УПП

Цитата момента



Господи, дай мне терпения…
Немедленно!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Ребенок становится избалованным не тогда, когда хочет больше, но тогда, когда родители ущемляют собственные интересы ради исполнения его желаний.

Джон Грэй. «Дети с небес»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d3354/
Мещера

Родитель

Родитель — это огромное собрание в мозгу записей бесспорных или навязанных внешних событий, воспринятых человеком в первые годы его жизни. Этот период, который мы приблизительно ограничили первыми пятью годами жизни, предшествует социальному рождению индивидуума, когда он покидает дом и поступает в школу, следуя требованиям общества (рис.2).

щелкните, и изображение увеличится

Термин Родитель — наиболее важен в этом контексте, поскольку самыми существенными записями являются те, которые обусловлены примером и высказываниями собственных родителей или заменяющих их людей. Все наблюдаемые ребенком действия родителей и все сказанное ими и услышанное ребенком записывается под рубрикой Родитель. Каждый имеет Родителя в том смысле, что каждый испытал внешнее воздействие в первые пять лет жизни. Родитель; специфичен для каждой личности и является записью комплекса ранних переживаний, уникальных для нее.

Сведения, объединенные под эгидой Родителя, были восприняты и записаны "непосредственно", без проверки. Положение маленького ребенка, его зависимость и неспособность строить словесные смысловые конструкции определяли невозможность для него истолковывать, корректировать или изменять. Поэтому, если родители постоянно ссорились, их борьба записывалась вместе с тем ужасом, который испытывал ребенок, когда на его глазах два самых важных для него человека были готовы друг друга уничтожить, и не существовало возможности включить в запись тот факт, что отец был пьян из-за серьезных неприятностей в делах, или мать была вне себя, обнаружив, что снова беременна.

В коллекцию Родителя записываются все наставления, правила и законы, которые ребенок слышал от своих родителей и наблюдал в их собственной жизни. Они охватывают все, начиная от обращений родителей к ребенку в самом раннем возрасте, интерпретированных им невербально по интонации, выражению лица, ласкам и отсутствию таковых, до сложных вербальных правил и предписаний, устанавливаемых родителями по мере того, как маленькая личность становится способной понимать слова. В этом хранилище записей имеются тысячи "нет", адресованных ребенку, едва начавшему ходить, постоянно повторяемые "нельзя", выражение боли и ужаса на материнском лице, когда его неловкость навлекает позор на семью из-за разбитой антикварной вазы тети Этель.

Так же записываются образ радостной счастливой матери и восхищенный вид гордого отца. Поскольку нам известно, что запись осуществляется непрерывно, то становится ясно, какое огромное количество информации хранится в записях Родителя. Позднее приходят более сложные высказывания: "Помни, сынок, где бы ты ни оказался, ты всегда увидишь, что лучшие в мире люди — это методисты; никогда не лги; оплачивай свои счета; тебя судят по твоей компании; хорошие мальчики моют за собой посуду; расточительство — первый грех; никогда нельзя доверять мужчине; никогда нельзя доверять женщине; никогда не доверяй полицейскому; занятые делом руки — счастливые руки; не расхаживай под лестницами; делай другим то, что хотел бы, чтоб делали тебе; делай другим то, что они тебе не делают".

Важно то, что эти правила, хороши они или плохи в свете разумной этики, записываются как истина из надежного источника, каким являются люди шести футов ростом для ребенка ростом только в два фута, обязанного им угождать и повиноваться. Это долговременная запись. Ее нельзя стереть. Она может быть воспроизведена в любой момент жизни.

Ее воспроизведение на протяжении всей жизни человека оказывает на него сильное влияние. Эти примеры — сдерживание, принуждение, иногда разрешение, но чаще запрещение — жестко введены как многотомное собрание информации, существенной для выживания индивидуума в окружении группы, начиная с семьи и охватывая сменяющие друг друга группы в процессе жизни. Без физической поддержки родителей ребенок умер бы. Внутренний Родитель также ограждает от многих опасностей, которые в реальном опыте могут привести к смерти. В Родителе имеется запись: "Не трогай этот нож". Это — грозная директива.. Угроза для маленького человека, какой он видит ее, состоит в том, что мать шлепнет его или каким-то другим образом покажет свое неодобрение. Еще большая угроза, что он может порезаться и истечь кровью. Но он этого не понимает, не располагая достаточной информацией. Запись родительских приказов — совершенно необходимое средство для выживания как в физическом, так и в социальном смысле.

Другая характерная особенность Родителя — четкая фиксация противоречий. Родители говорят одно, а делают другое. Родители требуют: "Не лги", но сами говорят неправду. Они говорят детям, что курить вредно для здоровья, а сами курят. Они провозглашают приверженность религиозной этике, а сами ей не следуют. Малышу небезопасно подвергать сомнению эти несоответствия, и, таким образом, он ставится в тупик. Так как эти данные вызывают замешательство и страх, он защищает себя тем, что прекращает запись.

Под Родителем мы преимущественно подразумеваем записи транзакций обоих родителей ребенка. Записи информации Родителя можно рассматривать как нечто подобное стереофонической записи звука. В этом случае имеются как бы две дорожки, которые при их гармоничном сочетании производят прекрасный эффект, когда звучат одновременно. Если они не гармоничны, звуковой эффект неприятен, и запись откладывают в сторону и проигрывают очень редко, если вообще к ней обращаются. Именно это происходит, когда Родитель содержит противоречивый материал. Родитель или подавляется, или, в крайнем случае, совсем блокируется. Мать может быть "хорошей", а отец может быть "плохим", или наоборот. Много полезной информации может быть накоплено в результате передачи ценного материала одним из родителей. Но так как Родитель содержит материал и другого родителя, противоречивый и порождающий тревогу, Родитель в целом ослабляется или раскалывается. Диссонирующая информация Родителя не позволяет оказать сильного положительного влияния на жизнь личности.

Другой способ описания этого феномена — сравнение его с алгебраическим уравнением: плюс, умноженный на минус, равняется минусу. Не имеет значения, насколько велик был плюс или насколько мал был минус. Результат всегда дает минус — это ослабленный дезинтегрированный Родитель. Впоследствии это может проявиться как амбивалентность, внутренняя противоречивость и отчаяние, характерные для личности, не свободной в оценке своего Родителя.

Многие данные Родителя проявляются в повседневной жизни в понятиях "как": как забивать гвоздь; как убирать кровать; как есть суп; как высморкать нос; как поблагодарить хозяйку; как обменяться рукопожатием; как сделать вид, что никого нет дома; как сложить банное полотенце или как наряжать рождественскую елку. Все эти данные усваиваются в процессе наблюдения за родителями. Это полезные сведения, которые дают возможность маленькому человеку научиться действовать самостоятельно. Позднее (когда Взрослый станет опытнее и свободнее в оценке Родителя) эти рано усвоенные способы действия могут быть переоценены и заменены лучшими, более соответствующими изменившейся реальности. Личность, для которой первые инструкции сопровождались воздействием суровой силы, может затрудняться переоценить старые способы, и потому упорно держаться за них, даже если они уже бесполезны, тем самым продолжая эстафету принуждения и повинуясь предписанию делать только так, а не иначе.

Мать одного подростка рассказывала о следующем непреложном родительском законе, которого она долго придерживалась в своем доме. Ее мать требовала: "Никогда не клади шляпу на стол, а пальто на кровать". И она за всю свою жизнь ни разу не положила шляпу на стол или пальто на кровать. Если она случайно забывалась или если кто-то из ее детей нарушал это старое правило, следовала чрезмерная реакция, которая выглядела несоответствующей нарушению простого правила чистоплотности (В популярной концепции патологии границ эго-состояний (М.Джеймс) это носит название «поврежденной границы»). Наконец, прожив несколько десятков лет в соответствии с этим непререкаемым законом, мать спросила бабушку (которой тогда было уже за 80 лет): "Мама, почему ты никогда не кладешь шляпу на стол или пальто на кровать". Бабушка ответила, что во времена ее детства некоторые из соседских детей были "заразными", и мать предупреждала ее, что очень важно, чтобы они никогда не клали шляпы соседских детей на стол, а их пальто на кровать. Достаточно разумно. Настоятельность предостережения в ранние годы была понятна. В терминах открытия Пенфилда также можно объяснить, почему запись воспроизводилась с первоначальной непреложностью. Многие из правил, по которым мы живем, подобны этому.

Некоторые влияния более тонки. Одна современная хозяйка, использующая в своем доме новейшие бытовые приспособления, не проявила ни малейшего желания купить агрегат для удаления кухонных отбросов. Муж побуждал ее к этой покупке, указывая, что это упростит ее труд на кухне. Наконец, он возмутился тому, что она, по его мнению, умышленно не покупает агрегат. Он требовал от нее объяснения.

После некоторого размышления она вспомнила свое раннее впечатление относительно кухонных отходов. Ее детство пришлось на период Великой депрессии 30-х годов. В их доме отбросы тщательно берегли для прокорма свиньи, которую резали к рождеству, и это был важный источник питания. Даже тарелки после еды мылись без мыла, что позволяло воду после мытья с ее скудным содержанием питательных веществ использовать для помоев. Маленькой девочкой она усвоила, что сохранять отбросы важно, и когда она стала взрослой, ей было трудно позволить себе покупку новомодного механизма для их уничтожения. (Она купила-таки этот агрегат и после жила по-прежнему счастливо.)

Когда мы осознаем, что в мозгу каждого человека записаны тысячи подобных жизненных правил, мы начинаем понимать, каким огромным хранилищем разносторонней информации является Родитель. Многие из этих указаний подкрепляются такими дополнительными императивами, как "никогда", "всегда" и "никогда не забывай, что", и мы можем допустить существование определенных нейронных цепей, которые доставляют готовую информацию для сегодняшних транзакций. Этими правилами определяются обязательства, уловки и причуды, проявляющиеся впоследствии в поведении. Является Родитель тяжелым бременем или благом, зависит от его соответствия настоящему, от того, был ли он пересмотрен и приведен в соответствие с современными требованиями того Взрослого, функции которого мы также обсудим в этой главе.

Для Родителя имеются и другие источники, кроме собственно родителей. Трехлетний малыш, проводящий много часов перед телевизором, "записывает" все, что он видит. Программы, которые он смотрит, "преподают ему концепцию жизни". Если он смотрит программы, демонстрирующие насилие, я уверен, что это будет записано в Родителе. Так это и бывает. Такова жизнь! Этот результат однозначен, если его родители не выражают своего несогласия переключением программы. Если же они с удовольствием смотрят программы, полные насилия, малыш получает двойную санкцию — от телевизора и от людей — и он допускает, что получил право на насилие при условии, что по отношению к нему будет допущена известная несправедливость. Маленькая личность собирает свои собственные поводы "обнажить оружие", подобно тому, как это делает шериф: угон скота, попытка ограбления или незнакомец, пристающий к мисс Кити, могут быть легко сопоставлены с жизненным опытом маленькой личности. Многое из того, что делают с ребенком его старшие братья и сестры или другие авторитетные лица, также записывается Родителем. Любая внешняя ситуация, в которой маленький человек чувствует себя настолько зависимым, что он не волен усомниться или исследовать, продуцирует данные, накапливаемые Родителем. (Имеется и другой тип внешнего опыта маленького ребенка, который не записывается в информацию Родителя, и который мы рассмотрим при описании Взрослого.)

Дитя

В то время, как запись ряда внешних событий составляет то, что мы называем Родителем, происходит также и другая запись. Это запись внутренних событий, реакций маленького человека на то, что он видит и слышит (рис.3).

щелкните, и изображение увеличится

В этой связи важно напомнить наблюдения Пенфилда:

субъект снова переживает возникшую когда-то эмоцию, и он склонен к той же интерпретации, истинной или ложной, которая была им дана при переживании в первый раз. Таким образом, пробужденные воспоминания не являются точным фотографическим или фонографическим воспроизведением сцен или событий прошлого. Это воспроизведение того, что пациент видел, слышал, чувствовал и понимал.

Это есть та информация "видения, слышания, чувствования и понимания", которую мы определяем как Дитя. Поскольку маленькая личность не имеет запаса слов в период наиболее важных ранних переживаний, то большая часть ее реакции проявляется в чувствах. Мы должны учитывать положение ребенка в первые годы его жизни. Он мал, зависим, он неумел, неловок, у него нет слов, из которых бы он строил смысловые конструкции. Эмерсон сказал: "Мы должны знать, как расценить хмурый взгляд". Ребенок не умеет этого делать. Недовольный взгляд, обращенный в его направлении, может только вызвать чувства, пополняющие его запас негативных данных о самом себе. Это моя вина. Опять. И так всегда. Всегда так будет. Круг без конца.

В то время как ребенок столь беспомощен, к нему предъявляется бесконечный ряд безусловных и непреклонных требований. С одной стороны, имеется крайняя необходимость (зафиксированная генетически) в опорожнении кишечника по желанию, в исследовании окружающего мира, в разрушении, в выражении чувств и в приятных переживаниях, связанных с движениями и открытиями. С другой стороны, имеются твердые требования со стороны окружающих, в первую очередь родителей, чтобы ребенок отказался от этих первичных удовольствий, дабы получить в награду родительское одобрение. Это одобрение, которое может так же быстро исчезнуть, как и появилось, является непостижимой тайной для малыша, еще не усвоившего строгой зависимости между причиной и следствием.

Преобладающим побочным продуктом запретительного воспитательного процесса являются негативные переживания. На их основании маленькая личность рано заключает: "Я не в порядке". Мы называем такого рода самооценку неблагополучием или неблагополучным Дитя. Такое заключение, а также длительное переживание безрадостных чувств, которые приводят к нему и подтверждают его, постоянно записываются в мозгу и не могут быть стерты.

Эта устойчивая запись является следствием того, что человек когда-то был ребенком. Все равно каким ребенком. Даже ребенком добрых, любящих, разумных родителей. Сама ситуация детства, а не намерение родителей порождает проблему. (Это будет обсуждаться в следующей главе при описании жизненных установок.) Примером дилеммы детства явилось заявление моей 7-летней дочери Хайди, которая однажды утром за завтраком сказала: "Папочка, если у моих мамы и папы все — о'кей, то почему у меня это не так?" Если дети "хороших" родителей несут такой груз неблагополучия, то можно представить всю тяжесть бремени, падающую на детей, родители которых грешат грубым пренебрежением, злоупотреблениями и жестокостью.

Подобно Родителю, Дитя является состоянием, в которое личность может переходить почти в любой момент его текущих транзакций. И сегодня с нами может случиться множество вещей, которые воссоздают ситуацию детства и вызывают такие чувства, какие владели нами тогда. Мы часто оказываемся в ситуациях неразрешимой альтернативы, когда мы загнаны в угол — либо реально, либо лишь в нашем восприятии своего положения. Подобные ситуации, как мы говорим, "затрагивают Дитя" и вызывают всплеск испытанных ранее чувств фрустрации и отвержения, и в нас снова оживает обновленная версия детской депрессии. Поэтому, когда личность охвачена чувствами, мы говорим, что в ней берет верх Дитя. Если у человека гнев преобладает над разумом, мы говорим, что им владеет Дитя.

Но есть и светлая сторона: Дитя является также огромным хранилищем позитивных сведений. В нем процветают творчество, любознательность, желание исследовать и узнать, стремление потрогать, почувствовать и испытать, а также записи удивительных свежих чувств первых открытий. Дитя содержит записи множества восторженных "ага-переживаний", первых в жизни маленькой личности: первый глоток воды из садового шланга, первое поглаживание мягкой шерстки котенка, первое уверенное удерживание соска материнской груди; впервые в ответ на его щелчок выключателем зажигается свет; впервые кусок мыла преображается в подводную лодку; снова и снова возникает стремление ко всему этому вернуться. Переживания радости, связанные с этими событиями, также записываются. Наряду со всеми записями неблагополучия, имеется контрапункт, ритмичное материнское укачивание, приятная мягкость любимого одеяла, длительная положительная реакция на благоприятные внешние события (если ребенок действительно любим). Все это также может быть воспроизведено в транзакциях сегодняшнего дня. Это как бы оборотная сторона пластинки: счастливый беззаботный ребенок, сорванец, гоняющийся за бабочкой, девчушка с вымазанным шоколадом лицом. Этот образ проявляется и многие годы спустя. Однако наши наблюдения как над маленькими детьми, так и над самими собой — уже взрослыми людьми — убеждают нас, что чувство неблагополучия значительно превосходит положительные чувства. Поэтому, мы полагаем справедливым утверждение, что каждый несет в себе неблагополучное Дитя.

Часто меня спрашивают: "Когда прекращается запись информации в компоненты Родитель и Дитя? Содержат ли Родитель и Дитя только переживания первых пяти лет жизни?" Я полагаю, что ко времени, когда ребенок покидает дом, чтобы самостоятельно испытать первый социальный опыт в школе, он получает почти все возможные наставления и указания от своих родителей, и с тех пор общение с ними существенно лишь для закрепления того, что уже записано. Тот факт, что ребенок начинает "использовать своего Родителя" в общении с другими, также оказывает закрепляющее действие, согласно идее Аристотеля: "То, что выражается, уже отражено". Что касается дальнейших записей в компоненте Дитя, то трудно вообразить любую существенную эмоцию, которая не была бы уже испытана в ее наиболее интенсивной форме к пятилетнему возрасту ребенка. Это в основном соответствует психоаналитической теории, да и по моим собственным наблюдениям является справедливым. Есть ли надежда на изменение, когда мы выходим из детства с записями неизгладимых переживаний в компонентах Родитель и Дитя? Как нам снять себя с крючка прошлого?

Взрослый

В возрасте около 10 месяцев жизнь ребенка начинает резко меняться. До этого времени его жизнь состояла главным образом из беспомощных и неосознанных реакций на собственные потребности и стимулы окружающей среды. Теперь у него появились Родитель и Дитя. Но он еще не приобрел способности ни выбирать свою реакцию, ни управлять своим окружением. Он еще не может ни управлять собой, ни сделать шаг навстречу миру. Он просто воспринимает все, с чем сталкивается.

Однако к 10 месяцам он начинает ощущать преимущества передвижения в пространстве. Он может манипулировать предметами и начинает двигаться, освобождая себя из тюрьмы неподвижности. Известно, что ранее, в возрасте восьми месяцев младенец часто кричал и требовал помощи, чтобы сменить неудобное положение, ибо был неспособен сделать это сам. В 10 месяцев он сосредоточивает внимание на обследовании игрушек. Согласно наблюдениям А.Гезелла и Ф.Илга, десятимесячный ребенок… с удовольствием играет с чашкой и делает вид, что пьет. Он тянет в рот предметы и жует их. Ему приятна общая двигательная активность: сидя и играя, он наклоняется вперед и снова самостоятельно выпрямляется. Он тянется к игрушкам, отбрасывает их, переходит от сидения к ползанию, подтягивается и может упасть. Он начинает путешествовать. Социальная активность, доставляющая ему удовольствие,— игра с причмокиванием губами, в прятки ("ку-ку"), хождение на четвереньках, т.е. упираясь руками в пол, или раскачивание на игрушке-качалке. Девочки проявляют первые признаки скромности, наклоняя голову в сторону, когда они улыбаются.

Десятимесячный ребенок открывает, что он способен что-то делать по собственному намерению и замыслу. Такая самоактуализация закладывает основы Взрослого (рис.4).

щелкните, и изображение увеличится

Информация Взрослого накапливается в результате осознания ребенком того, что реальная жизнь кое-чем отличается и от "преподанной концепции" Родителя, и от "прочувствованной концепции" Дитя. Взрослый формирует "продуманную концепцию" жизни на основе сбора и анализа информации.

Подвижность, которая дает рождение Взрослому, становится надежной поддержкой позднее, когда личность попадает в беду. Человек идет прогуляться, чтобы "прочистить свои мозги". Прогулки пешком, по-видимому, снижают тревогу. Имеется запись, что движение действует благотворно, помогает отвлечься и более четко понять, в чем состоит личная проблема. Взрослый в первые годы жизни еще слаб и незрел. Его легко "вывести из строя" приказами Родителя или страхами Дитя. Мать говорит о хрустальном бокале: "Нельзя, не трогай это!" Ребенок может отойти и заплакать, но при первой же возможности он дотронется до него, чтобы посмотреть, что из этого получится. В большинстве случаев Взрослый, несмотря на все препятствия на его пути, продолжает существовать и функционирует все более и более эффективно по мере того, как идет процесс созревания.

Взрослый в принципе занимается преобразованием стимулов в единицы информации, обработкой и систематизацией этой информации на основе прежнего опыта. Он отличается от Родителя, который по природе своей подражателен и стремится к соблюдению заимствованных норм, а также от Дитя, которое склонно реагировать более резко на базе дологического мышления и плохо дифференцированных или искаженных восприятий. Благодаря Взрослому, маленький человек начинает различать жизнь, преподанную и демонстрируемую ему (Родителем), жизнь, какой он ее переживает, желает и воображает (Дитя) и жизнь, постигаемую им самим (Взрослый).

Взрослый является как бы компьютером, который выдает решения после обработки информации, полученной из трех источников: Родителя, Дитя, а также той информации, которую накопил и накапливает сам Взрослый (рис.5).

щелкните, и изображение увеличится

Одна из наиболее важных функций Взрослого состоит в изучении данных Родителя, в оценке их правильности и пригодности к настоящему времени и затем в принятии или отвержении их; в оценке данных Дитя — соответствуют ли они настоящему или же устарели, поскольку являются реакцией на устаревшие данные Родителя. Цель состоит не в том, чтобы отказаться от Родителя и Дитя, а в том, чтобы свободно изучать данные этих компонентов. Взрослый, говоря словами Эмерсона, "не должен быть связан именем добродетели, а должен исследовать, добродетель ли это", или порок, если ранее принято решение — "у меня не все в порядке".

Взрослый, проверяющий данные Родителя, может появиться в раннем возрасте. Больше защищен тот ребенок, который выясняет, что большая часть данных Родителя верна: "Они говорили мне правду!" "Действительно, машины на улице опасны!" — заключает маленький мальчик, увидев, как любимого пса сбила машина. "Действительно, все идет лучше, если я делюсь своими игрушками с Бобби", думает малыш, награжденный чем-нибудь из сокровищ Бобби. "И правда, лучше себя чувствуешь, когда трусы сухие", — заключает маленькая девочка, научившаяся самостоятельно ходить в туалетную комнату. Если родительские директивы основаны на реальности, ребенок с помощью своего Взрослого осознает свою целостность. То, что он проверяет, подтверждается при проверке. Сведения, которые он собирает в экспериментах и проверках, начинают составлять некие "константы", которым он может доверять. Его открытия подтверждаются тем, чему его учили.

Важно подчеркнуть, что проверка данных Родителя не стирает записей неблагополучия, которые зафиксировало Дитя. Мать убеждена, что единственный способ удержать трехлетнего Джонни вдали от улицы — это отшлепать его. Он не понимает опасности. Его реакция включает страх, гнев и недовольство, и ни малейшего понимания того факта, что мать любит его и оберегает его жизнь. Регистрируются, записываются лишь страх, гнев и фрустрация. Эти чувства не стираются более поздним осмыслением ее правоты, пониманием того, почему в детстве было зарегистрировано столь много записей неблагополучия, однако таким образом можно освободиться от продолжающихся повторных проигрываний в настоящее время. Мы не можем стереть запись, но в нашей власти ее не включать.

Тем же образом, каким Взрослый пересматривает данные Родителя, чтобы определить, что там правильно, а что нет, он приводит в порядок сведения Дитя, чтобы установить, какие чувства допустимо выражать. В нашем обществе считается вполне допустимым для женщины плакать на свадьбе, но недопустимо кричать на мужа во время приема гостей. И плач, и крик являются эмоциями Дитя. Взрослый регулирует выражение эмоции соответственно случаю. Функции Взрослого в пересмотре информации Родителя и Дитя. Взрослый имеет отношение к тем данным, которые сверены с реальностью. (Для меня было очевидным, что космические путешествия — плод фантазии, теперь я знаю, что это — реальность.)

Другая функция Взрослого состоит в вероятностной оценке. Эта функция медленно развивается в ребенке и, по-видимому, большинство из нас так и не усваивает ее на протяжении жизни. Маленькая личность постоянно сталкивается с неприятными альтернативами (или ты съешь свой шпинат, или останешься без мороженого), мало побуждающими к изучению вероятностей. Нерассмотренные вероятности могут быть причиной неудач наших транзакций, и неожиданные сигналы опасности могут привести к большему ослаблению Взрослого, чем ожидаемые опасности. Это напоминает аппарат, печатающий биржевые новости, который может работать еще много часов после окончания самых активных торговых дней. Мы иногда относимся к этой задержке как к "отставанию компьютера", для исправления которого имеется старый знакомый метод "счета по пальцам".

Способность к вероятностной оценке можно увеличить сознательным усилием. Подобно мускулам тела, Взрослый растет и увеличивает свою эффективность посредством тренировки и функционирования. Если благодаря вероятностной оценке Взрослый проявляет бдительность относительно возможной беды, он также может разработать решение, чтобы встретить беду, если она придет.

Однако при достаточно сильном стрессе Взрослый может быть ослаблен настолько, что верх берут несоответствующие случаю эмоции. Связи между Взрослым, Родителем и Дитя хрупки, иногда едва различимы и уязвимы для тех поступающих сигналов, которые имеют тенденцию воссоздавать ситуации, пережитые нами в дни беспомощности и зависимости в детстве. Взрослый иногда так переполнен и подавлен сигналами "плохих новостей", что он опускается в транзакциях до роли наблюдателя. Человек в такой ситуации может сказать: "Я знал, что поступил неправильно, но ничего не мог поделать с собой."

Нереалистические, иррациональные, не свойственные Взрослому реакции характерны для состояния, определяемого как травматический невроз. Опасность или "плохие новости" бьют по Родителю и Дитя, но одновременно попадают и по Взрослому. Дитя реагирует своим изначальным способом, чувством неблагополучия. Это может привести к различным проявлениям феномена агрессии. Личность снова может почувствовать себя крошечным, беспомощным, зависимым ребенком. Наиболее примитивным из этих феноменов является блокирование мышления. Это можно наблюдать, например, в психиатрических больницах с режимом запертых дверей. Когда за пациентом закрывается дверь, происходит его быстрая и выраженная деградация, вот почему я против лечения пациентов в условиях, где придают особое значение родительской заботе. Обслуживание беспомощного Дитя в индивидууме задерживает восстановительный процесс возвращения Взрослого к исполнению своих функций.

Идеальная больница будет представлять собой комфортабельный мотель с "игровой площадкой" для Дитя около здания клиники, которое предназначено для занятий, намеченных для восстановления Взрослого. Обслуживающий персонал не должен носить униформы и выступать для пациентов заботливыми родителями. Наоборот, специалисты в повседневной одежде должны направлять все свои знания и умения на то, чтобы помочь каждой личности идентифицировать своего Родителя, Взрослого и Дитя.

В наших психотерапевтических группах мы используем особые разговорные обороты типа: "Почему бы вам не остаться в своем Взрослом?" в тех случаях, когда у того или иного члена группы чувства берут верх. Или по-другому: "А какова была изначальная транзакция?" Этим вопросом мы как бы "включаем Взрослого", чтобы он проанализировал сходство между нынешним вызывающим огорчение сигналом и той изначальной транзакцией, которая вызвала огорчение у маленького ребенка.

Непрерывная работа Взрослого состоит, таким образом, в проверке старой информации, ее пригодности или непригодности, и вторичного ввода ее для будущего использования. Если эта работа идет гладко и налицо отсутствие конфликта между преподанным и реальным, то компьютер освобождается для новой важной работы, творчества. Творчество, подобно Взрослому, рождается из любознательности Дитя. Из Дитя исходит "хочу", а из Взрослого — "как, каким образом". Существенным условием творчества является свободное компьютерное время. Если компьютер завален старыми делами, для нового дела остается мало времени. Многие директивы Родителя, однажды проверенные, становятся автоматическими и, таким образом, освобождают компьютер для творчества. Многие наши решения в ежедневных транзакциях осуществляются автоматически. Например, при виде стрелки с указанием на одностороннее движение мы автоматически удерживаемся от езды в противоположную сторону. Мы не вовлекаем свой компьютер в длительный процесс обработки данных относительно проектирования автомагистралей, статистики дорожных происшествий и особенностей составления дорожных знаков. Если бы мы стали детально обдумывать каждое решение или действовать, совсем исключив данные, полученные от наших родителей, наш компьютер редко бы находил время для творческого процесса.

Некоторые утверждают, что недисциплинированный ребенок, свободный от ограничений, обладает большей способностью к творчеству, чем тот ребенок, которого родители ставят в рамки. Я не верю в это. Ребенок имеет больше времени на то, чтобы творить, -- исследовать, изобретать, разбирать на части и собирать их воедино — если он не тратит время на принятие ненужных решений, для которых у него нет адекватных данных. Маленькому мальчику остается больше времени, чтобы слепить снеговика, если мать не позволяла ему вступать в длительные споры: надевать или не надевать галоши. Если ребенку позволяют проявлять творчество в разрисовывании обувным кремом стен прихожей, он не готов к болезненным последствиям этого же действия в соседнем доме. Неприятные результаты не производят чувства благополучия. Имеются также другие последствия, которые отнимают время, такие, как лечение в больнице после столкновения по методу проб и ошибок с автомобилем на улице. Компьютерного времени довольно много, но конфликты его безжалостно пожирают. Наиболее дорогостоящий в плане времени конфликт возникает, когда выдаваемое родителями за правильное не кажется правильным Взрослому. Наиболее творческая индивидуальность — та, которая открывает, что большая часть содержимого Родителя соответствует действительности. Тогда человек может всю эту правильную информацию целиком передать Взрослому, доверять ей, забыть о ней и приступить к другим вещам, таким, как изготовление бумажного змея, постройка песчаного дворца или занятия дифференциальным исчислением.

Однако многие в юные годы расточают время на конфликты между данными Родителя и тем, что они видят в действительности. Их наибольшая беда в том, что они не понимают, почему Родитель имеет над ними такую большую власть. Когда истина стучится в дверь Родителя, тот говорит: "Входи, давай рассудим вместе". Маленький ребенок, отец которого сидит в тюрьме, а мать занимается воровством, может иметь громкую запись в своем Родителе: "Никогда не доверяй полисмену!" Но вот он встречает доброжелательного полицейского. Его Взрослый подсчитывает все сведения об этом славном малом, как он разрешает поиграть в мяч на песчаной площадке, как он управляется с хулиганами, как он приветлив и как он спокойно разговаривает. Малыш оказывается в ситуации конфликта. То, что он видит в реальности, отличается от того, чему его учили. Родитель говорит ему одно, а Взрослый другое. В период своей действительной зависимости от родителей, охраняющих его, как бы слаба эта защита ни была, по-видимому, он примет суждение своих родителей о полисменах, как о плохих людях. Таким образом передается предубеждение. Для маленького ребенка, возможно, безопаснее поверить в ложь, чем поверить своим собственным глазам и ушам. В непрерывном внутреннем диалоге Родитель настолько довлеет над Дитя, что Взрослый отступает и отказывается вмешаться в конфликт. Таким образом, тезис "Полицейские — плохие" принимается за истину. Этот механизм, называемый контаминацией, будет описан в главе 6.



Страница сформирована за 0.69 сек
SQL запросов: 194