АСПСП

Цитата момента



Ты знаешь, какая из линий прямая; для чего тебе это, если в жизни ты не знаешь прямого пути?
Геометрия учит меня измерять мои владенья; пусть лучше объяснит, как мне измерить, сколько земли нужно человеку! Она учит меня считать, приспособив пальцы на службу скупости; пусть лучше объяснит, какое пустое дело эти подсчеты!
Какая мне польза в умении разделить поле, если я не могу разделиться с братом? Меня учат, как не потерять ничего из моих владений, а я хочу научиться, как остаться веселым, утратив все.
Сенека о геометрии

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



— Я что-то начало объяснять?.. Видите ли, я засыпаю исключительно тогда, когда приходится что-нибудь кому-нибудь объяснять или, наоборот, выслушивать чьи-нибудь объяснения. Мне сразу становится страшно скучно… По-моему, это самое бессмысленное занятие на свете — объяснять…

Евгений Клюев. «Между двух стульев»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2009

Как работал Наполеон

Послушайте историю. Молодой человек родом из города Крыжополя без каких-то либо связей, только собственным умом и усилиями, в тридцать лет становится президентом России (а вам сейчас сколько?), и через всего десять лет его усилиями лежащая в разрухе Россия становится одной из сильнейших европейских держав…
Фантастика? Не угадали: это было. Один молодой человек, такой же, как вы, только во Франции (это страна такая, от России ничем принципиально не отличается) это реально сделал. Родом он был из провинции Корсика, а звали его — Наполеон.
Так вот, еще раз: от вас он не отличался ничем. Ну, может быть, только своим умением работать. Об этом короткий фрагмент из книги Бена Вейдера «Блистательный Бонапарт».

Он стремится предвидеть все, что должно произойти, так как полагаться на случай нельзя, следует всегда быть готовым ко всему, действовать без промедления. Подобная сверхчеловеческая активность поражает даже наименее восторженного из всех людей, философа-пессимиста Шопенгауэра, который в упоении восклицает: «Бонапарт — самое превосходное воплощение человеческой воли».      

В нем нет ничего от идеолога, ибо духу его в высшей степени присущи три великих качества государственного мужа: реализм, здравый смысл и воображение.

Реалист, он направляет свой безмерный гений на решение са­мых банальных вопросов.

– Каждому дню — своя черная работа, каждому обстоятельству — свой закон, каждому существу — своя природа.

Реалист, он умеет извлекать максимум из людей, которых он оценивает одним взглядом.

– Переходите ко мне, — предлагает он молодым предводите­лям роялистов, воюющим против него в Вандее, — мое прави­тельство будет правительством молодости и ума.

Он вовлекает своих сотрудников, как гражданских, так и воен­ных, в вихрь работы. После восьмичасовых совещаний с наступ­лением ночи министры падают от усталости; он проходит позади кресел, встряхивая их за плечи:

Ну-ну, граждане… Только два часа ночи… Надо как следует отрабатывать деньги, которые нам платит Франция.

Он часто приговаривает, как бы убеждая свое окружение:

– День — что век!

Реалист, он ставит интерес государства, на первое место как по необходимости, так и по внутреннему убеждению, осуществляя власть не только с неубывающей энергией, но и с неослабеваю­щей дотошностью. Техническая организация рабочих дней импе­ратора — яркое свидетельство его усердия в этой области.

Поднявшись с рассветом, в халате, он просматривает личную корреспонденцию и газеты, принимая во время утреннего туалета врача, архитекторов или своего библиотекаря; пока он лежит в ванне, ему читают срочные депеши. Он одевается, покидает свои апартаменты в 9 часов, принимает офицеров, членов своей семьи или сановников. Этот протокольный подъем — одновременно и часть рабочего дня, так как он вызывает к себе тех гражданских и военных лиц, которым хотел бы задать те или иные вопросы или от кого намерен потребовать объяснений.. Затем следуют ко­роткие аудиенции, так как он, подобно Гете, знает тайну времени, и часто его синие глаза темнеют до черноты, когда какой-нибудь болтливый посетитель слишком долго испытывает его терпение. Он завтракает в 9.30, но далеко не всегда, так как затягивающиеся аудиенции нередко позволяют ему выйти к столу только к 11 часам. Ему жалко тратить время на еду, и он разделывается с этой неприятной обязанностью за 7—8 минут. Но эту короткую паузу он использует для того, чтобы принять артистов или уче­ных и назадавать им кучу вопросов.

После короткого отдыха в апартаментах императрицы он от­правляется в свой кабинет и погружается в работу, то есть в уп­равление империей, которая занимает половину Европы и насчи­тывает 83 миллиона жителей. В соседнем топографическом каби­нете разостланы карты, планы, схемы и статистические таблицы, они в случае нужды у него всегда под рукой. Он бросает шляпу и шпагу на кресло и, расхаживая взад и вперед, диктует секрета­рю. Его тексты носят отпечаток этой нервной ходьбы: фраза пре­красно построена, но проста, так как его внимание занимают лишь идеи. Изредка он останавливается, чтобы пролистать доклад или письмо: все темы его диктовок умещаются — вперемежку — в кладовых его памяти. В то время как секретарь начисто пере­писывает этот словесный поток, чтобы превратить его в текст де­пеш, Наполеон открывает присланные ему министерские досье и читает их, не пропуская ни одной детали, постоянно требуя ком­ментариев, испещряя пометками почти все документы. Потом следует подписание приказов, дипломов, депеш, которые сообщат всей Европе волю императора или выразят его неудовольствие. Какой еще монарх с такой тщательностью изучал столько дета­лей! От него ничто не ускользнет. Он скрупулезен в том, что ка­сается императорского бюджета… «Получено 44800, израсходова­но 39800, остаток 5000, плюс 15000 поступлений в марте, кото­рый кончается, итого 20000. 30 марта. Н.»

Он находит время писать статьи для официальной газеты «Монитор», председательствовать на Государственном совете и собственноручно писать королям или членам своей семьи. Стен­ные часы в его кабинете бьют шесть раз - время обеда, и импе­ратрица, очаровательная, с естественной прической, головокружи­тельно кокетливая, успокаивает приглашенных. Случается, что ча­сы бьют семь, восемь, девять ударов, иногда одиннадцать… Ушед­ший с головой в работу император забыл об обеде. Когда он на­конец садится за стол на короткую четверть часа, он успевает дать указания гофмаршалу, прочесть срочные депеши или послу­шать выдержки из прессы. После кофе он возвращается в каби­нет, оставляя Жозефине заботу о гостях, и вновь принимается за диктовку или чтение. Улегшись в 10 часов, он поднимается среди ночи, читает докладные, а главное - изучает в деталях армейские дела откладывая в своей памяти передвижение полков, этапы трудного марша, число батарей, следит за ежедневным состояни­ем казны и финансов. Часто будит секретаря, и диктовки возоб­новляются. Такая же активность и во время военных кампаний, между двумя битвами, на любом бивуаке. После Эйлау, располо­жившись в замке Фимкенштейн в тысячах километров от своих министров, он продолжает управлять с той же уверенностью, спо­койствием и пунктуальностью, как из своего кабинета в Тюильри: 310 писем войдут в его «Переписку» за эти пять недель.


Страница сформирована за 0.69 сек
SQL запросов: 170