УПП

Цитата момента



Душевно здоровый человек унижен и оскорблен быть не может.
Так, проверим!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Пытаясь обезопасить ребенка на будущее, родители учат его не доверять чужим, хитрить, использовать окружающих в своих целях. Ребенок осваивает эти инструменты воздействия и в первую очередь испытывает их на своих ближних. А они-то хотят от него любви и признательности, но только для себя. Но это ошибка. Можно воспитать способность любить, то есть одарить ребенка этим драгоценным качеством, но за ним остается решение, как его использовать.

Дмитрий Морозов. «Воспитание в третьем измерении»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4097/
Белое море

Или, формулируя более прямолинейно, для исторических христиан мы - никто, люди второго сорта, и не имеем права их даже критиковать. Так мало-помалу, и совершенно незаметно для своих адептов, христианство обернулось полной своей противоположностью. Просто умора, что христиане не в состоянии отрефлексировать как всё произошедшее, так и своё типично языческое отношение к другим. Кстати, любую, самую доброжелательную и позитивную критику воспринимают они чисто по-бабски, как повод для пущего самооправдания: типа, у нас самая «крутая» вера, и потому-то «падший мир» на неё и ополчается.

Врёте, теплохладные! Слишком много чести - ополчаться на вас! Скажите спасибо, что вас ещё критикуют, то есть обращают на вас хоть какое-то внимание, чего-то ещё ждут от вас. Тоже мне, отцы-пустынники. Луг, блин, духовный.

Одною из самых важных проблем является то, что христианство лишь на словах, поверхностно переосмыслило Ветхий Завет. Вообще-то все мы существуем «внутри» парадигмы христианства; наше сознание укоренено в ней, является неотъемлемой его частью. И поэтому мы не видим, не можем видеть, что само христианство является ничем иным, как диалектическим отрицанием иудаизма с его Ветхим Заветом. Христианство само появилось и развивается по тем же самым законам гегелевской диалектики, отражающих реальности мира падшего, то есть бабского.

Так вот. В своём пафосе отрицания всего «ветхого» (что вообще хорошо видно по любым словам Христа), а равно и в дальнейшем своём развитии, оно выбрало из Ветхого Завета только то, что связано с пророчествами о Мессии, начисто позабыв о первых главах Книги Бытия: зачем был создан Адам, зачем была дана ему Ева. В своём увлечении Спасителем (и, соответственно, спасением) христиане даже не соизволили создать учение, каким образом Адам и Ева должны были непорочно «плодиться и размножаться» в раю - хотя ответ-то лежит на поверхности. Из великолепной, глубокой, убедительной картины мира было выбрано лишь одно поверхностное высказывание: женщина «спасётся через чадородие» (1 Тим. 2, 15). Сообществу мужиков-подкаблучников так и не удалось понять, что Священное Писание, взятое в целом, понятое как нечто единое, предлагает иной тип жизни, иной тип семьи, иной тип отношений, иной тип деторождения - чем тот, который удобен сообществу женщин. Как никому и не пришло в голову, что Новый Завет без Ветхого не имеет никакой ценности. Первый даёт способ жизни; второй - смысл.

Почему-то так сложилось, что в христианстве вообще не существует понятия «ответственности» - не только в богословии, но даже и в менталитете, и это не только потому, что общественным сознанием христианских народов управляют женщины, но и оттого, что, объятые страхом смерти наши «герои» только и думают о том, как бы в индивидуальном порядке избегнуть смерти, как бы самим «спастись». Христианство - полностью бабская религия. Церковь с самого начала своего существования именовала себя «Невестой Христовой», то есть признала себя бабой по отношению к Христу. Сейчас я немного отступлю от темы и поведаю вам следующее.

Существует мужское и женское отношение к делу. Мужчина чаще всего ассоциирует себя с любимым делом, за которое во многих случаях готов отдать свою жизнь (ну или потратить - это всё равно). Каждый отец потому и мечтает о сыне, что бессознательно надеется, что сын это дело продолжит. Тем самым сын оказывается как бы продолжением отца, прообразом его бессмертия. Вот у него родился сын, и он, отец, как бы теперь не умрёт, но в его любимом деле будет продолжать существовать дальше. Возможно также, что сын даже превзойдёт в этом отца - это будет совсем хорошо. Любой нормальный отец будет такие вещи лишь приветствовать. Всё же редко встречаются извращенцы, рассматривающие сына как конкурента в своём деле.

Но и отношение сына таково, что он готов отвечать за дело своего отца, и даже его продолжать. Слушайте, не ругайтесь, это ведь всего лишь общая модель. Ну разумеется, бывает и куча исключений. Я же говорю не о жёсткой закономерности, а о бессознательной мотивации. Так вот - отношение дочери к образу отца совершенно другое. Дочь психологически не настроена на то, чтобы дело отца продолжать - она может лишь попробовать найти себе жениха, похожего на родителя. Например, занимающегося тем же самым делом (всё это давным-давно стало общим местом в психоанализе). С другой стороны, дочь может найти себе и кого-нибудь другого, сменить фамилию, забыть о родном отце - и в этом смысле в своём стремлении к личному частью она ни за что не отвечает. И это так потому, что для женщины истина -прежде всего, в счастье, а для мужчины счастье - в истине.

Итак: сын готов нести ответственность за отца и его дело; дочь - практически нет, и это так потому, что сыну уподобиться отцу проще. И опять же, будучи готовым нести ответственность за отца и его дело, сын ему очень часто уподобляется. Дочь же отождествить себя с отцом не может, и за его дело отвечать по определению не готова. Собственно, вот к чему я клоню. Христиане с самого начала не стали отождествлять себя с их Отцом - Богом. Христианская Церковь не стала называть себя «Сыном Христа», но - «Невестой».

Употребление Церковью выражения, что она - «Невеста Христова» не является вовсе случайным, оно выстрадано, оно весьма содержательно, скажу более - оно знаковое. То есть суть проблемы, разумеется, не в самом названии, а в тех реалиях, которые в нём зафиксированы. Христиане сняли с себя всю ответственность за дело Творца Вселенной, каким бы оно ни было. Никто из них даже так и не поинтересовался: зачем? Провозгласив себя «Невестой Христовой» Церковь пошла по женскому пути, то есть по пути бабства. Она нашла себе жениха, похожего на Отца, и это было совсем нетрудно, так как Бог имеет три Ипостаси, одна из которых - Его Сын. Молодой, красивый. В него-то и влюбилась наша древняя Церковь, ставшая теперь законченной бабой. Выразилось это в том, что Церковь стала по-бабски «плодиться и размножаться», увеличивая общую массу христиан, заинтересованных в спасении. Все эти рассуждения дополнительно подтверждаются тем, что сын всегда заинтересован в продолжении дела, а вот невеста, став «законной женой» более всего беспокоиться об имуществе, о богатстве, о сытой и беззаботной жизни как для себя, так и для своего потомства. Копните тему, и увидите, сколь рьяно отстаивала церковь - как наша, так и католическая - свои земельные и прочие владения; как искренне стремилась всячески их расширить. В России с октября 2004 года она ухитрилась сделать так, чтобы даже налоги со своего имущества не платить - то есть встала как бы выше закона. А что ещё моли бы предложить христианству бабы? Твёрдое, мужское осознание своей ответственности? Формулирование богословских постулатов? Глубокое осознание своей греховности? Или хотя бы прощение своих врагов? Бабство победило христианство. Оно победило Самого Христа.

Кроме всего прочего, невеста, как вы прекрасно и без меня знаете, обыкновенно вся погружена в специфически-девичьи переживания: любят её или нет? И насколько любят? А вдруг разлюбят? Будет ли она счастлива в браке и родятся ли у неё здоровые детки? Будет ли дом «полной чашей» да и вообще будет ли у них всё хорошо? - переживания, замечу, к делу ровно никакого отношения не имеющие. К делу её отца, разумеется.

Скажу более. Состряпав последний абзац, ваш автор решил проверить сам себя и кинулся выяснять об этих переживаниях у самих женщин. Типа, представьте себе, что вас посватали совершенно невинной за парня, который всегда страшно нравился, но с которым ещё ничего не было. «Каковы ваши переживания, когда за сватами закроется дверь? Что самое главное приходит в голову? Какова, так сказать, иерархия переживаний?» Результат превзошёл все самые смелые предположения. Проще говоря, оказался автор полностью неправ. Невинная, романтичная, неглупая девушка, как выяснилось, и не помышляет в этой ситуации о столь высоких материях, как совместное счастье.

Мужики, замрите. Мне сообщили, что самое первое, что приходит «Ей» в голову, это - в каком платье она будет на свадьбе; как будет выглядеть; что вообще оденет. Также мне поведали, что мысли в голове девушки, как правило, лихорадочно сменяют друг друга и выстроить из них строгую иерархию попросту невозможно. Скорее всего, девушка будет думать, как именно «Он» к ней первый раз прикоснётся и что она почувствует. Ещё - что она расскажет обо всём подругам, и как те отреагируют. Также и о том, как она выглядела в момент сватовства, всё ли с ней было в порядке, и что «Он» сейчас о ней думает - да и вообще, вдруг «Он» передумает на ней жениться?

Сюда же следует добавить и удовольствие от мысли, что она, что ни говори, заарканила мужика. «Как, - говорю, - заарканила? Ведь это он берёт её в жёны? И может, мне вставить в текст другое слово? «Нет, раз он пришёл свататься, значит именно она заарканила его. И она будет про себя использовать примерно такое слово». Ещё она будет думать о женихе: как он ест, как ходит, как смотрит, как говорит. Будет думать и о том, как пройдёт первая брачная ночь. Также будет она довольно много переживать по поводу ухода из семьи родителей: типа, страх, что это навсегда, что уже нельзя «отыграть назад».

«Впрочем, - добавили мне, - сами женщины никогда в этом честно не признаются, и если всё это будет вставлено в текст, то в отзывах они все будут писать: какая дура консультировала автора?»

Как видите, продолжением дела отца здесь и не пахнет. Стоил ли говорить, что об этом деле никто не будет вспоминать и в последующей семейной жизни? Да и знала ли наша невеста, каково оно было - это самое дело её родителя?

Для того, чтобы увидеть, понять и продолжить дело отца, нужно уметь смотреть на родителя как бы со стороны. Нужно вырваться из семьи и на него посмотреть. Девушка вырывается из семьи лишь тогда, когда выходит замуж. Когда она живет с родителями, то составляет единое целое с отцом. И она не есть продолжатель, в лучшем случае - помощница. Сын же вырывается из семьи (психологически) куда ранее, ещё в переходном возрасте, когда созревает как личность. Для того, чтобы понять отца и его дело, нужно быть мужчиной, сыном, но никак не женщиной. И уж тем более не невестой, которая извечно тяготеет к тому, чтобы стать постоянно плодящейся тёткой. Кстати, в браке такие частенько становятся меркантильными, заземлёнными и похотливыми.

Человечество с самого начала своего существования не понимало и не осознавало, что такое мужская ответственность. Оно всегда вело себя как типичная баба по отношению к Богу-Творцу. То дело, которое начал Отец, было всеми забыто. Христианство так и не смогло понять и себя, и своего Отца, да и вообще - окружающий мир. Ему не удалось нарисовать целостной картины мироздания - от сотворения Вселенной, деятельности Адама и Евы, до рождения Мессии и событий последующих (вавилонские башни, вавилонские блудницы и всё такое прочее).

Но вернёмся к нашему рассуждению о детях. Итак, наш отец рассматривает сына как (возможного и желательного) продолжателя своего дела, а это последнее - как проекцию собственного бессмертия. Женское существо не в меньшей степени, чем мужчина, стремится преодолеть собственную смерть. Однако в силу самых разных причин для женщины не остаётся ничего, кроме деторождения. И здесь, казалось бы, базовые, психологические «интересы» мужчины и женщины совпадают. Однако на практике чаще всего они оказываются на каком-то уровне взаимоисключающими.

Отношение матери и отца к ребёнку весьма различно - при условии, конечно, что отец - не патологическая «тряпка» (такие, увы, не редкость). И если мужчина сосредоточен на том, чем станет его сын как личность, то мать менее всего помышляет о каких-то ещё отцовских делах и всяких там бессмертиях и продолжениях. Для неё главное - чтобы у ребёнка «всё было хорошо».

Итак, расставим точки над «i»: мужчина нуждается в наследнике как продолжателе дела его жизни; женщина же заботится о наследовании её материальных накоплений. Собственно, это ещё не есть как-то там плохо, или, допустим, вредно. Эволюционно как-то даже выгодно, что мужчина и женщина в этом смысле не повторяют, но дополняют друг друга. Однако весь этот «расклад» мы должны понимать. Именно мы.

И ещё одно. Женщина заботится о том, чтобы ребёнок её вёл счастливое, спокойное, обеспеченное и беспроблемное существование. Иными словами, чтобы он был как бы. женщиной. Именно так стремится она построить свою семейную жизнь; ради этого готова даже заставить мужа изменить своему делу, изменить самому себе. И, что ни говори, женщине это зачастую удаётся - по собственному опыту знаю.

Это трусливая женская натура выбрала из всего христианского учения лишь то, что эмоционально было ей ближе - провозвестие о воскрешении в другом, лучшем мире (что весьма эффективно успокаивало бабский страх перед смертью). Да ещё и воспроизведение себе подобных - это удовлетворяло животную потребность в продолжении рода, опять-таки вытекающую из этого страха. После чего христианство полностью переключилось на проблемы личного спасения и слепого размножения.

Это развязало войну всех против всех, bellum omnes contra omnes. Христиане, так и не начав заниматься делом, начали выяснять, у кого из них вера «круче» и благодатнее, то есть более «спасительна». Выбрав из целостной картины мира именно этот жалкий фрагмент (наличие Божией благодати и момент персонального спасения), христианство само утратило целостность, оно оказалось фрагментированным. Христиане атомизировались. Они распались на мелкие переругивающиеся кучки, собранные не «во имя Моё», но во имя спасения, которое в действительности и стало «богом» христиан.

Да, чёрт подери. Христиане поклоняются не Богу-Творцу Вселенной, вложивший в сотворённое Им определённый смысл и вполне конкретные цели. То есть на словах этот момент безусловно ими признаётся. Однако мышление христиан не доходит до бердяевской идеи о том, что человек призван к творчеству, что образ Божий в нас - это в первую очередь творческая способность, и что творчество и есть продолжение миротворения.

Вместо всего этого христиане поклоняются Богу-Спасителю. Мир, который был сотворён со вполне определённой целью, стал рассматриваться нашими героями как своего рода «трамплин» в Царствие Небесное. Соответственно, и Творец этого мира стал восприниматься как послушный агент, механически обслуживающий процесс такого «прыжка». Реальный мир стал неинтересен для исторического христианства, ведь он должен «сгореть». Христиане зажили в виртуальном мире собственного спасения. И, вместе с этим стало невозможно творчество и неактуальны всякие позитивные знания об этом мире. Все науки, да и сам человеческий разум были объявлены «падшими». А угадайте, зачем ещё в раю приводил Бог Адаму зверей? А угадайте, в чём истинный смысл притчи о неверном управителе? И о чём была самая последняя молитва Иисуса Христа на Елеонской горе? «Да будут они (ученики) едины, и да познает Меня мир». Типа: если они рассорятся, то мир и не познает Его вовсе. Познает, например, что-то другое.

Нельзя не заметить, что со временем в христианстве воцарилось классически-бабское понимание благодати: как некоей (единственно) спасительной силы, передаваемой подобно электрическому току правильным людям при правильных действиях. Вообще, всё это отдаёт то ли магией, то ли дремучим антропоморфизмом. Этот взгляд неверен не только потому, что напрочь отсекает тех, до кого не дотянулась «электропроводка». Это понимание в корне неверно, так как, во-первых, судить о том, у кого есть благодать, а у кого - нет, может только Бог. Он, по своей милости, может послать её кому угодно, и не нам размышлять об этом. Во-вторых, с этим пониманием расходится фраза Христа: «Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них (Мф., 18, 20).

В самом деле. Получается, без благодати, без причащения человек не может реализовывать заповеданное Христом отношение к другим людям? Да для такого отношения можно вообще ничего не знать о Христе, и слушаться лишь своего сердца. В-третьих, получается, что какие-нибудь африканские племена, к которым ещё не проникли католические миссионеры, решительно не в состоянии «спастись». И вообще, нетрудно заметить, что такое «благодатное» рассмотрение других людей и других конфессий ведёт лишь к их разобщению, к невозможности объединения, а значит - в конечном счёте, и неправомерно.

В-четвёртых (и это, возможно, самое главное), не стоит забывать, что каждая новая церковь, отделяясь в своё время от митрополии, делала это типично раскольничьим путём. Горе-православные Святой Руси и не догадываются, что в своё время откололись от Византийской кафедры точно так же, как в 90-х годах от них отделилась «филаретовская» украинская церковь. Нашими предками был даже изобретён «самопальный» чин для поставления митрополита - через новую, повторную хиротонию (сейчас об этом тщательно умалчивают, а между тем это идёт вразрез с 14-м апостольским правилом). Б.Успенский сообщает по этому поводу следующее: «С учреждением патриаршества в России была принята особая хиротония патриарха; это специфически русский обычай, которого нет ни в одной другой православной церкви. Эта традиция восходит, по-видимому, к поставлению митрополита Ионы, которое, как известно, произошло без санкции Константинополя и фактически положила начало автокефалии русской церкви. Поставление Ионы было делом отнюдь не бесспорным с канонической точки зрения, поскольку Иона - вопреки принятой практике - был поставлен не патриархом, а епископами. Впоследствии Максим Грек заявлял, что «непотребно есть поставлятися митрополиту на Руси своими епископы» и отказывался на этом основании признавать автокефалию русской церкви.» И далее: на Руси «вопреки каноническим правилам митрополиты назначали себе преемника. По словам Никона, патриарх Иов был рукоположен трижды; он указывает далее, что дважды были рукоположены патриархи Гермоген, Филарет и Иоасаф, и если считать, что их поставление в патриархи недействительно, то следовало бы отрешить от сана всех архиереев, которых они посвятили, то есть практически всю русскую церковь» («Царь и Патриарх». Избранные труды, М. 1996, т. 1 стр. 185 - 204). Видите: не один, не два, и не три раза нарушались канонические правила в Русской церкви.

Отсюда получаем, что благодати у Русской Церкви - ничуть не более, чем у «филаретовцев». Занятно, что греки (те самые, которые в Афинах и Константинополе) именно так и считают, просто вслух об этом не говорят. Кстати: у «филаретовцев» ведь тоже есть каноническое преемство, не так ли? Но чем же мы тогда лучше их? Однако спросите-ка у наших верующих, ощущают ли они благодать? Что же тогда получается, что все они - в глубокой прелести? Ну уж нет, дудки, оставьте такие вещи для вашего автора. Впрочем, автор тоже признаёт наличие благодати у русской церкви. Лично ощущал-с. Ну так ведь и «филаретовцы» тоже её ощущают. И прочие тому подобные до-халкидонские конфессии.

«Не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Мф., 9, 12. Для того, чтобы наше отношение к другим (прежде всего - иноверным) соответствовало учению Христа, мы должны считать всех здоровыми, а себя - «больными». Любить - не в убогом понимании любви современных христиан, но так, чтобы чувствовать себя со всеми единым развивающимся целым - можно лишь в том случае, если не оцениваешь всех с точки зрения наличия благодати, - их, так сказать, «правильности». Искусственная проблема благодати и не менее искусственная проблема спасения, взятые воедино, автоматически делят людей на «своих» и «чужих», «правильных» и «неправильных», «избранных» и «профанных». Едва только данная конфессия начинает делить всех по этому животному признаку - «своих» и «чужих», как она сразу же становится замкнутой, изолированной от всех иных системой - со всеми вытекающими. Тем самым она противопоставляет себя другим, делает единство с ними невозможным. И если в христианстве расколом считается «обособление от состава церковного общества верующих» (определение из «Православной богословской энциклопедии»), то само христианство, поддерживая упомянутое деление, также является раскольником - но теперь по отношению ко всему человечеству; оно раскалывает это последнее, так как лишь христианство могло бы его объединить.

Но считать (даже, скорее, ощущать) себя хорошим, а остальных - плохими, есть не что иное, как классическое бабство. Типа, «одна я хорошая». Да, да, чёрт вас возьми - возможно, что насчёт спасения я могу оказаться и неправ. Тем не менее, в соединении с благодатью (то есть с пониманием благодати, её специфической у нас интерпретацией) это воистину гремучая смесь.

Понятие благодати было совершенно неправомерно соединено с понятием «спасения». Именно этот «диполь» и стал наиболее разобщающим в христианстве. С ним единство христианского мира стало принципиально невозможным. Ибо теперь всегда может возникнуть подленькая мыслишка: а есть ли благодать у таких-то и таких-то? Да и спасутся ли они? А с кем быть, чтобы гарантированно спастись? Отсюда начинается перетряхивание чужого грязного белья: да вот эти с безбожной властью сотрудничали - у них благодати стопудово нет. А другие - вообще раскольники, у них такой дух - как пить дать не спасутся. А третьи. О том, что при этом было потеряно самое главное - любовь и единство - говорить не приходится.

«Бог совсем, совсем не то, что о Нём думают». Перефразируя это высказывание Николая Бердяева, можно заявить, что и благодать - совсем не то, что думают о ней. Благодать полностью автономна и посылается. кому надо, тому она и посылается. Не нам об этом судить. Ибо, в-пятых, начиная рассуждать об этом, мы впадаем не только в осуждение, но и в самовозвеличивание: вот, мол, у нас-то всё в ажуре, а они, заблудшие, гибнут. Типа, мы тысячелетиями стойко храним эту «правильную веру» - так пусть они сами к нам примкнут. И докажите мне, таковое отношение - не самовозвеличивание, но объективный анализ.

Единство христианского человечества «рассматривалось» Христом как необходимейшая предпосылка для продолжения дела Творца. Скажу точнее: как необходимое условие для понимания того, в чём же состоит это мужское дело. Оно было залогом дальнейшего развития человечества как своего рода «соборного Адама», который должен был, будучи единым, понять Творца, и продолжить Его дело.

Но о необходимости сохранения единства тут же все позабыли. Ещё ученики Христа предавались жарким выяснениям, кто из них «круче»: «И когда (Иисус) был в доме, спросил их: о чём дорогою вы рассуждали между собою? Они же молчали; потому, что дорогою рассуждали между собою, кто больше» (Мк. 9, 33). И ещё: «Пришла же им мысль: кто бы из них был больше?» (Лк. 9, 46). В один прекрасный день пара учеников втихомолку начала проситься сесть на самых почётных местах - справа и слева от Христа (Мк. 10, 41). Остальные ученики, услышав это, «начали негодовать», отчего Иисусу пришлось урезонивать их: «Кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом» (Мк. 10, 44). Натурально, сама фраза эта доказывает, что никакой «изначальной братской любви» между апостолами не было. А ведь это были ближайшие ученики Христа, 24 часа в сутки находившиеся рядом с Ним, трапезничающие за одним столом, спящие под одной крышей, и купавшиеся, так сказать, в волнах Его благодати - что нам, грешным, и не снилось. Так почему же благодатное присутствие Сына Божия не избавило Его учеников и последователей от мелочных амбиций, от всевозможных заблуждений, и даже - от полного недопонимания как отдельных слов, так и даже целых притч Христа? Почему благодать в самой непосредственной её форме не «преодолела чин их естества»? Стоит ли после этого преувеличивать воздействие храмовой благодати как своего рода «динамического фактора»? Что тогда можно сказать о прочей новоначальной христианской черни? Той убогой толпе, наполняющей храмы и предопределяющей менталитет всей Церкви (так как менталитет любого сообщества определяют по большей части женщины).



Страница сформирована за 0.83 сек
SQL запросов: 169