УПП

Цитата момента



Дети делятся на свиней неблагодарных и благодарных поросят.
Признаются честные родители.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Как сделать так, чтобы собеседник почувствовал себя легко и непринужденно? Убедив его или ее, что у них все в порядке и что вы оба чем-то похожи и близки друг другу. Когда вам удается это сделать, вы разрушаете стены страха, подозрительности и недоверия.

Лейл Лаундес. «Как говорить с кем угодно и о чем угодно. Навыки успешного общения и технологии эффективных коммуникаций»


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d3354/
Мещера

Создание паттернов

Могли бы вы позволить себе отвести 45 часов на утреннее одевание? Если нет, то благодарите судьбу, что мозг умеет создавать паттерн-последовательности.

Однажды один молодой человек решил выяснить, сколько вариантов процесса одевания существует при условии использования 11 предметов одежды. Он поручил своему компьютеру решить эту задачу. Компьютер. работал 45 часов без перерыва и дал ответ, что существует 39 миллионов способов, из которых, однако, только 5 тысяч практически применимы (вы ведь не станете надевать ботинки до того, как надели носки). Число 39 миллионов легко получить, если вы возьмете 11 раз по одному предмету, затем 10 раз любой другой и так далее, в результате чего вы перемножаете 11х10х9х8х7х6х5x4x3x2.

Когда вы наливаете себе бокал вина «Saint-Veran» из бутылки, вам не надо задумываться над тем, какой стороной ставить бокал на стол. Когда пьете из бокала, вам не надо придумывать наилучший способ, как держать бокал, или решать для себя, куда его поднести — ко рту или к уху. Устоявшиеся паттерны у вас в мозге, возможно, уже сообщили вам, что «Saint-Veran» — это белое вино из Бургундии, лишь недавно получившее признание во Франции как марка вина (или, быть может, данный паттерн формируется у вас в мозге прямо сейчас).

У паттерна очень простое определение. В любой момент времени имеется одно направление для изменения, для которого характерна гораздо более высокая вероятность, чем для любого другого. Для железнодорожного состава в любой момент времени вероятность движения вперед или назад по рельсам гораздо выше, чем вероятность его движения в любом ином направлении. В мозге также переход от текущего состояния к следующему вероятнее произойдет в одном направлении (к конкретному следующему состоянию), чем в другом.

Неминуемым поведением нашей самоорганизующейся модели мозга является создание паттернов и их использование. Это естественная деятельность соответствующей системы, которая просто ничего другого делать не в состоянии. Дождь падает на девственный ландшафт. Постепенно в результате взаимодействия дождя и ландшафта формируются ручьи и реки. Вода, поступающая на ландшафт с последующим дождем, уже будет следовать соответствующим паттернам, образовавшимся на местности. Это естественное поведение данной системы. Человек, слепой от рождения, неожиданно прозревает. Но все равно какое-то время он не в состоянии видеть, все вокруг кажется ему размытым. Мозгу требуется некоторое время, чтобы сформировать паттерны, позволяющие человеку видеть.

Если бы мозг не являлся паттернобразующей системой, мы не смогли бы читать, писать и разговаривать. Всякая деятельность, как, например, процесс утреннего одевания, являлась бы крайне продолжительной процедурой. Спорт был бы невозможен — например, игрок в гольф должен был бы принимать решение по каждому замаху клюшки. Подумайте о миллионах людей, которые каждый день ездят в своих автомобилях по дорогам, используя паттерны восприятия и реакции, лишь изредка напрягая свой разум для принятия какого-либо решения. Имеются рутинные паттерны деятельности, такие как управление автомобилем или игра в гольф. Имеются рутинные паттерны восприятия, вследствие чего мы так легко узнаем ножи, вилки и знакомых нам людей. Наконец, имеются рутинные паттерны смысла, вследствие чего мы в состоянии слушать, говорить и общаться с людьми. Традиционным компьютерам приходится нелегко, решая задачу создания и распознавания паттернов. Мозг же создает паттерны с большой легкостью и мгновенно их распознает. Это в самой природе мозга и напрямую вытекает из того, как функционируют самоорганизующиеся системы.

Инициирование

В 1988 году корпорация AT&T объявила о выдающемся технологическом прорыве — создании первого нейронного чипа. Это означает электронную микросхему, работа которой основана на поведении нейронных сетей (наподобие того, что было описано выше), в отличие от традиционного чипа. Если такому чипу показать фотографию, в последующем любая часть картины позволит ему «вспомнить» всю картину. Речь идет о реконструкции — целого, триггером чего служит любая часть рассматриваемого целого.

Опять хочется подчеркнуть, что это естественное поведение самоорганизующейся системы. Оно напрямую вытекает из способности таких систем образовывать и использовать паттерны. Триггер требуется, чтобы запустить паттерн, после чего остальное последует или будет реконструировано.

Однажды в Лас-Вегасе я наблюдал, как фокусник-иллюзионист заставил льва исчезнуть в паре метров от места, где я сидел. Это было впечатляющее зрелище. Я всегда непомерно восхищаюсь тем, как фокусникам-иллюзионистам удается одурачивать целую массу зрителей. Они добиваются этого, постоянно используя эффект триггера. Они делают нечто, что служит триггером для паттерна аудитории в определенном направлении. Затем фокусник по своему произволу меняет это направление на новое. Один простой пример состоит в том, что иллюзионист сначала выполняет сам фокус, а затем совершает сложный ритуал, подготавливая аудиторию к тому, что фокус вот-вот случится (как в фокусе с исчезновением).

В июле 1988 года группа из четырех грабителей вышла из офиса аэропорта в Нью-Йорке, унося с собой миллион долларов. Не потребовалось ни насилия, ни угроз. Жулики оделись в униформу работников почтового сервиса, которые обычно забирали деньги. Они предъявили внешне настоящие удостоверения. В результате все это послужило триггером для того, чтобы их встретили так, как они и рассчитывали.

Содержимое данной страницы обеспечивает триггер паттернов, результатом которых являются слова, смысл и понимание. Рассматривая спусковой крючок как триггер, можно сказать, что приводимым в действие объектом может быть и водный пистолет, и пневматическая винтовка в тире, и автомат, нацеленный в человека, и даже ракета, цель которой — самолет в небе, а давление на триггер может быть одинаковым.

Во всех отношениях триггер-система в мозге имеет огромную пользу. Если бы такого триггера не существовало, мы постоянно тратили бы много времени на то, чтобы решить, какой из паттернов использовать. Вместо такого активного с нашей стороны выбора имеет место система автоматического триггера. В результате вы узнаете своего друга мгновенно, не нуждаясь в штангенциркуле, чтобы измерить длину его носа или ширину глаз.

Однако триггер может срабатывать слишком быстро. Один мой друг ехал на машине и остановился, чтобы помочь женщине, которую сбила другая машина и с места наезда скрылась. Когда он наклонился над ней, чтобы помочь, подъехала еще одна машина. Водитель, не разобравшись, решил, что мой друг, собственно, и сбил женщину (наличие пострадавшей и только одной машины послужило триггером для такой реакции). Рассерженный «свидетель» изрядно потрепал моего друга.

Очевидцы далеко не всегда являются надежными источниками информации, поскольку человеческий глаз не фотокамера. Мозг реконструирует лишь то, что свидетель, как ему кажется, видел.

Триггеры приводят в действие кажущееся, а не реально существующее. Поэтому так легко идут в ход стереотипы в отношении людей, расовой принадлежности или ситуаций. Лейблы, лозунги, образы и символы, используемые в рекламных либо политических целях, с успехом отражают применение данного триггерного и реконструктивного эффекта.

Пожалуй, самая губительная для творческой инициативы фраза звучит так: «Это то же самое, что и…» Так сказать — значит ответить гораздо хуже, чем просто отметить, что чья-то мысль абсурдна, глупа или невозможна. Эта фраза означает, что мысль не является новой и поэтому не должна обсуждаться вовсе. На самом же деле некая часть предлагаемой новой идеи послужила триггером для уже известной идеи в голове слушателя, который в итоге не желает слушать далее.

Ключевой вопрос состоит в том, может ли триггер паттернов на самом деле менять то, что мы видим перед собой. Это вопрос соперничества между хранящимся в мозге паттерном и реальностью. Некоторые психологические эксперименты свидетельствуют, что это возможно (как, например, в случае с фокусниками-иллюзионистами). Но в конечном счете это не так уж важно. Достаточно того, что паттерн, запущенный в действие триггером, инициирует эмоции и стереотипы, напрямую влияющие на наше восприятие происходящего перед нами. Затем такое измененное восприятие определяет (как мы увидим позднее), на что мы обращаем внимание и какие паттерны при этом используем. В результате мы действительно видим нечто отличающееся от того, что мог бы увидеть на нашем месте другой человек. Это относится к физическим ситуациям, а еще более — к мыслительным, когда мы реагируем на сказанные или написанные слова.

Однажды я выступил с предложением: для облегчения установления личности закоренелых преступников делать им татуировку. Это у многих вызвало ужас. Возмутило не несправедливое или жестокое обращение с людьми, просто идея татуировки немедленно вызвала в памяти образ номеров на теле узников нацистских концлагерей.

Явление триггера и реконструкции представляет собой часть естественного поведения любой паттерн-системы. Польза от этого в целом неизмеримая, ибо достаточно сказать, что жизнь без этого была бы невозможна. Вместе с тем триггер является одним из факторов, определяющих отсутствие истины в восприятии.

Асимметрия

Почему юмор является важнейшей характеристикой человеческого разума? Почему традиционные философы всегда уделяли и уделяют ему так мало внимания?

Юмор вытекает непосредственно из асимметрии паттернов в самоорганизующейся системе. Его значимость объясняется и тем, что он является прямым признаком такой системы. Он не мог бы существовать в пассивной настольной информационной системе. Рассудок — это довольно посредственная вещь, которая может быть получена с помощью металлических коробок, шестеренок, транзисторов и диодов, а вот юмор может иметь место только в асимметричной паттерн-системе. Причина, по которой философы практически не обращали на него внимания, заключается в их работе исключительно с пассивными настольными информационными системами.

Асимметрия паттернов означает отсутствие симметрии. Если бы у вас на ногах был один черный ботинок, а другой коричневый, это была бы асимметрия. Предсказываю, что асимметрия со временем станет весьма популярной в мире моды. Готические здания характеризовались асимметрией, поскольку каждая сторона у них отличалась от другой, чего не скажешь о здании классического стиля. Если вы пригласите кого-нибудь на сытный ужин, а они, в свою очередь, пригласят вас только на выпивку — это будет асимметрично.

Если вы попросите кого-нибудь начать со слова «собака» и связать его посредством других слов со словом «нож», то получите последовательность, отличную от той, что получилась бы, если бы вы начали со слова «нож» и попросили кого-нибудь связать его со словом «собака». Иными словами, путь от «собаки» к «ножу» не тот же, что от «ножа» к «собаке». Именно в таком смысле паттерны являются асимметричными. Дорога из А в Б может быть длинной и полной препятствий, а дорога из Б в А — короткой и легкой.

Вы отправляетесь через весь город на машине к другу на ужин, избрав известный вам маршрут и следуя знакомыми кварталами. Когда после ужина вы собираетесь домой, друг предлагает вам воспользоваться более короткой дорогой, о которой вы и не догадывались, поскольку маленький проезд, поворот на который вы проехали, и является той самой короткой дорогой.

В детских книжках часто встречается картинка: четверо ребят ловят рыбу. Леска всех четырех удочек перепуталась. На единственный крючок попалась рыбка, остальные крючки голые. От вас требуется узнать, кто из четверых поймал рыбу. Если начинать от каждого рыбака, то времени на поиск решения уйдет много, поскольку невозможно сразу определить, к какому крючку приведет очередная леска. Однако если начать от рыбы и следовать в обратном направлении, вы быстро доберетесь к требуемому рыбаку.

Путешествие через город на машине и задача с рыбаками и одной рыбой являются примерами ассиметричных маршрутов. Почему асимметрия столь важна в паттерн-системе?

Другой пример. Вечером вы отправляетесь поужинать к друзьям, которые проживают за городом. Вам подробно объяснили, как от ближайшей деревни доехать до их дома. Затем вам сказали «на третьем повороте после церкви повернуть направо». Вы поворачиваете, как вам кажется, на третьем повороте, однако дорога не приводит вас к цели. Проблема в том, что есть дороги с асфальтовым покрытием, дороги, выложенные булыжником, и проселочные без покрытия. Какие из них следовало принимать во внимание, подсчитывая повороты? Приходится оценивать каждый поворот направо. Это занимает много времени.

В паттерн-системе есть главная дорога и много второстепенных. Если бы разуму приходилось останавливаться на каждом пересечении со второстепенной дорогой и оценивать свой потенциал, жизнь чрезвычайно затянулась бы и не было бы смысла иметь паттерн-систему. Кроме того, потребовался бы второй разум, чтобы принимать соответствующие решения, а затем и третий для других решений и так далее.

Мозг организован гораздо более эффективно. Естественное внутреннее поведение системы, которую я описал, обеспечивает, что в любой заданной точке мозг делает выбор в пользу наиболее вероятного пути, тогда как менее вероятная второстепенная дорога (даже если слегка менее вероятная) полностью удаляется из рассмотрения. Поэтому на данный момент времени второстепенные дороги оказываются как бы несуществующими. А мы следуем главной дорогой без колебаний и в полной уверенности.

Если же, однако, мы каким-то образом можем перескочить на второстепенную дорогу, путь назад к исходной точке очень просто найти по этому второстепенному пути. Это асимметрия в классическом виде, и ее гораздо лучше проиллюстрировать рисунком (воспользуйтесь готовой диаграммой, если желаете).

Хочу вновь подчеркнуть, что данное поведение непосредственно и естественным образом вытекает из природы системы, а не является чем-то искусственно приданным ей.

Если мы каким-то образом сможем перейти с главной дороги на второстепенную, в ретроспективе может оказаться, что путь назад очевиден. В этом самая суть юмора. Роль комика или юмористического очерка состоит в том, чтобы направить по обратному следу. Нечто, что не является очевидным «передним умом», очевидно для нас «задним умом».

Восьмидесятипятилетний старик умирает и попадает в ад. Бродя там в поисках кого-нибудь, он натыкается на друга одного с ним возраста, который сидит, а у него на коленях расположилась красивейшая молодая девушка. Старик спрашивает приятеля: «Ты уверен, что это ад? По-моему, ты неплохо проводишь время». — «Что ты, это действительно ад! Понимаешь, наказание несет она, а наказание — это я».

Насколько шутка удалась, будет зависеть от ее актуальности, этнических предубеждений, умения рассказывающего и прочего, но механизм в основе своей тот же.

В точности такой же процесс имеет место в творчестве или в том, что я называю латеральным мышлением. Как я объясню позднее, слово «творчество» имеет слишком широкое значение, поэтому я предложил термин «латеральное мышление», охватывающий перемены в концепциях и восприятиях, достигаемые путем перемещения поперечным (латеральным) образом через паттерн. Латеральное мышление вытекает напрямую из теории разума в качестве самоорганизующейся паттерн-системы. Термин в настоящее время внесен в «Оксфордский словарь английского языка», однако определение там ему дано не совсем корректное.

В латеральном мышлении мы стремимся достигать того же, что имеет место в юморе. Мы стремимся осуществить переход с главной дороги на второстепенную. Я разработал для этого специальные инструменты и методы и в скором времени приступлю к их описанию. Если мы преуспеем в переходе на второстепенную дорогу, тогда — «задним умом» — мы в состоянии немедленно (как и с юмором) оценить значение новой идеи/позиции.

Здесь мы подходим к важнейшей дилемме. Более того, я назвал бы ее одной из самых серьезных дилемм всей нашей мыслительной культуры. Дело в том, что всякая ценная творческая идея должна всегда выглядеть логичной в ретроспективе. Если она таковой не будет, мы никогда не сможем оценить, насколько стоящей она является. Тогда это просто безумная идея, висящая в воздухе, не имеющая никакой опоры. Возможно, впоследствии мы оценим ее значение, а может быть и нет. Поэтому мы в состоянии оценивать только те творческие идеи, которые находим логичными хотя бы в ретроспективе. Разумеется, имеются и творческие идеи, которых большинство людей не смогут оценить, пока не осуществят необходимый парадигматический сдвиг (как в случае с данной книгой).

Мы всегда в связи с этим шли еще дальше и утверждали, что если идея на самом деле логична в ретроспективе, то есть «задним умом», то она могла быть получена с помощью той же логики и с самого начала, в прямом направлении. Поэтому мы считали, что нужно добиваться более совершенной логики, а не учить людей творче-. ству. Такой взгляд на вещи совершенно корректен в пассивной настольной системе, однако он совершенно ошибочен в самоорганизующейся системе. К сожалению, наша культура почти целиком основана на пассивном настольном мышлении, по этой причине мы не в состоянии видеть абсолютную логическую необходимость для творчества.

Если нам все об этом известно, можем ли мы намеренно предпринять шаги, которые позволили бы нам переходить с главной дороги на второстепенную? Да, можем. Много лет назад я разработал методики специально для этой цели. Данные инструменты доказали свою эффективность на практике и являлись, как мы видели, инструментами, которые Питер Уберрот использовал для разработки новых концепций в ходе подготовки Олимпийских игр 1984 года (существуют и другие примеры их использования, но этот просто наиболее яркий).

Чтобы осуществлять поперечный переход от одной дороги к другой, нам необходима комбинация двух вещей: провокации и движения. В 1982 году эксперты IBM категорическим образом утверждали, что в определенных типах систем (например, в уравнениях Больцмана) провокация является абсолютной математической необходимостью. Это я описал еще в начале 1970-х годов как часть процесса латерального мышления.

Бывает, причина для того, чтобы нечто было сказано, возникает только после того, как это было сказано. Это и есть провокация. Впрочем, обычно причина имеется «до того». Провокация призвана вызывать возмущение в системе, и основанием для использования провокации являются выгоды, полученные от данного возмущения.

Лучше всего сравнить провокацию с камнем, помогающим нам перейти речку, не замочив ног. Данный камень не связан с нашим прежним опытом и лежит за пределами основного пути. Назначение провокации в том, чтобы сбить наш разум с привычного пути. С помощью операции движения мы движемся вперед от провокации к новому пути. Как только мы туда добрались, мы способны увидеть ценность идеи в ретроспективе (если идея представляет ценность) и можем забыть о том, как добирались до нее с самого начала.

В истории науки известны провокации, возникавшие по воле случая, в результате стечения обстоятельств, ошибки, сумасшествия, кровожадности и прочего. Но ничего такого не нужно дожидаться — мы можем намеренно использовать провокации.

Я придумал новое слово «по», чтобы было чем сигнализировать об используемой провокации. Например, можно было бы сказать «по: у автомобилей должны быть квадратные колеса». Без сигнала «по» такое утверждение покажется в высшей степени абсурдным и противоречащим всем нашим представлениям о том, какой должна быть механика автомобиля. Однако провокация позволяет генерировать целый ряд полезных идей, в том числе прийти к понятию активной подвески. Много лет назад я предложил систему автомобильной подвески, в которой подвеска приподнимала бы колеса над кочками и неровностями по аналогии с тем, как лошадь подбирает ногу, встретив препятствие. Естественно, в этом случае и водитель, и пассажиры чувствуют себя куда более комфортно. Данная концепция в настоящее время реализуется компанией «Lotus» (ныне ставшей подразделением «General Motors») и некоторыми другими производителями. Разумеется, я не стану претендовать на звание изобретателя данной идеи.

Слово «по» взято из таких слов, как гипотеза, предположение, поиск и поэзия. Во всех этих случаях речь идет об утверждении или слове, позволяющем сделать шаг вперед. Можно также считать «по» сокращением от «провокационная операция».

От провокации будет мало пользы, если мы не усвоим также и операцию движения. Движение — это новая операция, весьма отличная от суждения. Вынося суждение, мы сравниваем мысль с нашими существующими паттернами и отбрасываем или критикуем ее, если имеет место несоответствие. Осуществляя же движение, мы используем мысль, чтобы двигаться вперед — во многом по аналогии с поэзией.

Существуют специальные способы использования провокаций. Есть разработанные способы обеспечения движения. Все это часть инструментария творческого мышления, разработанного автором. Однако здесь не место обсуждать этот инструментарий подробно12.

Завод, расположенный возле реки, загрязняет в ней воду. Население ниже по течению страдает. Что можно сделать? Мы используем провокацию: «по: завод находится ниже по течению от самого себя». Это звучит абсурдно и невозможно. Однако это ведет к очень логичной идее, состоящей в требовании, чтобы завод брал воду из реки ниже по течению относительно места сброса сточных вод. В результате завод оказывается перед необходимостью брать пробы воды и заботиться о том, чтобы используемая им вода была чистой. Эта идея была предложена много лет назад и, как мне сказали, в настоящее время стала частью водоохранного законодательства некоторых стран.

Я потратил время на обсуждение этих вопросов по двум причинам. Во-первых, мы увидели, как неспособность понять поведение самоорганизующихся систем привела к тому, что творчеству не придавалось должного значения. Это очень серьезный вопрос, поскольку речь идет о том, что осуществленный человечеством прогресс шел до сих пор гораздо медленнее, чем мог бы. Во-вторых, я хотел показать, что понимание самоорганизующихся паттерн-систем может привести нас к практическим выгодам, выражающимся, например, в разработке конкретного творческого инструментария, который может быть использован для генерации новых идей. Здесь речь идет о признании и введении в использование двух ментальных операций: провокации и движения.

Асимметрия паттернов также ведет к феномену творческого озарения и еще к одному очень простому инструменту творческого мышления.

Озарение

Архимед выскочил голым из своей ванны с криком «Эврика!». Александер Флеминг неожиданно осознал значение чашки Петри, установив, что один из видов плесневого грибка выделяет пенициллин. Кекуле увидел во сне бензоловое кольцо в виде змеи, кусающей себя за хвост. Моменты озарения, когда кричат «Эврика!» или с чувством произносят «Ага!», должным образом занесены в анналы историками, изучающими творческий прогресс. Есть и несколько более медленная форма озарения — парадигматические сдвиги. Дело не в накоплении новых данных в пользу чего-либо. Каким-то образом мы просто начинаем видеть вещи в другом свете.

Как может иметь место озарение в паттерн-системе, где все должно протекать согласно установленным паттернам? Разве паттерн-система не является прямой противоположностью происходящему в случае озарения, когда мы неожиданным образом получаем новый паттерн? Парадокс состоит в том, что природе паттерн-систем как раз присуще то, из чего вытекает феномен озарения. И опять можно проследить тесную аналогию с юмором.

Пока мы следуем по главной дороге, мы не можем попасть на второстепенную. Однако если каким-то образом нам доводится начать с какой-то точки на второстепенной дороге или возле нее, нам немедленно открывается «задний», ретроспективный вид на проблему и мы понимаем, что «все сходится». Это может быть случайное замечание, новая информация, нечто позволившее нам начать с нового места. Пресловутое яблоко, упавшее на голову Ньютону (что, скорее всего, выдумки), является как раз примером такого рода.

Интуиция и озарение не одно и то же. Озарение — это неожиданное осознание, как в случае с математиком или программистом, который неожиданно понимает, что задача, над которой он трудился, может быть решена гораздо более простым способом. Интуиция — это постепенное накопление фоновых паттернов, которые часто не удается выразить средствами языка или даже осознать. Иногда удается подобрать некий недостающий важный паттерн, после чего вся сеть паттернов оказывается доступной и пригодной для использования.

Мы можем попробовать вызвать феномен озарения искусственным образом. Как же нам обеспечить новую стартовую точку? Чем заменить случайное событие или новую информацию, которые открывают доступ к второстепенной дороге? Ответ удивительно прост и ведет к открытию самого простого метода в области латерального мышления. Это метод, которым часто пользуются люди, создающие новые изделия или нуждающиеся в новых идеях. Мы не можем намеренно выбрать новую стартовую точку, поскольку велика вероятность влияния уже существующих идей по рассматриваемому вопросу. Иными словами, нам нужна новая стартовая точка, но выбрать ее мы не можем. Выход из положения состоит в том, чтобы выбрать ее случайным образом.

Мы берем слово (предпочтительно существительное), желательно с функциональной смысловой или ассоциативной нагрузкой. Получаем мы его случайным образом, открыв словарь на любой странице, найдя пятое слово сверху, а затем взяв первое следующее за ним существительное, если оно само не существительное. После этого мы рассматриваем взятое слово в отношении к предмету, по поводу которого нам нужны новые идеи.

К примеру, предметом рассмотрения является слово «сигарета», а взятым случайным образом оказалось слово «светофор». Очень быстро возникает идея снабжать сигареты широкой красной полосой на некотором расстоянии от фильтра. Полоса будет знаменовать собой «опасную зону», «зону совести» или «зону для принятия решения» для курильщика. Выкуривание сигареты до красной полосы уменьшало бы вред от курения, а также означало бы некоторую долю контроля над своими поступками. Полосу можно было бы размещать все дальше от фильтра для тех, кто желает еще больше уменьшить количество выкуриваемого.

В пассивной настольной системе такая абсурдно простая методика была бы полным нонсенсом, поскольку по определению случайное слово не является связанным с рассматриваемым вопросом. Выходит, что любое слово годится для любого предмета рассмотрения. Это безусловный нонсенс с точки зрения пассивной системы. Однако в самоорганизующейся системе данный процесс совершенно логичен. Приближаясь к вопросу с периферии, с произвольной стартовой точки, вы скорее нападете на нужный след, чем если будете двигаться наружу от центра. Все это напрямую вытекает из асимметрии паттернов.

В дополнение ко всему случайное слово вызывает к жизни определенные паттерны (слово «светофор» заставляет вспомнить о контроле, опасности, прекращении движения), в связи с чем поток мысли может проследовать по тем паттернам, которые он иначе вряд ли посетил бы. Представленная методика чрезвычайно эффективна и очень легка в использовании. Как я уже отмечал выше, методика случайного слова никогда не могла бы быть предложена на основе модели настольной логики.

Эффективность методики случайного слова ни в коем случае не служит доказательством корректности модели, поскольку могут существовать иные модели, которые демонстрируют аналогичный эффект. Однако можно сказать, что модель действительно полезна, раз она способ-[на предложить инструменты для практического мышления, которые затем могут быть испытаны непосредственно на практике. Назначение любой научной модели состоит в том, чтобы приносить реальную пользу, а не являться просто описанием чего бы то ни было.



Страница сформирована за 0.79 сек
SQL запросов: 190