УПП

Цитата момента



Трудное — это то, что можно сделать сразу; невозможное — то, на что потребуется некоторое время.
Джордж Сантаяна

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Насколько истинно первое впечатление о человеке? Обычно я советую относиться к этому с большой осторожностью. Может быть, наше знакомство с человеком просто совпало с «неудачным днем» или неудачными четвертью часа? А хотели ли бы вы сами, чтобы впечатление, которое вы произвели на кого-нибудь в момент усталости, злости, раздражения, приняли за правильное?

Вера Ф. Биркенбил. «Язык интонации, мимики, жестов»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d542/
Сахалин и Камчатка

56. ТАЙНА ДОКТОРА ЛЕПСИУСА

В зале пронесся шепот ужаса. Все как один не отрываясь глядели на перепончатую конечность, сильно распухшую в суставах, омерзительно цепкую и деформированную.

- Эта рука, - продолжал доктор Лепсиус сильно дрогнувшим голосом и побледнев, как смерть, - эта рука превзошла все мои ожидания. Она показывает такую степень дегенерации, которой мне еще не приходилось наблюдать в натуре! Я прошу поэтому у почтенного собрания разрешения демонстрировать этого старца целиком!

Распорядитель, окаменев от ужаса, не произнес ни слова. Кое-кто в зале встал с места. Женщины были близки к истерике.

И как раз в эту минуту на лице профессора Хизертона появились признаки оживления. Блуждающие глаза стали сознательней. Взгляд его упал на собственную руку, и в нем сверкнул страх. Зубы его щелкнули, скулы обтянулись. Вырвав руку у Лепсиуса, Хизертон вдруг подпрыгнул и вцепился ему в грудь.

Толстяк вскрикнул, в зале раздался стон. Два рослых милиционера, вынырнув из-под эстрады, оттащили профессора Хизертона от Лепсиуса. Несмотря на их рост и мускулы, они с трудом удерживали этого небольшого человечка.

- Продолжайте! - крикнул кто-то из зала. - Теперь уже нельзя остановиться на середине!

- Я продолжаю… - с трудом ответил Лепсиус, вытерев холодный пот с лица. - Я продолжаю и докончу. Этот профессор - не профессор! Он не может быть работником умственного труда. Он - из тех, кого не хочет держать земля его родины, из тех, кто служили мне объектом для наблюдений!

С этими словами Лепсиус решительно подошел к Хизертону, схватил его за белоснежную шевелюру - и сдернул ее. Зал вскрикнул. На месте старца в руках милиционеров бился ярко-рыжий человек средних лет. Борода его упала на пол.

- Капитан Грегуар! - завизжал Биск, ринувшись к эстраде. - Убийца! Держите его!

Но Биска не допустили наверх. Железные пальцы Тингсмастера сжали ему руку.

- Смотри и слушай! - шепнул он ему повелительно. - Дойдет очередь и до тебя.

Между тем Лепсиус, бросив белый парик наземь, бесстрашно схватился и за рыжий. Секунда - и вместо рыжего человека перед залом бился бледный брюнет с перекошенным лицом, с бескровными губами и сверкающими глазами.

- Грегорио Чиче! - вскрикнул на этот раз сам Микаэль Тингсмастер.

Наступила жуткая тишина.

- Дамы, удалитесь! - потребовал Лепсиус. - Милиционеры, разденьте его.

Переводчик быстро перевел приказание Лепсиуса. Но никто не хотел удалиться, а милиционеры в одну минуту стащили с Чиче одежду, оставив его в одном белье. Теперь им на помощь подошли еще двое. На голову Чиче накинули мешок.

- Поверните его спиной к публике! Вот так. Обнажите спину до пояса!

Милиционеры что-то замешкались.

- Леди и джентльмены, - продолжал Лепсиус свою речь, - я должен открыть вам теперь, в чем сущность отмеченной мною дегенерации. Кое-кто из вас читал, вероятно, старого немецкого философа времен Гете - некоего Гердера. В своих возвышенных писаньях о человечестве он, между прочим, проводит мысль о вертикальном строении человеческого позвоночника в противоположность горизонтальному звериному. И вот, открытый мною бугорок оказался деформированной точкой хребта. Это - Vertebra media sine bestialia. Это начало роста позвоночника не по вертикали, а по горизонтали, как у зверей. Взгляните вот сюда… - Он быстро повернулся к Чиче и вдруг вскрикнул: - Черт побери, да что это такое?

- Не знаю, сэр… - пробормотал переводчик, стоявший возле милиционеров, трясущихся от страха. - На нем что-то железное, сэр. Это не сдернешь с тела.

Спина оголенного человека была в железном футляре.

Лепсиус кинулся к нему, заглянул во все стороны, нашел металлические пряжки, какие бывали на старых книжных фолиантах, и лихорадочно начал их отстегивать. Одна, другая, третья…

- Снимайте футляр!

Милиционеры рванули, на минуту выпустив Чиче. В ту же секунду потрясающий вопль вырвался из тысячи уст. На стол прыгнул зверь с изогнутым, как у кошки, хребтом. Он соскочил со стола в зал и на четвереньках понесся, едва касаясь пола, к выходу.

- Держите его! - истерически крикнул Лепсиус. - Это бесподобный, законченный объект!

Но ни одна душа не могла бы задержать Чиче. Толпа с воплем шарахнулась от него, и он мчался к свободному проходу до тех пор, пока громовый голос Тингсмастера не крикнул:

- Бьюти!

Тогда наперерез бегущему Чиче выросла белая фигура собаки. Бьюти, рыча, пересекла ему путь, но тут произошло нечто непостижимое. Шерсть на собаке стала дыбом, пасть ее жалобно оскалилась, она затряслась и отступила.

Проход был свободен. Чиче прыгнул к дверям мимо шарахнувшейся от него в смятении толпы. Еще секунда - и ночной петербургский сумрак поглотил бы его. Но тут в воздухе просвистела пуля. Красноармеец, неподвижно стоявший у запасного выхода, спокойно опустил к ногам дуло своего ружья. Полузверь-получеловек с пробитым пулей черепом рухнул на пол, не добравшись до двери.

Никто в течение нескольких секунд не был в состоянии ни говорить, ни сдвинуться с места.

Наконец раздался спокойный голос Тингсмастера:

- Тот, до кого побрезгал дотронуться зверь, перестал существовать, товарищи! Но еще не вымерли те, кто не брезгают пользоваться такими, как он!

- Вот именно! - ответил чей-то стальной голос.

К эстраде приблизился новый оратор. Он взошел на нее. Он оглядел публику серыми глазами, на мгновение задержавшись на мнимой чете Василовых. Но Артур и Вивиан не выдержали перенесенных страданий и пережитого ужаса, они оба лишились сознания.

- Я генеральный прокурор штата Иллинойс, - отчеканил незнакомец, отстраняя рукой кинувшегося к нему Лепсиуса. - Я послан сюда, чтобы задержать опасного преступника. Но я был сейчас в публике, и я шарахнулся вместе с нею, дав ему бежать. Если б не точная пуля этого спокойного молодого человека, вряд ли мы хорошо спали бы сегодня.

В зале уже поспешно, под присмотром взволнованного Лепсиуса, убирали труп Чиче.

Незнакомец продолжал:

- Вы видели перед собой одного из величайших преступников эпохи. Он неизвестного происхождения. Его зовут Грегорио Чиче. Родная страна с отвращением свергла его власть и выгнала из своих пределов. Но нашлись люди, поднявшие на щит этого человека. Они дали ему власть и деньги, помогали изменять обличья, убивали его руками. У этого человека было множество адресов. Он и польский аптекарь Вессон из города Пултуска, составитель и продавец страшнейших ядов. Он и рыжий капитан Грегуар, хозяин парохода "Торпеда". Он и преступный профессор Хизертон, гноящий в своем сумасшедшем доме под Нью-Йорком десятки здоровых, но неугодных кое-кому людей. В конторах, банках, армии, церкви, в лучших кварталах и последних кабачках он имел своих помощников. Его магнетическая сила велика. Его хитрости неисчислимы. Он сам пускал слух о себе, как о потомке Калиостро. И все-таки он не хозяин, а только наемник, такой же, каким был Калиостро при королевских дворах. И можно сказать одно: те, кто пользуются им, - хуже и страшнее, чем он.

Сказав это, незнакомец очень медленно сошел с эстрады, догоняемый дрожащим Лепсиусом. Внизу, в толпе, толстяк схватил его наконец за фалды и с жаром упал ему на шею.

- Тсс! - произнес генеральный прокурор, приложив палец к губам. - Молчите! Позаботимся прежде всего об этих двух. - И он показал на Артура Морлендера и Вивиан, лежавших в глубоком обмороке.

Вдвоем они вынесли их обоих из зала, подозвали автомобиль, уложили молодых людей на сиденье, вскочили сами, и прокурор назвал шоферу одну из петроградских гостиниц.

Молчаливо расходился народ со съезда. Ложа с иностранцами опустела уже давно. Тингсмастер, Сорроу, Биск побрели в гавань, к скромному жилищу Сорроу. Бьюти медленно следовала за ними. Шерсть ее все еще стояла дыбом, а хвост был судорожно поджат между задними лапами.

- Дело-то кончилось благополучно, Мик, - тихо сказал Сорроу, - а все-таки жутко на душе, когда подумаешь, что те, кто стоят за Чиче, - еще целы и невредимы.

- Да, - ответил Тингсмастер. - Но удар, полученный ими, посильнее пули.

57. ОБРАЩЕННЫЙ ЖЕНОНЕНАВИСТНИК

Генеральный прокурор и Лепсиус внесли безжизненную молодую чету в номер гостиницы. Доктор пустил в ход свои профессиональные приемы, и спустя несколько минут Вивиан, а за ней и Артур проявили признаки жизни. Молодая девушка глубоко вздохнула, шевельнула губами и подняла веки. Прямо против нее сидел генеральный прокурор штата Иллинойс, озабоченно на нее глядя. В ту же секунду у Вивиан вырвался слабый крик:

- Иеремия Морлендер! - и она снова упала на подушку.

- Отец! - пробормотал Артур, приходя в себя. - Вы живы!

- Я жив, друзья мои, - спокойно ответил генеральный прокурор, протягивая руку сыну. - Но прежде чем рассказать вам мою историю, я должен заверить Вивиан, что смерть ее матери была для меня не меньшим горем, чем для нее. Я был в те дни жертвой ее убийц. Я был пленен, обезоружен, искалечен, удален из Америки. Я был лишен памяти и рассудка. Если б не железные нервы, которых вы, Артур, к сожалению, от меня не унаследовали, я был бы уже мертвецом или жалким идиотом. Но мне удалось спасти себя, и это было первой неудачей Чиче.

- А миссис Элизабет?.. - с ужасом пробормотал Артур, начиная подозревать истину.

- Она никогда не была моей женой! Эта преступная женщина, Артур, - служанка того, кто убил мать Вивиан, кто убил бы и меня и вас обоих, - она секретарь Джека Кресслинга!.. Но на сегодня довольно. Вы оба должны хорошенько оправиться, прежде чем вернуться в Нью-Йорк.

Артур на минуту закрыл глаза.

- Отец, - прошептал он, - я предпочел бы остаться здесь.

Старший Морлендер удивленно поднял брови. Глаза его загорелись веселым огоньком.

- Остаться здесь? - переспросил он отрывисто.

- Да, - ответил Артур и на мгновение стал похож на своего отца. - Здесь я нашел самого себя. Здесь у меня есть дело!

- Вы распропагандированы, - медленно промолвил Иеремия, - вы, сын крупнейшего изобретателя Америки, стали на сторону чужой державы. Лепсиус, он распропагандирован! - С этими словами Иеремия Морлендер сдвинул седые брови, скрестил руки на груди и грозно взглянул на сына. - Хорошо, сэр, оставайтесь! Но помните, что о моем изобретении вы не узнаете никогда ни единого слова. Я обязан передать его родине, и только родине. Я враг мелодрамы и не намерен проклинать вас. Но я скажу вам: "Прощайте, сэр!" И это будет раз и навсегда.

Артур вскочил с места и подошел к отцу. Оба они были одного роста, и молодой человек с седой прядью на лбу походил сейчас, как две капли воды, на старшего Морлендера.

- Как бы не так, сэр! - воскликнул он твердо. - Вы отлично знаете, что я сам доберусь до вашего секрета. Вы отлично знаете, что попади он в руки Кресслинга, он не достанется американскому народу! Вы, старый хитрец, должны будете признать это, и черт меня побери, если вы не намерены обнять своего сына, сэр!

С этими словами Артур бросился на шею к суровому старику, который немедленно осуществил его прозорливую догадку.

Вслед за этим объятием Иеремия Морлендер без дальнейших разговоров схватил в охапку Вивиан, в то время как Лепсиус машинально целовал Артура. Но когда наконец Вивиан попала к доктору Лепсиусу и, совершив круговорот объятий, молодые люди очутились друг перед другом, старый Морлендер отрывисто кашлянул, подмигнул толстяку, и оба они скрылись из комнаты.

- Вивиан… - произнес Артур Морлендер, подходя к бледной девушке и протягивая ей руки.

В эту минуту кто-то резко дернул меня за волосы, и я увидел у себя над плечом разъяренное лицо Иеремии Морлендера.

- Сударь, - сказал он мне отрывисто, - как отец и генеральный прокурор я приказываю вам оставить этих молодых людей в покое!

- Но я автор! - возмутился я. - Нельзя же кончать роман без единого поцелуя! Что скажет читающая публика?

- Она скажет, Джим Доллар, что любовные сцены вам не удаются! - иронически ответил Иеремия Морлендер.

Он отбил у меня всякую охоту, братцы, и потому рас простимся со всей этой публикой прежде, чем доведем свое дело до точки.

58. СЕТТО ПОЛУЧАЕТ ПРОЦЕНТЫ

Миссис Тиндик, собрав всю прислугу "Патрицианы" перед собой, только что закончила речь об игре природы, исправленную и дополненную ею для нового состава подчиненных, как вдруг окно с треском разбилось и в комнату влетело тухлое яйцо.

Миссис Тиндик подняла брови.

Но гнилой картофель в ту же минуту ловко расплющился о ее нос, а два-три новых яйца размалевали щеки.

- Пожар! - вскрикнула миссис Тиндик и как подкошенная свалилась наземь.

Между тем Сетто из Диарбекира торопливо сбежал с лестницы.

- Что бы это значило? - спросил он прислугу нахмурившись. - Перед гостиницей толпа. Уставились в наши окна и швыряются провизией третьего сорта!

- Политика, хозяин, - мрачно ответил повар. - При политике первое дело - поднять цену на продукт.

- Сходи-ка за газетой!

Повар недовольно нахлобучил шапку и вышел выполнять приказание своего патрона.

Спустя пять минут Сетто развернул свежий лист "Нью-йоркской иллюстрированной газеты" и пробежал глазами столбцы.

- Эге! Это что такое?

Глаза диарбекирца сузились, как у кошки, когда ее щекочут за ухом, щеки диарбекирца порозовели, губы диарбекирца распустились тесемочкой. Перед ним жирным черным шрифтом стояло:

АМЕРИКАНЦЫ, читайте об открытии знаменитого доктора Лепсиуса!!!

ДАМЫ, читайте нашу газету!!!

МИЛЛИАРДЕРЫ, имеющие текущий счет!!!

ПОКРОВИТЕЛИ ЭКС-ПРЕЗИДЕНТОВ, покупайте сегодняшний номер!!!

ЗАГЛЯНИТЕ в газету!!!

"Мы очень хорошо знаем, - так начиналась статья, - что многие американские семейства в погоне за предками совершенно забывают о потомках. Одни из них покупают себе пергамента в твердой уверенности, что если у них есть пергамент, так есть и древний предок знаменитого рода. Другие уверяют, что родичи их приплыли в Америку на первом корабле. Третьи мчатся в Европу в поисках лордов и виконтов. Четвертые, наконец - и это самое опасное, - питают слабость к свергнутым политическим деятелям, изгнанникам своих народов.

Особенно повинны в этом наши отечественные миллиардеры, предпочитающие тратить американские доллары не на благоденствие американцев, а на поддержку шатающихся тронов, сползающих эполет и падающих портфелей. Изгнанники своих родин обещают нам все что угодно, лишь бы наполнить карман всемогущим долларом, а в действительности только подводят нас и выставляют Америку в смешном виде. Не лишнее будет, джентльмены, узнать, как обстоит дело с этими изгнанниками в медицине.

Наш знаменитый авторитет - почетный член Бостонского университета доктор Лепсиус, только что вернувшийся с научного конгресса, дал нам разъяснения о своем открытии, сделанном во время лечения экс-президентов и экс-генералов. Будучи строго медицинским, оно затруднительно для понимания, но маститый ученый не отказал нам в его популяризации. "Дело идет, - так выразился он в разговоре с нашим сотрудником, - о констатировании вертебра бестиалиа в процессум спинозум у креатура хумана". Иначе говоря, леди и джентльмены, ставленники наших миллиардеров обречены в самом ближайшем будущем прыгать на четвереньках и кушать не сидя за столом, а, можно сказать, лакая из блюдец. Мало этого: упомянутая болезнь заразительна и для самих миллиардеров!

Но молчание об этом!!

Спрашиваю вас: допустимо ли на подобного рода людей тратить американские доллары? Нет и нет, джентльмены!

Долой экс-побирушек! Прочь экс-троны и экс-титулы! Туда же епископов и кардиналов! Пергамент изъять из частного обращения и распределить между гастрономическими магазинами Соединенных Штатов для строго торговых целей! Такова воля миллионной толпы избирателей!"

Сетто прочитал газету и встал с места.

- Жена! - крикнул он прерывающимся голосом. - Жена! Жена! Жена!

Хозяйка "Патрицианы" прибежала на его зов как была, в кухонном переднике и с помидором в руке.

- Жена! - произнес Сетто торжественным тоном. - Зови зурначей, бей в ладоши, ходи вокруг меня с музыкой. Сетто из Диарбекира - большой человек! Он получил свой полный процент: сто на пятьдесят!

ЭПИЛОГ

А в Миддльтоуне, на деревообделочном, работа кипит как ни в чем не бывало. Белокурый гигант ловко орудует рубанком, отряхивая с лица капли пота. Фартук его раздувается, стружки взлетают тучей, а голос гиганта весело выводит знакомую песенку:



Страница сформирована за 0.67 сек
SQL запросов: 169