УПП

Цитата момента



Родитель должен быть как шкаф: всегда быть на месте и ни во что не вмешиваться.
Говорят, что так говорят индусы

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Женщины, которые не торопятся улыбаться, воспринимаются в корпоративной жизни как более надежные партнеры. Широкая теплая улыбка, несомненно, ценное качество. Но только в том случае, когда она появлялась на лице не сразу же при встрече, а немного позже. И хотя эта задержка длится менее секунды, улыбка выглядит более искренней и кажется адресованной собеседнику лично.

Лейл Лаундес. «Как говорить с кем угодно и о чем угодно. Навыки успешного общения и технологии эффективных коммуникаций»


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d3354/
Мещера

15.13

Расставшись с Робином на углу Чипсайда, по мобильнику звоню Гаю, предупреждаю, что на работу не вернусь: срочная встреча с каштанами.

— С… чем?

— С каштанами. Это новая компания зрелищных мероприятий, очень перспективные ребята. Пригляжусь к ним на предмет инвестиций.

При виде меня Бен и Эмили цепенеют от изумления: до них не сразу доходит, что мама взаправду дома посреди дня. Я отправляю Полу отдыхать до завтра, одеваю детей, и мы идем в парк. Точнее, идем мы с Эмили — Бен в промежутках между падениями передвигается только бегом. Бабье лето пришло неожиданно. Еще зеленые, хоть и тронутые рыжим пунктиром листья недоумевают, как это они оказались на земле. Мы топаем по цветастому ковру и ногами подбрасываем листья целых… очень долго. Я потеряла счет времени.

Бен в восторге от этого занятия, потому что листья так чудесно шуршат под ногами. Эмили обожает читать ему нотации, но надо видеть ее влюбленный взгляд. Кажется, мои дети заключили договор: сын может шалить, чтобы на его фоне дочь выглядела послушной. Глядя, как они с визгом бегают друг за другом, я думаю о том, что наблюдаю, пожалуй, одну из версий вечной игры мужчины и женщины.

В глубине парка находим упавшие каштаны. От удара о землю некоторые лопнули, и мы увлеченно выковыриваем блестящие ядра из влажных гнезд.

— А знаешь, каштаны можно сделать твердыми‑претвердыми, — говорю я Эмили.

— Как?

— Точно не знаю, нужно будет спросить у папы. — Черт. Это лишнее.

Эмили вся светится надеждой:

— Мам, а папа скоро будет опять жить в нашем доме?

— Па‑пика! — щебечет Бен. — Папика!

После прогулки отношу Бена вздремнуть, а Эмили предлагаю выбрать видеокассету, пока я приготовлю соус «болоньез» на ужин. Чесночница куда‑то запропастилась, терки тоже не вижу.

— Мам, знаешь, что я буду смотреть?

— «Спящую красавицу»?

Совсем недавно это была любимая сказка и лучшее успокоительное для Эмили, но информация, оказывается, устарела. Моя дочь увлеклась какой‑то принцессой‑воительницей, мне незнакомой.

— Мам, воительница — это что?

— Храбрый воин. Только девочка.

— А ты знаешь, про что «Гарри Поттер»?

— Нет.

— «Гарри Поттер» — это про храбрость и ведьм.

— Интересно, должно быть. Выбрала?

— «Мэри Поппинс».

— Опять?!

— Мам, ну пожа‑алуйста!

В возрасте Эм я смотрела фильмы дважды в год — на Рождество и во время долгих летних каникул. А для моих детей движущиеся картинки наверняка станут главной движущей силой детских воспоминаний.

— Она с фу сражается.

— Что?

— Мама Джейн и Майкла — с фу сражается.

Надо же. Я и забыла, что миссис Бэнкс была суфражисткой, такие детали в сказке как‑то ускользают. Ставлю кастрюльку на медленный огонь и забираюсь на диван с ногами, обнимаю Эми. На экране хорошенькая, взбалмошная мамочка Бэнкс, воодушевленная женским митингом, марширует по дому под гимн суфражисток.

— «С фу сражаться» — это что?

— Суфражистка, — машинально поправляю я. — Сто лет назад женщины, которых стали называть суфражистками, выходили на улицы Лондона на демонстрации, даже привязывали себя к оградам, чтобы всем женщинам разрешили голосовать.

Эм приваливается ко мне спиной, головой на моей груди, и молчит. Только когда Мэри с Бертом и детьми прыгнули в нарисованную мелом картинку на тротуаре, я слышу неизбежный вопрос:

— А почему женщинам не разрешали голосовать?

Ну где она, фея‑крестная всех почемучек? Почему не появляется, когда нужна ее помощь?

— Потому что раньше девочки сидели дома, а мальчики… м‑м… словом, люди думали, что мальчики главнее девочек.

Дочь возмущенно оборачивается:

— Какие глупые!

К счастью, события на экране прерывают поток «почему». Эм знает все песни наизусть, она даже дышит в унисон с актерами. Я смотрю «Мэри Поппинс» совсем иначе, чем в детстве. Я как‑то не замечала, что миссис Бэнкс, мечтающая о счастье всех женщин, по отношению к собственным детям непростительно легкомысленна. Я не отдавала себе отчета, что Джейн и Майкл грустят и капризничают, пока няня не приносит в их жизнь веселье и стабильность.

Мои собственные невеселые мысли о том, что сказка‑то, получается, обо мне, прерывает торжественный голосок дочери:

— Когда у меня будут детки, мамочка, я сама за ними буду смотреть, пока не вырастут. Няне не разрешу!

Не для того ли и «Мэри Поппинс» выбрана, чтобы поделиться со мной этой мыслью? Заглядываю в глаза. На расчет не похоже. Кажется, ответа она не ждет.

— Мааа‑мааа! — напоминает о себе младший.

Прежде чем подняться к Бену, я обнимаю Эм.

— Давай как‑нибудь устроим себе каникулы. Только ты и я. Хочешь?

Эмили морщит носик, совсем как Момо, когда волнуется.

— А куда мы поедем?

— Смотреть Эм Пир с Тестом.

— Это что?

— Помнишь, ты так называла Эмпайр‑стейт‑билдинг?

— Неправда!

— Правда, солнышко.

— Маму‑ууль! — с укором тянет Эм. — Так только маленькие говорят, а я уже большая.

— Конечно, большая.

Как быстро бежит время: еще вчера они лепетали смешные словечки, которые ты все собираешься записать, — и вот уже перенимают язык уличных мальчишек. Или твой, что еще хуже. Мы мечтаем, чтобы дети выросли, забывая, что будем жалеть о каждой упущенной минуте их детства.

Я их накормила, искупала, высушила волосы, прочитала «Трех совят», принесла воды и наконец спустилась на кухню, чтобы в темноте и одиночестве подумать о безвозвратно уходящих днях.

От кого: Кейт Редди
Кому: Дебра Ричардсон
Вторая половина дня прошла под противоправным флагом материнства. Финансовый год не знал более продуктивного времени. Как думаешь, почем стребовать в час с клиентов за беготню по парку и просмотр «Мэри Поппинс»? Смыться с работы к детям — все равно что тайком улизнуть к любовнику: вранье, наслаждение, вина. Кажется, я разучилась праздно проводить время; детям придется учить меня вновь.
Не возненавидишь, если брошу работу? Я помню твои слова о том, что мы должны выстоять и «показать им всем». Но, знаешь, я привыкла к мысли, что работа меня убивает, а сегодня вдруг испугалась — вдруг я уже умерла, сама того не заметив?
Весь вечер пою гимн суфражисток.
С любовью,
Кейт.

10. Водопад

07.54

В ожидании стука в дверь неожиданно ловлю себя на мысли, что мне не терпится рассказать Уинстону о заговоре. Наконец смогу хоть чем‑то впечатлить Пегаса, показать ему другую Кейт Редди, а не ту приспешницу капитализма, которую он привык видеть. Странно, но когда я, от спешки захлебываясь словами, выкладываю ему весь план до мельчайших деталей, Уинстон лишь лаконично роняет:

— У вас двое ребят, леди, не забыли?

Но минут через пять мы увязаем в пробке, и Уинстон вновь подает голос. Слышала ли я притчу о Сципионе? Не слышала.

— Римскому военачальнику Сципиону приснился сон, типа он попал в деревню, а там рядом громадный водопад хлещет. И так сильно хлещет, что людям приходится кричать, чтобы их услыхали. «Как вы живете в этом шуме?» — спросил Сципион у старшего в деревне. «В каком шуме?» — удивился старик.

«Пегас» продвигается на несколько ярдов, дергается и снова тормозит с мычанием больной коровы.

— Будьте любезны, сэр, мораль сей притчи?..

Вижу в зеркале его хитрую, довольную ухмылку.

— Привычный шум, даже очень громкий, не замечается. Но стоит немного отойти — и думаешь: «Вот ни хрена себе грохочет. Как я тут жил?»

Мне ужасно нравится этот его скрипучий смешок.

— У вас под бочком Ниагарский водопад, Кейт!

— Можно личный вопрос, Уинстон?

— Не‑а.

Он мотает головой — и добрая фея вновь наполняет салон золотистой пылью.

— Я у вас основная клиентка?

Единственная.

— Понятно. А сколько у «Пегаса» водителей? Погодите, угадаю. Один?

— Ага. Скоро придется баранку бросить. Экзамены на носу.

— Машиностроение?

— Философия.

— Значит, вы мой личный крылатый конь?

Задорный гудок в знак согласия.

— А вы в курсе, что с таксистов налог взимается, а с нянь — нет?

Еще один гудок распугивает стаю клерков; те шарахаются от дороги, точно всполошившиеся голуби.

— Чертов безумный мир, леди.

— Чертов безумный мир мужчин, парень. Сдача есть?

Расстаюсь я с сожалением. Мне будет не хватать моего личного Пегаса.

— Обратно подбросить, леди? — раздается за спиной.

10.08

Звонок из приемной: меня спрашивает мистер Эбелхаммер. Ой, мамочки. Сердце делает попытку пробить грудную клетку.

Джек ждет меня внизу с широченной ухмылкой и двумя парами коньков.

Пересекая вестибюль, я решительно мотаю головой:

— Нет и нет. Не умею кататься.

— Зато я умею. Хватит на двоих.

— Исключено.

— Тебе всего и нужно‑то, Кейт, что положиться на меня, — говорит Джек во время нашего четвертого круга по катку. — Неужели это так трудно?

— Трудно.

— Откуда тебе знать, ты ведь не пробовала! Представь, будто мы с тобой две ноги циркуля: я стою на месте, а ты вертишься вокруг, идет? Не упадешь, обещаю. Я тебя держу. Плюнь на страх — и вперед.

Я и плюнула. Не знаю, что мы начертили лезвиями коньков за следующий час. Пришлось бы стать птицей (одним из моих голубей) или выглянуть из окна Рода Тэска, чтобы прочитать слова на льду. Люблю? Прощай? Возможно, и то и другое.

Джек хотел угостить меня горячим шоколадом, но я сказала, что пора бежать.

Фирменная улыбка не дрогнула:

— Важное свидание?

— Очень важное. С одним моим старым знакомым.

Поразительно, как быстро отвыкаешь от объятий, даже от объятий мужа. А может быть, особенно от объятий мужа. Нужна разлука, чтобы по‑новому оценить геометрию минутного слияния тел. Что удобнее — припасть щекой к его груди или, по примеру голубей, ткнуться носом в шею? А руки куда девать? Обхватить его за талию или вытянуть вдоль бедер? Встретившись в обед у дверей «Стар‑бакса», мы с Ричардом, кажется, готовы были чмокнуть друг друга в щеку, но что это за поцелуй? Совершенно идиотский поцелуй, годный разве что для двоюродной тетушки. И мы предпочли обняться. Я чувствовала себя так неуклюже, так на виду, как во время первого танца с отцом на семейной вечеринке. Тело Ричарда потрясло меня тем, что ощущалось его телом. Запах Ричарда, волосы Ричарда, выпуклость мышц под свитером тоже Ричарда. Мы не просто столкнулись, как любовники, страсть которых осталась в прошлом. Я все еще хотела его, а он, думаю, хотел меня, но наши тела отвыкли друг от друга.

— Да ты вся горишь! — сказал Рич.

— Каталась на коньках.

— Каталась? Рабочим утром?

— Вместо делового ланча. Новый подход к работе с клиентами.

Мы с Ричем решили, что пора поговорить. С тех пор как он ушел из дома, мы виделись почти каждый день. Выполняя обещание, он забирал Эм из школы и нередко оставался на чай с детьми. «Стар‑бакс» подошел нам обоим — идеальное место для мирных переговоров, одно из тех заведений, что маскируются под домашнюю обитель, куда нам все недосуг заглянуть. Здесь на удивление тихо и спокойно, но напряжение между нами сродни тревоге первого свидания — решится, не решится? Только теперь это тревога о разводе. Не решится? Решится?

Усадив меня в одно из глубоких мягких кресел в углу, Ричард уходит к бару. Я попросила кофе с молоком; он вернулся с горячим шоколадом, которого требовала моя душа.

Светский разговор ни о чем выматывает. Ни о чем я говорить не хочу. Хочу говорить о важном, и будь что будет.

— Как на работе, Кейт?

— Прекрасно. Впрочем, возможно, я скоро брошу работу. Точнее, работа бросит меня.

Рич с улыбкой качает головой:

— Ну уж нет. Тебя не уволят.

— При определенных обстоятельствах очень даже могут.

Он напускает на себя усталую снисходительность мудреца.

— Надеюсь, речь не идет о бессмысленном самопожертвовании, миссис Шетток?

— С чего вдруг такой вопрос?

— Давно живу. Представьте, помню еще стадию велосипедной борьбы против атомной бомбы.

— Я все отдала фирме, Ричард. Все. Украла даже время у тебя и детей.

— И у себя, Кейт.

Когда‑то я читала его лицо как книгу, теперь эту книгу перевели на чужой язык.

— Я думала, ты одобришь мое освобождение, Рич. (А он помолодел с тех пор, как бросил меня.) Твоя мама считает, что я распустилась.

— Моя мама считает, что Грейс Келли тоже распустилась.

Мы смеемся, и «Старбакс» вдруг наполняется давно забытым ощущением НАС.

— Знаешь, Уинстон рассказал такую притчу…

— Уинстон — это кто?

— Таксист из «Пегаса» и, как выяснилось, философ.

— Философ за рулем такси? Заслуживает доверия.

— Нет, он классный парень, честное слово. Так вот, Уинстон рассказал притчу о римском военачальнике, который наткнулся на деревню у водопада и…

— Цицерон.

— Нет…

— Это из Цицерона, точно. — Разломив печенье, Ричард протягивает мне половинку.

— Цицерон, говоришь? Дай подумать. Должно быть, это особа, жившая очень давно, неведомая ученикам школы вроде моей, но составляющая жизненно важную часть приличного образования?

— Я тебя люблю.

— Одним словом, я подумываю о том, чтобы отойти от водопада и прислушаться, не оглохла ли я окончательно.

— Кейт…

Он протягивает руку через стол, опускает ладонь рядом с моей, и они лежат рядышком, будто дожидаясь, когда ребенок обведет их фломастером.

— Нечего во мне любить, Рич. Я вся вышла. Кейт тут больше не живет.

Его ладонь накрывает мою.

— Ты что‑то говорила о том, чтобы отойти от водопада?

— Да. Подумала, если я… если мы отошли бы от водопада, то могли бы вновь научиться слышать и тогда решили бы…

— …что нам мешало слышать — шум водопада или тот факт, что нам нечего друг другу сказать?

У вас бывают такие моменты, когда исчезают все чувства, кроме облегчения от того, что в мире кто‑то настроен на одну волну с вами?

Я киваю благодарно.

— Меня зовут Кейт Редди, и я работоголик.

— Я не говорил, что ты работоголик.

— Почему? Это ведь правда. Я не могу «завязать» с работой. Следовательно, у меня зависимость. Верно?

— Нам нужно время, вот и все.

— Рич, ты помнишь, как Эмили пыталась спасти Спящую красавицу? У меня никак из головы не идет.

Он усмехается. Преимущество родителей — общие воспоминания о счастливых минутах. Два одновременных отпечатка одного кадра — много это или мало? Меньше, чем два сердца, которые бьются как одно?

— Глупое создание. — В голосе Ричарда звучит гордость, которую неизменно вызывает в нас наша дочь. — До слез расстроилась, что не удалось добраться до принцессы.

— Она будет очень рада, если ты вернешься.

— А ты, Кейт?

Шанс отозваться чем‑нибудь надменно‑дерзким поджидает с готовностью, как созревший фрукт. И пусть себе ждет.

— Я тоже была бы рада вернуться.

«Спящую красавицу» Эм любила всегда; с этой кассеты она научилась смотреть фильмы. В два года она буквально сходила по сказке с ума. Стояла перед телевизором и кричала: «Кути, кути!»

Причем кричала всегда в том месте, где глуповатая кукольная красотка Аврора поднимается на чердак в сопровождении вороньей тени и хихиканья злой колдуньи. Мы с Ричардом долго не могли сообразить, откуда такой напор, а потом как щелкнуло. Эмили просила перекрутить пленку, чтобы принцесса не попала на чердак и не уколола палец о веретено старушки.

Однажды Эм в буквальном смысле решила влезть в телевизор: я застала ее на стуле, пытающейся сунуть ножку в красной туфельке внутрь экрана. Думаю, у нее созрел план силой оттащить принцессу от ее злосчастной судьбы. После этого мы долго разговаривали — вернее, говорила я, Эм слушала — о том, что любые истории, страшные в том числе, должны жить так, как они задуманы, и вмешиваться в них нельзя, даже если очень‑очень хочется. Тем более что во всех сказках все хорошие герои побеждают.

Она выслушала до конца, а потом покачала головой:

— Нет, мам. Крути. Крути!

Вскоре в любимцы вышел «Динозаврик Барни», где, к счастью, никакие происки злобных сил не требовали личного вмешательства Эм.

Взрослые тоже не прочь перемотать жизнь, просто с течением лет мы теряем способность кричать об этом вслух. Крути! Крути!

11. Эндшпиль, или конец игры

Статья из ноябрьского номера «Финансы изнутри»:

Во вторник вечером на ежегодной церемонии награждения победителей конкурса «Равноправие в жизнь» в номинации «Самая прогрессивная фирма» победа досталась «Эдвин Морган Форстер», одному из старейших финансовых учреждений Сити, за выдающийся вклад в проведение политики равноправия.

Достижения компании в этой области были высоко оценены и в годовом обзоре, представленном обществом «Равноправию — да!».

На членов жюри произвели особое впечатление объем и качество работы, проделанной Катариной Редди, самым молодым менеджером «ЭМФ», и Момо Гьюмратни, 24‑летней выпускницей Лондонской школы экономики. К сожалению, леди не смогли прибыть на церемонию, поэтому награду получил Род Тэск, глава отдела маркетинга. В ответной речи мистер Тэск сказал: «Многочисленные факты свидетельствуют о существенном повышении коэффициента полезного действия смешанных команд. „ЭМФ“ занимает передовые позиции в предоставлении женщинам руководящих должностей в сфере финансов».

Кэтрин Малройд, председатель общества «Женщины в бизнесе», была не так оптимистична. «Очень многое, — сказала она, — остается за рамками подобных торжественных церемоний. Женщинам по‑прежнему крайне сложно добиться сколько‑нибудь значимого положения в Сити, так как вопрос равноправия не стоит на повестке дня у большинства компаний. Банки считают нецелесообразным тратить крупные суммы на обучение женщин, поскольку те не задерживаются на рабочих местах из‑за отсутствия необходимых условий — к примеру, гибкого графика».

Отвечая на вопрос, считает ли он мужское господство делом прошлого, мистер Тэск отметил, что, будучи австралийцем, сам принадлежит к новобранцам Сити. «Девочки отлично поработали в этом году, и я ими горжусь».

Звездный час моего отца настал в «Савойе», при встрече с Крисом Бюнсом, где был представлен проект чудо‑подгузников. Дебра, в качестве юрисконсульта автора проекта не отходившая от папули ни на шаг, заверила меня, что он не только был трезв, но и от души наслаждался ролью изобретателя‑одиночки. Последний гениальный штрих, сказала она, был нанесен им, когда Крис Бюнс предложил на месте выписать чек на баснословную сумму. Мой папа, весь жизненный путь прошедший с протянутой рукой, ответил, что у него и его юриста намечено еще несколько встреч с заинтересованными сторонами, но «ЭМФ» они, естественно, будут держать в курсе своих намерений.

Чуть раньше я объявила папе, что, кажется, нашла ему нужный рисковый капитал, но для успеха ему придется назваться чужим именем и разыграть все как по нотам. Более чем странный сговор между отцом и дочерью, но только не в нашем семействе. Для нас этот спектакль стал вполне естественной кульминацией многолетнего притворства, признанием того, что мошенничество сидит в генах Редди наряду с голубым цветом глаз и математическими способностями.

— Отец у тебя — парень что надо, — сказал Уинстон, которому досталась роль личного водителя преуспевающего бизнесмена мистера Пауэра. Черный БМВ с тонированными стеклами для кульминационной сцены был одолжен у таинственной личности, названной Уинстоном дядей. — На чаевые не скупится.

— Угу, из моего кармана.

Три дня спустя Бюнс расстался с деньгами. Шествуя с обеда, кичливый как индюк, он посоветовал своей помощнице Веронике Пик присматриваться к его деловой хватке: мужчины над бабами всегда верх возьмут решительностью, непревзойденным нюхом и презрением к несущественным деталям.

— Надеюсь, вы проявили должную осмотрительность? — сладким тоном спросила Вероника.

— То есть?

— Проверили документы у главы проекта, убедились в конкурентоспособности продукта и достоверности банковских отчетов?.. Впрочем, что это я. Вы разбираетесь в тонкостях нашего дела лучше меня.

— Если у меня появится нужда в советах, я дам вам знать, — ответил Бюнс.

Следующим утром, пока народ стягивался в конференц‑зал на совещание, он не удержался и от хвастовства передо мной.

— Раскопал тут случайно шикарный проект, Кейт, — сказал он, потирая свою гордость между ногами, как Аладдин — волшебную лампу. — Совершенно новый вид подгузников. Чертову кучу денег намою, усекла? Твоя сфера, мамочка, но кто успел, тот и съел. Соболезную.

Я наградила его самой понимающей, самой материнской из своих улыбок.

Инвестиций Бюнса в самый раз хватило на то, чтобы покрыть долги папиной фирмы. Едва мелькнув на счете Д. Р. Пауэра, денежки «ЭМФ» уплыли к кредиторам. Как я и предсказывала, ни этот вопиющий прокол, ни жалоба Момо не выбили стул из‑под задницы Бюнса.

Задача‑максимум была успешно выполнена еще несколькими днями позднее, когда интервью, которое известному телекорреспонденту Элис Ллойд дал сотрудник «ЭМФ», шеф отдела рискового капитала, появилось в бульварной газете под заголовком: «Порнография в Сити».

Элис затащила Бюнса в Сохо, в излюбленный притон представителей третьей власти. Отведав кайфа легального и нелегального, Бюнс размяк, а прелести звездочки из телевизионного мыла, которую Элис прихватила с собой, добили его окончательно.

— Хочу ее к себе на сайт, — сообщил он Элис. — Нет! Хочу ее везде, где она захочет.

Бахвалясь своим нюхом на фаворитов, Бюнс сослался на недавнее вложение в биологически разлагаемые подгузники — изобретение, которому «дребаная виагра в подметки не годится».

Для Сити не составляет труда ликвидировать дурной запах на своей территории, но если вонь просочилась наружу, если достигла тонкого обоняния клиентов и сильных мира сего, — тут уж извините. Возмездие будет стремительным и беспощадным.

На следующее после выхода статьи утро мы с Кэнди наблюдали, как Крис Бюнс был вызван в кабинет Робина Купер‑Кларка, откуда под конвоем из двух стражей препровожден обратно к своему столу и через три минуты — ровно столько ему дали на сборы — выведен из здания.

— Эй, кто‑нибудь! Звоните сокольничему! — завопила Кэнди. — На улице крыса!

Зайдя в дамскую комнату, я нашла там рыдающую в ворох бумажных полотенец Момо Гьюмратни.

— От счастья, — бормотала она между всхлипами.

Ну а я что же? Конечно, я была рада справедливому позору Бюнса, но… Не знаю, когда это произошло, только Бюнс показался мне скорее жалким, чем гадким.

В обеденный перерыв, поймав такси, мы с Момо едем на Бонд‑стрит. Я сказала, что у нас там безотлагательное, крайне важное дело, — и не покривила душой.

Конечная цель приводит мою помощницу в недоумение.

— Что мы будем делать в обувном магазине, Кейт?

— Искать хрустальную туфельку, способную вынести максимальный нажим на квадратный миллиметр и удержаться на ноге даже в полночь. Не найдем такую — согласимся на эту пару… и эту, и… о‑о‑о, эту обязательно. Роскошные сапожки. Извините, мисс, такие сапожки четвертого размера есть?

— Вы носите обувь четвертого размера? — недоверчиво интересуется Момо.

— Я — нет. А ты носишь.

— Но я не могу…

Через двадцать минут мы несем к кассе четыре коробки. Оказавшись перед выбором между желто‑коричневыми замшевыми лодочками и темно‑синими, с завязками на щиколотках, недолго думая, взяли обе пары. От черных шпилек ни одна женщина не смогла бы отказаться, а полусапожки цвета вареной сгущенки грех было не взять — считай, даром.

— Черные — просто прелесть, — говорит Момо, — но я не смогу в них ходить.

— Не в ходьбе соль, Момо. Уверенность в себе — вот наша цель! А если уж совсем прижмет, сможешь шпилькой вскрыть Гаю сонную артерию.

Счастливая улыбка меркнет.

— А вы?..

— А я ненадолго выйду. Возможно, задержусь.

— Нет! Это прощальный подарок? Не хочу, Кейт.

— Ты справишься. Все будет хорошо.

— Откуда вы знаете?

— Привет, а у кого ты училась? И вообще, про свое «прошу прощения» забыла — значит, встала на ноги.

— Нет, — повторяет Момо, искоса глядя на меня. — Кейт Редди только одна. — И чмокает меня в щеку.

На обратном пути, в такси, где у наших ног высится гора коробок, она спрашивает, почему я ухожу, и получает ложь в ответ. Я сказала, что хочу переехать поближе к маме, потому что ей часто нездоровится. Кое в чем невозможно признаться даже тому, кого любишь. Даже самой себе.

Причины бросить работу:

1. Потому что я проживаю две жизни, но не радуюсь ни одной.

2. Потому что в сутках всего 24 часа.

3. Потому что однажды я поймала взгляд моего мужа: он смотрел на меня так, как когда‑то моя мама смотрела на отца.

4. Потому что превратиться в мужчину — позор для женщины.

5. Потому что я слишком устала, чтобы искать причины.

Назавтра, до того как уволиться, я кое‑где навела порядок. Голубиное семейство давно съехало с квартиры — птенцы расправили крылья на стыке весны и лета, — а книги остались. На этот раз я не стала рисковать жизнью, а попросила охранника Джералда открыть окно. Испытание достойно перенесли все книги, кроме «Как научиться управлять временем и своей жизнью: десять способов делать больше, жить лучше». Злополучный том смахивает на пол в пещере: оптимизм названия утонул в птичьем помете.

Род у себя за столом любуется трофеем с церемонии «Равноправие в жизнь» — изящными весами, одну из чашек которых занимает тоненькая женская фигурка из бронзы. На вторую чашу Род насыпал горсть мармеладных горошин.

Он плохо воспринял известие о моем уходе. Я бы даже сказала, очень плохо. Настолько, что его рев достиг ушей Робина Купер‑Кларка.

— Кейт драпать задумала! — прорычал Род, когда глава отдела инвестиций, выглянув из‑за двери своего кабинета, пожелал узнать причину скандала.

Робин пригласил меня к себе в кабинет. Чего и следовало ожидать.

— Я могу хоть что‑нибудь предпринять, чтобы убедить тебя передумать, Кейт?

Создать другой мир?

— Честно говоря, нет.

— Полставки? — предлагает он со знакомой полуулыбкой.

— Я видела, что случается с женщинами, которые соглашаются на полставки, Робин. Во‑первых, их считают бездельницами. Во‑вторых, отказывают в бонусах. В‑третьих, один за другим отнимают фонды, потому что финансы требуют круглосуточного внимания.

Робин меняет наживку:

— Проблема в оплате?

— Нет, во времени.

— Ага. Sed fugit interea, fugit inreparable tempus[11].

— Если это означает «Не стоит проводить четырнадцать часов в день перед монитором», то я согласна.

Робин обходит стол, останавливается рядом со мной.

— Мне будет тебя не хватать, Кейт, — признается он с трогательной неловкостью.

Вместо ответа я его обнимаю. Думаю, стены «ЭМФ» впервые стали свидетелями подобного жеста.

И я покидаю «Эдвин Морган Форстер».

Нахально, через лужайку.



Страница сформирована за 0.69 сек
SQL запросов: 169