УПП

Цитата момента



Если вы крадете у современников, вас обругают за плагиат, а если у древних - похвалят за эрудицию.
Чарлз Калеб Колтон

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



После тяжелого сражения и перед сражением еще более тяжелым Наполеон обходил походный лагерь. Он увидел, что один из его гренадеров, стоя на часах, уснул и у него из рук выпало ружье. Тягчайшее воинское преступление! Кара за сон на посту – вплоть до смертной казни. Однако Наполеон поднял выпавшее ружье и сам стал на пост вместо спящего гренадера. Когда разводящий привел смену, Наполеон сказал ошеломленному капралу: «Я приказал часовому отдохнуть!» Император был единственным, кто, кроме караульного начальника, имел право сменить часового на посту.

Сергей Львов. «Быть или казаться?»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/israil/
Израиль

Постановка целей

Корабль, не имеющий цели, носится по волнам без руля и без ветрил; в бурю он трещит по всем швам, а в штиль он неподвижен. Он весь во власти стихии. Многие семьи похожи на такой корабль. Они держатся на плаву, но не имеют цели. Принимая решения, они главным образом руководствуются принципом: "А как поступают другие?" Они подражают своему кругу в одежде, ведении хозяйства, воспитании детей, в системе ценностей и образе мыслей. "Раз все так делают, значит так и надо" — вот их жизненный стандарт. Если "все" покупают определенную модель роскошной автомашины, то и они сделают эту покупку, хотя она и не по средствам. У них нет собственной независимой системы ценностей, основанной на реалиях их жизни, и потому дело для них часто кончается разочарованием и долгами.

Только Взрослый может отказать Дитя, настойчиво требующему чего-то большего и лучшего, чтобы чувствовать себя более благополучно. Только Взрослый может задать вопрос: "Если четыре пары туфель делают тебя счастливым, то сделают ли тебя счастливее десять пар?" Существует закономерность: каждое новое приобретение доставляет меньше радости, чем предыдущее. Если бы счастье можно было количественно измерить, то оказалось бы, что новая пара ботинок приносит больше радости ребенку, чем взрослому — новый автомобиль. Так же первый автомобиль приносит больше радости, чем второй, а второй — больше, чем третий. ГЛ.Менкен говорил: "Человек запоминает только первую любовь. Потом он их собирает в букет". Нашему Дитя подавай букеты. Так, утром на Рождество ребенок, окруженный подарками, плачет: "И это все?" В одной из телевизионных передач маленького мальчика спросили, что он получил в подарок на Рождество. "Не знаю, — с горечью ответил тот, — там столько всего было".

Взрослый, оценив материальные возможности семьи, может взвесить, стоит ли какое-то приобретение (по масштабу той радости, которую оно принесет) того, чтобы залезать в долги, оплачивать счета или отрывать средства от других нужд. Взрослый может уступить Дитя в его стремлении собирать "букетики" собственности в форме коллекционирования марок, монет, редких книг, моделей железной дороги или минералов. Взрослый способен регулировать разумность расходов на коллекционирование. Когда расходы приемлемы, собирание "букетиков" — невинное удовольствие. Если же увеличение расходов грозит семье банкротством (например, коллекционирование вилл, спортивных автомобилей или подлинников Пикассо), то Взрослый может сказать заигравшемуся Дитя строгое "нет".

Решения относительно хобби, приобретений, о том, где жить и что покупать, должны приниматься на основе системы ценностей и реалистических соображений, уникальных для каждой семьи. И очень трудно прийти к согласованному решению, если цели брака не определены. В процессе психотерапии пара может разобраться в различиях между Родителем, Взрослым и Дитя, но они продолжают оставаться в той же социальной среде, и если они не условились о курсе, то так и будут плыть по воле волн и предаваться играм, несмотря на сделанные открытия. Чтобы одолеть общественное течение, одного знания недостаточно. Необходимо взять новый курс по направлению к целям, установленным Взрослым. Люди либо прокладывают этот курс, либо дрейфуют по течению. При этом неважно, сколько ими составлено планов.

Вот здесь и проявляется то значение, которые имеют для семьи моральные, этические и религиозные ценности. Муж и жена должны обстоятельно разобраться в том; что они считают важным для прокладывания курса своего семейного корабля. Уилл Дюран основную проблему этики рассматривает в виде вопроса: "Что лучше — быть хорошим или сильным?" Этот вопрос в контексте семейных отношений может быть задан в разной форме. Что лучше — быть добрым или богатым? Что лучше — посвящать время семье или общественной деятельности? Чему надо учить детей — "подставлять другую щеку" или давать сдачи? Что лучше — сегодня пожить в свое удовольствие или откладывать деньги на будущее? Что лучше — слыть добрым соседом или общественным лидером?

Эти вопросы могут привести к безнадежным колебаниям и сомнениям, если они заданы не Взрослым, хотя и в этом случае разрешить их нелегко. Недостаточно знать мнение Родителей обоих супругов. Недостаточно знать и стремления Дитя в каждом из них. Если данные Родителя и Дитя не согласуются, необходимо принять некую этическую норму, которая укажет семейный курс и облегчит принятие решений. Известно, что "любящие смотрят не друг на друга, а в одном направлении". Родитель и Дитя в каждом из супругов могут провоцировать расхождения. Единение обеспечивает только Взрослый. "Внешняя" цель не может быть поставлена без согласия по моральным и этическим основам. Парам, задающим вопрос "Что теперь делать?" я часто отвечаю вопросом: "Что ваша любовь заставляет вас делать?"

Но здесь мы уже выходим за рамки научных рассуждений. Что такое любовь? Что значат слова "могу" и "должен"? Эти вопросы мы подробнее рассмотрим в главе 12 "Р-В-Д и моральные ценности".

ГЛАВА 9. Р-В-Д И ДЕТИ

Те, кто не помнит прошлого, обречены на его повторение.

Джордж Сантаяна

Наилучший способ помочь детям — это помочь их родителям. Если родителям не нравится, как ведут себя их дети, это не означает, что только дети должны измениться. Если Джонни — трудный ребенок, то он не станет лучше от того, что его будут таскать от специалиста к специалисту, ничего при этом не меняя в домашней обстановке. Эта глава призвана помочь родителям оказывать помощь детям. То, что недоступно "специалистам", родителям по силам.

Конечно, существует множество профессиональных экспертов в области воспитания, включая детских психиатров и детских психологов, которые ставят диагноз и проводят лечение. В прежние времена крестить ребенка, по сути, означало "сделать человека". Точно так же, приводя подростка к психиатру, его хотят "переделать" или "сделать заново". Однако, если переделка не касается родителей, то все эти усилия, по-моему, — пустая трата времени и денег. Уверен, большинство родителей интуитивно чувствует то же самое, но некоторые, не зная, что еще можно сделать, либо не желая принимать в этом участия, стремятся лечить ребенка, если им это позволяют средства. Многие другие предпочитают устраниться от проблем воспитания, рассматривая свою семейную ситуацию как ящик Пандоры, который лучше не открывать. Они читают модные книги, просматривают соответствующие разделы в газетах и за утренним кофе играют в игру "Разве это не ужасно?" Они проводят политику "терпимости" в надежде, что "переходный возраст" пройдет, опираясь при этом на сомнительную идею, что снисходительность — вещь неплохая. Их вопросы остаются без ответов, и они продираются сквозь дебри педагогических проблем со слабой опорой: "Я по крайней мере старше". Некоторые родители используют это свое преимущество довольно жестко, "воспитывая" детей окриками и пинками. Час расплаты наступает примерно в подростковом возрасте, когда "он становится сильнее меня". И это беда для родителей и детей. Так не должно быть. Цель этой главы — прояснить картину воспитания ребенка с опорой на схему Р-В-Д, причем не только в плане отношений родителей и детей, но и детей с другими детьми.

Детская психотерапия — сравнительно молодое направление. Хотя еще первые теоретики психоанализа подчеркивали значение того, что происходит с ребенком в условиях семьи в его ранние годы, непосредственная работа с детьми не выступала частью психотерапевтического приложения этой теории. Одно из серьезных затруднений представляла проблема общения с маленьким пациентом. Другое затруднение было обусловлено тем, что с самого начала стала очевидной малая эффективность работы с ребенком без привлечения значимых для него взрослых, прежде всего родителей.

Первая комплексная система детской психотерапии была разработана в 20-х годах в клинике, известной ныне как Детская консультативная клиника. Была разработана объединенная психотерапевтическая методика для родителей и детей, в рамках которой ребенок проходил лечение методом так называемой игротерапии, а родителям оказывалась консультативная помощь. Центральный момент методики составляла возможность для взрослого и ребенка "выразить свои чувства" с целью выявления источника негативного или деструктивного поведения. С помощью игрушек и подобных им символических средств ребенка поощряли к очистительному излиянию "негативных чувств" к тем, кто приносил ему страдания. Когда ребенок бросал в унитаз куклу-маму или отламывал руки у куклы-сестры, это бралось на заметку персоналом клиники и служило исходным пунктом дальнейшего лечения. Предполагалось, что такие реакции облегчат формирование положительных чувств на основе открытий, сделанных родителями в результате совместной работы с психотерапевтом; что за бесчисленными "ненавижу" в конце концов последует "люблю". Однако неверное понимание родителями тех транзакций, которые вызывали подобные чувства, приводило к тому, что ситуация не менялась. Более того, она часто обострялась из-за того, что ребенка поощряли к изъявлению чувств. Семейная жизнь превращалась в поле боя с ребенком-главнокомандующим во главе. Это — как капли в заложенный нос: ненадолго полегчает, но вскоре заложит опять. Некоторые люди так и живут, постоянно изливая свои чувства. Но в обоих случаях решение проблемы не в этом. Терапевтический эффект дает не закапывание в нос капель и не выражение чувств. Требуется нечто большее.

В этих ранних моделях лечения особое значение придавалось тому, что ребенок может достичь и как может измениться его поведение, хотя и допускалось, что родители также должны быть включены в этот процесс. В транзактном анализе главное внимание уделяется тому, чего могут достичь родители и как вследствие этого изменится характер транзакций родителей и детей. Как следствие этого вскоре происходят и изменения в ребенке.

Нельзя не признать возросшую сложность культурных и социальных структур, в которых ныне протекает наша жизнь, а также наличие сильных воздействий, ослабляющих и, порой, разрушающих семью как ту первичную структуру, которая удовлетворяет эмоциональные потребности ребенка. Под давлением неуверенности в будущем, под напором навязчиво информирующих и развлекающих средств массовой коммуникации, под грузом искусственно разрастающихся потребностей современная мать чувствует себя вовлеченной в какую-то борьбу и часто находится на грани кризиса, стараясь не поддаться безысходности. Окружающий ее мир противоречив и полон конфликтов. Ее чувствительность притупляется, и это естественно, когда на телеэкране каждые несколько секунд сообщения об ужасах очередной войны сменяются слащаво-бодрой рекламой. Ее Родитель вступает в противоречие с Родителем мужа. Он также вовлекает ее Дитя в такой внутренний диалог, в результате которого она как мать ощущает свою несостоятельность. Ее дети грубы друг с другом и с нею. Она старается больше читать, чтобы почерпнуть нужные рекомендации, но рекомендации противоречивы. Один специалист утверждает: "Физические наказания допустимы", другой — "Абсолютно недопустимы", третий считает, что "…иногда можно и отшлепать". Тем временем ее раздражение достигает той грани, когда ей хочется "вытрясти душу из этих маленьких негодяев". Ее дом наполнен приспособлениями, позволяющими выполнить любую работу с легкостью. Но что ей действительно необходимо, так это средство наведения порядка в хаосе, средство, которое помогло бы отделить главное от второстепенного и в конце концов найти реалистичный ответ на наболевший вопрос: "Как правильно воспитывать детей?"

На этот вопрос бабушка могла бы мудро заметить: "В доброе старое время не было всех этих модных книг по психологии, но и не было всех этих проблем". В чем-то она права, ибо в былые времена было немало хорошего. Арнольд Гезелл и Фрэнсис Илг пишут:

В прежние времена мир природы и человеческих отношений развивался довольно упорядочение, сообразно взрослению ребенка. Дом был большим, членов семьи было много, и обычно еще один ребенок вот-вот должен был родиться. Рядом с ребенком всегда был кто-то, кто шаг за шагом вводил его во все расширяющийся мир. В доме, в поле, в саду было много свободного места. Рядом с ребенком паслись домашние животные, а иные из них были так же молоды, как и он сам. Он мог их разглядывать, трогать, даже ласкать.

Время удивительным образом изменило эту среду. Ребенок, живущий в городской квартире или даже в доме в пригороде, лишен своих прежних товарищей — людей и животных. Жилое пространство сократилось до нескольких комнат, балкона и двора, а иной раз,— и до единственной комнаты с единственным окном.

Авторы сожалеют о том, что современный ребенок утратил "интимный контакт с полнокровной жизнью, с другими детьми, с широким миром взрослых".

Сегодня ощутима не только утрата этого контакта. Помимо этого на ребенка обрушивается вал пугающей информации. Конечно, войны и преступления имели место всегда, но никогда прежде они не разыгрывались дома на экране телевизора. Задолго до того, как ребенок осваивает элементарные внутрисемейные отношения, он сталкивается с тем, что моя дочь называет безумным миром — расовыми беспорядками, захватом заложников, массовыми убийствами и серьезными дебатами в политических верхах по вопросу глобального уничтожения. Надо еще иметь в виду, что маленький ребенок затрудняется отделить правду от вымысла, художественный фильм от сводки новостей. Кто перед ним — доблестный командир кавалерии или главарь шайки? Вызывает ли курение рак или дарит неповторимый аромат?

Во время Карибского кризиса 1962 года моя дочь Хайди ходила в детский сад, и их там обучали противоатомной защите. Однажды она обратилась к матери: "Мама, давай поговорим о войне, об атомной бомбе и обо всех таких вещах." "Хорошо, Хайди, — ответила мать, — а о чем же мы будем говорить?" На это Хайди сказала: "Ты говори все сама, мама. Я даже не знаю нужных слов".

Таков мир, с которым ребенок сталкивается. Это не пасторальная сцена с ягнятами, цветочками и леденцами на палочках, а мир, полный ярости и грохота, усиленных до такой степени, что появляется искушение выключить его и не думать больше о том, есть ли разница между рекламой и криминальной хроникой, покушением на президента и забавными приключениями конокрада в черной шляпе.

Уилл Роджерс как-то сказал: "Школы нынче не те, какими они когда-то были, да они никогда такими и не были". Может быть, добрые старые времена и не существовали, однако раньше все-таки дурные стороны действительности не затрагивали ребенка так глубоко и так рано, как это происходит теперь. Это не снимает проблемы, но подчеркивает насущную необходимость для родителей овладеть средствами, с помощью которых они помогут сформироваться Взрослому в их ребенке, чтобы встретить лицом к лицу этот мир, каков он есть.

С чего начать

В идеале начать следовало бы с самого начала. Один из примеров наиболее эффективного применения транзактного анализа — обучающая программа для будущих родителей, осуществляемая с 1965 года в Сакраменто доктором Эрвином Эйхорном и его женой. Он — акушер-гинеколог, она — преподаватель на курсах медсестер в городском колледже Сакраменто. Акушерская практика подготовки родителей (особенно матерей) к рождению ребенка обычно включает инструкции, как вести себя во время беременности и родов, а также сведения по уходу за новорожденным. Зачастую привлекаются также различные книги и фильмы, рисующие идиллическую жизнь с новорожденным младенцем. Иногда обсуждаются и негативные моменты, например, послеродовая депрессия, однако почти никогда не подвергаются серьезному рассмотрению взаимоотношения между мужем и женой, ставшими папой и мамой, а также с маленьким созданием — порой очаровательным, иногда ужасным младенцем. Многие акушеры хотели бы и в этом помочь родителям, но раньше не существовало такой системы, которая могла быть быстро преподана, легко уяснена и готова к использованию. Многие акушеры часами ведут с родителями беседы, отвечают на их .вопросы, стремясь развеять тревоги и опасения добрым советом. Иные занимают скорее родительскую позицию: "Делайте, как я говорю, и все будет в порядке."

Если в семье есть какие-то психологические проблемы, такой подход может понизить их значимость, поскольку ребенок важнее всего. Однако, не будучи разрешены, эти проблемы продолжают оставаться источником осложнений и для матери и для отца в самые первые месяцы жизни ребенка, когда закладывается фундамент его дальнейшего развития.

Супруги Эйхорн — члены совета директоров Института транзактного анализа — стали обучать будущих родителей схеме Р-В-Д в 1965 году. Занятия с семейными парами осуществляются еженедельно. Посещение занятий добровольное, но большинство пар приходит постоянно. Наряду с обычными рекомендациями, как вести себя во время беременности, происходит обучение основам транзактного анализа. Обучение осуществляется на примере реальной для супругов ситуации — рождения ребенка. То есть это средство предназначено для определенной цели, но супруги впоследствии могут использовать его в связи с целым рядом проблем, а не только с появлением ребенка.

Совместное обучение обоих супругов рассчитано на 24 часа, но усвоенные в результате понятия позволяют продолжить работу с будущей матерью, когда она является на регулярные осмотры, и ее мужем, который часто сопровождает ее, осваивая роль участника этого процесса, а не стороннего наблюдателя.

Было установлено, что освоив схему Р-В-Д на ранних этапах беременности, супруги начинают осознавать источники своих новых, весьма непростых и не всегда положительных ощущений. Молодые люди, чей Родитель содержит жесткие установки в отношении половой жизни и беременности, не должны удивляться тому, что эти записи будут воспроизводиться в новой эмоционально окрашенной ситуации. Молодая пара, даже если будущий ребенок является желанным и долгожданным, может обнаружить, что временами они становятся жертвами "необъяснимой" депрессии. Свидетельство о браке и собственный домик не уничтожают старых установок Родителя, в которых сообщение "Я беременна" может звучать ужасающей новостью. Это касается и мужа, чей Родитель дает о себе знать старой записью "Ты забеременела от меня!"

Множество других сильных чувств ассоциируется с беременностью, которую Джеральд Каплан называет "периодом повышенной склонности к кризисам, периодом, когда важные проблемы разрастаются до степени наиважнейших". Помимо внешних — социальных и экономических перемен, происходят внутренние перемены, метаболические и эмоциональные. Мать начинает ощущать себя в новой роли, особенно если ждет первенца; тяготы вынашивания ребенка достаются ей одной, она страдает от одиночества, оставшись дома с младенцем, особенно если раньше она была ориентирована на карьеру; возникают также неизвестные ранее проблемы с организацией своего времени. Женщина, рожающая первого ребенка, осознает, что ей уже никогда не быть девочкой, что она переступила порог иного поколения, она теперь мать. Это — то самое чувство сожаления о краткости жизни и невозвратимости прошлого, которое заставляет плакать на свадьбе. Это сакраментальный момент жизни, когда распахиваются двери в будущее и замыкаются — в прошлое, к которому нет больше возврата. Все эти чувства испытывает молодая мать.

Иногда эти чувства выливаются в депрессию или так называемый послеродовой психоз. В этих случаях Дитя разыгрывается настолько, что сметает все барьеры и полностью контаминирует Взрослого. Мать уже не в состоянии справиться с собственными проблемами и теряет способность заботиться о ребенке.

Одна женщина, которую я наблюдал в период обострения послеродового психоза, возникшего в связи с рождением ее первого ребенка, смогла покинуть лечебное учреждение через три недели после начала занятий по схеме Р-В-Д. Она смогла взять на себя заботу о ребенке, и ее Взрослый становился все сильнее по мере того, как она посещала психотерапевтические занятия. Реальным испытанием силы ее Взрослого явилась вторая беременность, наступившая два года спустя. Помня, через что ей пришлось пройти в первый раз, она очень серьезно отнеслась к своей беременности. Все возникавшие проблемы она обсуждала с врачом в терминах Р-В-Д. Тот факт, что и акушер, и психотерапевт владели этим языком, сам по себе ободряет. Она родила ребенка и продолжала пребывать в добром расположении духа на протяжении послеродового периода. Хотя нередко послеродовой психоз повторяется при каждой новой беременности.

Таковы некоторые переживания, которые могут быть осознаны и преодолены с помощью Р-В-Д. Как только муж и жена осваивают новый язык, им становится легче разделить то, что им предстоит. Эйхорн отмечает, что мужу легче стать отцом, когда врач принимает позицию Взрослого. Отношения Родитель — Дитя между врачом и пациентами исключают роль отца. Кажется, что мать и врач вовлечены в совместную активность, в которой только они специалисты, а мужу остается только курить в вестибюле. В большинстве современных клиник мужей допускают к своим женам в предродовой период, а в некоторых, хотя и не во всех, — и в родильное отделение. Эйхорн отмечает, что в его практике система отношений отец — ребенок складывается очень рано. Муж по мере сил оказывает жене помощь, способствует смягчению стресса, старается сгладить ощущение одиночества, так что жена может положиться на его Взрослого, даже если в ней порой берет верх Дитя. Когда таким образом пара переживает ответственный момент сообща, любой другой жизненный кризис им уже не так страшен: "Если мы прошли через это, мы справимся с чем угодно!" В таких семьях отцы сразу начинают говорить о "нашем" ребенке. И отец, и мать чувствуют себя хорошо, и это передается младенцу. Отцам помогают осознать, что, говоря словами Каплана, беременная женщина нуждается в особой любви, подобно тому, как ей необходимы дополнительные белки и витамины. Это особенно важно в последние месяцы беременности и в первые недели после родов. Во время беременности женщина часто углубляется в себя и становится пассивно-зависимой. Чем более она способна принять свое состояние и чем больше сочувствия и любви проявляют к ней окружающие, тем лучшей матерью будет она своему ребенку. Профессионалы не могут дать ей той любви, в которой она нуждается, но они могут мобилизовать членов семьи, в первую очередь, — мужа. В рамках нашей культуры муж и другие родственники часто боятся "сглазить" будущую мать, и нужны особые усилия, чтобы разрушить этот предрассудок.

Быть вместе во время родов — вот идеальная кульминация для хорошо подготовленной пары. Но даже если муж не присутствует при родах, владение схемой Р-В-Д не только помогает благополучно пережить беременность, но и позволяет избегать всевозможных конфликтов после появления ребенка. Добрая, хорошая мать свободна от внутреннего диалога Родитель — Дитя, который пробуждал бы в ней ощущение неблагополучия. Ее раскрепощенный Взрослый способен трезво относиться к фактам, не следовать советам "кумушек" и удерживаться от спонтанных порывов сюсюканья.

Одна из наиболее часто встречающихся идей Родителя состоит в том, что "не следует часто брать ребенка на руки, иначе вы его избалуете". Если эта запись проигрывается каждый раз, когда мать хочет приласкать ребенка, то налицо конфликт, который так или иначе скажется и на ребенке. Взрослый каждой матери способен трезво оценить эту догму и сделать собственный вывод, который скорее звучит так: "Если нянчиться с ребенком, пока он в колыбели, то не будешь нянчиться с ним всю его жизнь". Понятия "избаловать ребенка" или "отучать от детских привычек" всегда казались мне настолько жестокими в применении к человеческому существу, как будто они изобретены какой-то злой мачехой из старой сказки, жившей в темной сырой башне на болоте.

Мать, обладающая сильным Взрослым, способна наладить отношения с бабушками, избегая перекрестных транзакций. Она понимает, что и бабушка обладает Р-В-Д, и ее Р и Д также уязвимы. Взрослый может подсказать ей порекомендовать свекрови заниматься домашним хозяйством, тогда как она — мать — займется ребенком. Взрослый подскажет ей не обращать внимания на пыль в доме, если внимания требует ребенок, хотя именно сегодня вечером должна прибыть в гости богатая тетушка с подарками. Короче говоря, молодые мать и отец способны сами решить, как существовать этому новому союзу, своей семье, где есть новорожденный ребенок и новоиспеченные мать и отец.

Наиболее ценным приобретением молодых родителей является осознание опасности сформировать у ребенка установку "Я не в порядке — Вы в порядке". Ребенок пребывает в нормальном состоянии только благодаря материнскому благополучию. Он ощущает неблагополучие, но если она о'кэй, то у него есть, за что ухватиться. Ценность родительской ласки прямо пропорциональна той ценности, которую имеет для ребенка родитель. Очевидно, что когда мать позволяет проявиться своему Дитя и вступает в перебранку на уровне Дитя — Дитя со своим ребенком, то он чувствует неуютность своего мира. Ведь с обеих сторон выступают неблагополучные Дитя. Если на ранних этапах развития личности преобладает такой тип транзакций, то открываются широкие возможности для формирования установки "Я не в порядке — Вы не в порядке" или даже "Я в порядке — Вы не в порядке".

Мать и отец (причем особенно мать, поскольку в ранние годы ее влияние на ребенка сильнее) должны быть очень внимательны к собственному неблагополучному Дитя. Покуда у родителей, главным образом — у матерей, не сформируется соответствующая чувствительность, направленность восприятия и заинтересованность в использовании схемы Р-В-Д в воспитании, до тех пор можно ожидать углубления позиции неблагополучия. Если для материнского Дитя характерна сильная установка неблагополучия, и оно, Дитя, постоянно возбуждается житейскими неприятностями — например, плохим поведением маленького ребенка, у которого тоже неблагополучное Дитя, то появляется риск, что Дитя в родителе возобладает и повлечет разыгрывание архаичной игры "У меня лучше", в которой мать всегда выигрывает по формуле "Я старше".

Легко понять, что лишь с опорой на Взрослого маленький ребенок может освоить эффективные способы существования. Но ребенок мог бы спросить: "А как вить в себе Взрослого, не имея перед глазами примера?" Ведь дети учатся за счет подражания. И наиболее эффективный для ребенка способ развить в себе способного к самоконтролю Взрослого — это возможность наблюдать своих родителей, когда их Дитя чем-то задето и готово прорваться во вспышке раздражения, но Взрослый при этом берет Дитя под контроль и реагирует разумно и тактично.

Продемонстрировать возможность Взрослого — гораздо более эффективно, нежели просто дать определение, что такое Взрослый. В этой связи возникает вопрос: следует ли родителям обучать своих детей схеме Р-В-Д. Судя по отчетам освоивших эту схему родителей, ребенок в элементарной форме способен ее понять на удивление рано — в возрасте трех-четырех лет. Это происходит в результате демонстрации ребенку транзактного анализа на примере родителей. Когда родители анализируют транзакцию и делают это с явным удовольствием, ребенок улавливает смысл того, что происходит. Многие родители трех-четырехлетних детей были поражены, услышав от ребенка замечания, в которых правильно употреблялись понятия Родитель и Дитя.

Когда пятилетний малыш говорит: "Папа, не дави всем своим Родителем", он обнаруживает понимание того, что и личность отца состоит из разных компонентов и что его Родитель и Дитя могут "попасться на удочку". Когда отец говорит пятилетнему сыну: "Если ты будешь так себя вести, то разбудишь моего Родителя, и нам обоим придется несладко", — тогда открывается возможность для установления контакта Взрослый — Взрослый между зрелой и формирующейся личностью. Такого контакта не возникнет, если отец заорет: "Если ты еще раз так сделаешь, я тебя выпорю!" Таким образом лишь блокируется компьютер ребенка; он уже не в состоянии взвесить все плюсы и минусы своего поведения, а лишь напуган вероятностью порки. На этом кончается все учение. Отец, очевидно, слышал это от своего отца, тот — от своего, и так до бесконечности.

Здесь уместно сделать предупреждение. Когда в ребенке говорит Дитя, любое упоминание родителями Р-В-Д (особенно называние игр) воспринимается им как голос их Родителя. А это значит, что вся идея может превратиться в стратегию Родителя, утратив свою эффективность как инструмента установления отношений Взрослый — Взрослый. Вы не сможете научить Р-В-Д рассерженного, переполненного адреналином ребенка. Задача заключается в том, чтобы при необходимости становиться Взрослым. Рационально преподать Р-В-Д следует в иной ситуации, предоставив ребенку данные, которые он мог бы воспринять как собственное открытие: "Ага, вот как я, оказывается, поступаю!" Со временем употребление этих понятий позволяет ребенку выражать свои чувства словами, а не изливать свое раздражение с помощью единственного известного ему средства — эмоций.

Если принять во внимание все те почти непреодолимые препятствия, стоящие на пути формирования Взрослого в ребенке, становится понятным необычайное распространение ныне ненависти и безрассудства. Любознательность ребенка, его стремление все понять — это проявление формирующегося Взрослого, требующее поддержки со стороны заинтересованных родителей. Однако трудно ожидать заинтересованность от супружеской пары, не справляющейся с насущными требованиями своих детей из-за постоянного давления их собственного Родителя и Дитя. Освобождение Взрослого от устаревшей информации способствует приобретению таких положительных качеств, как спокойствие, доброжелательность, уважение и такт. Родители оказываются перед выбором: либо последовательно оказывать поддержку ребенку, либо ввергнуть его в ужас при столкновении с орущим Родителем — плодом бесчисленных поколений родительского самодовольства.

Подобно тому, как философ в каждой транзакции ищет ответа на вопрос: "Что за этим последует?", так и родителям весьма полезно спросить себя: "А что было прежде?" Какова была первоначальная транзакция? Кто и что сказал? Ведь реакция детей в значительной степени схожа с вызвавшим ее стимулом. Умение задавать правильные вопросы и выслушивать ответы поможет найти источник затруднений. Если малыш в слезах приходит к матери, перед ней встают две задачи: одна — утешить Дитя, другая — пробудить активность Взрослого. Она может сказать: "Я вижу, тебя кто-то обидел… да, порой нелегко быть маленьким… иногда ничего другого не остается, как только расплакаться… но ты можешь рассказать мне, что случилось? Кто-нибудь сказал тебе что-то такое, что тебя огорчило?" И очень быстро следует отчет о транзакции, вызвавшей неприятность. Теперь мать и ребенок могут поговорить о ней на уровне Взрослый — Взрослый. Иногда мы наблюдаем, как дети пользуются своим преимуществом друг перед другом. Например, старшая сестра ухитряется "купить" у младшей серебряную мелочь за медяки, уверяя, что "медные монеты больше". Мы готовы немедленно наказать старшую за мошенничество, но прежде следовало бы задать себе вопрос: "Где она этому научилась?" Это может быть как плод собственной изобретательности, так и урок, усвоенный у отца с матерью: "Будь умницей и делай деньги. Деньги значат больше, чем люди (в том числе и сестра)".

Мы порой забываем, как быстро наши ценностные суждения воплощаются в поведении детей. Ален Смит приводит рассказ, написанный одной девятилетней девочкой: "Жила-была девочка по имени Кларисса Нэнси Имоджин Лароуз. Она была лысая и ноги были огромные. Но она была невероятно богата, так что все у нее было в порядке".

Помимо ответа на вопрос: "Что было прежде?", Взрослому следует выяснить, что же здесь самое важное. Родитель неудержим в своей способности воспроизводить бесчисленные доводы, что человек может, должен, не должен и т.д. Поток этих сентенций окатывает ребенка как из пожарного шланга, и он ничего не воспринимает. Взрослый должен выбирать наилучшие доводы, а не выплескивать все подряд.

Ребенка абсолютно дезорганизует транзакция, в которой на его вопрос или просьбу взрослый начинает нудно перечислять все возможные причины, по которым не надо что-то делать, вместо того, чтобы просто выдвинуть главную причину. Если же такой довод не столь ясен, чтобы быть выраженным простыми словами, от него, возможно, придется отказаться.

Шестилетняя девочка заходит на кухню в сопровождении четырех подружек. Мать готовит обед, который время от времени пробует. Девочка просит: "Мама, дай нам что-нибудь вкусненького". Мать отвечает с полным ртом: "Нет, сейчас уже почти пора ужинать. Ты ешь слишком много сладостей. Зубы испортишь. Придется ставить пломбы. (У нее самой пломбы есть.) Если будешь есть сейчас, то не станешь ужинать. (Сама в это время ест.) Идите и играйте. От вас всегда столько грязи на кухне. Хоть бы когда-нибудь помогли убрать!" Прекрасная возможность для материнского Родителя помучить ребенка целой серией морализации. Дети недовольные уходят, но вскоре возвращаются за новой порцией "игр и развлечений".

Действительная причина раздражения матери состояла в следующем: "Почему ты вечно приводишь с собой соседских детей, а я должна их угощать? Самим не хватает." В тот момент это и была истинная причина. Но не будучи способна этого произнести, мать обрушила на дочь лавину периферийной информации. Девочка же, ничего не приобретя от такого рода транзакции, уходит в себя и учится косвенным (или искаженным) способам борьбы.

Если "вежливость" не позволяет матери привести истинную причину, ей следовало бы просто сказать: "Не сейчас, мы поговорим об этом потом." Позже, в отсутствие других детей она могла бы попытаться объяснить все дочери. Или же, не устраняя других детей, она могла бы предложить угощение попроще и подешевле.

В действительности же мать загрузила данную транзакцию разного рода противоречиями, породившими в голове ребенка вопросы: "Почему ты ешь, а нам нельзя? У тебя у самой пломбы. И беспорядок на кухне. Ты сама ешь сладости. "Слишком много сладостей" — это сколько?" Все это так же угнетает и раздражает ребенка, как и взрослого, который просит начальника о прибавке к жалованью, а в ответ вынужден от начала до конца выслушать десять заповедей.

Для доказательства того или иного положения умный человек приводит наилучший аргумент. Он не станет примешивать к делу противоречивые подробности. Это касается и родителей. Им удается добиться дисциплины с опорой на главные доводы. Что касается ребенка, то это дает ему возможность оперировать существенной информацией, не перегружая свой компьютер противоречивыми подробностями. К тому же он имеет возможность выйти из транзакции с чувством самоуважения, а не будучи переполнен ощущением неблагополучия. Вы не станете читать десять заповедей своему подчиненному, если уважаете его Взрослого; если же вы хотите, чтобы в вашем ребенке сформировался Взрослый, его следует уважать.



Страница сформирована за 0.68 сек
SQL запросов: 190