УПП

Цитата момента



Эгоист — это очень плохой человек. Это человек, который постоянно думает не обо мне.
А ведь это ужасно, правда?

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Ребенок становится избалованным не тогда, когда хочет больше, но тогда, когда родители ущемляют собственные интересы ради исполнения его желаний.

Джон Грэй. «Дети с небес»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2009

День рождения

Есть у каждого человека один замечательный день — день рождения. И подарки тебе, и сласти. Даже шалости в этот день прощаются.

У Кешки день рождения в конце лета. Мама всегда покупает астры, столько штук, сколько лет Кешке исполнилось. Ставят их в вазочку и говорит: «Вот, Иннокентий, стал ты теперь на целый год старше. Пора тебе начать новую жизнь, серьезную». И Кешка всегда эту новую жизнь начинал, по крайней мере, он каждый раз говорил: «Ну вот сегодня я уж обязательно начну…» Он проснулся, когда мама уже ушла на работу. В комнате красиво убрано, на столе в вазочке девять белых пушистых цветков, завтрак и записка: «Дорогой мой, поздравляю тебя с днем рождения. Мама».

Кешка быстро убрал постель, умылся, позавтракал, подмел пол и помчался во двор.

Во дворе солнце. Под водосточными трубами из щелей в асфальте торчит сухая пыльная трава. Листья на старых корявых липах жесткие и шершавые — скоро начнут желтеть.

Мишка с Круглым Толиком сидят возле выросших за лето поленниц, похваляются, кто лучше провел лето.

— А у меня сегодня день рождения, — объявил им Кешка. — Приходите вечером в гости!

Мишка схватил Кешку за уши, стал тянуть, приговаривая:

— Расти большой, расти большой…

Толик тоже немного потянул. Потом оба сказали: «Придём».

Мама отпросилась с работы пораньше, с обеда. Ей нужно было испечь пирог, приготовить для гостей всякие вкусные вещи.

Кешка помогал ей изо всех сил: расставлял тарелки, резал сыр, колбасу, рыбу, раскладывал ножи и вилки. Он все время прислушивался, когда же зазвонит звонок и пойдут гости.

Первыми пришли Мишка с Толиком. Они были какие-то очень чистенькие и неловкие, по очереди пожали Кешке руку, сказали: «С днем тебя рождения» — и подарили Кешке большую коробку, завернутую в бумагу.

— Пользуйся.

Потом пришли тетя Люся с дядей Борей. Они подарили Кешке портфель с блестящим замком. Потом пришла мамина сослуживица. Потом мужчина — сослуживец… И пошли один за другим мамины знакомые. Все улыбались, давали Кешке подарки, говорили: «Расти большой, слушайся маму».

— Не люблю я эту канитель, — ворчал Мишка.

— Нас за общий стол посадят или куда-нибудь? — справлялся Толик и шептал: — Чего-то есть охота…

Посадили их за общий стол, даже дали по рюмке и налили в рюмки лимонад.

Гости заулыбались: «Расти большой!.. Умный!.. Слушайся маму!..» Потом они стали маму поздравлять, потом друг друга, потом каких-то своих общих знакомых. Белые астры, стоявшие посреди стола, перекочевали на подоконник.

Толик, Кешка и Мишка пили лимонад, накладывали себе всякой еды, а когда наелись, полезли к столу с подарками. Кешке и Толику очень хотелось посмотреть, что принесли, но Мишка презрительно махнул рукой.

— Ничего там толкового нет. Дребедень — шоколадки какие-нибудь, Толька, доставай нашу игру. Сразимся.

Толик (он проковыривал во всех пакетах дырочки) бросил свое занятие и из груды подарков извлек коробку, которую они с Мишкой принесли.

— Игра «Кто быстрее». Для смекалки, — пояснил Мишка. В коробке лежала расчерченная на линии и кружочки картонка. Каждому игроку полагалось по три деревянные фишки. Нужно было кидать пластмассовый кубик, смотреть, сколько выпадет очков и на столько кружков передвигать свою фишку. Еще нужно было убегать от идущего сзади, чтобы не сбил. Если собьют, начинай сначала.

Ребята двигали фишки, смеялись и поддразнивали друг друга. Первым шел Кешка. Мишка все время слетал и начинал снова. Мишка не злился, говорил, будто Кешке везет потому, что у него день рождения. В другой день он обязательно бы его обставил.

— Смотрите!.. Это же «Рич-Рач»! — изумленно воскликнул дядя Боря, вылезший из-за стола. — Великолепная игра. Я ею в детстве увлекался. Елизавета Петровна, Люся, идите сюда! — Мама и тетя Люся подошли к ребятам. За ними потянулись и остальные.

— «Рич-Рач«!.. Это же подлинный «Рич-Рач»! — восторгался дядя Боря. — Ребята, у вас три фишки лишние. Можно мне?

— Пожалуйста, — великодушно разрешил Мишка и зашептал: — Ну что, видели, какая игра!.. Это не шоколадки разные, не всякие там тренди-бренди.

А дядя Боря уже кидал косточку и шагал фишкой по полю. Толик тоже хотел ходить, была его очередь, но это сделала за него тетя Люся. Кешкину очередь отобрала мама. Ребят оттеснили, и Мишка, оставшись один, тоже вскоре выбрался из окружения.

— Тоже мне взрослые!.. В детскую игру занялись, — ворчал он.

— Мы не им подарили, — тосковал Толик. — Кешке подарили.

— Здесь не только вперед сбивать можно, — высоким голосом объяснял дядя Боря. — Здесь еще и лягаться можно, если кто сзади окажется вплотную… Вот смотрите, Елизавета Петровна, я вас сейчас лягну.

Кешка насупился. Толик протолкался к игре, посмотрел исподлобья на дядю Борю и угрюмо произнес:

— Вы, пожалуйста, свою тетю Люсю лягайте, а Кешкину маму не смейте. И вообще мы не вам игру подарили, Кешке подарили…

Толик сгреб картонное поле с фишками и стал, пятясь, протискиваться к ребятам, но тетя Люся схватила его за руку.

— Что тебе, жалко, что ли?..

— Ишь, какой шустрый! — кисло улыбнулась мамина сослуживица.

Кто-то захохотал. Дядя Боря начал краснеть и протирать очки. Мама растерялась от неожиданности.

— Толик, как тебе не стыдно?..

Через минуту ребята уже сидели в коридоре на старом тетином Люсином сундуке. Из комнаты доносился смех. Дядя Боря объяснял еще какие-то новые правила игры в «Рич-Рач».

— «Рич-Рач» какой-то придумал, — ворчал Мишка. — Сам он Рич-Рач.

— Жалко, — бормотал Толик, — рано выгнали… Торту бы хоть попробовать… А то все сами съедят.

Кешке было стыдно перед ребятами. «Вот пригласил друзей на свой собственный день рождения…» Он вздыхал, думал, чем бы занять своих гостей, наконец предложил:

— Пойдемте в кухню, там у нас лампочка шипит. Лампочка на самом доле шипела. Вернее, она тихонько звенела, потрескивала и еще как будто произносила все время букву «С». Так: «С-с-с-с!..» — Ни у кого такой лампочки нет, — похвастал Кешка. — Мишка, скажи, почему она такая?

Мишка задрал голову, начал кружиться под лампочкой. Он глубокомысленно хмыкал, щурился, чесал нос. Потом заявил:

— Наверно, в нее воздух проходит. Дырка, наверно, есть.

— Лампочка с дыркой не загорится, — возразил Толик. — Из нее электричество выскакивать будет.

Мишка хотел что-то растолковать Толику, но в эту минуту в кухню вошла мама.

Лицо у неё было уже не сердитое. Она обхватила ребят руками.

— Ладно, будет дуться. Идите в комнату. Никто бы вашу игру не съел… Идите, я вас тортом накормлю.

— Не пойдем мы в комнату. Нам здесь веселее, — сказал Кешка.

Мама погрустнела, улыбнулась растерянно.

— Ладно, тогда я вам сюда торта принесу.

Она принесла им три больших куска с кремовыми загогулинами, бутылку лимонада и конфет.

Ребята уселись к тетиному Люсиному столу. Они ели торт и конфеты.

Потом в кухню выбежала тетя Люся.

— Ну, как вы тут?.. Торт едите?.. Хотите, селедочки принесу? После сладкого селедка очень хорошо. Хотите? — И, не дожидаясь ответа, убежала.

Селедка после торта и конфет оказалась действительно очень вкусной. Ребята ели селедку и слушали, как шипит лампочка.

— Я догадался, почему шипит, — вскочил вдруг Мишка. — Контакт слабый… У нас однажды такое было. Отец сразу починил.

— А ты можешь? — спросил Кешка.

— Пустяки, делать нечего… Давайте табуретки и ножик.

Мишка подставил под лампочку табурет, взгромоздил на него другой и с помощью товарищей взобрался наверх. Схватился за лампочку, отдернул руку.

— Фу-у… Горячая…

Кешка подал ему тряпку.

Мишка обмотал тряпкой лампочку, повернул — и в кухне стало темно. Лишь на потолке желтым облачком покачивался отсвет уличного фонаря. Мишка засунул лампочку в карман вместе с тряпкой.

— Теперь нож давайте!..

Кешка приподнялся на цыпочки, вложил в Мишкину ладонь широкий кухонный ножик.

— Сейчас… Сейчас… — бормотал Мишка, — Контакт отогнем — и все. Без звука работать будет. Как надо… — Мишка сунул ножик в патрон. Посыпались голубые искры. Раздался сухой треск. Мишка вскрикнул, выронил нож, пригнулся — и потерявшие равновесие табуретки загремели на пол. Все это случилось в одну секунду.

Мишка лежал у стола, за которым они только что ели торт и селедку. Он удивленно кряхтел, растирал ушибленные бока, тряс рукой.

А в коридоре уже раздавались голоса:

— Что случилось?! Почему свет погас?! Замыкание, наверно… Всегда, как только люди соберутся, как только за стол…

В кухню вбежали дядя Боря и мама. Дядя Боря чиркнул спичку.

— Конечно, замыкание!.. Видите, они что-то с патроном сотворили.

Ребята поднимали Мишку. Он шепотом оправдывался:

— Эх, забыл выключатель повернуть!.. В кухне уже горела свеча.

— Что вы наделали? — допытывалась мама. — Где лампочка?..

— Вот она… — Мишка вытащил из кармана тряпку. На пол посыпался звонкий стеклянный дождь.

— Осторожнее! — бросилась к нему мама. — Неужели вы спокойно сидеть не можете?..

— Мы ее починяли, — бормотал Кешка. — Чего она шипит? — А про себя Кешка думал: «Ну вот, всегда, как только новую жизнь начнешь, все не так получается…»

Мамин сослуживец и еще один знакомый полезли ввинчивать пробки. А тетя Люся стояла посреди кухни и возмущенно отчитывала Кешку:

— Что это у тебя за мода, не понимаю… Людей пригласили на день рождения, а ты свет портишь.

— Ну, ничего страшного не произошло, — убеждала ее мамина сослуживица. — Они ведь дети еще.

Кешкина мама стояла у плиты, смотрела на притихших ребят.

Мишка и Толик подталкивали Кешку в бока: извинись — и дело с концом.

Но мама не стала ругать Кешку. Она даже потрепала его но голове. Она, наверно, простила ему: ведь у Кешки был день рождения, а в этот день наказывать ребят не принято.

Копилка

Круглый Толик был невысок и, мягко выражаясь, полноват. Стриженная под машинку голова очень напоминала волейбольный мяч, к которому прилепили вздернутый любопытный нос, приладили шустрые глаза и два чутко оттопыренных уха. Ребята любили его за доброту, за незлобивый, покладистый характер.

Родители Круглого Толика были геологи. Еще прошлой осенью они уехали в Казахстан, в пустыню — искать олово. Толик просил: «Возьмите меня…» Но родители отвечали, что не могут этого сделать: живут в очень трудных условиях. И вот этим летом, когда почти все население двора разъехалось по дачам и пионерским лагерям, родители все-таки забрали его к себе в пустыню и правильно сделали, потому что с Толиком приключилась беда.

Беда стала подкрадываться с того самого дня, когда в доме появилась тетя Рая. Тетя Рая — старшая сестра Толикова отца; ведь, как ни говори, оставлять мальчишку одного — рискованное дело.

Родители уехали. Тетя Рая сразу же навела в доме свои порядки. Она постелила всюду вышитые салфеточки, расставила на книжных полках фарфоровые безделушки, которых навезла с собой великое множество. На письменный стол, где Толик готовил уроки, тетка водрузила большущую толстобокую собаку с прорезью на спине.

— Зачем мне такое чучело? — отпихнул собаку Толик.

Тетя Рая возмутилась.

— Как тебе не стыдно?.. Я украсила комнаты художественными изделиями, а ты недоволен. На что была похожа квартира?.. Сарай! Никакого уюта!..

— Я не про уют говорю… Я про собаку, про вот эту, — Толик ткнул пером в блестящий собачий бок.

— Что ты делаешь? — Тетя побледнела… — Это английский фаянс!.. — Она беззвучно пошевелила губами, потом показала на прорезь острым, как карандаш, пальцем.

— Вот сюда ты можешь класть свои деньги… А если ты будешь хорошо учиться и слушать меня, я тоже стану опускать в твою копилку монетки. — На тетиных губах восстановился прежний синеватый оттенок; она даже улыбнулась чуть-чуть. — Когда копилка будет полная, купишь, себе какую-нибудь хорошую вещь. Копилка очень организует детей.



Страница сформирована за 0.1 сек
SQL запросов: 169