УПП

Цитата момента



Не разрешайте себе плохое настроение. Это неприлично.
Да, да! И еще неэстетично!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Проблема лишь в том, что девушки мечтают не о любви как таковой (разумею здесь внутреннюю сторону отношений), но о принце (то есть в первую очередь о красивом антураже). Почувствуйте разницу!

Кот Бегемот. «99 признаков женщин, знакомиться с которыми не стоит»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4330/
Мещера-2009

Забитый ребенок

Забитый ребенок — потенциальный убийца. Это ребенок, которого били постоянно и жестоко, так, что на нем не осталось живого места.

Какие записи осуществляют Дитя и Родитель этого маленького человека, когда он подвергается истязаниям?

Дитя заполняется записями панического ужаса и ненависти. Сопротивление этому кошмару (поставьте себя на его место!) вытесняется вовнутрь: "Будь я такой же большой, как вы, я б вас убил!" Так происходит сдвиг к психопатической установке "Я в порядке — вы не в порядке". Родитель же фиксирует допустимость жестокости, вплоть до убийства, а также подробные предписания, как это делать.

Впоследствии такой человек в определенных обстоятельствах может воспроизвести старые записи. Его Дитя жаждет крови, Родитель позволяет. И он идет на убийство!

Во многих штатах приняты законы, согласно которым педиатр, заподозрив, что травмы ребенка являются следствием жесткого обращения, должен сообщить об этом властям. Вопрос в том, что происходит вслед за этим. Я считаю, что прогноз неблагоприятен, если только ребенок не получит интенсивного пихотерапевтического лечения, вскрывающего источники его агрессивных чувств и позволяющего ему понять, что несмотря на тяготы прошлого, он может выбрать свое будущее. Для общества не предоставить ребенку эту возможность — значит играть с заряженным оружием.

Разумеется, детей бьют по-разному. Я глубоко убежден, что любое физическое насилие порождает ответную жестокость. Оно делает запись: "Когда ничего больше не остается, бей!" И последним доводом выступает насилие. Я не верю в пользу шлепанья детей, за исключением тех случаев, когда ребенок слишком мал, чтобы осознавать опасность. Иной раз удержать его от того, чтоб он выскочил на проезжую часть улицы, можно только отшлепав. И в этой ситуации это самое действенное средство, если только оно не обесценено ежедневным применением по мелким поводам. Ненасилию нельзя научить с помощью насилия.

Даже гуманные родители иной раз набрасываются на своих детей. Переживания родителя и ребенка можно обсудить в терминах Р-В-Д с тем, чтобы извлечь конструктивное резюме из инцидента (например, как избежать подобного впредь). Родители должны понять, что физическое наказание — это проявление Дитя и не является позитивным средством достижения дисциплины.

Бруно Беттелъхейм пишет

Давайте попробуем дать определение понятию "дисциплина" (discipline). Согласно словарю Уэбстера, это слово имеет тот же корень, что и "учащийся" (disciple) A ученик сегодня — это не тот, кого можно колотить. Ученик — это тот, кто доверяет себя мастеру и осваивает его ремесло, работая в той же сфере. В этом состоит понятие дисциплины. Если же вы демонстрируете ребенку: "Когда ты рассержен - бей, это хороший способ достичь желаемого", — то он будет копировать этот стиль. А потом мы будем удивляться вспышкам насилия на улицах наших городов!

Обучение умственно отсталых принципам Р-В-Д

Понимая, что любой ребенок тяготится грузом неблагополучия, мы осознаем, сколь тяжким является этот груз для отсталого ребенка. Он не только ощущает неблагополучие, но и в плане интеллекта у него действительно не все в порядке по сравнению с другими детьми. Умственной отсталости часто сопутствуют физические дефекты и внешние нарушения, которые вызывают у окружающих реакции, усугубляющие низкую самооценку ребенка. В соревновании с другими детьми его положение постоянно подтверждается, а взрывы эмоций усугубляют его проблемы. По сути дела, такой ребенок затрудняется использовать свой дефектный компьютер, поломка которого становится все более серьезной по мере усиления чувства неблагополучия.

Неспособность ребенка отстаивать свои интересы в обстановке всеобщего сравнения и соревнования подчас приводит к конфликтам, требующим лечения в стационаре, где конкуренция сведена к минимуму. Однако эмоциональное расстройство продолжает терзать его и окружающих. Проблема эффективности психотерапии умственно отсталых остается дискуссионной. Литература по психотерапии почти не содержит данных по этому вопросу. Групповая терапия использовалась мало. Большинство коррекционных программ включает традиционные средства, предусматривающие мягкое управление ребенком со стороны его родителей, рациональную организацию его жизни, избегание конкуренции, а также соответствующую профессиональную подготовку, позволяющую ребенку добиться успеха в доступной ему деятельности. Такими средствами довольно успешно достигается относительное благополучие умственно отсталых. Однако такой подход предусматривает преимущественно транзакции Родитель—Дитя и мало помогает ребенку в формировании самоконтроля путем усиления собственного Взрослого. Большую часть времени у персонала отнимают попытки разрешить различные эмоциональные проблемы.

В январе 1966 года в Сакраменто было начато осуществление новой программы обучения умственно отсталых принципам Р-В-Д. За это дело взялся Денис Маркс — педиатр, возглавивший только что отстроенный стоместный центр для умственно отсталых в Лоурел Хиллз. Маркс, являясь членом совета директоров Института транзактного анализа, пришел к мысли, что схема Р-В-Д столь проста, что может быть преподана даже его подопечным.

Возраст пациентов — от шести месяцев до сорока лет; представлены все формы умственной отсталости. Коэффициент интеллекта участников групп Р-В-Д колебался в пределах от 30 до 75%. У одной трети отмечались серьезные физические недостатки, многие страдали конвульсивными расстройствами. Треть клиентов была госпитализирована в частном порядке, остальные были направлены на лечение службой социального обеспечения, а иногда и правоохранительными органами. Большинство пациентов были подросткового и юношеского возраста.

Наличие среди больных детей, чьи физические недостатки делали их практически беспомощными, требовало исключить из числа пациентов тех, кто был неспособен контролировать вспышки своей агрессивности. Поскольку учреждение имело открытый характер (никаких решеток и замков), недопустимо было также присутствие детей, склонных к деструктивному антиобщественному поведению, к побегам и бродяжничеству. Однако чрезмерно активным и шумным детям в учреждении предоставлялась известная свобода.

Две наиболее серьезные проблемы состояли в том, как успокоить сверхвозбудимых детей и как предотвратить побеги. Маркс отмечал определенную эффективность транзактного анализа в деле решения этих проблем.

Собрания группы из тринадцати старших детей (мы используем термин "старшие дети" для обозначения всего возрастного диапазона ввиду отсутствия лучшего термина) происходили еженедельно в большой гостиной. Они садятся полукругом — так, чтобы все могли видеть Маркса и классную доску. Взаимный контракт (термин, им вполне понятный) гласит: "Мы изучаем Р-В-Д, чтобы понять, как люди ладят друг с другом, и таким образом научиться приятно проводить время, а не заниматься бестолковой возней". Прежде всего разъясняются основы Р-В-Д: различение трех компонентов личности, изображаемых тремя кругами, — Родителя, Взрослого и Дитя. Комментируя высказывание кого-то из членов группы, Маркс разъясняет, "какой выступает компонент". К примеру, он спрашивает: "А кто говорит сейчас? Это Родитель Джона, Взрослый или Дитя?" Таким образом, разъясняется и смысл слов. "Если, попробовав яблоко и почувствовав, что оно невкусное, вы говорите: "Оно плохое" — то это говорит ваш Взрослый. Если вы видите, как кто-то рисует картину, она всем не нравится, и вы говорите: "Она плохая" — это говорит Родитель. Ведь так вы выносите суждение. Если вы выбегаете из игровой комнаты в слезах со словами: "Они меня обижают, они все плохие" — это говорит Дитя".

Дети очень быстро научаются различать таким образом слова и поступки. Этот опыт позволяет им понять, что они обладают собственным компьютером — Взрослым.

Слово "компьютер" детям также знакомо. Поскольку они расценивают своего Взрослого как компьютер, становится возможным обсуждение проблемы отсталости, что обычно не практикуется в подобных учреждениях. Вот как Маркс разъясняет это своей группе:

У кого-то есть компьютер, который стоит миллион долларов, а у кого-то — такой, который стоит десять тысяч. Но все это не так важно. Нам надо научиться наилучшим образом пользоваться тем компьютером, который у нас есть. В конце концов, не обязательно иметь компьютер ценой в миллион, чтобы хорошо делать свою работу и ладить с людьми.

Основным рефреном программы звучит постоянно повторяющееся утверждение: "Я — о'кей, вы — о'кей". Эту фразу подростки повторяют хором в начале и в конце каждого занятия, и она становится тем девизом, который позволяет подавлять эмоциональные всплески и пробуждать Взрослого. Им объясняют, что сравнивать — любимое занятие Дитя. Маркс объясняет:

Дитя любит говорить: "У меня лучше" или "Мой компьютер лучше твоего". Только так Дитя может почувствовать себя хорошо. Оно постоянно озабочено тем, кто лучше. Но Взрослый понимает: если б преимущества над другими были самым главным в жизни, то лишь несколько человек были бы по-настоящему счастливы — наилучший художник, наилучший математик, наилучший музыкант; остальным пришлось бы страдать от того, что они не так хороши. Группа соглашается с такой точкой зрения.

Относительно проблемы агрессивного поведения Маркс указывает, что сверхвозбудимого ребенка можно утихомирить за две-три минуты. Основа для этого заложена в самой группе. Методы обуздания бывают трех видов — Родительский, Взрослый и Детский. Маркс просит одного из детей встать и сделать вид, будто он собирается его, Маркса, ударить.

"Тогда я хватаю его руку и удерживаю ее", — говорит Маркс. "Обращаясь к группе, я спрашиваю: "Каким способом я сдерживаю Джо?" Все соглашаются, что налицо Взрослый вариант обуздания — это просто предотвращение удара. Затем Маркс притворяется, что собирается дать сдачи, и подростки легко узнают манеру Дитя. А потом Маркс делает вид, что собирается повалить ребенка и отшлепать его — легко узнаваемый Родительский стиль. Маркс объясняет, как связано осознание этой закономерности с решением эмоциональных проблем:

Однажды я вошел в комнату и увидел, как трое взрослых безуспешно пытались утихомирить перевозбужденного подростка, пытавшегося ударить каждого, кто попадался ему под руку. Это был паренек с коэффициентом интеллекта около 50, обычно покладистый и симпатичный. Я подошел к нему и крепко обхватил его обеими руками, сдерживая его яростные движения. Он трясся и орал: "Оставьте меня в покое…" Через двадцать секунд я произнес:

"Скажи, Том, каким способом я удерживаю тебя? Это Родитель, Взрослый или Дитя?"

"Родитель!"— закричал он в ответ.

Я ответил на это: "Нет, Том. Я же не наказываю тебя, как это сделал бы Родитель. И я с тобой не дерусь. Кто бы так поступил?"

"Тогда это было бы Дитя",— сказал он.

"Ну так как же я удерживаю тебя — Родителем, Взрослым или Дитя?"

"Это Ваш Взрослый", — отвечал Том.

"О'кей, Том, хорошо", - сказал я. — А сейчас покажем всем, как мы умеем с этим справляться. Пожмем друг другу руки и скажем то, что мы обычно говорим". Он взял мою протянутую руку и пробормотал: "Я — о'кей, вы — о'кей". И мы вместе пошли в другую комнату, где я предложил ему вместе с другими ребятами посмотреть телевизор".

Весь эпизод — от столкновения с обезумевшим, переполненным адреналином подростком до мирного ухода к телевизору — занял ровно три минуты. Суть заключалась в том, чтобы нейтрализовать Дитя и включить Взрослого. И это было достигнуто с помощью простого вопроса: "Каким способом я удерживаю тебя?" Было абсолютно невозможно совладать с бурей эмоций, порожденных Дитя; безусловно, в тот момент не было и возможности разобраться в побудительных причинах. Моей задачей в данный момент было скорректировать его поведение и отодвинуть неприятный эпизод в прошлое. И пока над ним властвовало Дитя, никакие "резоны" не были бы им услышаны.

Традиционный Родительский способ разрешения данной ситуации потребовал бы значительно больше времени и заставил бы неблагополучное Дитя сильнее обычного страдать из-за осознания себя "скверным мальчишкой". На самом же деле Взрослым был предложен вариант "о'кей", что восстановило самоконтроль и позволило вернуться к нормальному общению.

Старшие дети хорошо реагируют на предложение "включить" Взрослого и "выключить" несносное Дитя или сурового Родителя (подобно тому, как они это делают с телевизором).

Другой пример, который приводит Маркс, касается проблемы побегов. Вот история молчаливой и застенчивой восемнадцатилетней девушки, чей коэффициент интеллекта был равен 68. Однажды, зайдя в ее комнату, Маркс обнаружил, что она упаковала все свои вещи и готова уйти. Увидев его, она разрыдалась. "Я не хочу здесь больше жить! Я ухожу!"

Обычный родительский подход состоял бы в отрицании ее чувств, как например: "Никуда ты не уйдешь. Сейчас же иди на завтрак вместе со всеми. Куда вообще ты собралась и как ты намерена туда добираться?"

Таким образом можно было бы лишь еще более вывести из себя ее Дитя. Когда главенствует Дитя, к разуму взывать бесполезно.

Вместо этого Маркс присел на ее кровать и сказал: "Я бы не сказал, что сегодня ты — о'кей, Каролина. Наверное, кто-то обидел твое Дитя".

"Да", — быстро ответила она.

"Так что же случилось?" — спросил Маркс.

"Мне не разрешили купить записную книжку".

"Знаешь, — сказал Маркс, — я понимаю твое Дитя. Но сейчас давай обратимся к твоему Взрослому. Дай мне руку и скажем вместе: "Я — о'кей, ты — о'кей".

Так они и сделали. Это был тот путь, который отрабатывался на еженедельных занятиях с начала года. А потом уже можно было обратиться к ее Взрослому, который способен понять, что в тот день просто некому было отправиться с нею за покупкой, но это можно сделать и на следующий день. Этого легко было добиться, заставив работать Взрослого, но было бы абсолютно невозможно, покуда главенствовало Дитя. Девушка отложила свой чемодан и отправилась завтракать. На все ушло четыре минуты.

Маркс указывает: "В обоих случаях мы добились того, чего хотели. Эмоциональные всплески были преодолены, а взаимоотношения улучшены. Рискну предположить, что если бы эти подростки имели достаточно опыта такого рода взаимоотношений на протяжении нескольких месяцев или лет, то они освоили бы навыки самоконтроля и обработки информации, необходимые, чтобы чувствовать себя о'кей".

Подводя итоги, можно сказать, что проблемы всех без исключения детей, независимо от их состояния, решаются так же, как и проблемы взрослых. Для начала необходимо осознать, что не в нашей власти изменить прошлое. Начинать следует с того времени и места, где мы находимся. Мы только можем отделить прошлое от настоящего усилием Взрослого, который способен распознать старые записи Дитя и заповеди Родителя. Родители, освоившие Р-В-Д, становятся способны помочь своему ребенку различать жизнь, какой ее преподают (Родитель), жизнь, какой ее переживают (Дитя), и жизнь, какова она есть на самом деле или могла бы быть (Взрослый). Родители поймут, что этот метод может сыграть огромную роль в подростковом возрасте — переходном этапе, которому посвящена следующая глава.

ГЛАВА 10. Р-В-Д И ПОДРОСТКИ

Если хотите спорить, давайте договоримся о предмете спора.

Вольтер

Однажды в группе подростков, которая занималась под моим руководством, один шестнадцатилетний паренек рассказывал о таком случае: "Я стоял на перекрестке. Горел красный свет. Родитель говорил: "Идти нельзя", а мое Дитя твердило: "Все равно пойдем". Пока я колебался, зажегся зеленый свет".

В этом — весь подростковый возраст. Тинэйджер постоянно сталкивается с необходимостью принимать решения. Но часто он ожидает, что ход событий сам приведет к решению, поскольку он еще не чувствует себя достаточно свободным для принятия самостоятельного решения. Мозг подростка приближается к полной зрелости. Тело — уже не детское. Но юридически и экономически подросток не самостоятелен. Попытки протеста часто гасятся сознанием того, что он все равно не способен на дельное решение, поэтому — зачем вообще что-то решать?! Подростки как бы пережидают свой неудобный возраст, плывя по течению, пока не загорится зеленый свет. В этих условиях Взрослый не получает достаточного развития. С наступлением совершеннолетия и юридической правомочности подросток чувствует себя потерянным, не знает, чего он хочет. Так, многие погружаются в бесцельное времяпровождение, ожидая, что вот-вот случится нечто такое, что все изменит. Так, однако, проходит четверть жизни.

Транзакции подростка, подвергающегося внешнему и внутреннему давлению, часто скатываются на примитивный уровень Родитель — Дитя. В подростковом возрасте, в период гормонального взрыва, когда подросток отворачивается от своих родителей как источника поощрения и ищет одобрения в кругу сверстников, переживания Дитя воспроизводятся с особой силой. Чувство неблагополучия пробуждается все чаще, а усвоенные в детстве способы борьбы с неблагополучием теперь уже таят в себе опасность. Нежность и непосредственность малыша вступают в противоречие с новыми условиями развития, внешними и внутренними. По мере того, как происходит болезненный процесс освоения самоконтроля, позиция "мое лучше" требует изменения. Навыки общения приходится осваивать заново. Подросток как бы вынужден публично читать книгу, которая впервые оказалась у него в руках и еще не вполне понятна. Он подобен пилоту, на полной скорости ведущему свой самолет в слоях облаков. Снизу нарастает грозовая туча сексуальной озабоченности и стремления к независимости; сверху угрожающе нависает родительская тревога и недовольство. Он чувствует, что тучи вот-вот сомкнутся, и отчаянно ищет просвет.

Главная трудность заключается в том, что зачастую и он сам, и его родители продолжают придерживаться старой схемы Родитель — Дитя. Привыкая рассматривать себя как взрослого, подросток продолжает ощущать себя ребенком. Родители стремятся предложить ему наиболее рациональный с их точки зрения стиль поведения и бывают крайне раздосадованы его протестом, задевающим их Дитя. Часто проблема состоит в том, что подросток путает своего внешнего родителя с Родителем внутренним. Ему трудно воспринять своих родителей как родителей подростка, поскольку в нем постоянно звучит старая запись, где они — родители трехлетнего малыша, с сурово нахмуренными бровями, рукой, занесенной для шлепка, и неизменным "нельзя" в ответ на любой вопрос. Внешние стимулы жестоко бьют одновременно и по его Родителю, и по Взрослому, и по Дитя. Возникает вопрос: кому же взять на себя транзакции? В младшем возрасте эта роль принадлежала Дитя, хотя в зависимости от индивидуальных особенностей имело место и некоторое количество транзакций на уровне Взрослого. Ныне же Дитя весьма уязвимо. Если маленький ребенок позволял реагировать своему Дитя, то это легко воспринималось как естественная детская особенность; теперь те же самые реакции подвергаются осуждению. Не страшно, если пятилетний малыш хлопнет дверью, но когда дверью хлопает здоровенный пятнадцатилетний парень… Надутые губки маленькой девочки могут даже показаться милыми, но выглядят некрасиво у девушки-подростка. То, что прежде считалось фантазией, в подростковом возрасте уже называется ложью. А детские записи остались прежними. Повадки Дитя в подростковом возрасте не исчезают. Вот что об этом пишет Бертран Рассел:



Страница сформирована за 0.71 сек
SQL запросов: 190