УПП

Цитата момента



Мужчина подобен единице, женщина — нулю. Когда живут каждый сам по себе, ему цена небольшая, ей же и вовсе никакая, но стоит им вступить в брак, и возникает некое новое число… Если жена хороша, она ЗА единицей становится и ее силу десятикратно увеличивает. Если же плоха, то лезет ВПЕРЕД и во столько же раз мужчину ослабляет, превращая в ноль целых одну десятую.
Самая древняя математика. А как у вас?

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Как только вам дарят любовь, вы так же, как в ваших фальшивых дружбах, обращаете свободного и любящего в слугу и раба, присвоив себе право обижаться.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

Читайте далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4328/
Мещера-2009. Коллаж
Текстовые иллюстрации

Политическая молодёжная организация «Социалистическое сопротивление»

Троцкисты, как и почти все в мемориальной фазе, в общем, не являются молодёжным движением. Однако существуют национальные, региональные и частные особенности. Как и во всех остальных иллюстрациях в этой книге, нас интересуют, прежде всего, социотехническая конструкция и генезис развития неформальных групп и сообществ. Для нас это удобный случай продемонстрировать, что эти свойства практически не зависят от идеологии и содержания деятельности.

Международная организация «Социалистическое сопротивление» появилась в б. СССР в 1990 г. как часть международной марксистской троцкистской организации «Комитет за рабочий интернационал» («Committee for the workers international»). Представитель этого Интернационала Роберт Джонс поселился в Москве и стал основателем и лидером его секций в нескольких странах бывшего СССР: России, Украине, Казахстане, Молдавии.

Главным ресурсом является добровольный и бескорыстный труд активистов. Членские взносы дифференцированы по доходам. На Западе они и продажа изданий являются второстепенным, но заметным источником ресурсов, у нас — незначительным. Спонсоров и меценатов нет, коммерческая деятельность не характерна. Основные формы работы: издание и распространение газет, листовок, организация открытых лекций и диспутов, демонстраций, пикетов, забастовок (в сотрудничестве с профсоюзами), защита прав рабочих в судах, участие в местных выборах (на Западе). С 1993 по 1998 год «Соцсопротивление» прожило первый цикл деятельности, создав группы в 3-4 городах. Сеть распространения газеты охватывала 20-25 регионов (в некоторых регионах были распространители-одиночки), тираж колебался от 2 до 4 тыс. Газета была зарегистрирована, организация — нет. Московская группа состояла из 5-6 активистов, число сочувствующих, которых группа могла привлечь на акции — 25-30 человек. Возраст участников — от 30 до 40 лет.

В 1996 году в организацию пришёл 16-летний Илья Будрайтскис. Наш с Ильёй рассказ захватывает три цикла: конец первого, весь второй и начало третьего. Основными темами являются цикличность и размножение неформальных групп.

Новичок Илья застал организацию в мемориальной фазе, о чём говорит вялость деятельности, отмеченная Ильёй, возраст активистов, минимальное число привлечённых участников акций. С 1997 года проводились летние молодёжные политические лагеря, создано «Левое антифашистское сопротивление» — объединение групп разных городов и разных политических течений, например, анархистов.

После дефолта 1998 г. произошло резкое полевение молодёжной среды, в организацию пришло много новых людей, в том числе из других движений. Под старым названием начинает действовать фактически другая организация — молодёжная и энергичная, появляются группы в десятках городов, наблюдается резкий всплеск внешней деятельности. От этого момента мы и отсчитываем начало нового цикла. По сути, это был круг небольших, слабых в численном выражении, но весьма активных групп, у каждой из которых есть ядро и аура. Флэш-групповой актив ещё предстоит нарастить.

Рассказывает Илья Будрайтскис

Мы — политическая организация. К нам приходят не по личным интересам, чтобы весело проводить время, а люди, которые разделяют определённую политическую программу и собираются вместе работать над её воплощением.

  • Для нас важно не содержание политической программы, а факт осознания рассказчиком принципиальной разницы между группами, нацеленными на внешнюю деятельность или на эмоциональный комфорт своих членов.

Вы вообще представляете, как работают левые радикальные организации Европы? В частности, Англии? Троцкистская организация крупная, которая из нескольких тысяч человек состоит, имеет отделения в профсоюзах, регулярную газету, участвует в выборах. У всех организаций левого толка очень чётко выстроена структура исключительно на политической мотивации, и эти организации всегда имеют собственные политические кадры. У троцкистов самый сильный настрой на формирование собственных политических кадров. Как и в любой крупной организации, там существует свой круг фуллтаймеров — освобождённых работников. Но если здесь считается, что освобождённый работник — это человек, который выиграл приз, может хорошо жить, получать нормальные деньги, занимаясь любимым делом, то там освобождённый работник — это человек, который получает зарплату ниже пособия по безработице. Человек, который живёт буквально впроголодь — я сам там был и видел.

Они снимают за 500 евро дом, в нём живёт 20 человек, и каждый день они работают по 14 часов в сутки. С утра едут к какому-то заводу продавать газеты, днём на какое-то собрание, вечером клеить листовки, а ночью пишут статьи для газеты. У них чётко распределены обязанности. Есть освобождённые работники, которые работают для газеты — газета еженедельная, значит, должен быть какой-то постоянный штат, чтобы реально её делать. Есть люди, которые ответственны за работу в профсоюзах, и они занимаются только этим. Есть люди, которые занимаются регионами, есть люди, которые занимаются Интернационалом… Там есть люди, которые двадцать лет в организации и никогда не были в руководстве, но при этом их знают-уважают, потому что они 20-30 лет отдали организации: являются частью её истории, носителями традиций.

Вот Роберт — такой. С его лидерством изначально было ключевое противоречие. У нас уставной принцип демократического централизма, коллективное руководство — международный исполком. Фактически — Роберт всё крутил. Он искренне считает себя единственным представителем правильной политической линии. Все серьёзные решения, вплоть до решений об исключении из организации, он принимал лично на основе своих представлений о том, что нужно, что не нужно.

  • Большинство неформальных групп именно таковы. Им очень хочется казаться самим себе самоуправляемыми, и им это удаётся — казаться… до поры до времени. В действительности в неформальных группах степень самоуправления очень различна. В одних традиции ситуативного лидерства достаточно развиты, в других организация деятельности завязана на узкую группу лиц, которая всё и решает. Потом это противоречие становится основой конфликта, раскола, распада.

В 2001 был второй, но можно сказать, первый полноценный съезд. В межнациональной организации было около 200 активистов, хорошо налажено общение с другими городами, мы туда ездили, они к нам. Но одновременно начались внутренние конфликты. Например, воронежскую группу составляли люди из Молодёжного Правозащитного Движения (МПД), сидящие на западных грантах. Они вступили к нам, а одновременно состояли во многих экологических и правозащитных организациях, жили параллельной жизнью в той и этой среде. У некоторых это порождало массу вопросов.

Политически грамотные члены организации не были принципиально против правозащитной деятельности. Если она полезна, помогает выходить на какие-то новые круги — ну, пусть и другие группы в неё включатся. Но воронежские товарищи как раз были принципиально против такого включения. Они были завязаны на Роберта, и он постоянно их защищал. А наши инициативы идейно более близкие, но более независимые, например, создание российского ATТAC[11], критиковал. Но мы его всё же создали. Ту же подоплёку имел конфликт с киевской группой, которая решила выпускать свой журнал, а Роберт им пытался запретить. Но через некоторое время они его всё равно начали издавать, в форме бюллетеня. И другие примеры были.

  • Если бы организация состояла только из одной группы, то кризис 2001-02 гг., вероятнее всего, стал бы концом очередного цикла, начатого в 1998-99 гг. Но к этому времени организация уже представляла собой систему, или очень устойчивый круг. Об этом говорит, с одной стороны, стремление групп к независимости, хоть и не полностью реализованное, а с другой, стремление проводить общую политику. Организация перешла на новую схему межгрупповых отношений с большей самостоятельностью секций и групп, но единой структурой — это типичный признак успешного развития системы.

Постепенно развивалась ситуация, когда говорится одно, а делается другое. Например, киевляне создали «Международный отдел» — секретный проект добывания средств для украинской организации. Это были не такие уж экстремальные способы… Но такие, что предание их общественности вызвало бы скандал. К 2003 году «секретная» информация была известна всей украинской организации и части российской, кроме Роберта. Многие даже участвовали в отдельных эпизодах. Средства были не очень большие, в среднем 1000 долларов в месяц, но они позволили киевлянам снять квартиру и устроить там полноценный штаб, платить скромную зарплату освобождённым работникам.

  • Организация не смогла связать информальными связями всю систему целиком. Характер описанных отношений показывает, что группы и отдельные лица, входящие в организацию, не совсем доверяли друг другу, то есть постоянно балансировали между фазами коллектива и ассоциации. Характерно, что в понятие «наши» Роберт уже не включён.

Украинская секция стала самой крупной в «Соцсопротивлении», в ней велась большая работа: создание профсоюзов, успешная защита прав рабочих в судах и многое другое. Но начались конфликты. «Международный отдел» жил как бы своей жизнью. Подозрений, что деньги идут на личные цели, не было, все деньги реально контролировались, они шли на инфраструктуру. Но в 2003 году часть ведущих украинских активистов стали бороться с такой системой взаимоотношений, когда киевское руководство получает зарплату и тратит время не на организацию, а на добывание для неё денег, а основную работу ведут энтузиасты. «Ну, замечательно, что деньги добывают, но это люди, которые являются нашим руководством, а при этом организацией не занимаются — занимаются другим».

Украинская секция просуществовала примерно четыре года, очень интенсивно действовала, выходила на новые формы. В августе 2003 года информация о секретной деятельности «Международного отдела» просочилась в прессу, что вызвало скандал и значительные репутационные потери. По требованию Интернационала (а фактически по личному решению Роберта) пять человек из верхушки украинской секции были исключены из организации, и секция развалилась. Сейчас «Соцсопротивления» на Украине нет, но люди, вышедшие из него, перешли в другие организации и создали несколько новых неформальных групп.

  • Эта история типична для информальных групп — по социологическим параметрам, которые не зависят от идеологии: численности, эффективности внешней деятельности, структуры (количество групп и формы связей между ними), длительности существования. Вследствие бунта, конфликта и раскола в Киеве из одного сообщества получилось несколько других. Это один из способов размножения. Содержание деятельности новых сообществ изменилось, применяясь к требованиям времени, текущей ситуации.

Московская группа развивалась в другом направлении, с июля 2001 года став инициатором и одним из координаторов антиглобалистского движения в России. Мгновенно на порядок выросла молодёжная численность и активность. Автобус в Геную на саммит «Большой восьмёрки», учреждение российской ATТAC, участие во Всемирном дне действий против ВТО, регулярные акции, на которые в Москве собиралось до 200 человек. На май 2002 года, под саммит Россия — Евросоюз, мы запланировали очень крупную акцию на Пушкинской площади. Власти её сначала разрешили, а в последний день, когда отменить мы и сами не могли — запретили. Разгоняли ОМОНом, избивали на глазах у журналистов и телекамер, увозили в милицию. Естественно, резонанс был огромный: новости по всем телеканалам, первые полосы газет.

В 2004 году мы стали одними из учредителей «Молодёжного левого фронта», в который вошли, кроме нас, АКМ и комсомол. В книге П. Данилина «Молодёжная политика» я упоминаюсь как активист «МЛФ», хотя там левые организации почти никак не описаны, и вообще на эту книгу я не стал бы ориентироваться, там просто ахинея, полная шиза. Данилин опирался на очень поверхностные источники, на какие-то сайты, на свои собственные представления о том, что такое молодёжная политика, к которой он, естественно, мало отношения имел, я имею в виду реальную деятельность. Данилин считал, что это либо мода, либо какие-то партийцы организуют.

Все организации, которые строятся, исходя из таких представлений, разваливаются, как только заканчиваются деньги. Скажем, организация «Молодёжная Родина». Закончились деньги, им перестали выплачивать зарплату — организация закончилась. Когда были деньги — были прекрасные отношения в группе, они пили вместе, в рестораны ходили. Перестали финансировать — всё!

Пишут о молодёжной политике разводилы, которые воровали на Украине деньги, на них создали издательство «Европа» после проигрыша Януковича на выборах, и которые, собственно, в этих терминах пытаются описать молодёжную политику. Всё это имеет больше отношения не к реальности, а к представлениям Глеба Павловского, как молодёжная политика должна выглядеть. Ну, как и всё издательство «Европа», в книгах которого создаётся на бумаге такая реальность, которую Глеб Павловский хотел бы понимать и описывать.

  • Илья хорошо осознаёт, что законы жизни неформальных сообществ иные, чем формальных групп. Отсюда его раздражение, когда левое движение, которое развивается, по мнению Ильи, как неформальное и снизу, начинает описываться языком моды или языком бюрократического партийного строительства.

В «МЛФ» мы были самыми малочисленными, но лучше всех организованными, подготовленными политическими кадрами и стали играть важную роль, инициировать различные политические акции, наполняя их своим содержанием. Была очень большая активность, например, пошли акции «Антикапитализм».

Роберт был настроен мрачно, говорил, что в совместной деятельности с другими движениями есть опасность потерять нашу идентичность. Он никогда не был публичным политиком, не был известен за пределами группы, его сфера — внутренний контроль. А вовне было очень много событий, и он стал утрачивать понимание происходящего. Был ряд конфликтов, как бы мелких, но практически непрерывных, все они укладывались в одну схему. На поверхности — претензии в потере идентичности, а глубже — Роберт начинает терять позиции руководителя, он больше не является незаменимым лицом, более того, без него всё идёт нормально и даже лучше, чем с ним. Кстати, мы стали менее зависимы от Роберта ресурсно: молодёжь подросла и стала самостоятельно зарабатывать.

Нет, это не межличностный конфликт. Это конфликт модели управления организацией. Подозрительность в отношении друг друга стала общим правилом, недоверие росло и развивалось. Начались интриги, подлости, провокации.

  • Кризис может происходить по-разному. Либо это уход, мирное разделение, либо — лобовое столкновение. Резко портятся, казалось бы, дружеские отношения. Группа проваливается в фазу ассоциации, разбивается на микроединицы. Начинается время интриг, взаимных обвинений, недомолвок. В этот период вся активность группы переходит вовнутрь. Внешняя деятельность становится не только нулевой, но нередко и отрицательной. Конфликту предшествует период, когда бывший лидер теряет авторитет.
    Кроме всего прочего, расколы и бунты обостряют реальные противоречия, которые ранее замалчивались, и способствуют осознанию, продвигают группу вперёд в понимании принципов организационной работы, наиболее оптимальных направлений деятельности и т.д.

Партия не может быть самоценностью. Это организационный фетишизм. Партия, как форма буржуазного общества, всегда рискует переродиться. Потому необходимо ставить определённые защитные механизмы и тщательно следить за их соблюдением. Мы это осознавали и отразили в своей платформе. Мы боролись за смену руководства, опираясь на Устав: съезд — высший орган — должен проводиться раз в два года, а его не было уже четыре, на дворе 2005-й год. Роберт сразу понял, к чему это идёт: «Никакого съезда!» Все уже понимали, что будет раскол, но приняли компромиссный вариант, такой микс съезда и исполкома. Мы опубликовали подробную платформу, где был анализ проблем и наши конкретные требования.

  • Изменилось содержания понятия «мы». С этого момента «мы» — это группа раскольников. «Бунт стариков» — явление, как правило, очень болезненное, вплоть до фатального, для малых групп. Но не для кругов и систем, которые и живут дольше в значительной мере за счёт того, что циклы активности разных групп расфазированы, а выпадение любой группы не фатально для существования всей системы.

Два дня шла возбуждённая дискуссия. Постоянно вылезала точка зрения, что единство организации важнее, что раскол — это очень плохо, и она раньше побеждала. Но в итоге все, подписавшие платформу, заявили о выходе из «Соцсопротивления».

Группы в разных городах заняли разные позиции, с нами осталась самая молодая и активная часть. В конце сентября 2005 состоялась учредительная конференция новой организации « Социалистическое движение «Вперёд». Очень много пришлось начинать с нуля. В «Соцсопротивлении» остались все ресурсы, мы сознательно за них не боролись, потому что хотели создать другую организацию.

В октябре мы хорошо подготовились к срыву публичной лекции в Москве Даниеля Кон-Бендита. Не то, чтобы сорвали, но шуму наделали. В ток-шоу Виталия Третьякова на «Культуре» меня пригласили уже от имени «Вперёд». Организация стала восприниматься как состоявшаяся.

Мы живём на свои собственные средства. Денег на аренду штаба у нас нет. Текущие собрания московской группы проводим у меня дома. Для семинаров находим какие-то углы. При этом во многих городах идёт рост рядов и сети распространения нашей новой газеты «Вперёд». В движении «Вперёд» в Москве сейчас половину актива составляют новые люди, которые никогда в «Соцсопротивлении» не состояли.

  • Цикл активности в «Соцсопротивлении» продолжался с 1997-1998 по 2005 гг. — 7-8 лет, типичный срок жизни системы. Потом — раскол и новый цикл активности уже новой группы с лидерами из числа взбунтовавшихся стариков. Новая группа приняла новое название. Произошло размножение, так как старая организация тоже сохранилась. «Вперёд» же создаёт новый круг, перед ним стоит задача: перерасти
    в систему и позже — в субдвижение троцкистского направления. А может, и не троцкистское? Ведь группа начала теоретическое переосмысление своей деятельности… Отсчёт нового цикла начат (2006 год).

Этапы клубного генезиса

Группа с максимальной эффективностью внешней деятельности, развитыми межличностными отношениями и опытом межчеловеческого взаимодействия у нас и (по случайному совпадению) в академической науке называется коллективом. Трактовка этого термина резко отличается от бытового словоупотребления (типа «коллектив нашего «Газпрома»).

У нас это высокоразвитая малая (5-15 человек) группа. О том, как её развить, мы расскажем словами и методами достигших успеха неформалов. В научном виде та же концепция содержится в работах Л.И. Уманского и его последователей[12]

На пути к коллективу группа проходит определённые фазы.

Адаптация (конгломерат)

В группе незнакомых людей (будь то клуб или купе поезда) человек пытается определить допустимые, «принятые» рамки поведения. Групповые нормы, заданные в этой фазе, становятся базовыми на длительный период, и даже бунты с намерением их ниспровержения подтверждают, что нормы приняты как данность.

Преимущество в формировании этих норм получает тот, кто первым начинает их создавать, демонстрирует своим уверенным поведением или даже декларирует вслух. Даже если для него самого ситуация неясна, группа воспринимает его как помощника в вопросах адаптации, и фактически он начинает создавать нормативное пространство. Рекомендуется максимально использовать этот момент для продвижения нужных поведенческих норм. Иногда для этого ссылаются на «неформальное законодательство»: «У нас в клубе такой закон». Можно использовать более мягкое слово «традиция» или бытовое «здесь так принято», но суть от этого не меняется.

Для быстрейшего продвижения к стадии коллектива следует, в первую очередь, вводить нормы открытости и доброжелательности друг к другу. Во вторую — поощрить инициативность, перевести новичков из состояния зрителей в состояние правомочных решателей, вершителей. Например, предложить им переформулировать существующие законы или дополнить их новыми. Часть предложений должна быть коллегиально принята и включена в состав нормативов поведения группы. Если некоторые предложения окажутся неприемлемыми, то ситуация может выйти из-под контроля, а лидер — потерять завоёванные позиции.

При начале такой рискованной адаптационной игры есть два варианта. Лучший — харизматический: ощущение лидером своего положения как уверенного, авторитетного. Другой — терпимый, осуществим, если группа находится в рамках более широкой общности: слёт, лагерь, форум и т.п., и неприемлемые предложения запрещаются внешней по отношению к группе стороной. Лидер оказывается как бы ни при чём, а группа продвигается на следующую ступень адаптации — воспринимает границы своей правомочности.

Создание позиции лидера очень облегчает наличие у него внешней атрибутики, символики. У КСП-шников это гитара, у скинхедов, панков, хиппи — причёска и одежда, у скаутов — галстук, у дружин охраны природы — нарукавная повязка и т.п. Даже если в группе новичков всего один носитель атрибутики, и именно он начинает объяснять, чего здесь можно, а чего нельзя, его имидж воспринимается группой как дополнительное свидетельство полномочий.

Нередко бывает, что группа ещё не выбрала себе вид неформальной деятельности, да и вообще не предполагает стать клубом. Например, студенты-первокурсники (формальная группа) встретились на предмет знакомства. Претенденту на лидерство будущего клуба рекомендуется предложить им разовое мероприятие в том виде деятельности, где он сам компетентен и обеспечен ресурсами. Например, отправиться в поход («палатки я достану»), поехать на ролевую игру («у меня, кстати, костюмы завалялись»), принять участие в митинге («прикольно же, а у меня флаги и лозунги есть») и т.д.

Успешная совместная деятельность способствует росту авторитета, неудачная — его падению. Понятие удачи тесно связано с личностным «вероятностным прогнозом» (17). Собираясь принять участие в неком событии, человек имеет некие ожидания и опасения. Друг с другом они соотносятся как противоположности. Например, собираясь в поход, человек ожидает, что погода будет хорошая, компания подберётся дружная, маршрут будет интересным и т.д. Опасается же он обратного: погода может испортиться, компания окажется не той, маршрут убогим или слишком уж тяжёлым.

После того как событие прошло, баланс соотношения оправдавшихся ожиданий и опасений и определяет степень эмоционального восприятия события. Одно и то же дело может восприниматься с положительным окрасом и с отрицательным в зависимости от первоначального прогноза.

Кроме осознанных, в вероятностный прогноз входят и подсознательные ожидания: проявить себя, добиться внимания противоположного пола, в том числе ожидание приятных неожиданностей. В результате событие, обеспеченное большим числом таковых, вызывает восторженное и долговременное воспоминание. Если группа проводит серию однотипных, без усложнения, мероприятий, то в дальнейшем этого эффекта нет, так как сам факт повышенной эмоциональности начинает входить в вероятностный прогноз. Это уже не неожиданность, а вполне ожидаемое состояние. Человек начинает ощущать, что чего-то не хватает. Чего — непонятно, но что-то не то.

Талантливые неформальные лидеры самых разных субкультур и движений интуитивно это понимают и всегда тащат новую группу в неизвестную для неё, но хорошо знакомую лидеру деятельность. Единственный обладающий опытом этой деятельности лидер стремится сформировать у группы оптимальный для себя вероятностный прогноз (в сленге неформалов — «поднятие флагов», «флаг события»). С одной стороны, лидеру выгоднее, чтобы прогноз на приятности был занижен, тогда ощущение успеха возрастёт. Этот эмоциональный фон ассоциируется с лидером и укрепляет его авторитет. С другой стороны, слишком занижать прогноз тоже нельзя, иначе группа может отказаться участвовать в предложенном событии. Обычно поднятие флагов реализуется через обсуждение предстоящего события, рассказы, различные байки о прошлых подобных ситуациях. Кроме создания нужного прогноза, оно продолжает формировать групповые нормы. Поднял не те флаги — не жалуйся потом, что группа воспринимает происходящее как неудачу.

Фаза адаптации продолжается ещё некоторое время после того, как группа осознала лидера — лидером и практически исполняет групповые нормы. В этот период лидеру рекомендуется не почивать на лаврах, быть осторожным. Некоторые люди (особенно подростки и юноши) любят намеренно провоцировать нарушение норм для проверки рамок дозволенности. Они ожидают ответных действий лидера, воспринимают всё в ключе «можно — нельзя», психологически готовы к любой реакции и уже выстроили свою линию защиты. Достучаться до их сознания и разобраться в сути происшествия в этот момент тяжело. Но и замалчивать происшествие, если оно выходит за нормы допустимости в понимании лидеров группы, тоже нельзя.

Рекомендуется отсрочить реакцию на событие (за исключением, конечно, тех редчайших случаев, когда нарушение представляет собой непосредственную опасность для жизни и здоровья конкретного человека) и начать «разбор полётов» в неожиданный для нарушителей момент. Тогда появляется возможность поговорить о более глубинных вещах, чем просто «можно — нельзя». Разговор оказывает более сильное впечатление на участников и позволяет укрепить межличностные отношения в группе.



Страница сформирована за 0.1 сек
SQL запросов: 170