УПП

Цитата момента



Свободное время, которое у нас есть, это деньги, которых у нас нет.
А у меня — есть!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Она сходила к хорошему мастеру, подстриглась и выкрасила волосы в рыжий цвет. Когда она, вся такая красивая, пришла домой, муж устроил ей истерику. Понял, что если она станет чуть менее незаметной и чуть более независимой, то сразу же уйдет от него. Она его такая серая и невзрачная куда больше устраивала.

Наталья Маркович. «Flutter. Круто, блин! Хроники одного тренинга»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2010

Человекочасы

Мгновения спрессованы в года,
Мгновения спрессованы в столетия.
И я не понимаю иногда,
где первое мгновенье,
где последнее.
………………….

 

Человеку мало надо…

Роберт Рождественский

Человекочасы. Хорошее слово. С какой стороны ни посмотри - хорошее. Человекочасы складываются из человекоминут, человекоминуты - из человекосекунд. С другой стороны - человекочасы складываются в человеконедели, человеконедели - в человекомесяцы, человекогоды - в человекожизнь. Все. Конец. Одна человекожизнь на все про все. Можно пропустить, проспать, потратить и не успеть ничего. Можно просидеть большую и лучшую часть человеческой жизни в тюрьме. Можно придумать космический корабль, вырастить новый сорт яблок, воспитать детей. Передать детям древнюю эстафету человекочасов. Подарить им частичку себя, надеясь, что и они в свое время сделают то же самое. Все можно.

Прожить свои годы бесцельно гораздо легче, чем все остальное. Тихо проплыть уготованное путешествие по течению. Не сопротивляясь, без борьбы уступить свое место под солнцем более сильным и наглым. Никого не согреть, не утешить. Так и прожить, скучно и бездумно. Нелепо.

Чего им не хватает? Чего им там, в детдоме, не хватает? Вопрос этот, глупейший и простейший, я слышал всю жизнь. Неблагодарные. Живут на всем готовом, питание четырехразовое, все даром, а они не довольны, они бегут из такого хорошего и сытого места. Бегут из плохих детских домов. Бегут от насилия, издевательств, унижения и бессилия что-нибудь изменить. Но бегут и из детдомов вполне хороших. Из хороших бегут меньше - это понятно. Но все же бегут. Почему? В чем причина? Бегут к родителям, к бабушкам и дедушкам. Бегут к соседям и просто в никуда. Проще всего сказать, что бегут из-за собственной глупости. Проще всего обвинить детей в том, что они по малолетству не понимают, глупые, как им повезло жить в детдоме. Но простой ответ не всегда правильный. Простой ответ очень часто, даже слишком часто приводит в тупик.

Предположим. Предположим лишь на мгновенье, что бегут они от недостатка бананов и цветных телевизоров. Допустим, как это ни сложно допустить, что самое главное в жизни для человека - мягкая мебель. Тогда все просто. Тогда все понятно. Продадим нефть, закупим на вырученные деньги бананов и мягкой мебели. И будет все хорошо. Все пойдет как по маслу. Все дети в детских домах немедленно и обязательно станут счастливыми. Вырастут хорошими людьми и никогда, абсолютно никогда и со стопроцентной гарантией не попадут в тюрьму.

Не выйдет. Ни телевизоры, ни бананы еще никого и никогда счастливым не сделали. Счастье - штука сложная, нематериальная. Счастье - вещь из области душевной и тонкой. Непостижимая, неуловимая нить, которая слишком легко рвется и слишком трудно достается живущим на Земле.

Гарантировать счастье невозможно. Ни детдомовцам, ни обычным домашним детям. Все, что могут взрослые, - дать еду и кров, помочь разобраться в себе и людях. Научить.

Как бы ни жила страна, как бы плохо ни складывалось, необходимо дать детям минимум. Минимум этот прост. Картошка и человекочасы.

Картошка - необходимость, без картошки нельзя.

Человекочасы - такая же насущная необходимость, как и картошка. Конкретные, живые человекочасы. Время, проведенное со взрослыми людьми. Считать человекочасы легко. Если воспитательница прочитала часовую лекцию о вреде курения в классе из сорока человек, то на одного ребенка пришлась одна сороковая часть человекочаса. Полторы минуты. Очень мало. Мероприятие прошло успешно. Галочка проставлена, все в порядке. И главное, выходит очень дешево. Сколько стоит час работы воспитателя? А полторы минуты? Вот и ответ, вот и разгадка. Дешево. Чем дешевле, тем лучше. Сэкономим сейчас, плоды пожнем завтра. Но это будет уже не наше завтра, не наша забота.

Человекочасы - это еще и время душевного, искреннего контакта между людьми. Возможен ли такой контакт на людях, в классе? Мне кажется - нет. Более того, уверен: контакт в таких условиях невозможен. Доверительный разговор возможен. Контакт - не проблема. Все, что нужно для этого, - огромное желание и терпение взрослого и несколько, совсем немного, человеколет. Трудно, сложно, почти невозможно, но другого пути нет, другого пути природа не изобрела.

Они не рождаются уголовниками. И не надо рассказывать про генетику и врожденные склонности. Злыми и раздраженными на весь мир их делают.

С Дома ребенка. С первых казенных дней ребенка ставят в очень жесткие условия. Одна нянечка на сорок человек. Все, что она успевает, все, что может, - постараться, чтобы никто не умер. Контакт невозможен. Лишенные контакта, уверенные в своей ненужности и безнадежности дети плачут. Дети плачут, а взрослые, приходя в отчаяние от бессилия и усталости, ожесточаются. Ожесточенные взрослые берут детей на руки лишь на пару минут. Пара минут - это тоже очень мало. Их не кормят из бутылочки, им не рассказывают сказки на ночь. Ребенка укладывают на бок и подкладывают бутылочку с молоком. Это жестоко, очень жестоко, но ничего поделать нельзя. Чем жестче, тем лучше. Таковы нормы. Кто-то там, в Москве, все подсчитал, подстроил. Белки, жиры и углеводы в молочной смеси, нормы и правила. Все прекрасно, все хорошо. Не хватает малого - им не хватает человеческой заботы. Не хватает взрослых. Катастрофически не хватает человекочасов.

Все. Полгода такой жизни, и можно говорить про плохую наследственность и врожденную испорченность этих негодяев. Без солнца и свежего воздуха, без человеческих рук и губ они уже с детства готовы смириться со своим одиночеством. В младенчестве - одинокая кроватка, чуть попозже - одиночная камера. Закономерный итог педагогических усилий по воспитанию нового человека.

Потом - детдом. В детском доме нормы человекочасов рассчитаны по бесчеловечным неестественным стандартам. Кого можно воспитать таким образом? Один взрослый не может уделить внимания всем. Один взрослый вообще ничего не может. Проследить, чтобы не напились, чтобы, не дай бог, не случилось ничего страшного. Это немало, но недостаточно, чтобы помочь стать человеком.

Что есть у маленького человека в каждой семье? В самой бедной, самой плохой, самой проблемной семье? Мама. Каждую минуту, каждую секунду. Мама берет на руки, мама кормит, мама разговаривает с этим человечком. Если мамы нет или она очень плохая, всегда есть кто-то еще. Папа, бабушка, дядя или тетя. Кто-то взрослый, кто возьмет на руки. Он, маленький еще человек, с первых минут своей жизни накручивает беспощадный счетчик человеческого тепла. Есть она или нет, эта забота и ласка. Есть или нет рядом взрослый. Заменить маму очень трудно. Заменить маму почти невозможно. Заменить маму на другую тетю, нанести такую глубокую травму маленькому человеку - жестоко. Но природа предусмотрела и это. Если сразу, если с первых дней рядом кто-то есть - жить можно. Можно выкарабкаться, перебороть, научиться доверять взрослым. Если никого нет, тогда плохо, очень плохо. Заменить маму на другую тетю можно. Другая тетя - не самый плохой вариант. Но заменить маму мягкой мебелью и цветным телевизором нельзя. Человека может заменить только другой человек. История знает примеры, когда человеческого детеныша выкармливали волчицы. Или обезьяны. Но в этом случае из человека обязательно вырастет волк. Или обезьяна.

А как же школа? В школе ведь один учитель на сорок человек. И ничего. В том-то и дело, что - ничего. Пять человек поняли материал блестяще, пять человек поняли бы его и без объяснений учителя. Этих пятерых любили мамы. С этими пятерыми все в порядке. Свои человекочасы они набрали в срок и в полном объеме. А как же остальные тридцать пять? Остальным урок объяснит папа. Или мама. Или дедушка. Не важно, кто объяснит. Важно, что это обязательно будет взрослый человек. Если рядом нет взрослого - тогда сложнее. Тогда нормального человека запишут в умственно отсталые. Тогда конвейер в полной мере пройдется стальными зубцами по мозгам и нервам. Все будет просто, очень просто. И очень больно.

Нормальным, домашним детям тоже все чаще не хватает взрослой поддержки. Они, такие нормальные в первые три года жизни, меняются уже с садика. Но садик - это на время. Из садика заберет мама. Мама будет с ним весь вечер и всю ночь. Мама всегда рядом.

Если маму заменить другой женщиной, он привыкнет. Они прирастут друг к другу, они договорятся. Надо так надо. Ничего не поделаешь. Тетя так тетя. Дядя так дядя. Через некоторое время эта, новая, тетя станет почти как мама. Через некоторое время ребенок начнет доверять взрослым, оттает и расцветет. Но эту, другую, тетю уже ни на что менять нельзя. Каждая замена - новая ампутация. Каждый перевод в другой детский дом, каждая смена учреждения - свежий надрез по незаживающему рубцу. В другом детдоме другому взрослому придется начинать все заново. Заново строить мостик между душами, заново убеждать ребенка, что это навсегда. Если нет уверенности, что это навсегда, если оба знают, что встретились случайно, что должны расстаться очень скоро, - тогда плохо, тогда трагедия. Взрослому по большому счету все равно, что подумает и почувствует ребенок, а брошенному ребенку абсолютно не важно, что именно в этот момент пытается объяснить взрослый. Оба становятся черствее, оба проигрывают. Взрослый перестает чувствовать себя ответственным взрослым, ребенок не начинает осознавать, что он всего лишь ребенок. Он превращается в не доверяющего никому одинокого волчонка.

Когда воспитатели детского дома говорят, что переживают за детей всей душой, они не лгут. За десять лет совместной жизни люди привыкают друг к другу. За десять лет можно сделать многое, очень многое. Нельзя исправить лишь те, первые годы жизни. Часами, днями и годами напряженного труда не искупить те - первые - секунды, минуты и дни в одинокой кроватке. Конечно, было бы лучше, если бы дети попадали сразу в детский дом. С первых дней сиротства.

Человекочасы - необходимость. Человекочасы должны быть главным показателем качества работы детского дома.

Кто их посчитает? Как измерят? Не знаю. Наверное, умные дяди и тети из министерства смогут. Они все могут посчитать. Почему бы не посчитать и такую малость. А действительно, почему бы и нет?

Хороший детдом

Детский дом может и должен быть хорошим. Детский дом - протез. Имитация, замена семьи. Протез должен отвечать двум требованиям: максимальная надежность и соответствие размеру. Искусственный протез никогда в полной мере не заменит живую ногу, но нелепая деревяшка, наспех прикрученная к культе, сотрет эту культю в кровь.

Задача детского дома - заменить человеку семью и постараться сделать это с меньшей кровью.

Писать про плохие детские дома тоже нужно. Всему свое время. Сейчас пишу про хорошие. Впрочем, если понять, что это такое - хороший детский дом, представить детдом плохой не так уж и трудно.

В хорошем детдоме тепло. Всегда. Тепло во всех смыслах. Как минимум - с потолка не капает и стены без дырок.

В хорошем детдоме всегда есть еда. Как минимум - положняк.

В хорошем детдоме каждому ребенку достается обязательный минимум человекочасов.

Детдом может быть большим или маленьким. Наверное, лучше и дешевле строить детские дома большие.

В больших детских домах дети живут разновозрастными группами по пять, максимум, семь человек вместе со взрослым. Именно живут, то есть все делают вместе. Живут в стандартной квартире с кухней и ванной.

Есть вещи, которых не должно быть в большом детском доме.

Ни в коем случае не должно быть общего пищеблока. Пищеблок выдает пищу, а на кухне готовится еда. Разница огромная, разницу невозможно переоценить. Еду вместе готовят и вместе едят. Пищу раздают в столовой, обезличенная пища падает с неба нелепым сгустком калорий. Если с детства маленький человек привыкает готовить и мыть за собой посуду, он вырастет совсем другим большим человеком. Иначе - никак. Иначе вырастает потребитель пищи.

Самая страшная и непоправимая вещь - общий туалет. Туалет должен быть маленьким. В маленьком туалете никому не придет в голову писать мимо унитаза.

Доводов в пользу маленькой ячейки квартирного типа можно привести массу. Самый главный - в таких маленьких семьях дети учатся быть братьями и сестрами. Если человек однажды был старшим братом, у него есть неплохой шанс стать в будущем хорошим папой. Если не дать старшим девочкам права и привилегии заботиться о маленьких, потом будет поздно. Потом они так же, как и их мамы, бросят своих деток. Они не злые, просто не знают, как надо.

В большом детском доме все должно быть маленькое и по отдельности. То, что большое, пусть останется большим и общим, - директор, бухгалтерия, котельная, гараж и мастерские. Почему бы и нет? Мастерские - хорошая вещь. Если нет мастерских и гаража - в большом детдоме нет смысла вообще. Пусть детдом будет маленьким. В обычной стандартной квартире, в обычном доме.

В хороший детдом дети попадают сразу. Очень маленькими. Если возможно, если это, конечно, возможно. Большому человеку тоже можно помочь, если начать вовремя, но маленькому помочь гораздо легче.

К совсем маленьким детям прикипают душой самые строгие воспитатели. Совсем маленьких все любят.

Из хорошего детского дома никогда никого не выгоняют. Старшие дети уходят сами, когда захотят и если им будет куда уходить. Нельзя выгонять живого человека на улицу только на том основании, что ему исполнилось 18 лет. Это жестоко и неправильно. Никто никого в России из дома в 18 лет не выгоняет. С довольствия тоже лучше бы не снимать, но на еду любой человек заработать может, а на покупку жилья - вряд ли.

Если нормального, семейного ребенка выгнать на улицу в 18 лет, из него вырастет бандит. Нет, конечно, есть шанс, что он выкарабкается, несмотря на ненависть к злым родителям и уличную жизнь, но шанс этот ничтожно мал.

В хорошем детдоме у взрослых есть время поговорить с ребенком один на один. Это - самое главное в жизни. Если есть с кем поговорить - еще не все потеряно. Если есть кому почитать книжку на ночь - жить можно. Конечно, теоретически один воспитатель сможет почитать на ночь и палате из двадцати человек. Практически же тем, кто не рядом, плохо слышно. До тех, кто на дальних кроватях, не доходит. Не звук, нет. Звук можно усилить. Звук можно записать на пленку. В конце концов, звук можно синтезировать на компьютере. Дело не в звуке. Не доходит тепло человеческое, нет возможности перебить сказку вопросом. Бездушное, сухое чтение.

А есть вещи. Есть вещи, которые невозможно делать в большом коллективе. Есть вещи, передающиеся из рук в руки, лицом к лицу. Они передаются не всегда, только при наличии доверия и понимания.

Сексуальное воспитание - это то, что шепотом и старший - младшему. Это то, что рассказывает отец сыну, а мать - дочери. Когда нормальную в общем-то тетку заставляют прилюдно, при всем классе натягивать резиновое изделие на другое резиновое изделие, она звереет. Результат получается нулевой. Разврат получается и в лучшем случае смешно. И это в лучшем случае.

Кто и когда смог дать ребенку в руки слесарный инструмент без доверия к взрослому и ситуации один на один? Откуда берутся хорошие сварщики и каменщики? Но если сварщиками и каменщиками станут не все, станут только те, кому повезет, то навыки жизни в быту - обязательная основа для каждого. Они, эти бытовые мелочи, такие простые для каждого домашнего человека становятся непреодолимой преградой на пути к нормальной жизни детдомовца.

Умение себя обслуживать и кроить семейный бюджет можно передать только личным примером. Только один на один. Близко. В хорошем детдоме.

  • 1
  • 2


Страница сформирована за 0.51 сек
SQL запросов: 170