УПП

Цитата момента



Даже у самого плохого человека можно найти что-то хорошее, если его тщательно обыскать…
Вы — хорошие!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Пытаясь обезопасить ребенка на будущее, родители учат его не доверять чужим, хитрить, использовать окружающих в своих целях. Ребенок осваивает эти инструменты воздействия и в первую очередь испытывает их на своих ближних. А они-то хотят от него любви и признательности, но только для себя. Но это ошибка. Можно воспитать способность любить, то есть одарить ребенка этим драгоценным качеством, но за ним остается решение, как его использовать.

Дмитрий Морозов. «Воспитание в третьем измерении»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d542/
Сахалин и Камчатка

Притча о сотрудничестве

Как-то одного человека спросили, что такое сотрудничество? И добавили: «Особенно непонятно сотрудничество в общении, в беседе. Что это?»

Человек задумался, а потом сказал следующее:

«Представьте себе двух сеятелей. Шли они с разных сторон к полю. Каждый нес лукошко семян.

Встретились они на одном поле. И начали сеять. Один бросит одно семечко, другой тут же рядом свое воткнет. Так, горячась и подстегивая друг друга, засеяли они все поле своими семенами. Вскоре появились всходы. Да без заботливых рук стали слабеть и засыхать. Скоро и вовсе остались единицы — чахлые, тонкие — едва жизнь теплится.

По другим дорогам шли два других человека. На перекрестке встретились, поклонились друг другу. Затем один из них пошарил по карманам и, смеясь глазами, достал крохотное семечко. Другой тут же смекнул и пошел искать место, куда бы посадить. Вскопал землю, взрыхлил. Первый посадил семечко и полил.

Вскоре взошел росток. Стали они его лелеять, растить. Росток стал превращаться в маленькое деревце. Деревце в большое дерево. Красивое и сильное. А два бывших спутника стали навсегда большими друзьями.

Сеятели вышли в одно поле соперниками. Путники же изначально были сотрудниками. В этом разница вторых от первых».

УПРАЖНЕНИЯ ДЛЯ САМОНАБЛЮДЕНИЯ

Упражнение 4

Вопрос 1. Совершил поступок. Боюсь признаться.

— Боюсь чего?

— Не хочу причинять себе неприятностей?

— Боюсь неприятного разговора?

— Не сказать или солгать проще?

— Почему боязнь, но не раскаяние?

Контрольный вопрос: Действительно ли я задаю себе эти вопросы или просто читаю их по тексту?

Упражнение 5

Иду домой, настроение плохое. Дома встречает другой. Что-то не нравится в нем, раздражает. Скоро понимаю — раздражение вызывает его хорошее настроение. Он и не скрывает своего настроения. Досадно. Дальше — больше. Начинают раздражать отдельные слова, фразы, интонация. Появляется желание досадить в ответ, выбить его из благостного состояния. Придираюсь, едко и больно задеваю. Как бы побольнее задеть? Понимаю, что плохо поступаю, но ничего не могу с этим поделать. Наконец, зацепил(а). Он взвился. Начинается ссора. Меня несет. Ничего не могу с собой сделать. Выхлестывает. Расходимся в разные углы. Досада, но спокойная, ровная. Иногда, очень редко, чувство вины.

Вопрос 1. Хорошее настроение другого раздражает. Чего же я хочу от него?

Ласки? — Раздражение усилится.

Любви? — Восприму как сюсюканье.

Внимания, подыгрывания моему настроению? — Может быть. И все-таки — чего же?

Вопрос 2. Почему не останавливаю свою досаду в первые минуты ее проявления?

Вопрос 3. Почему отдаюсь ей, но не начинаю в себе работу вспять происходящему. Почему не сокрушаюсь перед Богом, не обращаюсь к Нему в покаянной молитве: "Господи, прости меня. Помилуй меня". Почему не ищу в себе добрых чувств, но отдаюсь худым? «Мир и добро тебе, мой дорогой человек. Мир и добро!« Почему не прибегаю к беспрерывному повторению молитвы или этих слов, снимающих такое настроение? Почему утверждаюсь и остаюсь в досаде?

Контрольный вопрос: Совершаю ли я работу по упражнению, отвечаю ли на вопросы или просто прочитываю их из интереса? Если не совершаю работы, почему?

Упражнение 6

Трудно. На душе плохо. Чувство горечи и тоски.

Вопрос 1. Могу ли я в этом состоянии к кому-нибудь пойти с вопросом?

Вопрос 2. Мое желание разобраться самому или наедине с книгой, но не с другим человеком — что это?

Вопрос 3. И все же, могу ли я пойти к кому-нибудь со своими вопросами? К жене (мужу), к духовнику? Нет? Почему?

Контрольный вопрос: Читая задание, вспомнил ли я состояние, о котором говорится или прочел о нем, как в художественной книге читаю о настроениях героев?

ВОПЛОЩЕНИЕ ИДЕИ

Чтение книг, подобных той, что читатель держит сейчас в руках, может не дать никаких результатов, либо привести к осложнению супружеских отношений, если не будут соблюдены правила обращения с прочитанным.

Первое — правило бережного отношения к осмыслению прочитанного.

Нередко прочитанное, как опыт другого человека, дает что-то новое, ранее мною не пережитое. Оно входит в меня как облако ощущений, образов, мыслей. Что-то схвачено ярко и отчетливо, что-то запомнилось смутно, а что-то бродит во мне в виде глубоких непроявленных ощущений, вызревая и ожидая своего часа. Эти сложные переживания, многие из которых могут вообще мною не сознаваться, создают сокровенную ткань человеческого преображения. Будет ли она соткана из тончайших движений душевных переживаний или превратится в грубую мешковину из толстых и крепко скрученных ниток, зависит теперь от меня самого.

В первые часы и дни после книги нередко возникает желание поделиться прочитанным с близким человеком, с друзьями, с товарищами. Рассказывая им содержание той или иной главы, я могу передать прежде всего то, что схвачено ярко. Это всегда части целого. Когда я о них рассказываю, они закрепляются во мне, становятся более зримыми и отчетливыми. При этом всегда включается моя собственная фантазия и воображение. Рождаются новые ассоциации, мысли, между ними образуются смысловые связи. Я в это время чувствую настроение полноты и цельности того, что сам рассказываю. А к концу рассказа появляется новое ощущение. Только теперь я понял и начал разбираться по-настоящему в том, что день или два назад прочитал. В состоянии радости и полноты ощущений себя-открывателя я не замечаю как становлюсь слепым. Потому что на самом деле понято лишь то, что создано в процессе рассказа мною самим. А содержимое этой книги в отдельных случаях может оказаться прямо противоположным по смыслу и значению. Увы, я этого знать не буду. Оставаясь в иллюзии глубокого понимания прочитанного, я забуду об одном факте — в моем рассказе я использовал лишь части целого. Поэтому целое книги и целое моего рассказа — это разные целые.

Именно этим объясняется возможность возврата к книге, спустя некоторое время. Повторное чтение начинает открывать в ней новые смыслы, иные значения.

Более того, есть в столь поспешном пересказе и другая отрицательная сторона. Проговариваются прежде всего ярко запечатленные образы и мысли. Но в пылу рассказа забываются и полностью стираются в сознании все неясные и мало проявленные чувства и слова. Тогда как именно последние и призваны в человеке задавать главную, самую необходимую работу – сознание прочитанного, т. е. усвоение в свое мировоззрение и проживание. Тончайшие движения душевных переживаний, которые вызревают затем в человеческие поступки, происходят прежде всего в сфере неясных ощущений.

Здесь центр внутренней борьбы преодоления греховных чувствований и смыслов в чувства очищенные и смыслы ясные. Здесь возникает наибольшее напряжение разумных сил души, чтобы обрести истину, здесь напрягается воля, чтобы сочетаться с волей Божией, здесь сердце ищет благодатных чувствований и чистоты. Из этой области неясного с опытом жизни вызревает ясный и простой образ поступков, согласных с волей Бога.

«В греховном сознании, — говорит святитель Феофан Затворник, — многие истины содержатся в уме, как нечто чуждое, туда положенное совне, но не сорастворившееся с самою природою ума. Оттого далее, даже и после полного их изучения, значение их все еще перебивается сомнениями и недоумениями, нерешительностью, готовою всем колебаться, как стебель от легкого дыхания ветра». Преподобный Макарий Египетский прибавляет: «Если Бог и дарует им хотя несколько почувствовать то, о чем они говорят, то они, конечно, узнают, что истина и дело не походят на их рассказ, но весьма – много различествуют от него». Поэтому минует время и придет к человеку озаренное понимание действительных смыслов тех слов и фраз, которые вроде бы схвачены были точно.

Как важно искреннею верою и жаждою истины сохранить эту неясность, эти полутона и оттенки мыслей, эмоциональных ощущений и интуитивных предчувствий в молчании до тех пор, пока все не прояснится опытом. Как важно не потерять их, не выхлестнуть их в самозабвенном рассказе, в желании поделиться, передать другому. Увы, передать далеко не то, что прочитано. И уж тем более не то, что стало моим или стало мною.

Может быть, поэтому при серьезном чтении люди стремятся уходить от разговоров на темы прочитанного, либо присутствуют в кругу друзей в качестве слушателей, но не говорящих по данной теме. Может быть, поэтому и святые отцы настойчиво советуют больше молчать о прочитанном или услышанном. "Надобно тебе, — говорит авва Нестерой, — постановления и наставления принимать внимательным сердцем, и как бы с немыми устами; и прилежно сохраняя в своей груди, спеши лучше к выполнению их, нежели к научению других".

Прочитанному нужно дать время войти в человека. Отсюда и первое правило — бережности к прочитанному. Правило второе – бережности к ближнему. Чтобы раскрыть содержание этого закона попробуем развернуть представление о том, как любая идея воплощается в реальность, т.е. перестает быть идеей, становится действительностью.

Через чтение книг происходит встреча каждого из нас с миром идей. Идеи межличностных отношений — это образы человеческих поступков, присущих, как мы думаем, идеальным людям. Зовущая сила идеи — это сила стремления подражать внутреннему и внешнему облику чистого человека, быть таким, как он, созидать себя по его образу и подобию. Встреча с таким человеком в реальной жизни рождает в нас удивительный источник устремленности, вдохновения и озаренной работы над собой. Рядом с ним мы становимся другими, даже порой не задаваясь специальной задачей переделки себя, не замечая, как и когда мы это делаем. В нас живет лишь постоянное желание делать все так же прекрасно, как делает он. Видеть в ближнем зовущий свет и питаться силой этого зова — свойство всякого человека. Оттого и тянемся мы к людям, несущим в себе красивое, тянемся к идеям, к Евангелию, в которых сконцентрирован, как в живом символе, облик подобного рода людей.

Способность эта вложена Богом в душу человека как потребность уподобления своему Творцу, приближения к Нему по нраву. Совершается это уподобление в Таинствах Церкви, где душа, жаждущая Евангельского образа поступков, получает этот образ в непосредственном общении со Христом. Удовлетворение этой потребности уподобиться нраву Христа человек получает также в общении с ближними. В них и через них он слышит чувством живой образ деятельной добродетели.

Понять внутреннее движение человека, рождающее красоту его поступков, помогает нам непосредственное общение с ним. Душевная чуткость, внимательность, проявленные нами, позволяют увидеть, почувствовать в нем многое, но не все.

Несколько иное происходит при встрече с идеей. Она, обладая порой большой окрыляющей силой, требует от нас и больший труд уразумения. Идею, символ нужно раскрыть, а, значит, наполнить реальным движением жизни.

Процесс наполнения идеи реальным движением жизни проходит обычно в три ступени.

Первая ступень — встреча с идеей. Это состояние радости, внутренней наполненности и вдохновления, отчетливое ощущение знания — так должно быть. Оно приходит, потому что человек отождествляется с идеей. Признанная им, она начинает задавать тон всем его размышлениям и, главное, становится той центральной призмой, через которую он начинает воспринимать мир и себя в мире.

В жизнь семьи в разное время приходит множество разных идей: сбор макулатуры для обмена на книги, покупка или изготовление каких-либо вещей домашнего обихода (начиная от мебели, заканчивая кухонными приборами), новые способы воспитания детей, новый порядок питания, новый режим дня, новый характер отношений между супругами и т.д. О каких идеях здесь идет речь? Отвечая на этот вопрос, разложим все перечисленное на три группы.

Идеи, связанные с приобретением или изменением вещей и предметов обихода можно отнести к первой. Связанные с перестройкой физиологического режима самого человека будут отнесены к группе второй. И, наконец, третья группа — это идеи, в основу которых положено нравственное и духовное развитие человека. Мы будем говорить здесь только о третьей группе идей.

С идеями же, увы, нередко происходит следующее. Я воспринял идею. Увлечен ею, живу чистым (так я думаю) стремлением воплотить ее в реальность. Теперь я отчетливо вижу поступки окружающих меня людей. Каждое неправильное с их стороны и несогласное с идеей действие рождает во мне немедленное желание поправить человека. Первое время бережно, а затем все более настойчиво, резко, наконец, категорично, я начинаю требовать от людей определенного поведения.

Сам я целиком и полностью следую идее, поступаю так, как она диктует. Подробно, точно, с пунктуальностью до последней запятой, исполняю предписанное… и все более жестко обращаюсь с близкими — как могут они не следовать ей с такой же устремленностью, с какой следую ей я? Если же близкие согласны с идеей и признали ее, но в исполнении допускают небрежность или забывчивость, я начинаю нервничать, раздражатся, досадовать или особенно резко поправлять.

— Ты же читал(а)! Ты же знаешь! Разве ты забыл(а), что сказал по этому поводу (называется тот или иной авторитет)? Почему же делаешь все наоборот? Как смеешь ты так поступать?!

Возмущение всякий раз возникает естественно, льется спонтанно.

В ином случае, отождествленный с идеей, я предаюсь ей целиком и полностью, забывая об окружающем мире и об окружающих меня близких людях. Но этой внутренней требовательностью к себе я невольно, одним присутствием своим задаю ситуацию жесткого требования к другим, потому что в таких случаях не я к ним, а они ко мне вынуждены как-то приспосабливаться.

С другой стороны, я становлюсь очень словоохотливым. О своей идее я говорю везде и всюду, проповедую каждому встречному. А иногда начинаю указывать людям, где они поступают не так и советовать как нужно поступать. Сколько таких действий мы совершаем, когда начинается наше воцерковление.

С флагом идеи я иду в наступление на человеческое невежество в церковных вопросах. И в этом наступлении вижу центральный смысл всего моего служения не просто идее, но даже Самому Богу.

Но во всех этих многообразных формах проявления моей "идейной преданности" нет главного. Моего собственного воплощения в идею. То есть реального воплощения идеи в мое собственное "я". Есть отождествление, но нет исполнения на деле. Причина такого положения одна: я просматриваю сквозь призму идеи поведение прежде всего окружающих меня людей, но не самого себя. И пока есть рожденное таким действием требование к другим, не может быть никакого нравственного становления в себе. Нравственное развитие возможно лишь в том случае, когда этическое правило направленно от начала и до конца на самого себя. Пока этого не произошло, идея остается в форме символа. Она не может стать внутренним движением человека.

Лишь с того момента, когда человек поворачивает действие ее в себя и только в себя, начинается движение по второй ступени. Здесь человек не требует проявления доброго отношения к себе, он сам устремлен к проявлению такого отношения, независимо от того, как относятся к нему окружающие.

Вся действительная сложность становления в себе доброты и любви к близкому человеку заключается именно в последнем — в необходимости быть добрым — на зло, любящим — на гнев. При этом не требовать ни внутренне, ни внешне, чтобы другой прекратил гневаться на меня и по всем правилам работы над собой стал проявлять противоположное гневу состояние. К сожалению, в острых ситуациях семейных неурядиц нередко возникает желание ответить другому его же средством, либо упрекнуть и укорить его в несоблюдении этических законов. Проявление такого желания означает падение и возврат на первую ступень проживания идеи. То есть на ступень, где нет преображения, где происходит только разрушение.

Каждую минуту в жизни человека происходит либо созидание, либо разрушение нравственных основ. Любая эмоция есть либо первое, либо второе. Поэтому так важно пронаблюдать свои отношения с любой нравственной идеей, свои отношения с Евангелием и учением святых отцов.

Можно многие годы активно занимать позицию первой ступени, провозглашая принципы добра и любви, и не замечать в себе проявлений нетерпимости к близкому человеку, отсутствие бережности к нему, завышенную требовательность, душевную черствость, бессердечие и т.п. Именно поэтому рассматриваемое правило отчетливо утверждает одно — бережность к другому, особенно там, где нравственная идея становится основой моей жизненной позиции. Не требование к другому, завышенное с позиций идеи, а бережность к нему. При этом — предельная требовательность к самому себе, внимательная и чуткая требовательность к себе. "Да будет украшением вашим … сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом" (1Петр, 3,4).

 Выход на третью ступень проживания начинается с того момента, когда идея становится плотью и кровью самого человека. С этого времени идея как символ исчезает из его сознания. Она растворяется в самом человеке и присутствует в нем в виде естества, зовущего подчинить себе все его поведение, в виде личного, ему присущего способа отношения к людям. Человек не отдает себе отчета, почему он так поступает, но по-другому поступить у него уже не получается.

Когда мы садимся за стол, и начинаем есть из тарелок, используя вилки, ножи и ложки, мы не сознаем своей "культурной продвинутости" по отношению к другим животным, которые едят без всякой посуды. Мы садимся и едим. Если же нам предложат поесть прямо с пола, без ложек, из общей тарелки, мы почувствуем внутреннее возмущение и отстранение от такого способа поведения. Произойдет это только потому, что идея пользоваться посудой стала плотью и кровью нас самих. Когда-то, может быть в детстве, она была для нас всего лишь правилом культурного, значит, высокого, красивого поведения. Но тогда она была еще идеей.



Страница сформирована за 0.15 сек
SQL запросов: 171