УПП

Цитата момента



Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было!
Я тебя люблю.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Невинная девушка имеет этот дар Божий - оценивать мужчину в целом, не выделяя (искусственно), например, его сексуальности, стройности и так далее. Эта нерасчленённость восприятия видна даже по её глазам. Дамочка, утратившая невинность, тут же лишается и целомудрия. И взгляд её тут же становится другим - анализирующим, расчленяющим, в чём-то даже нагловатым.

Кот Бегемот. «99 признаков женщин, знакомиться с которыми не стоит»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4612/
Мещера-Угра 2011

Непосредственные наблюдения за сепарационными реакциями

Наиболее частыми жизненными ситуациями, когда ребенка в раннем возрасте отрывают от семьи являются следующие обстоятельства: выписка матери, до сих пор кормившей ребенка, из учреждения для грудных детей; помещение ребенка из семьи в больницу или в санаторий, в детдом или в недельные ясли; уход матери или отца из дома по причине болезни, развода, службы в армии, эвакуации; смерть кого-нибудь из родителей и т. д. Здесь будут нами рассматриваться, главным образом, первые две ситуации, которые тесно связаны с заботой, предоставляемой в учреждениях. Другие ситуации будут нами рассмотрены в связи с депривацией ребенка в семье, а также с депривацией детей во время войны

Реакция на уход матери у ребенка в грудном возрасте

Исключительно тяжелые реакции детей на уход матери, которая до сих пор заботилась о своем ребенке в учреждении, описали Шпиц и Волф в качестве так паз. синдрома «анаклитической депрессии». Дети, бывшие до этого времени улыбчивыми, милыми, спонтанно активными и находившиеся в дружеском, свободном общении с окружающей средой, становятся весьма заметно плаксивыми, грустными или боязливыми, при попытке общения они отчаянно прижимаются к взрослому, требуют внимания, перестают активно играть. В последующий период углубляется скверное настроение и раздражимость ребенка. Постепенно исчезает плаксивость и углубляется уход ребенка от окружающего: ребенок лежит в постельке отвернувшись или в патогномической позиции на животе. Апатия и аутизм в дальнейшем развитии возрастают, ребенок приобретает оцепеневшее «замерзшее» или меланхоличное выражение, он сидит или лежит в течение долгих часов неподвижно с широко раскрытыми глазами, летаргически, как бы не воспринимая окружающего. Иногда присоединяются «автоэротические» активности. Общение с ребенком становится все более трудным и, наконец, невозможным. Если не возникает какое-либо подходящее внешнее вмешательство, то состояние далее углубляется вплоть до определенного момента, когда оно превращается в необратимое, в переход в типичный синдром госпитализма, в некоторых случаях доходящий до ступорозной кататонии или ажитированной идиотии. Коэффициент развития непрестанно снижается, ребенок теряет также в весе, появляется бессонница и заметно повышенная склонность к реснирационным инфекциям и к экземам. Синдром возникает обычно в период между 6 и 11 месяцами; он связан с внезапным уходом матери, которая до этого времени любовно заботилась о ребенке, и начинает обычно бросаться в глаза спустя 4—6 недель после сепарации. Шпиц никогда не наблюдал данного синдрома у ребенка, у которого мать оставалась, однако он его не отмечал также во всех случаях ухода матери. Из всех находившихся под наблюдением 123 детей данный синдром проявлялся в выраженной форме у 19 детей, в менее выраженной — у 26 детей. Проявится ли синдром и как он проявится — это зависит, как полагает Шпиц, от факта получения ребенком пригодной замены, а также от того, каковы были отношения матери и ребенка до ее ухода (ребенок со слишком интенсивной связью с матерью переносит разлуку намного хуже, чем ребенок с поверхностной связью). Синдром уже в своем начале отличается от простой нормальной тревожности, которую проявляют дети в возрасте около 8 месяцев при появлении незнакомого человека и которую при правильном подходе можно сравнительно быстро преодолеть. Во многих отношениях описанный синдром схож с депрессией взрослых, а так как он связан с разрывом примитивных социальных связей ребенка — «анаклинических» (анаклинных)1 связей опоры и зависимости от матери — Шпиц называет этот синдром аналитической депрессией. Хотя синдром после возвращения матери быстро редуцируется (нередко с драматическим возрастанием коэффициента развития), все же пег уверенности, что некоторые последствия не сохранятся и в дальнейшем.

__________________

1 Дело касается термина, принятого из психоаналитической теории и выведенного, по-видимому, от греческого анаклино — склоняюсь, опираюсь. Так обозначаются отношения либидинозной катексии к лицу, которое до сих пор удовлетворяло прежде всего потребности самосохранения ребенка, т. е. предоставляло ему пищу, уход и защиту. Данные отношения но психоаналитическим представлениям лишь позднее сменяются стойкими социальными связями, заложенными уже в сексуальных импульсах и желаниях. У детенышей обезьян также можно наблюдать значительные различия, относительно реакций на потерю матери в зависимости от предшествующего воспитывающего руководства, являющегося специфичным для отдельных видов. И. Кауфманн (1970) наблюдал состояние, совершенно сходное с аналитической депрессией, описанной Шпицом, у детенышей одного вида макак, разлученных с матерью на один месяц, тогда как у другого вида детеныши в той же самой ситуации сумели приспособиться вполне удовлетворительно. Дело в том, что у первого вида молодняк воспитывается в тесной зависимости от матери, тогда как во второй группе господствует весьма «свободное» воспитание, причем у детеныша имеется значительно больше возможностей для общения с другими членами группы. После возвращения матерей детеныши первой группы почти моментально восстанавливали с ними эмоциональную связь, и весьма интенсивно, тогда как у второй группы разлука сильно ослабила эмоциональные связи и их новое установление происходило с затруднениями и несовершенно.


До сих пор имеется мало систематических исследований, которые бы проверяли наличие данного синдрома. Остается вопрос: обстоит дело так потому, что данное состояние остается часто нераспознанным, или потому, что оно действительно встречается редко, или, наконец, потому, что оно до сих пор часто маскируется иной теоретической точкой зрения в остальных исследовательских работах. Первая возможность, конечно, маловероятна, и несомненно правильно указывалось на то, что в исследованиях, которые проводил Шпиц, условия для возникновения аналитической депрессии являлись, по-видимому, крайне «благоприятными». В учреждении, где интернированные матери, лишенные всяческого иного общественного удовлетворения, развивали необычно тесные отношения с ребенком, последний пресыщался эмоциональными стимулами даже нездоровым образом и реагировал поэтому на их прекращение значительно более бурно, чем при иных условиях. Клаккенберг (1956) в Швеции наблюдал среди 14 детей, поступавших от своих матерей в учреждение для грудных детей приблизительно после 6-месячного возраста на период минимально 3 месяцев, всего лишь один случай с проявлениями, напоминающими аналитическую депрессию, Подчеркивается, однако, что эмоциональная неустойчивость, проявляющая у помещенных в учреждениях детей многими иными признаками, может представлять в действительности начальную стадию нарушения, которое, развернувшись полностью, отличается трагическими чертами аналитической депрессии. Учреждение, где производил наблюдения Клаккенберг, было, конечно, значительно лучше оснащено персоналом, а его эмоциональный климат являлся, без сомнения, более благоприятным, чем в учреждениях, где вел свои наблюдения Шпиц.

Реакции на помещение в учреждение у детей ползункового возраста

За реакцией на разлуку с семьей у детей на второй год жизни пели наблюдении французские и английские авторы, работающие координировании под защитой Centre International de I`Enlance. Исследовательницы Рудиноско, Давид и Никола (1952) вели подробные наблюдения за 20 детьми в возрасте 12-17 месяцев, разлученными со своими родителями и содержавшимися в приемном отделении, где они оставались приблизительно 15 дней. Хотя некоторые дети и оставались сначала незатронутыми данным переживанием, были веселыми и шаловливыми, однако это было лишь временное поведение: все дети доходили до момента, когда это их равновесие рушилось и когда у них проявлялись признаки явного «отчаяния». Между прочим, некоторые дети с самого начала сильно плакали или занимали выжидающую позицию с удрученным и напряженным выражением. Полностью развившиеся нарушения проявлялись различными признаками (нарушением аппетита, апатией к игрушкам, неприязнью к остальным детям, неустойчивостью настроении и, по-видимому, также некоторыми соматическими нарушениями), однако самым существенным здесь и представляется нарушение отношения ребенка к взрослым, которые за ним ухаживают. Дети либо игнорируют взрослого, либо активно отвергают его попытки к общению, либо отчаянно бросаются, «вешаются» на каждого и требуют его постоянного присутствия. Разнообразность данных реакций во время наибольшей зависимости ребенка от матери определяется, по-видимому, двумя факторами: потребностью присутствия взрослого как источника уверенности и опоры, а также страхом перед чужими людьми. Дети, достигшие уже в какой-то степени независимости (которые, например, привыкли, что о них заботятся также иные лица, кроме матери), приспосабливаются сравнительно легче. Реакции ребенка вызывают отклик у взрослого (нетерпение, отказ), а это снова воздействует на развитие различных нарушений у ребенка. И своей более поздней работе Обри-Рудинеско (1965) изучала реакции детей сейчас же после разлуки и установила еще больше заметных реакции подавленности, которые могли сочетаться как с плачем, так и с инертностью (апатией). Она заключает, что каждый нормальным ребенок, в возрасте одного двух лет впервые разлученный со своими родителями, отличается признаками подай,ценности, формы которой находятся и зависимости от многих обстоятельств, прежде всего от степени существующей зависимости ребенка от родителей и от качества замещающей заботы. Какой бы формы подавленность ни была, она все же всегда бывает снизана с трудностями при установлении связей с людьми и поэтому она сопровождается также психомоторной регрессией и нарушениями поведении. Возращение домой никоим образом не означает моментального исчезновения данных нарушений длительно сохраняются нередко тревожность и излишняя чувствительность ко всякому, даже совершенно незначительному, изменению жизненной ситуации. Если отсутствие материнском заботы продолжается долго, то данные нарушения возрастают и приобретают более серьезные формы (нарушения поведения, сильная задержка развития, неврозы страха, или даже психотические состояния аутистского тина), которые во всей их пестроте обнаруживаются у детей, содержащихся в учреждениях. Острый ток сепарации переходит таким образом в действительную депривацию, которая стойко поражает способность ребенка устанавливать межличностные связи со всеми последствиями, вытекающими для его будущей судьбы на работе, в любви, при выполнении родительских обязанностей.

Английская группа ( Робертсон - Боулби 1952, 1957) продолжила исследования французских авторов, наблюдая за реакциями детей в возрасте от 18 до 24 месяцев. Они устанавливают три типичных фазы в поведении детей, разлученных впервые в данном возрасте с матерями и помещенными в учреждение нейтрального тина (в детский дом, санаторий или в больницу): 1. фаза протеста, когда ребенок кричит и мечется, зовет мать и ожидает на основе своего предшествующего опыта, что она будет реагировать на его крик. 2. Фаза отказа от влечения к матери, (Боулби и Робертсон заменили позднее (1900) термин «отказ от влечения к матери» (denial), который вызывал многие затруднения, термином «отрыв от матери» (detachement). когда ребенок подавляет свои чувства к матери и либо привязывается к кому-либо, кто о нем заботится, либо - когда нет никого в распоряжении теряет интерес к людям и сосредотачивается, скорее, на вещах. Отдельные фазы отличаются у отдельных детей различной длительностью (несколько часов, дней и недель), причем они не должны быть у всех детей одинаково регулярными и отделенными одна от другой. Третья, а иногда уже и вторая фаза принимаются, нередко, за признак положительной адаптации, однако авторы отвергают такое предположение, ибо по их мнению - дело касается оборонительных реакций, которые могут в дальнейшем развитии ребенка оказывать неблагоприятное воздействие. Данные реакции представляют совершенно естественный и нормальный ответ на ситуацию; если они отсутствуют, то это бывает обычно признаком того, что ребенок до настоящего времени не имел требуемой тесной связи с матерью и в отношении сепарации уже слишком «закален».

При этом следует, конечно, иметь в виду иные отягощающие и осложняющие обстоятельства. Хейир при оценке умственных нарушений у детей, содержащихся в учреждениях, повторно подчеркивает, что до сих пор сравнительно мало принимается во внимание возможность существенного воздействия органического поражения мозга. Лони с сотр. (1956) показывает, что сепарационная регрессивная реакция у детей, помещаемых в учреждения, бросается в глаза прежде всего у физически слабых детей, причем безразлично, является ли это последствием врожденного дефекта, или последствием предшествующих заболеваний и недостаточного ухода.

Психическое состояние детей затем обычно улучшается вместе с улучшением физического состояния.

Наш опыт с реакциями ползунков на помещение в детское учреждение

Паши наблюдения свидетельствуют о том, что сепарационные реакции ползунков, помещенных в детское учреждение, являются частыми и выраженными, но уже менее о том. что приведенные фазы являются столь регулярными и общими, как это описывают. В действительности отдельные дети реагируют на поступление в учреждение весьма различно, с различной интенсивностью и различной длительностью, причем и их окончательное приспособление весьма различно. Все это зависит, очевидно, от психической конституции ребенка, от качества его связей с матерью и с домом, от предшествующего сепарационного опыта и от степени «закалки».

Форма «активного протеста», сопровождаемого аффективными вспышками, агрессивностью в отношении остальных детей, умышленными действиями и провокациями, является, по-видимому, менее частой, однако она бывает весьма заметной и затруднительной с точки зрения воспитателей. Подавленная форма, характеризующаяся апатией, аутистнческими тенденциями и тревожностью, которую скорее всего можно было бы принимать за предварительную ступень анаклнтической депрессии, встречается, вероятно, более часто, однако данная форма легче ускользает от внимания, так как не вызывает таких затруднений при коллективном воспитании.

Не редки случаи, когда ребенок лаже в течение нескольких недель кажется воспитателям совершенно тупым, не способным извлекать нужное из программы воспитания, а потом в течение короткого времени становится иным и удивляет своими успехами. То, что иногда приписывается детскому учреждению в качестве успеха при воспитании, в действительности представляет лишь преодоление или угасание подобной затяжной сепарационной реакции.


_________________

Под нашим наблюдением находился ребенок, который в течение 3 месяцев произносил лишь несколько слов для привлечения внимания; причем словарь ребенка развивался тишь с трудом, «заведенческим» образом. В какой-то день, однако, ребенок как бы «вспомнил» и начал говорить с полной очевидностью предложениями, используя совершенно необычные для учреждения слова. Нам довелось наблюдать и за развитием мальчика, который после прихода из семьи в течение 8 месяцев в детском учреждении не улыбался и не проявлял радости. хотя в остальном он вел себя в коллективе активно и зрело, даже с определенной мерой агрессивности. К концу своего пребывания он уже активно добивался внимания сестер, однако с детьми «не сжился». Находясь в одиночестве, он интенсивно сосал пальцы, стена около его постельки была вся искусана. Другой мальчик, принятый в учреждение в трехлетнем возрасте, нормально развитый во всех отношениях, так что заметно выделялся в коллективе, постепенно начал терять свою активность, вербальные проявления стали беднее, он начал мочиться под себя, а через два месяца появилось непроизвольное недержании кала. Персонал спонтанно констатирует, что несмотря на все воспитательные усилия у мальчика наблюдается «упадок», причем спасение усматривается в возвращении к матери. Однако и этот мальчик активно ищет присутствия взрослых, лас кается к ним и заметно «оживает» при таком интимном контакте. Наконец, другой мальчик проявляет себя совершенно иначе, однако таким же бросающимся в глаза образом. Он проявляет горячее стремление привлечь к себе внимание сестер, не отдавая какой-либо из них особого предпочтения, мальчик услужлив, послушен и ласков. Всех остальных взрослых, за исключением сестер, он резко отвергает, отворачивается от них, злится. Также к матери, которая часто его посещает, он относится не лучше, ведет себя, но ее словам, «ужасно». Психологические обследования, которых в течение двух лет было в общем шесть, проводились из-за итого непреодолимого сопротивлении чужим лицам лишь с крайними усилиями и при значительном участии персонала. В коллективе мальчик сначала был «ревнивым» и агрессивным но отношению к остальным детям, затем включился нормально, но остальным детям любит приказывать.
______________


Хотя затяжная сена рационная реакция иногда угасает еще в учреждении, а и других случаях после возвращении в семью, нельзя предполагать, что ребенок начнет исходить точно из того, где несколько месяцев тому назад, все прервалось. Промежуточный период патологического состояния не только задерживает развитие, но и приводит к тому, что ребенок действительно забывает то, что он не имеет возможность оживить и применить в новых условиях. Кроме того, этот период меняет, вероятно, и основную структуру его переживаний с дальнейшими последствиями в отношении мотивации его действий, а тем самым, и во всех его внешних проявлениях, которые опять-таки вызывают «соответствующую» реакцию воспитателей, причем либо в смысле исправления, либо в ответном смысле. Все спиралевидное развитие причин и следствий берет здесь, возможно, начало.

Из приведенных примеров четко видно, что изменчивость реакций на сепарацию и изменение среды является весьма значительной и что каждая попытка их классифицировать неизбежно будет страдать избыточным упрощением. Нами приводится обзор характерных черт поведения у 44 детей, переведенных после первого года жизни в детский дом из семей (преимущественно весьма неблагоприятных) и у 85 детей, переведенных из
учреждения для грудных детей, — как эти черты были нами установлены при психологическом обследовании в первую четверть года после приема и затем проверены на основе конфронтации с педагогическими и нейропсихическими записями, производимыми в учреждении.

 

Дети, принятые из семей

Дети, принятые из учреждений для грудных детей

1. Бросающаяся в глаза пассивность, апатия, минимальный контакт с окружающими, аутизм, проявление страха — регрессия поведения

14

9

2. Бросающаяся в глаза возбудимость, злобные вспышки, агрессивность

3

6

3. Излишняя социальная активность и интерес, упорно добивается внимания взрослых

3

10

4. Без особых необычностей и затруднении — ребенок представляется приемлемо приспособленным

17

52

5. Надежные данные отсутствуют

7

8

44

85

Из таблицы видно, что дети, поступающие из семей, реагируют на переход и новую среду неблагоприятно или, во всяком случае, «заметно» несравненно чаще, чем дети из учреждении для грудных детей. При этом следует помнить, что семьи, из которых дети поступают в учреждение, в большинстве случаев предоставляют далеко не полную стимуляцию для развития и не полное эмоциональное удовлетворение. За счет данного обстоятельства можно, по-видимому, отнести сравнительно значительное в процентном выражении число детей, у которых переход в учреждение не вызвал явных затруднении. Что касается тина отмечаемых реакции, то форма с подавленностью бывает более частой (статистически значимо) именно у детей из семей но сравнению с детьми из учреждении для грудных детей. В отличие от этого, дети из детских учреждений реагируют на такой переход чаще (хотя уже не статистически значимо) повышенным стремлением обратить на себя внимание взрослых и привлечь их к себе и даже «присвоить» себе новых людей в новой среде. К данному типу поведения, которое для части детей из учреждений является весьма показательным, мы рассмотрим обстоятельства еще в иных соотношениях.

Реакция на переход из одного детского учреждения в другое

То, что обоснованием сепарационной симптоматологии в поведении ребенка не должна быть только исключительно разлука с любящим материнским лицом, а может быть просто отрыв от целого комплекса жизненных условий, показывают лучше всего реакции детей на переход из учреждения для грудных детей в детский дом для ползунков, а оттуда дальше в детский дом для детей дошкольного возраста. У данных детей нельзя в общем предполагать наличия особенно интенсивного эмоционального отношения к какому-либо «заместителю матери», и все же их реакции на перемещение в новое учреждение бывают нередко весьма выразительными и драматичными, они длятся иногда весьма долго, причем их симптоматология во многом соответствует той, которая была описана ранее. Из нашей таблицы (см. стр. 53), сравнивающей реакции детей, поступающих в детдом для ползунков из семей, и детей из учреждений для грудных детей, хотя и вытекает, что в 61% случаев адаптация детей из учреждений бывает без крупных нарушений или необычностей (у детей из семей — лишь в 38% случаев) однако остающиеся 39% с явными адаптационными нарушениями все еще представляют число, заслуживающее особого внимания. На основании способа, каким оценивались реакции детей, данные нарушения следует принимать уже в качестве «серьезных». Как мы уже упоминали, реакций с регрессией бывает у детей из детских заведений значимо меньше, чем у детей из семей и, в отличие от этого, у них несколько чаще отмечается чрезмерная социальная активность и стремление привлечь к себе внимание новых, незнакомых взрослых.

Обычный опыт показывает, что дети после поступления в учреждение для ползунков многое «забывают», так что учреждение для грудных детей попадает под подозрение, что поведению своих детей при их передаче оно дает оценку выше действительной. Однако под то же самое подозрение попадает через следующие два года учреждение для ползунков по отношению к дошкольному детдому, а последний снова, через следующие три года, по отношению к школьному детдому. Работники детской психиатрической службы, наблюдающие за развитием детей в учреждениях всех типов, имеют, конечно, возможность данное подозрение опровергнуть, так как они отмечают не только нарушения регрессивного рода, но и целый ряд дальнейших нарушений, сопровождающих переходы из одного детского учреждения в другое.

Приведем хотя бы один пример острой и затяжной реакции на двойную перемену среды детских учреждений.

________________

Ш. М. — сын незамужней матери — был передан из родильного дома в учреждение для грудных детей После приема в дом для ползунков, на первом году своей жизни он выглядит как ребенок с тяжелой задержкой развития, апатичный, плаксивый, с минимальным контактом с медсестрами и с остальными детьми Лишь в возрасте двух лет мальчик начинает ходить и вокализировать в слогах. Имеется серьезное подозрение по поводу слабоумия в пределах от леткой и до средней степени. С детьми он не играет, не хочет сидеть у столика, при приближении кого-либо незнакомого испуганно плачет, кричит, валяется на полу, прячет голову. Игрушку, которую ему подают, он лишь пассивно держит; если психолог, проводящий исследование, наконец игрушку отбирает, чтобы подать ему новую, то он начинает безутешно плакать. Б течение следующего года происходит, однако, более благоприятная адаптация, развитие ускоряется и,, в течение последующих 10 месяцев, т. е в три с половиной года, он почти полностью сравнивается со своей группой, говорит короткими предложениями, декламирует детские стишки, интересуется всем происходящим в учреждении и на дворе при прогулке; затруднения в связи с его поведением полностью исчезли. Затем снова производится исследование в 4-летнем возрасте, т. е. спустя месяц после перевода в дошкольный детский дом Снова отмечаются очевидная стагнация развития и новые трудности в поведении — проявляется строптивость, мальчик ложится на пол, кричит, у него прерывается дыхание. Хотя по предшествующему контакту он хорошо знает психолога, здесь в новой среде он снова почти точно повторяет свое поведение при первом исследовании в детском учреждении для ползунков: игрушку только держит в руках, а при попытке психолога подать ему новую игрушку он начинает так же испуганно плакать и у него появляется негативистское поведение. Установление контакта почти столь же затруднительно, как три года тому назад Е течение дальнейшего пребывания в дошкольном детдоме происходит, однако, постепенная адаптация, аффективные вспышки и остальные трудности снова ограничиваются, а развитие начинает ускоряться, так что мальчик поступает в школу с умственной эффективностью лишь незначительно ниже среднего уровня.

________________


Остается, конечно, вопрос: можно ли считать удовлетворительным то, что 61% детей из детских учреждений никак не реагировал на переход в новое учреждение. Ведь ясно, что в категорию «хорошо адаптированных» здесь попадают и такие дети, внимание которых о младшем ползунковом возрасте концентрируется еще преобладающим образом на предметах и которые проявляют интерес к взрослым максимально как к «второстепенным вещам» — следовательно, у этих детей в их эмоциональном и социальном развитии имеется, по-видимому, серьезная задержка. Отсутствие реакции на перемену среды учреждения не всегда, таким образом, означает хорошую способность к адаптации, но зачастую представляет, наоборот, отсутствие до этого какого бы то ни было установления эмоциональных связей. Медсестры характеризуют такого ребенка как «все время одинакового». У других детей, у которых при психологическом исследовании мы выявляем главным образом социальные интересы, нейропсихологические записи, наоборот, приводят, что дети после приема были пассивными, вялыми, «тупыми», однако после определенного периода они начали держать себя явно свободнее, проявлять активность в совместных играх, обращаться к сестре, чтобы она их погладила и приласкала, вообще они выгладили «совершенно другими». Дело в том, что дети с преобладающими предметными интересами находят — и при смене учреждения — в основном одинаковую среду, так как оборудование детских учреждений, игрушки и т. п. не особенно отличаются, а фигуры людей лишь относятся к данному вещественному инвентарю. В отличие от этого, дети с преобладающими социальными интересами и установившие уже эмоциональную связь с кем-либо, при смене учреждении свою «среду» теряют. У них возникает, поэтому, очевидное потрясение, и они нуждаются во времени и соответствующем руководстве, пока не достигнут нового приспособления.



Страница сформирована за 0.16 сек
SQL запросов: 190