УПП

Цитата момента



Самый главный человек на свете - тот, что перед тобой.
Посмотри на себя в зеркало.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Нет, не умирают ради овец, коз, домов и гор. Все вещное существует и так, ему не нужны жертвы. Умирают ради спасения незримого узла, который объединил все воедино и превратил дробность мира в царство, в крепость, в родную, близкую картину.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

Читайте далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4330/
Мещера-2009

— Серег, — тихонько спросила я своего благоверного, когда мы уже сидели на своих местах, — а кто сегодня будет тамадить? Может, папу Борю попросим? Он у нас знатный тамада.

— Папа Боря, конечно, выскажет все, что имеет нам сказать, — прошептал Серега, — но я тебе говорил, что ребята подготовили какую-то программу, так что мероприятие будет вести Ванилла.

— А-а-а, — разочарованно сказала я. — Ну, раз ты так решил, тогда оно, конечно… В этот момент с противоположного конца столов (они стояли буквой «П») появился Ванилла с бокалом в руке, который, не разводя лишних церемоний, поднял бокал, крикнул: «За молодых», после чего залпом осушил свой бокал и куда-то ушел. Гости при этом не успели себе даже налить.

— Серег, — спросила я с большим сомнением в голосе. — А ты уверен, что Ванилла знает, какие функции выполняет тамада?

— Не очень, — признался он. — Ты же знаешь, что я его вообще сегодня первый раз живьем увидел.

— Итак, друзья, — вдруг раздался хорошо поставленный голос папы Бори, который мягко, но вместе с тем решительно взял бразды управления вечером в свои руки, — мы с вами сегодня собрались, чтобы отметить очень важный момент в жизни этих двух очаровательных молодых людей, которые сидят сейчас перед вами. Отныне они — не просто два различных молодых человека, один из которых не понимал, что в жизни может быть интересного, кроме компьютера (со стороны фидошного стола раздались бурные аплодисменты и крики «Браво!«), а другая не интересовалась ничем, кроме романов, дискотек и музыки Тани Булановой, но когда эти два человека встретились, произошло чудо! — заявил папулька и нервно отхлебнул из своего бокала. — Сергей наконец понял, — взволнованно сказал папулька, — что в этой жизни есть вещи и поважнее компьютера (со стороны фидошного стола — шум, свист и крики «Позор!»), а Ира осознала, что в ее жизни должно появиться твердое плечо, кроме папиного, конечно, — уточнил папулька, — на которое она должна опереться. Итак, они вступили в брак! Сейчас, — в голосе папульки послышались слезы, — они улетают из родительского гнезда. К сожалению, родители Сергея, которые выполняют важное правительственное задание в саванне Танзании… — В болотах Уругвая, — совершенно невозмутимо поправил его Сергей.

— …ардон, в болотах Уругвая, — поправился папулька, — по уважительным причинам не могут сегодня присутствовать на данном торжестве, но они прислали в качестве своего представителя Сережину тетю Люду, которая нам сегодня обязательно скажет несколько слов.

С этими словами папулька почему-то сел на место. Недоумевающие гости держали в руках наполненные бокалы и продолжали ждать завершающей фазы тоста. Но тут Серега вскочил и прокричал:

— За молодых!

— Ура-а-а-а-а-а, — дружно заорал фидошный стол и все, наконец, выпили.

— Пап, — с упреком сказала я папе Боре, — что-то ты как-то первый тост очень странно произнес.

— Пардон, — сказал папа Боря, — я очень нервничаю. Никогда раньше дочку замуж не выдавал.

— Ну, Борис Натанович, — сказал Серега, — когда-нибудь надо начинать.

— Я тебе сейчас дам «начинать», — обозлилась я.

— Спокойно, детка, — величественно сказал Серега. — Не нервируй себя. Нам еще не только целоваться, но и участвовать в мероприятии.

— В мероприятии — сколько угодно, — сказала я, — но целоваться прилюдно не буду. Не люблю.

— Будешь, — сказал Серега. — Это же не для нас. Это для народа.

И точно! Не успели собравшиеся выпить первую рюмку, как тетя Софа подняла свою змеиную физиономию и голосом, похожим на пароходную сирену, заявила:

— Что-то салат сегодня горький.

— О, боже, — вздохнула я.

— Ми же вас предупреждали, — с грузинским акцентом сказал Сергей.

— И хлеб сегодня горький! — продолжала эта идиотка.

— И лимон сегодня горький, — заорал на весь зал невесть откуда взявшийся Ванилла.

— И курс доллара сегодня низкий! — подхватил папулька.

— Короче говоря, — заорала тетя Софа, — горь-ко, горь-ко, горь-ко!

Разумеется, фидошный стол уговаривать было не надо. Они как услышали робкие призывы тети Софы, так заорали «Горько» с такой силой, что еду сдувало с тарелок.

— Ирка, надо целоваться, — решительно сказал Серега. — А то так и будут весь вечер орать. Только целуемся долго, чтобы им надоело и больше к нам не приставали.

— Ненавижу публичные поцелуи, — пробормотала я, однако с места поднялась, потому что было понятно, что деваться некуда. Мы с Серегой жадно прильнули к губам друг друга, а гости развеселились, захлопали, и фидошный стол начал дружно считать:

— Ноль, один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, A,B,C,D,E… — Что это они как-то странно считают? — поинтересовалась я у Сереги, когда мы отцеловались и сели на свои места.

— Не обращай внимания, — махнул рукой Серега. — Они в шестнадцатиричной системе считают. Им так удобнее.

В этот момент на другом конце стола снова появился Ванилла с бокалом, который пискнул:

— За родителей молодых!

После чего снова залпом выпил и исчез.

— Какой правильный тамада, — восхитился папа Боря. — Эдак он напьется раньше, чем гости по второй пропустят.

— У него просто мало опыта, — заступилась я за Ваниллу.

Тут слово попросила Серегина тетя Люда. Папулька игриво ответил, что за пятьдесят баксов он даст слово кому угодно. Тетя Люда юмора не поняла и полезла в сумочку за деньгами, так что папе Боре пришлось говорить, что первый тост — бесплатно, за счет заведения.

— Я знаю Сереженьку очень давно, — начала свою речь тетя Люда, и в голосе ее послышались слезы. — Поскольку его родители почти все время работали за границей на благо нашей Родины… Со стороны фидошного стола послышались рыдания. Как потом оказалось, это плакал Ванилла, вспомнивший своих родителей, которые никогда не работали ни на благо Родины, ни на благо самого Ваниллы.

— … поэтому Сережа почти все время жил у меня, — продолжила тетя Люда. — Он всегда очень любил всякую технику! — вдруг выкрикнула она, и фидошный стол тут же разразился аплодисментами. — Представляете, — выкрикнула тетя Люда, — у него с двух до четырех лет была только одна любимая игрушка — обыкновенная мясорубка! Он ее мог часами разбирать и собирать.

— О! Прям как я в армии, — вставил свои десять копеек дядя Юра, который до сего момента держался в тени. — Я тоже мог «Калаш» часами разбирать и собирать, пока им случайно палец не прищемил.

— Сильно болело? — поинтересовался папулька.

— Не знаю, — ответил дядя Юра. — Я же не себе его прищемил, а замполиту. Он меня чуть не застрелил. Хорошо еще, что я «Калаш» не до конца собрал.

— Я тогда и подумала, — продолжила тетя Люда, — что мальчик пойдет по технической линии! Он и пошел!

— Ура-а-а-а, Серега-а-а-а, поше-е-е-ел! — веселился фидошный стол.

— Так давайте же выпьем за то, — из последних сил выкрикнула тетя Люда, — чтобы их дети любили технику так же, как и их папа!

Гости дружно загалдели и стали чокаться.

— Не понял, — сказал папа Боря, — какой папа? Я, что ли?

— Она имеет в виду Серегу, — объяснила я.

— А он уже папа? — осведомился папулька.

— Вроде, нет, — сказала я. — Впрочем, как ты понимаешь, ни в чем нельзя быть на сто процентов уверенной.

— Раньше я бы тебе за такие шуточки шею намылил, — сказал папулька. — Но теперь, увы, можно. Теперь это уже, — папулька вздохнул, — вовсе не шуточки, а суровая правда жизни.

— Папа, хватит грусти! — решительно сказала я. — Лучше давайте выпивать и немножечко кушать. В конце концов, дочь замуж вы выдали, а это не всем удается.

— Тоже верно, — сказал папулька, вздохнул и выпил.

Тут я обратила внимание на то, что выпивать-то все выпивали, а вот насчет покушать — было как-то не очень. Если еще в наших краях наблюдалось кое-какое относительное разнообразие блюд, то на столе наших родственников кроме выпивки (привезенной Серегой) стояло только несколько тарелок с салатом «Цезарь» (это блюдо в данном заведении представляло собой три листика салата, на которых валялись обыкновенные гренки, посыпанные тертым сыром) и пара тарелок с какой-то колбасой, которую гости смели в первые же две минуты.

Зато на фидошном столе все было в порядке. К картошке никто даже и не притронулся, потому что стол был просто завален простыми, но питательными продуктами: колбасой, бутербродами, копчеными окорочками, сыром и так далее, а кое-где даже виднелись пакеты из «Макдональда». Фидошники поступили мудро, объединив свои запасы, так что у них пир шел горой. Один только вид здоровенного Маста Мэна, который уничтожал огромную курицу из гриля с методичностью газонокосилки, сразу вызывал острый приступ голода.

Впрочем, некоторые наши родственники с голодающей половины стола не терялись, а отправлялись к фидошникам с бокалом в руке, чтобы, дескать, выпить, после чего оставались там и принимали деятельное участие в уничтожении съестных запасов.

— Серег, — сказала я мужу, — плохо дело. На родственной половине стола есть вообще нечего.

— Да не может быть! — всполошился Серега. — Я же лично обсуждал меню! Они содрали по 50 баксов на человека! Это в условиях общего стола — просто обожраться.

— Ну посмотри сам, — сказала я, указывая на сиротливые тарелки с салатом «Цезарь» и пустые блюдца, еще хранящие тепло недавно лежащей на них колбасы.

— Вот гады, — расстроился Серега.

— Что такое? — влез в разговор папа Боря. — Какие проблемы?

— Серега заплатил за стол по пятьдесят долларов на нос без спиртного, — объяснила я, — а они из закусок вообще ничего не поставили. Вон, посмотри, тетя Софа уже салфетку грызет. Ее, конечно, не жалко, но остальные-то — в чем виноваты?

— Момент, — сказал папа Боря. — С вами папа Боря. Вы развлекайте гостей поцелуями, а я с этим кафе сейчас разберусь.

С этими словами папа Боря небрежным жестом руки подозвал одного из официантов, которые в изобилии порхали вокруг стола. Что они там делали — было не очень понятно.

— Послушайте, милейший, — сказал папа Боря официанту, любезно улыбаясь. — Возможно, вы и не заметили, но свадьба началась, и гости хотят кушать. Так что давайте-ка — тащите на стол «Оливье», мясные и рыбные закуски, маслины, огурчики с помидорчиками, лобио-мобио, бастурма-мастурма и все такое прочее. Только быстро, а то я буду немножечко сердиться, — сказал папа Боря и улыбнулся очень широко.

— Скоро будет горячее, — прошептал официант.

— И что? — спросил папа Боря.

— Будут кушать горячее, — объяснил официант. — Тогда и наедятся. Мы все закуски, что кухня дала, поставили. Значит так и заказали.

— Понял, — сказал папа Боря и в голосе его зазвенел металл. — Значит так. Или у меня ровно через две секунды здесь будет стоять менеджер этой шарашки, или через три секунды я лично отправляюсь на кухню беседовать с шеф-поваром, но только сразу предупреждаю, что личный визит никаких мирных переговоров уже не предполагает.

— Я позову менеджера, — сказал официант и быстро заскользил в сторону кухни.

— Серег, — спросил папулька моего благоверного. — А ты деньги этим скотам уже отдал?

— Конечно, — растерянно ответил Серега. — Как же без денег?

— Ладно, не волнуйся, — сказал папа Боря. — Просто я не люблю, когда люди наглеют настолько, что воруют вместо положенных двадцати пяти процентов — семьдесят. Им это дорого обойдется.

— Пап, да черт с ними, — заволновалась я. — Вон, у фидошников еды полно. Они поделятся.

— Доча, не волнуйся, — успокоил меня папулька. — Я же ничего такого особенного делать не собираюсь. Просто побазарю с этим бакланом.

— С кем? — не поняла я.

— С менеджером, — объяснил папулька, налил себе целый бокал водки, выпил его, после чего расстегнул бабочку и две верхних пуговицы на рубашке. При этом в расстегнутом вороте показалась довольно увесистая золотая цепочка.

— Ух ты, — восхитилась я. — Я и не знала, что ты такое носишь.

— Иногда приходится, — объяснил папулька. — Для антуража.

В этот момент к нашему столу подошел сухопарый менеджер, который поинтересовался, чем именно недовольны клиенты.

— Слышь, браток, чо-то я децил не поэл, — хрипло сказал папулька, поигрывая на пальце ключами от своего «Мерседеса». — Ты меня чо тут — за лоха держишь, конкретно?

— Что, что случилось? — заволновался менеджер.

— То случилось, браток, — сказал папулька, — что иди реально вторую башку доставать, поэл? Мне в падлу, когда брат звенит, что меня тут разводят, как лоха. А мне, браток, засаду делать не надо, поэл? Если ты, химик вонючий, думаешь, что козырного папу можно держать за жопу и при этом не отвечать за базар, то ты, брат, конкретно в непонятках.

— Я все исправлю, — совсем заволновался менеджер, — вы только скажите, что именно.

— Слышь, баран, — тихо сказал папулька, хватая менеджера за галстук и придвигая его голову к своему лицу, — давай перестанем дрыча гонять. Надо реально решать проблему, поэл? Тебе чего, брат мало лавэ сунул? Короче, так: или через две минуты конкретная хавка стоит на столе, или я на стол тебя подам. В гриле. С помидором в хлебальнике! — почти проорал папулька и оттолкнул менеджера от себя.

— Все, все будет сделано, — совсем перепугался менеджер и убежал в сторону кухни.

— Надо же, — восхитилась я. — Я и не знала, что ты так умеешь.

— Ну, милая, мне по работе с разными людьми приходится общаться, — как-то невесело сказал папулька и стал надевать бабочку обратно. — Поневоле научишься.

Тут с кухни действительно потянулись официанты, которые принесли на стол родственников… еще несколько тарелок с салатом «Цезарь» и блюдца с нарезанной колбасой. Никаких лобио-мобио, бастурма-мастурма и прочих вкусных вещей так и не наблюдалось.

— Ну что мне с ним делать? — расстроился папашка, который, как было видно, ожидал большего эффекта от своей воспитательной беседы. — Действительно ему, что ли, бошку отстрелить?

— Пап, — сказала я, — успокойся. Ты не умеешь отстреливать бошку.

— Увы, да, — ответил папулька. — Хотя давно следовало бы научиться. В наших условиях иначе нельзя.

В этот момент в дальнем конце стола снова появился Ванилла.

— Ожидаем следующего тоста, — обреченно сказал папулька. Но Ванилла вместо этого подошел к нам и спросил:

— Ну что, как я вам в роли тамады?

— Тебе ответить интеллигентно или честно? — поинтересовался папулька.

— Честно и интеллигентно, — твердо ответил Ванилла.

— Тогда просто обалденно, — сказал папулька.

Ваннила скромно потупился.

— Я такого обалдевшего тамаду давно не видел, — продолжил папулька. — Как можно поднимать тост и тут же выпивать, даже не проследив, выпили ли гости да и вообще — налито у них или нет? Это позор на твою тамадиную голову, так и знай. Короче говоря, тройка тебе за тамадение, причем даже с минусом.

— Ну и пожалуйста, — обиделся Ванилла, — вам же хотел помочь. Меня вообще тамадой не назначали. Я здесь другие функции выполняю.

— Ну, функции по выпиванию алкоголя из бокала здесь все гости выполняют, — усмехнулся папулька.

— Вовсе нет, — совсем разобиделся Ванилла. — Причем тут алкоголь? Мы для свадьбы подготовили целое шоу. Серега просил, чтобы все было не как у людей, так что мы постарались.

— Воображаю, — поежился папулька. — Слышь, Серег, — обратился он к зятю, — может быть, лучше оставим все как у людей?

— Да пускай будет шоу, — махнул рукой Сергей. — Народ уже начал скучать, а ребята чего-то затевали, старались… — Ладно, — сказал папулька. — Давайте ваше шоу. Только осторожно.

— Отлично, — сказал Ванилла, — сейчас все приготовим и через пять минут начинаем. С этими словами он развернулся, побежал на другой конец стола и развил там бурную деятельность вместе с Маста Мэном и еще какими-то ребятами.

— Пойду с вашими фидошниками пообщаюсь, — сказал папулька, налил себе еще рюмку и поднялся.

— Пообщайся лучше с нами, — ревниво сказала я.

— Э-э, доча, вы теперь друг с другом общайтесь, — сказал папулька. — Тем более — вы первый день вместе.

— Однако, — сказал Серега, — если считать предварительное заключение… Но договорить не успел, потому что я его больно ущипнула под столом, отчего Серега взвизгнул и сразу обратил на нас внимание гостей, которые снова завыли «горько», так что нам опять пришлось вставать и целоваться. Фидошники на этот раз считали еще более странно: «Ноль-один, один-ноль, один-один, один-ноль-ноль, один-ноль-один, один-один-ноль», и так далее, так что я вместо того, чтобы получать удовольствие от поцелуя, настороженно прислушивалась и все пыталась понять, что они имеют в виду. Когда мы сели обратно, я Серегу спросила, в какой системе нас на этот раз обсчитали, и он ответил, что это была двоичная, — сисюема, в которой считают все компьютеры.

В этот момент появился уже прилично выпивший папулька, который отбратался с фидошниками и вернулся на свое место.

— Ну как пообщался? — поинтересовался я.

— Хорошие ребята, — сообщил папулька. — Компанейские. Только уж больно понты любят кидать.

— В каком смысле? — поинтересовался Сергей.

— В прямом, — объяснил папулька. — Они там между собой беседовали, так сплошные понты раскидывали.

— Может, «пойнты»? — высказал догадку Серега.

— Ага, точно, пойнты, — согласился папулька. — А пойнты круче понтов или не круче?

— Явно круче, — сказал Серега. — Только их не раскидывают, а раздают. Это адрес такой сетевой.

— У меня есть адрес, — сказал папулька. — Папулька-собака-мейл-точка-ру. Доча завела. Обозвала папульку собакой на старости лет.

— Лучше тогда пойнтовый завести, — посоветовал Серега. — Там собакой не обзываются. Только цифры.

— Как у уголовников, — не удержалась я.

— Не путай причину со следствием, — назидательно сказал Серега. — И не делай некорректных сравнений.

— Ладно, — сказал папулька, вставая. — Пойду просить понты-пойнты. Мне тоже хочется приобщиться к молодежным течениям.

— Возьми тогда гитару и ори по ночам под окном песни, — предложила я.

— Ты, Ир, опять решила в язвительное настроение прийти? — поинтересовался папулька. — Так я тебе быстро отвыкну.

В этот момент гости снова затянули свое опостылевшее «горько». Больше всех старалась эта противная тетя Софа.

— Серег, — сказала я решительно. — Мне надоели эти публичные поцелуи.

— Как скажешь, любимая, — сказал Серега, поднялся и начал страстно целовать себя в руку. Причем народ по инерции зааплодировал, а фидошники взревели от восторга и начали считать в восьмеричной системе исчисления.

— Как ты руку шустро целовал, — сказала я ревниво, когда Сергей закончил свое сольное выступление. — Мне даже стало завидно.

— Не волнуйся, — сказал Серега. — Это было нечто вроде демоверсии. Тебе же достанется настоящий релиз.

— Не знаю, что это такое, — призналась я, — но верю тебе на слово.

Тут к нам снова вернулся папулька.

— Поздравьте меня, — заявил он, протягивая какую-то бумажку. — Я теперь весь в пойнтах.

— Постыдились бы, папа, — сказала я. — в вашем-то возрасте пойнты раскидывать.

— Я не спрашивал твоего мнения, — высокомерно сказал папулька. — Твое дело — мне эти пойнты в аутлуке сегодня настроить… Впрочем, можно и завтра, — поправился он.

— Аутлук не подойдет, — объяснил Серега. — Фидошный адрес с аутлуком не работает.

— Да? — неимоверно удивился папулька. — А тогда зачем он нужен?

— Там свое обеспечение, — сказал Серега.

— Не нужно мне их обеспечение, — заявил папулька и разорвал бумажку. — Мне и этого аутлука — слишком много.

— Вот так мир потерял фрдошника! — патетично произнес Сергей.

— За это надо выпить, — сказал папулька, но в этот момент в дальнем углу стола снова появился Ванилла, который призвал всех к молчанию.

— Друзья! — сказал Ванилла, и фидошники разразились восторженными аплодисментами.

— Это я не вам, — сказал Ванилла и объяснил, что он обращается к голодающему столу родственников, которые по сравнению с фидошниками находятся в намного более невыгодной ситуации. Фидошники сразу закричали, что готовы отправить транспорты с продовольствием в голодающие районы, но Ванилла снова призвал всех к молчанию.

— Поскольку мы все уже в должной степени выпили и некоторые из нас даже закусили, — сказал он, — уже вполне можно приступить к активной части нашего мероприятия.

— Надеюсь, — вполголоса сказал мне папулька, — меня не заставят прыгать в мешках или чего-нибудь в этом роде?

— Понятия не имею, — шепотом ответила я ему. — Сама ничего не знаю. Но похоже, что мучить будут только нас с Серегой.

— Нет ничего хуже, — продолжал Ванилла, — чем обычное банальное застолье. Все сидят, выпивают и закусывают, произносят дурацкие тосты, а молодые откровенно скучают. Мы же — друзья Stranger'а и будущие друзья Ирины — решили…

— Кого друзья эти деятели? — поинтересовался у меня папулька.

— Сереги, — ответила я. — Это у него псевдоним в Сети такой — Странник.

— А-а-а-а-а, — сказал папулька, — теперь понял. Тебя этот псевдоним не настораживает?

— Пока нет, — ответила я. — Какой из него странник? Его из дома и куском колбасы не выманишь.

— Так вот, — сказал Ванилла, показывая всем телом, что сейчас наступит самое интересное. — Поэтому именно сейчас молодые должны продемонстрировать на что они способны. И тогда мы поймем, будет ли их брак крепок.

— Надеюсь, — громко спросила я, — нас не заставят прыгать в мешках?

— Никаких мешков! — торжественно ответил Ванилла. — Идея очень простая. Мы сейчас с вашим непосредственным участием сыграем три свадьбы. Причем каждая свадьба будет проводиться по своему обряду. Вы должны будете выполнить кое-какие задания, которые покажут, сможете ли вы хорошо работать в паре.



Страница сформирована за 0.12 сек
SQL запросов: 173