УПП

Цитата момента



Ничто так не укрепляет веру в человека, как ПРЕДОПЛАТА.
Спешите делать взносы!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Наши головы заполнены мыслями относительно других людей и различных событий. Это может действовать на нас подобно наркотику, значительно сужая границы восприятия. Такой вид мышления называется «умственным мусором». И если мы хотим распрощаться с нашими отрицательными эмоциями, самое время сделать первый шаг и уделить больше внимания тому, что мы думаем, по-новому взглянуть на наши верования, наш язык и слова, которые мы обычно говорим.

Джил Андерсон. «Думай, пытайся, развивайся»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/france/
Франция. Страсбург

12. МАЛЕНЬКАЯ ПРОДАВЩИЦА

щелкните, и изображение увеличится Миссис Кэрью была разгневана. Пойти после стольких раздумий на жертву, согласиться взять в свой дом калеку - и услышать от этого мальчишки холодный отказ. Это было невыносимо. Еще никогда никто не отвергал ее помощи и не пренебрегал ее желаниями. И вот теперь, когда мальчик отказался переехать к ней в дом, она стала еще сильнее мучиться сомнениями: а что, если он в самом деле ее Джейми? Она понимала, что настоящая причина, почему она согласилась его взять, заключалась не в желании позаботиться о нем и не в намерении его осчастливить - просто ей надо было успокоить свою совесть. И вот теперь в ее мозгу постоянно звучал один вопрос: а что, если это в самом деле мой Джейми?

Но она отгоняла от себя эту мысль, ей хотелось во всем упрекнуть этого маленького гордеца. Ему, видите ли, нужна ее забота! Довольно! Она и сама горда. Он не стоит ее заботы. Он не сын ее сестры. И вообще обо всем этом пора забыть.

Но забыть никак не удавалось. Сколько она ни пыталась переключиться на другие занятия, задумчивый взгляд мальчика, прикованного к постели в нищенской каморке, продолжал ее преследовать.

И в доме была Поллианна. Она бродила по комнатам как потерянная, не умея ничем себя занять.

— Нет, я не заболела, - отвечала она на все расспросы.

— Но ты чем-то явно обеспокоена.

— Да нет, я ничего. Просто я думаю о Джейми, что он не получил всех этих красивых вещей - ковров, картин, портьер.

Аппетит у нее совершенно пропал. В некоторые дни она просто оставалась голодной. Но при этом она утверждала, что совершенно здорова.

— Поверьте, мне легче голодать, чем есть. Если я ем, значит, я сразу начинаю думать о Джейми, что у него нет ничего вкусного. Поэтому я лучше пока не буду есть.

Миссис Кэрью стремилась любой ценой переломить Поллианну. Куплена была огромных размеров елка, принесли украшения, самые роскошные рождественские подарки. Впервые за много лет в доме зажгли все огни, и на елке ослепительно сияли игрушки. Устроен был даже сочельник, и миссис Кэрью сказала, чтобы Поллианна обязательно позвала всех своих лучших подруг из школы.

Но и здесь миссис Кэрью почти ничего не удалось. Хотя Поллианна была вежлива и за все ее благодарила, по временам даже проявляя возбуждение и заинтересованность, все же чаще всего она ходила как в воду опущенная. И радость рождественской вечеринки тоже обернулась печалью. Как только на елке зажглись все огни, девочка принялась громко рыдать.

— Поллианна, ну что ты? В чем дело теперь? - обращалась к ней миссис Кэрью.

— Ни в чем, - заплакала Поллианна. - Просто при виде такой изумительной красоты мне всегда хочется плакать. И еще я подумала, как бы радовался Джейми, если бы его пригласили к нам на елку.

Терпение миссис Кэрью наконец иссякло.

— Джейми, Джейми, Джейми! - закричала она. - Послушай меня, Поллианна! Ты когда-нибудь прекратишь говорить мне про этого мальчишку? Ты же понимаешь, что никакой моей вины нет в том, что он не разделяет с нами праздник. Я звала его сюда, чтобы он с нами жил. Ты что, забыла про свою утешительную игру? Теперь нам самое время в нее поиграть.

— А я играю… Я только не понимаю, почему все так странно. Раньше, если я радовалась каким-то вещам, то я была и счастлива. И вот - прости, что я опять о Джейми. Мне надо бы радоваться, что у меня есть ковры, картины, всякие вкусные вещи и сладости, что я могу бегать, гулять, ходить в школу. Однако чем больше я радуюсь за себя, тем горестнее мне из-за него. Мне как-то хочется подключить сюда игру, но я не знаю как. Если можешь, подскажи мне.

Миссис Кэрью только махнула рукой и оставила девочку одну.

На другой день после Рождества произошло одно радостное для Поллианны событие, которое даже заставило ее ненадолго забыть о Джейми. Миссис Кэрью взяла Поллианну с собой в магазин, и, пока она выбирала себе нарядное кружево, девочка вдруг заметила в толпе знакомое лицо. Поколебавшись минуту, Поллианна с радостным возгласом бросилась в проход.

— Ой, это ты! - И она подскочила к девочке постарше себя, которая несла поднос с разноцветными бантами. - Как я рада, что мы опять встретились!

Девочка уставилась на Поллианну в изумлении. Но вдруг и на ее сосредоточенном лице вспыхнула счастливая улыбка.

— Ну конечно. Моя маленькая спасительница из Общественного сада!

— Как я рада, что ты меня вспомнила! Но почему же ты больше не приходила туда? Я столько дней тебя искала!

— Я не могла. Мне надо работать. Тогда был мой последний свободный день… Пятьдесят центов, мадам, - бросила она в ответ даме с приторной улыбкой, которая спрашивала о цене черно-белого банта, лежавшего на самом углу подноса.

— Пятьдесят центов? М-м… Вообще-то вещица в самом деле очень красива, - пробормотала дама, рассмотрев бант и положив его на место.

Потом две веселые девчушки, хихикая и перебрасываясь шутками, подхватили сверкающее стекляшками творение из вишневого бархата и прелестную заколку с розовым тюльпаном. Поллианна вздохнула:

— И ты целые дни проводишь вот так? Какая радость, что у тебя такая работа!

— Ты думаешь, это радость?

— Ну конечно! Столько людей вокруг, все такие разные! Ты можешь с каждым разговориться - ведь этого требует работа. Мне бы хотелось так работать. Наверно, я тоже, когда подрасту, пойду продавать какие-нибудь красивые веши. Ведь ты радуешь людей, это так здорово!

— Здорово! Радостно! - с горечью передразнила ее маленькая продавщица. - Глупенькая, если бы ты только знала… Это стоит доллар, мадам! - пояснила она молоденькой женщине, залюбовавшейся желтым бархатным бантом с бисером.

— Послушайте, я уже дважды к вам обращалась! Почему вы заняты болтовней в рабочее время? - зашипела пожилая покупательница.

Девушка поклонилась и виновато закусила губу:

— Простите, мадам, я не расслышала.

— Вы обязаны слышать. Вам платят за это деньги. Сколько стоит вот этот черный?

— Пятьдесят центов.

— А вон тот синий?

— Доллар.

— Вы всегда очень нелюбезны, мисс. Я собираюсь на вас пожаловаться. Покажите вон тот ящичек, в котором розовые!

Взгляд маленькой продавщицы погрустнел, чувствовалось, что она вот-вот расплачется. Когда она убирала лоток с розовыми бантами на место, у нее дрожали руки.

— За такую ерунду брать такие деньги! Возьмите ваши тряпки! - злобно зашипела покупательница.

— Хорошо, мэм, — тихо проговорила маленькая продавщица, а потом она обратилась к Поллианне: - Ну что ты теперь скажешь? Очень радостно быть продавщицей бантов?

Но Поллианну капризная покупательница тоже довела почти до истерики.

— Да, бывают, к сожалению, и такие дамы. Но давай порадуемся, что не все такие, как она.

— Порадуемся! - с горечью повторила девушка у прилавка. - Знаешь, малышка, я верю, что твоя игра, о которой ты мне рассказывала в саду, приносит тебе облегчение, но я.,. - Она не успела договорить, ее опять затормошили покупательницы. - Пятьдесят центов, мадам… Доллар… - отвечала она, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

— И ты по-прежнему одинока? - спросила Поллианна у маленькой продавщицы, когда они на минуту остались вдвоем.

— Нет, у меня было пять званых вечеров и семь раутов! - Даже Поллианна почувствовала в ее тоне сарказм.

— Ну а хотя бы в Рождество ты смогла развлечься?

— О да! Я весь день пролежала в постели, закутавшись в разное тряпье, и прочла четыре газеты и журнал. А вечером я пошла в ресторан. Там снижают цены по случаю праздника. Так что я съела пирожок с курицей не за сорок, а за тридцать пять центов.

— Наверно, у тебя болят ноги оттого, что всегда надо стоять и ходить?

— Еще бы! Они все в волдырях. А уж в рождественские каникулы и говорить нечего!

— Милая! - с нежным сочувствием проговорила Поллианна. - И у тебя нет даже маленькой елочки? И тебя не пригласили на вечер?

— Какое уж там!

— Ой, дорогая моя! Я хочу, чтобы ты пришла ко мне на елку. У нас она такая огромная. Послушай, приходи сегодня или завтра вечером! Я тебе объясню, где я живу.

— Поллианна! - послышался вдруг ледяной голос миссис Кэрью. - Что все это значит? Почему ты все время от меня

куда-то сбегаешь? Я уже три раза возвращалась в отдел верхнего платья…

Поллианна бросилась к ней с радостной улыбкой:

— О, миссис Кэрью! Как хорошо, что вы пришли. Вот… Я еще не спросила, как ее зовут, но мы уже давно знакомы. Я тоже с ней встретилась в Общественном саду. Она живет одна, у нее срв- сем нет знакомых. Она тоже дочка священника, как и я. Но у нее родители живы. У нее нет даже елки - только волдыри на ногах и пирожок с курицей. Пусть она придет к нам и посмотрит на нашу елку! Я ей сказала, чтобы она пришла сегодня вечером или завтра. Вы разрешите мне зажечь к ее приходу все огни?

— Ну если ты уже пригласила человека в гости, Поллианна… - начала говорить миссис Кэрью тем же отчужденным голосом.

Но девушка обратилась к ней таким же холодным и даже неприветливым тоном:

— Не утруждайте себя, мадам. Я не приду на ваш праздник.

— Ой, ну пожалуйста, — стала умолять ее Поллианна. - Я так хочу, чтобы ты побывала у нас в гостях!

— Но ведь от мадам я не получила приглашения! - ответила продавщица почти злобно.

Миссис Кэрью вспыхнула и поспешила отойти в сторону, но Поллианна взяла девушку за руку и стала успокаивать.

— Ну она же хочет тебя видеть! Она хочет! - уговаривала ее Поллианна. - Ты не знаешь, какая она добрая. Она столько дает денег разным благотворительным организациям и вообще людям…

— Поллианна! - опять позвала миссис Кэрью. Ей хотелось поскорее уйти отсюда. Но резкий, звонкий голосок маленькой продавщицы буквально приковал ее к месту.

— Да! И такие организации еще спасают заблудших девушек. Но ни одна организация не помогает бедным девушкам, которые еще не успели стать заблудшими. И хорошим бедным девушкам никто не дарит ни книжек, ни картинок, ни музыкальных инструментов, ни мягких ковриков. Им никто даже не скажет ни одного ласкового слова! Не будь так, может быть, меньше бьшо бы девушек, сбившихся с дороги… Господи, что я такое говорю! - опомнилась она и обратилась к молодой покупательнице, разглядывающей синий бант: - Это стоит пятьдесят центов, мадам! - донесся ее звонкий голос до миссис Кэрью, которая уходила из магазина и уводила с собой Поллианну.

13. ОЖИДАНИЕ И ПОБЕДА

щелкните, и изображение увеличится У Поллианны созрел замечательный план. Она минут пять проговаривала его про себя, а потом изложила суть дела миссис Кэрью. Но миссис Кэрью не разделила ее восторга, о чем и сказала Поллианне.

— Но им это придется по душе, - переубеждала ее Поллианна. - И ведь все это очень просто проделать. Надо только купить подарки, а елка у нас уже есть. Мы позовем эту девушку на новогодний сочельник, и она с радостью придет к нам в гости. А то ведь подумайте, у нее никаких радостей, кроме волдырей на ногах и пирожка с курицей.

— Ты просто невыносима, Поллианна! - нахмурилась миссис Кэрью. - Ты же ведь даже не знаешь, как зовут эту юную особу.

— Но ведь это ничего. Главное, что мы уже давно знаем друг друга. - Поллианна улыбнулась. - У нас был такой долгий приятный разговор в саду. Она рассказывала, как она одинока, и говорила, что для нее лучшее место на свете там, где нет толпы, где никто не обращает внимания и не одергивает. Между прочим, один человек обратил на нее внимание, но, понимаете, сделал это как-то уж слишком. Он не должен был этого делать, потому что она хочет остаться хорошей и честной. И вот тогда он подошел к нам в саду и долго ее куда-то звал, но она не пошла с ним, хотя на вид он был очень хорош собой. Вообще мне казалось, что это настоящий джентльмен, пока он не рассердился и не стал ей выговаривать. Тут и мне тоже досталось. Люди сразу меняются в худшую сторону, когда они злятся, ведь правда? Вот и она, когда торгует бантами, не кажется такой красивой, как когда она гуляла в саду. Но позвольте мне позвать ее к нам на новогодний сочельник, миссис Кэрью! И потом еще давайте позовем Джейми. Ему теперь гораздо лучше, и он может к нам выбраться. Разумеется, его должен привезти Джерри, так что и Джерри нам надо пригласить.

— Ну да, еще и Джерри, - с иронией вставила миссис Кэрью. - Но почему же надо останавливаться на Джерри? Наверно, у него есть масса всяких дружков, которым тоже хочется увидеть большую елку.

— Ой, миссис Кэрью! - воскликнула Поллианна. - Как вы это замечательно все придумали! Какая вы хорошая, добрая! И мне бы еще хотелось…

Но миссис Кэрью выглядела удивленной и даже растерянной.

— Нет, Поллианна, нет! - запротестовала она.

Однако Поллианна, не понявшая смысла ее обращения, уже продолжала разрабатывать свой план:

— Не говорите «нет». Вы самая добрая, самая лучшая на свете! И пусть это будет всем вечерам вечер! Давайте позовем Томми Доулана и его сестру Дженни, и двух братиков Макдональдсов, и еще тех трех сестричек, которые живут в том доме, где Мэрфи, на нижнем этаже. И еще кого-нибудь можно позвать. Ведь у нас такая большая комната, там много поместится народу. Представляете себе, как они обрадуются! Миссис Кэрью, у меня еще никогда в жизни не было такого замечательного праздника. И это вы мне его устроили! Теперь я буду посылать приглашения и буду просить, чтобы они тоже приглашали всех кого захотят.

И миссис Кэрью, еще недавно и слышать не желавшая ни о чем подобном, покорно проговорила:

— Да. Делай все так, как ты хочешь.

Теперь она должна была принимать и угощать в новогодний сочельник дюжину детишек из переулка Мэрфи и какую-то продавщицу, которую даже не знала по имени.

Может быть, ее задели слова этой девочки: «Но почему никто не помогает хорошим девушкам, которые еще не успели сбиться с дороги?». Может быть, на нее произвела впечатление рассказанная Поллианной история о том, как эта девочка хочет отгородиться от городского столпотворения и как она отказалась пойти с молодым человеком, который «слишком уж обращал на нее внимание». Может быть, в ней проснулась надежда, что, сделав это доброе дело, она хотя бы ненадолго обретет душевное спокойствие. А может быть, повлияла Поллианна, которая не замечала ее сарказма и хотела видеть в ней только щедрую и великодушную хозяйку. Как было разочаровать это дитя? Словом, дело было уже сделано. Миссис Кэрью поняла, что она по уши втянута в водоворот планов и заговоров, средоточием которых были, конечно, Поллианна и предстоящий новогодний вечер.

В мрачных тонах она описала все обстоятельства сестре и завершила письмо такими словами:

Я, признаться, не знаю, что делать. Но все же надеюсь, что и это как-то обойдется. Ничего уже не поделаешь. Но только предупреждаю: все это до тех пор, пока Поллианна не взялась меня поучать. Если только она возьмется, я тут же отправлю ее к тебе, и моя совесть будет чиста.

Делла прочла это письмо вслух всему санаторию и в конце от души расхохоталась.

«Она все еще ни разу не взялась проповедовать, - довольная, размышляла про себя Делла Уэтербай, - золотое ты сердце! А тебе, сестричка, придется распоряжаться на двух елках. И твой дом, еще недавно мрачный, как склеп, будет сиять багряными и зелеными огнями на всю Федеративную авеню! И до сих пор еще Поллианна воздерживается от поучений!»

Вечер удался на славу. Даже миссис Кэрью должна была с этим согласиться. Джейми в своей коляске, Джерри со своей дикой, но по-своему выразительной манерой общения, Сейди Дин (так звали маленькую продавщицу бантов), соперничая друг с другом, старались во что бы то ни стало развлечь и развеселить других, более робких и застенчивых гостей. Сейди, ко всеобщему и своему собственному удивлению, проявила настоящий талант ко всякого рода увлекательным играм, многим из которых она же и научила компанию. И вот эти игры Сейди, истории Джейми и незлобивые прибаутки Джерри веселили общество до самого ужина. Гости расходились довольные, нагруженные снятыми с елки гостинцами.

Правда, Джейми (который вместе с Джерри уезжал с елки последним) иногда задумчиво оглядывал все, что окружало его в доме, но никто этого не заметил, кроме, может быть, миссис Кэрью, которая, говоря ему «доброй ночи», добавила каким-то даже смущенно-виноватым тоном:

— Ну, Джейми, ты не передумал?

Мальчик опустил глаза. Лихорадочный румянец проступил у него на щеках. Потом, посмотрев в глаза хозяйке дома, он тихо покачал головой:

— Если бы всегда было так, как сегодня, я бы остался. Я даже подумал, что, если вы предложите, я останусь у вас. Но сегодня праздник. А потом пойдут обычные дни, недели, месяцы. И как бы мне потом не пожалеть, что я остался.

Миссис Кэрью думала, что после этого вечера Поллианна позабудет о девочке из магазина. Но она ошиблась. Утро следующего дня началось как раз с разговора о Сейди.

— Я так рада, что опять на нее наткнулась. Конечно, жаль, что я не отыскала вам вашего Джейми. Но я заметила, что вы полюбили Сейди, и я так этому рада!

Миссис Кэрью в ответ тяжело вздохнула. Эта несокрушимая вера Поллианны в доброту ее сердца и великодушное желание помогать всем и каждому смущала, а порой просто раздражала ее. Но разочаровывать эту девочку она тоже не смела, особенно когда замечала на себе ее счастливый, доверчивый взгляд.

— Но Поллианна! - обратилась она к девочке с чувством, что

разрывает какие-то опутывающие ее сети. - Ты же понимаешь, что Сейди никак нельзя сравнивать с Джейми.

— Я понимаю, - отозвалась Поллианна. - И мне, конечно, жаль, что она не Джейми. Но ведь для кого-то и она в своем роде Джейми. Для кого-то она самая любимая, кого никем нельзя заменить. И вот я думаю, что когда вы делаете чужим людям добро, то, наверно, думаете, что и о Джейми, который теперь далеко от вас, тоже заботятся какие-то люди.

Миссис Кэрью вздрогнула и снова проговорила со слезами в голосе: ^

— Но я хочу моего Джейми.

— Я знаю, - кивнула Поллианна. - В вашем доме пока недостает присутствия ребенка, это любимое выражение мистера Пендлтона, но зато в нем чувствуется рука хозяйки - это тоже его любимое выражение.

— Рука хозяйки?

— Да, теперь у него есть ребенок, но нет еще женщины в доме. Он так и говорит: дом создается присутствием ребенка и женскими руками. Ему одно время хотелось взять меня от тети Полли, но я вместо этого нашла ему Джимми.

— Джимми? - Миссис Кэрью встрепенулась, услышав имя, близкое по звучанию к Джейми.

— Да, Джимми Бин.

— Ах, его фамилия Бин, - вздохнула миссис Кэрью.

— Да, он жил в доме сирот, а потом он оттуда сбежал. Я его нашла, и он говорил мне, что хочет жить в другом доме, где вместо воспитательницы настоящая мама. Я не сумела найти ему маму, но зато я нашла ему мистера Пендлтона, который его усыновил. Так что теперь он стал Джимми Пендлтоном.

— А прежде был Бином.

— Да, был Бином.

— О, господи! - проговорила миссис Кэрью, выслушав историю еще одного мальчика-сироты.

Миссис Кэрью все ближе узнавала Сейди Дин, лучше узнавала она и Джейми. Поллианна просила, чтобы они почаще приходили в дом, и миссис Кэрью, к своему собственному удивлению, не чинила запретов. Открытое сердце Поллианны постоянно ее обезоруживало.

Постепенно миссис Кэрью стала замечать, что она усваивает многие вещи, которых не могла уразуметь прежде, когда сидела запершись в своих покоях и отдавала Мэри распоряжения никого из посторонних не впускать в дом. Она начинала понимать, что значит для молоденькой девушки быть одинокой в большом городе, где надо зарабатывать на пропитание и где никто не позаботится о тебе - разве что те, кто слишком заботлив, потому что чересчур беззаботен.

— Помнишь, тогда, в магазине, ты что-то кричала мне вслед, это касалось помощи девушкам?

Сейди стыдливо опустила голову.

— Я тогда вам нагрубила, простите, - извинилась она.

— Я не в обиде. Объясни мне, что ты имела в виду. Я столько раз думала про эти твои слова.

Девушка помолчала, а потом поведала ей печальную историю одной своей подруги:

— Мы с ней из одного города. Она была красивая и добрая, но у нее был слишком мягкий характер. Мы целый год перебивались вместе, снимали одну комнатку на двоих, ели рыбные палочки и разную мешанину в том самом ресторане. Вечером все что мы могли - это погулять в Общественном саду, сходить в кино, если оказывалась лишняя монетка, но чаще мы просто оставались у себя в комнатке, хотя там и было неуютно. Летом жара, зимой холод, газовая горелка едва теплится и коптит, так что нельзя ни читать, ни шить. А потом у нас над головой одна шальная парочка все время танцевала рок, а внизу мальчишку обучали играть на корнете*. Вы когда-нибудь слышали, как детей учат играть на корнете?

— Пожалуй, нет, - пробормотала миссис Кэрью.

— Ну так вы много потеряли, - язвительно вставила Сейди и продолжила свой рассказ: - Иногда, особенно под Рождество или в другие праздники, мы гуляли по вашей авеню и другим большим улицам, выслеживали незашторенные окна и подсматривали, как живут состоятельные люди. Мы были одиноки, и нас все это немножко развлекало: семьи, яркий свет, обеденные столы, играющие дети. Но потом мы от этого еще больше приходили в уныние, потому что для нас это было недостижимо. И совсем уж грустно было смотреть на автомобили, как молодые люди, сидящие там, смеются и болтают друг с другом. Нам тоже хотелось весело проводить время, и вот моя подружка вскоре в самом деле стала развлекаться. И это нас разлучило: она пошла своей дорогой, а я своей. Мне не понравилась ее компания, о чем я сказала ей напрямую. Потом мы два года не виделись, и вот вдруг я получаю от нее записку. Это было буквально только что. Она попала в один из этих домов спасения. Ничего не скажешь, место приятное: мягкие коврики, красивые картинки, цветы, книжки, пианино, уютная комнатка - все, чего можно хотеть. Нарядные богатые дамы возят ее на вечера, на концерты. Она изучает стенографию, и если постарается, то получит хорошее место. Все эти дамы очень добры к ней, и каждая на свой лад пытается помочь, но только она рассказала мне еще кое-что… Она говорила: «Сейди, если бы тогда, когда я была честной, достойной, работящей, привязанной к дому, они сделали для меня хотя бы половину того, что теперь, - я не нуждалась бы сейчас в спасении». И вот у меня все время звучат в голове эти ее слова. Я не против этих домов спасения, они, конечно, вещь нужная. Но лучше бы они предупреждали, а не спасали.

* Корнет - медный духовой мундштучный музыкальный инструмент в виде рожка.

— Но ведь есть же всевозможные работные дома и другие воспитательные учреждения, - проговорила миссис Кэрью таким изменившимся голосом, что, пожалуй, даже близкие друзья не узнали бы его.

— Да, все это есть. Но вы когда-нибудь бывали внутри?

— Нет, я не заходила, но… Я даю средства на эти дома. - В голосе ее почти звучало извинение.

Сейди Дин грустно улыбнулась:

— Да, я знаю. Многие добрые женщины поддерживают все это, но никто туда не заглянет. Вы, пожалуйста, опять не подумайте, что я против. Они, конечно, необходимы. Хорошо, что есть хоть они, потому что больше вообще неоткуда ждать помощи. Но это такая малость!.. Мне пришлось там немного пожить. Простите, что я говорю резко, но там надо не только побывать, но и пожить, чтобы понять. Знаете, сердцем, душой эти дамы далеки от того, что делают. Им это просто неинтересно… Я что-то много вам наговорила всего, но вы ведь сами меня попросили.

— Да, я попросила вас, - отвечала миссис Кэрью печально и уже не продолжала больше этого разговора.

Не только Сейди учила миссис Кэрью по-новому смотреть на жизнь, но и Джейми тоже этому способствовал.

Джейми проводил довольно много времени у миссис Кэрью. Поллианне всегда хотелось видеть его, и он радовался каждой их встрече. Сперва он робел, а потом освоился и часто говорил Поллианне, что ходить в гости это совсем не то, что быть нахлебником.

Миссис Кэрью часто заставала обоих детей за столиком в библиотеке, а инвалидное кресло стояло пустое поодаль. Иногда они с головой погружались в какую-нибудь книгу. И она слышала, как мальчик говорит Поллианне, что он бы так не страдал от своего увечья, имей он столько книг, сколько их в этом доме, и что уж, конечно, он был бы на седьмом небе, если бы у него были «и ноги, и книги». А порой он рассказывал свои любимые истории, а Поллианна слушала его, не отрываясь.

Миссис Кэрью удивлял столь пристальный интерес Поллианны к этому мальчику, но вот однажды она случайно уловила их разговор. И заинтересовалась. Речь у мальчика, как у многих его сверстников, была не совсем правильной, но он так живо и живописно рассказывал, что она почувствовала желание побывать в этих прекрасных местах, о которых говорил Джейми. Этот подросток с пылающими глазами просто очаровывал.

Можно было подумать, что Джейми сам придумывал всякие опасные затеи и совершал подвиги, хотя на самом деле он

был всего лишь калекой, прикованным к инвалидному креслу. Но главное было то, что этот мальчик начинал играть важную роль в жизни миссис Кэрью. Она ловила себя на том, что ждет его прихода и роется в книгах, ища ту, которая привела бы его в восторг. Она сама того не заметила, как Джейми стал казаться ей тем самым Джейми, сыном ее покойной сестры.

Прошли февраль, март, апрель, а в мае Поллианну должны были увезти домой. И миссис Кэрью вдруг поняла, что все в ней мучительно противится этому отъезду.

Она была поражена тем, как быстро подошел этот день, и N всерьез испугалась. Еще совсем недавно она не могла дождаться, когда эта несносная девчонка оставит ее в покое. Она представляла себе тихий, спокойный дом и солнечные лучики на деревянных стенах. Ей казалось, что все тревожное и докучное исчезнет из ее жизни вместе с этим ребенком. Она снова будет представлять себе утраченного четырехлетнего мальчика, который затворил за собою двери и канул в неизвестность. Увезут Поллианну -и тогда возвратится ее обычная, нормальная жизнь.

Но вот отъезд Поллианны был совсем близок, а идиллия пустого дома и солнечные зайчики казались ей теперь чем-то тоскливым, противоестественным и невыносимым. Долгожданный покой оборачивался для нее постылым одиночеством. И надежда спрятаться от беспокойств и треволнений в дорогие сердцу воспоминания об утраченном мальчике - нет ли и здесь самообмана? Потому что уже невозможно перечеркнуть свежих впечатлений, связанных с новым Джейми (а может быть, это все-таки и есть ее Джейми), уже никуда не деться от его испытующего, задумчивого взгляда.

Да, теперь она вполне отдавала отчет, как тоскливо станет в доме без Поллианны. А если еще к ней перестанут привозить Джейми, то будет просто невыносимо. Но при этом ее мучила раненая гордость. Как колючка, вонзился в ее сердце вторичный отказ Джейми поселиться у нее в доме. Все дни накануне отъезда Поллианны миссис Кэрью боролась сама с собой, но гордость все время вставала ей поперек дороги. И вот когда Джейми появился в доме, чтобы повидаться с Поллианной накануне ее отъезда, она все-таки решилась и еще раз попросила мальчика остаться.

Что еще она говорила при этом, потом не вспоминалось. Зато осталось незабываемым услышанное в ответ.

Мальчик долго и внимательно вглядывался в ее лицо, потом весь просиял и воскликнул:

— Конечно, я буду с вами! Теперь вы меня любите, я знаю.



Страница сформирована за 0.78 сек
SQL запросов: 171