никакой власти, является желание иметь ее побольше. Субдоминантой – тщеславие, желание, чтобы его хвалили, и страх, что его будут наказывать или бросят. Только благодаря тщеславию ребенок начинает ощущать себя членом общества и начинает понимать, что необходимо обладать определенными качествами и достоинствами для жизни в обществе. Чувство тщеславия тесно переплетается с половым чувством, хотя в теории такая связь отрицается.

Насколько я могу судить, власть почти никак не связана с сексом. Именно желание добиться власти заставляет ребенка проводить часы над уроками и тренировать свои мускулы. Научное любопытство и страсть к исследованиям, на мой взгляд, – побочные явления того же желания добиться власти. Если знание – власть[99], то это означает, что желание что-то знать есть желание обладать, владеть чем-то. Если это так, то, значит, наука весьма далека от секса. Конечно, эту гипотезу никто пока что не опроверг и не подтвердил. Если бы был жив Фридрих II[100], он, вероятно, приказал бы кастрировать одного знаменитого математика и одного знаменитого композитора, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Думаю, что первый эксперимент не подтвердил бы гипотезу, тогда как второй был бы в ее пользу. Страсть к научным исследованиям – одно из самых ценных качеств человека и наиболее важная область его деятельности. По-видимому, эта страсть никак не связана с половой страстью.

Стремление к власти является побудительным мотивом любой политической деятельности в широком смысле этого слова. Мне не хотелось бы думать, что крупному политическому деятелю безразличны общественные интересы; напротив, я убежден, что он будет действовать в интересах общества так, как если бы он был любящим и заботливым отцом. И все-таки если стремление к власти будет в нем недостаточно сильным, он никогда не сможет добиться успеха в проведении в жизнь своих политических планов. Я был знаком со многими политиками, людьми высоких моральных принципов, и знаю, что при отсутствии у них желания добиться власти и успеха им явно не хватало энергии для достижения своих благородных целей. Президенту Соединенных Штатов Аврааму Линкольну однажды потребовалось убедить двух упорно стоящих на своем сенаторов, и он начал и закончил свое обращение к ним словами: «Я президент Соединенных Штатов, облеченный громадной властью». Я убежден, что он не испытывал при этом удовольствия от того, что у него есть такая власть. Но, кроме этого стремления к власти, в политике действует еще и экономический фактор. И тот и другой факторы могут оказывать как положительное, так и отрицательное влияние. Но считать, как это делают последователи Фрейда, политику одной из областей психоанализа, на мой взгляд, – большая ошибка.

Если все, сказанное мною, верно, то почти все великие люди, за исключением художников, не имеют никаких побудительных мотивов своей деятельности, так или иначе связанных с сексом. Более того, для успешной и даже самой обычной работы во всех областях деятельности секс не должен вмешиваться в эмоциональную и интеллектуальную часть сознания человека. Стремление понять, как устроен мир, и стремление сделать его лучше являются двумя главными движущими силами прогресса, без которых общество впадает в состояние застоя, а затем деградирует.

Однако состояние полного счастья не может способствовать стремлению к знанию или к осуществлению реформ в обществе. Когда Кобден[101] хотел вовлечь Джона Брайта в кампанию в защиту свободы торговли, он рассчитывал на то, что Брайт присоединится к нему, потому что он все еще переживал тяжелое горе потери своей жены. Если бы Брайт был совершенно счастлив, он вряд бы почувствовал сострадание к горестям других людей. Точно так же многие люди занимаются весьма отвлеченными предметами, чтобы забыть о неприятной действительности. Так, горести и потери становятся для энергичного человека стимулом к действию. Мне даже кажется, если бы мы все вдруг стали жить счастливо, то нам незачем стало бы жить. Но мне противна мысль, что надо создавать такие ситуации, когда у людей прибавляется горя и трудностей, только в надежде на то, что из этой ситуации, быть может, получится что-нибудь полезное. В девяносто девяти случаях из ста горести и беды могут только сокрушить человека, и лишь в одном случае из ста они есть следствие того, что наша плоть обречена на горе и страдания. До тех пор пока существует смерть, существует и страдание, но нельзя допустить, чтобы человеческие существа увеличивали количество страданий, хотя среди людей есть очень немногие, которые умеют преодолевать их.



Страница сформирована за 0.87 сек
SQL запросов: 171