АСПСП

Цитата момента



В жизни случается всё, но это ничего не значит.
Социальный психолог

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Ничто так не дезорганизует ребёнка, как непоследовательность родителей. Если сегодня запрещается то, что было разрешено вчера, ребёнок сбивается с толку, не знает, что можно и чего нельзя. А так как дети обычно склонны идти на поводу своих желаний, то, если нет твёрдой руки, которая регулировала бы эти желания, дело может кончиться плохо. Ребёнок становится груб, требователен, своеволен, он не хочет знать никаких запретов.

Нефедова Нина Васильевна. «Дневник матери»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4469/
Весенний Всесинтоновский Слет-2010

Лилия Гущина. Мужчина и методы его дрессировки

Купить книгу можно на ЛитРес

Хотите ли вы, милые читательницы, быть всегда неувядаемыми и обожаемыми; хотите ли вы в самой драматической ситуации сохранить себя Женщиной и… улыбнуться? Если да, то отправляясь путешествовать по жизни, положите в свою сумочку эту книгу. Уверяем, вы не раз и не два поблагодарите нас за добрый совет.

Сестра моя, не зная твоего имени, возраста, облика, я хочу, чтобы ты была счастлива. Это мужчины делятся на богатых и бедных, на талантливых и бездарных, на перспективных и безнадежных, на удачливых и невезучих. Мы же делимся на счастливых и нет. Первые — те, кого любят, вторые — те, которых, соответственно, наоборот. Любовь — это единственная истинная профессия женщины. Все прочее — хобби.

О, как мы умеем любить! И как бы великолепно все получалось, когда бы опять-таки не он, этот эгоист с безразмерным желудком и рудиментом совести. Этот бархатный лжец, которому плевать на наши преданность и терпение, слезы и ранимость, упреки и прощение. Этот троянский конь у ворот нашей судьбы. Короче — мужчина. Он-то и портит всю малину. Но сколько можно! Давно пора (для его же пользы) одерживать над ним постоянные победы. Это не так сложно, как иногда кажется.

Мужчина — существо рефлекторное. Дурак он или гений, горожанин или колхозник, министр или дворник — его реакции в отношениях с прекрасным полом одинаковы. Так под молоточком невропатолога подскакивает нога пациента, желает он того или нет. Надо только знать, в какую точку бить. Может, поищем вместе?

Я была любознательным ребенком. С повышенным вниманием к сумрачной и запретной области взрослой любви. Прицельно пролистывались дамские журналы и книги из родительской библиотеки. В десять лет я обнаружила у себя несомненные признаки беременности: тошнота, сонливость, увлечение селедкой. Месячных тоже не было. Еще ни разу. Виновником физиологического феномена был не местный Гумберт Гумберт и не прыщавый отрок из соседнего подъезда, а Александр Сергеевич Пушкин. Точнее, его «Гаврилиада» с фривольной версией непорочного зачатия в сочетании с нежной привязанностью к дворовым голубям и пламенной фантазией. Страшная тайна томила мне душу целый год, до первой менструации, после которой история быстро забылась, оставив по себе незначительную памятку в виде стойкой неприязни к птице мира.

В двенадцать лет я устроила школьную читательскую конференцию (разумеется, закрытого типа) по тогда еще машинописной «Технике секса», тайно изъятой из маминой тумбочки. Рукопись при малиновом зареве ушей досконально проштудировали и единогласно осудили. В общем, я отнюдь не принадлежала к голубоокому сонму херувимов, зацикленных на капусте и аистах.

Тем не менее слово «адюльтер» прибилось к лексикону со значительным опозданием. В пору замужества. Думаю, в связи с тем, что для советского общества (по мнению этого общества) супружеская измена была нехарактерна: не разбивались социалистические любовные лодки о социалистический же быт, а плыли себе по течению погребальной ладьей в целости и сохранности с хладными телами супругов на борту.

Вместе с перестройкой влетели в периодику первые ласточки темы. Чуть позднее появились и книги. Но, Боже мой, что извлекала и извлекает из их переводного щебета несчастная растерянная женщина! Инструкции по воскрешению из мертвых с помощью припарок: худей, хорошей, молодей — и он опять навеки твой.

Тонущий соломинке рад. Не так ли, сестра моя? И скачешь под насмешливым взглядом мужа юным слоненком перед утренним телевизором за компанию с гуттаперчевыми звездами аэробики, и отваливаешь баснословные суммы за черное кружевное белье и французский парфюм, чтобы в безумном неглиже и боевой раскраске стыть на пустом ложе, вздрагивая от шорохов на лестничной площадке. А он вернется снова на рассвете. Отстраненный, нездешний, в облаке чужих ароматов и тепла.

Не терзай свою бедную плоть. Она здесь почти ни при чем. С равным успехом новой избранницей может оказаться худышка и пончик, школьница и матрона, куколка и крокодил, в туалетах от кутюр и в застиранном платьице. Не здесь зарыта собака.

- А где? Пошли поищем?

ЛЕБЕДИНОЕ ОЗЕРО

Странная закономерность: чем благородней и приличней Божья тварь, тем вернее на штампе прописки адрес — Красная книга. Вот лебеди, к примеру: и красавцы, и вегетарианцы. А от супружеской верности просто захватывает дух: потерял подружку — и без рассуждений камнем с поднебесья с прощальной песней в клюве. И с не растраченным семенем. Широкий жест, но не рачительный. При таком кадровом мотовстве в стаях наверняка преобладают холостяки и старые девы. В итоге — экологическое банкротство: самое крупное поголовье сохранилось в фольклоре.

Человек же, существо хлипкое и вредное, оккупировал планету. Это при девятимесячной беременности и долгом младенчестве. Подражай он царственной птице, все закончилось бы на райской паре. Но, на его счастье, взамен клюва, панциря, когтей и аккордности потомства он наделен непобедимым оружием — половой потенцией, которая и не снилась прочим животным. Кто еще способен плодотворно заниматься любовью круглогодично, почти пожизненно, в любую погоду, в неволе и на пленэре, на суше и на море, невзирая на климатические условия и С П И Д? Никто.

А потому мужская неверность не есть свойство отдельно взятой личности, а равноправный компонент джентльменского набора первичных половых признаков. В его фундаменте самый мощный и древний из земных инстинктов — инстинкт сохранения рода, с которым не поспоришь. Которому не прикажешь. Который не истребишь. Печально, но факт. Соломон имел, если не ошибаюсь, триста жен и наложниц без счета. Плюс Суламифь. Он был мудрецом, сей ветхозаветный царь.

Арабы с персами тоже не терялись. Гаремы, оптом и в розницу, передавали по наследству, справедливо полагая, что эликсира жизни на всех жен — и пришлых, и коренных — хватит. То-то нынче моногамная Европа заметно посмуглела лицом.

Или возьмем Крайний Север. Мамонты вымерли, а чукчи уцелели. Потому как без смущения и шовинизма кладут под бок дорогому гостю супругу, сестру, дочь. Кто приглянулся. А родится ребенок, особенно сын,— полетит вдогонку шустрому пришельцу не пуля, не исполнительный лист — а спасибо.

Поэтому, когда однажды на Восьмое марта выпадут из мужнина дипломата два одинаковых флакона духов и он объяснит дубль рассеянностью продавца; когда в его очередную командировку ты распахнешь дверь на поздний звонок и обнаружишь за ней свою задумчивую половину в тапочках на босу ногу и с чужим мусорным ведром; когда два его приятеля, проживающих в противоположных концах города, поклянутся тебе, что накануне он безвылазно находился у них, — расслабься и мысленно повторяй:

«Это инстинкт, суровый, но справедливый. Инстинкт сохранения рода. Благодаря ему существую я. Благодаря ему существует он (подлец). Благодаря ему существует мир. Инстинкт. Великий и могучий, как русский язык. Не будь его, как не впасть в отчаяние при виде того, что творится… Нет, не туда. Еще разок:

инстинкт, инстинкт, сражаться с ним глупо. Избавишься от этого — на месте его появится другой. С тем же самым инстинктом, но с новым набором недостатков. Где гарантия, что они не окажутся еще хуже? Этот хоть не пьет, не курит, приносит зарплату. Не дерется, не храпит, равнодушен к футболу (нужное — подчеркнуть). А инстинкт — он и есть инстинкт. Что с него возьмешь? Рычаг природы, ее материнский дар…»

- Полегчало?
- Не очень.
- Тогда продолжим?

МАГИЧЕСКАЯ ЦИФРА «СЕМЬ»

Типичный сюжет: жила себе пара, проглотила в промышленных объемах соль, проспала рядом дюжину полярных ночей. Вдруг — гром средь ясного неба:

измена, разрыв, развод. В процессе катаклизма выясняется, что возле дышал и двигался совершенно посторонний человек, терра инкогнито, мистер Икс из одноименной оперетты Кальмана, а вовсе не гражданин ________________ (ф., и., о. проставь сама),

которого знаешь как облупленного от киля до клотика: какой температуры и крепости чай предпочитает, в какое время суток и на сколько запирается в избе читальне гальюна, куда прячет заначки. И пойдут охи да ахи: а моего-то словно подменили — откуда что взялось и куда девалось?.. А ведь и впрямь подменили и еще раз подменят немного погодя. Взгляни-ка на эту таблицу (высота планки, семьдесят лет, — не мой произвол. Это библейский срок, отпущенный человеку на земле. Все, что свыше,— уже милость Божья):

Возраст

Социально-половой статус

до 7 лет

дитя

с 7 до 14

мальчик

с 14 до 21

юноша

с 21 до 28

парень

с 28 до 35

мужчина молодой

с 35 до 42

мужчина как таковой

с 42 до 49

мужчина зрелый

с 49 до 56

мужчина солидный

с 56 до 63

мужчина в возрасте

с 63 до 70

мужчина пожилой

 

Итак, каждые семь лет начинается и заканчивается новый виток. Внутри его миллиметр за миллиметром по крупицам накапливаются изменения. А на финишной прямой срабатывает закон диалектики: скачок — и количество переходит в качество. Вот ковыряет носком ботинка талый снег и несет какую-то околесицу неловкий подросток — щелк! — и юный жаркий муж слизывает капельку пота, упавшую с его лба на твою грудь — щелк! — и самонадеянный любовник после трудов праведных стряхивает пепел десертной сигареты в блюдце, установленное на диафрагме — щелк! — и рядом скептик с олегянковским прищуром — щелк! — ив кресле у телевизора вальяжный зимний кот — щелк! — ив зеркале прихожей лысеющий плейбой, трясущийся над останками потенции, как игрок над последним жетоном — щелк! — и у твоих ног комиссионная рухлядь, наконец-то оценившая прелести домашнего очага.

Не подвержены изменениям лишь данные метрики, отпечатки пальцев и форма ушей. Любовные же вкусы нестойки, как отечественные духи, и та, от которой дуреет неоперенный юнец, не похожа на ту, о которой грезит потрепанный старец. Спрогнозировать типажи, в которые на том или ином этапе воплотится их идеал, а тем более составить универсальный систематический каталог я не берусь. Это зависит от сочетания тысячи условий: ранняя женитьба, хроническое холостячество, триумф или провал сексуального дебюта, приветы от Эдипа, гастрономические пристрастия, «случайный окрик, дегтя запах свежий» — все значимо, все влияет, и песчинка и глыба. Принцип калейдоскопа: набор стекляшек один, а узоры, что ни поворот, разные. Ну и замечательно, что на все наши виды и подвиды существуют охотники. Но вернемся к магической цифре «семь». Какие можно сделать выводы из ее существования?

Держи дистанцию! Когда предмет приближен  вплотную, различаются дефекты поверхности, а цельный образ теряется. Оболочка с зубной щеткой или вилкой в руке имеет такое же отношение к спрятанной в ней личности, как рентгеновский снимок грудной клетки Мерилин Монро к ее легендарному бюсту. Поэтому, хоть изредка, отстраняйся на такое расстояние, которое позволяет увидеть друг друга, а не кожный эпителий. Скажем, провоцируй ситуации, способные выбить из привычной колеи, заставить действовать человека, а не функцию.

Свой день рожденья одна моя знакомая отметила… в магазине элитарного белья. В назначенный час отчасти информированный муж ждал ее за рулем авто у подъезда. Она выпорхнула из дверей, запахнутая в шубку и в вечерних туфельках. В примерочной кабине скинула мех на руки ошарашенного мужа, и оказалось, что праздничный наряд состоит из ажурных чулок на ногах и серебряной цепочки на шее. В зале тусовался народ, жужжал кассовый аппарат, щебетали отполированные капиталистическим наждаком продавщицы. В соседние кабины вплывали дамы, оттуда доносились возня, шорох, шелест, высовывалась голая рука с чем-то совершенно грешным, гипюровым: девушка, а есть такие же, но без крыльев? Какой-то гражданин, потрясенный мимолетным виденьем, явленным ему в щель занавеса, приклеился к полу, но муж полоснул по нему кинжальным взором горца, и вуаерист испарился.

К третьему комплекту джигит расслабился и вошел во вкус: с глянцевой обложки зеркал манила, ему улыбалась утянутая в средневековые корсеты, закутанная в пенные пеньюары, в бордельных кружевах, в нимфеточной комбинации галлюцинация не галлюцинация (пощупал объемное изображение — шевельнулось, откликнулось — не галлюцинация). Магазинного ассортимента хватило на двухчасовое стриптиз-шоу. Сумма на чеке вдвое превышала начальный спонсорский замысел. Обратную дорогу машина одолела с хайвейной скоростью. Утром подруга без сожаления мечтательно спустила батистовые обрывки в мусоропровод. Засыпая, муж пообещал возместить нанесенный ущерб. И возместил.

Другая не дрогнувшей рукой обезглавила дачный розарий, ее возлюбленное детище, предмет неусыпных забот и треволнений. От автостоянки до дома она шла против обыкновения пешком в утраченном в век спидометра и секундной стрелки облачном темпе, и не было ни одного прохожего, который не задержал бы удивленный взгляд на пурпурной охапке и ее обладательнице. И гордом спутнике. Дома она зажгла в ванной свечи, легла в воду и из-под опущенных ресниц наблюдала, как из пальцев мужа слетали на воду стаи карминовых бабочек, покрывая собой акваторию, преображая отечественного сантехнического монстра в культовую купальню, откуда выходят матовые жрицы, не стряхивая с тела закатные раковины, чтобы отдаться на леопардовых шкурах отчаянным смельчакам.

Третья уговорила мужа сделать у профессионального фотографа цикл фотографий ню. И когда он в течение нескольких вечеров наблюдал из-за плеча художника за моделью — в его зрачках блуждали те самые флибустьерские огни.

Что придумаешь ты? А кто ж его знает! Фантазируй сама.

За год до и год после нового рубежа будь начеку. Это не означает, что необходимо нанимать сыскного агента, приковывать его (мужа, разумеется, а не детектива) к батарее парового отопления, доводить до белого каления ночными допросами. Это прямой путь на любом отрезке: тебе — к психиатру, ему — в чужие объятия. Просто почаще смотри в зеркало, в его глаза и (на цыпочках) в записную книжку. Кстати, перемены в почерке — верный симптом каких-то внутренних процессов.

Сама веди дневник юного натуралиста, лаконичный, но емкий: время вечернего возвращения, круг чтения, внезапные хобби, необычные суждения, нюансы отношения к тебе в дружеских компаниях, график интимного общения. Когда записи обретут календарную весомость, их анализ может одарить тебя неожиданными откровениями.

Лучше, если возраст избранника в момент встречи или заключения брачного союза будет совпадать с финальной или стартовой фазой витка. Для подстраховки. Твоему-то сколько годков?

- Тысячный миновал. Как христианству на Руси.
- Это как?
- А у него что ни юбка — новый виток.
- Сочувствую…

НОЧИ БЕЗУМНЫЕ

В моем детсаду жила белка. У нее была каторжная доля. Опыт общения хозяев с фауной ограничивался мультзверьем и навек пришибленными призраками гастрольных зоопарков. К рыжей красотке относились не трепетней, чем к заводной игрушке. От бесцеремонных бесконечных посягательств она спасалась бегством. Бешеной центрифугой крутилось колесо с распластанным боа внутри. Но сколько, спрошу я вас, можно его вертеть? Хоронили ее пышно, под кустом черемухи, в обувной коробке, перевитой черной лентой. Тогда впервые в исполнении молоденьких воспитательниц я услышала и запомнила скорбный текст и мелодию: «Замучен тяжелой неволей…»

А вот ты, сестра моя, после дневного колесования готовишься ко сну. Глаза слипаются, ноги гудят, плоть жаждет одного — отдыха. Какая, к черту, любовь! А он уже мостится. Препираться дольше и нуднее — на! Техника отработана, усилия сведены до минимума. Так режут хлеб, набирают родительский номер, водят по щеке электробритвой. Машинально и безошибочно. Без вдохновенных прелюдий, без золотого дождя поцелуев. Заводская столовка: покидали куски прямо в желудок, залили жидким чаем, тарелки на мойку — и привет! А ведь были, были иные времена! Молочные реки, кисельные берега, вбитая в щель раскладного дивана простыня. В какой песок все ушло?

В кино вы уже не рветесь на последний ряд для поцелуев, пальцы не торопятся переплестись. Что говорить, когда из постели поцелуи изъяты и из всей жемчужной россыпи закатился за подушку заключительный чмок. А ведь древние посвящали этому сладостному действу трактаты. Конечно, когда двое в многолетнем контакте, сохранить желание — виртуозное искусство. И владеть им должна ты. Потому что и ныне, и присно, и во веки веков держательница огня — женщина.

Помнишь начало «Улицы Данте» Бабеля, дорогой моему сердцу вещицы? «От пяти до семи гостиница наша отель Дантон поднималась на воздух от стонов любви. В номерах орудовали мастера. Приехав во Францию с убеждением, что народ ее обессилел, я немало подивился этим трудам. У нас женщину не доводят до такого накала, далеко нет». Итак, с пяти до семи… Мудрое решение: деловые заботы уже позади, а порох в пороховницах еще есть. Любовь освежит и встряхнет, на остаток вечера гарантировано настроение и аппетит к жизни.

Ты возразишь: мы не в Париже, нумера дороги, а на кладбищенских санметрах родового гнезда не очень-то разгуляешься. Не запереться же ни с того ни с сего от детей и близких родственников в спальне или дуэтом — в туалете! Но, черт побери, выкраиваются как-то и время, и место для подпольных утех адюльтера. А ты (руки по швам, ноги на ширине плеч) загнана вместе со штампом на сорочке в тесный чулан ночи, где ни вздохнуть, ни охнуть, откуда мышкой в ванну заглушать ладонями гонг струи.

Какая славная традиция — отдельные спальни аристократов. Он навещает ее, лишь когда хочет. Не только прикосновение, но звук шагов, скрип открываемой двери (хотя с чего бы аристократическим дверям скрипеть?) обретают эротическую окраску. У тебя нет отдельной спальни? Так пусть хотя бы супружеское общее ложе будет сколь допустимо широким, а одеяла разными. Своди до минимума бесцельное трение друг о друга.

Не переодевайся при нем, если это не заигрывание. Не шастай по квартире в неглиже и не жалей денег на дорогое белье, пеньюары, пижамы.

Устраивай ежемесячные разгрузочные дни (период месячных плюс неделя опасного периода) для эмоциональной встряски. Предлоги вполне благовидные, не то что «устала, намоталась, и вообще, шел бы ты лесом».

А отдаешься — отдавайся, не халтурь: аравийский скакун, соловьиный гром, а не лягушачий трупик под гальваническим током.

- Боюсь, не выйдет.
- Почему?
- Наверное, фригидна.
- А на кой он тогда тебе вообще нужен?
- Стра-а-ашно… одной-то.

РЕПЛИКА ИЗ-ЗА БАРЬЕРА (1)

Не пора ли пообщаться и с главным виновником событий? Не объективности ради, а ракурса для?.. Ишь ты, уже материализовался! Устроился по-хозяйски в кресле, смакует кофе (мелкий помол, медленный огонь, чуть корицы и не доводить до кипенья), активно опустошает шоколадные гнезда, предпочитает мой «Ротманс» своему «Родопи», шевелит большим пальцем в дырке носка и уже что-то вещает. Эй, на пульте, звук, пожалуйста!

- …лично посадил ее в самолет, убедился, что он благополучно взял курс на Анапу, помассировал затекший затылок, повернулся им к летному полю и вдруг обнаружил (мама дорогая!) — мир битком набит коленками, попками, плечиками и так далее. И вся эта масса колышется, пульсирует, увлажняется, сигнализирует. Ройся, щупай, выбирай. Как в «Секонд хенде», любой размер, колор, фасон, охапками, на вес и — практически задаром. Это прежде, когда секс в стране отсутствовал, оперативно снимались только шлюхи и декабристки. Первая или обворует, или наградит, а то и обеспечит комплексное обслуживание. Вторая, что значительно хлопотней, сразу примется любить до гробовой доски и жертвовать жизнью. Теперь дамы, слава демократии, сориентированы правильно. Иностранцы удивляются: на экране — сплошные прокладки между депутатами. У вас что, интересуются, течка есть основная экономическая проблема? А то! Почти столетие продержали на голодном пайке, и кого — русскую бабу, которая коня на скаку, белку влёт, белье в проруби, товарняк из Турции без лифта на девятый этаж. Греки, итальянцы, испанцы — темпераментный народ, после курортного сезона теперь интенсивно кушают сметану. Для регенерации. А новый сексуальный сорт— деловые леди! Это же клубника со сливками: ей деньги не нужны — она их сама добывает, вздохи на скамейке — тоже (плотный график). Ей нужен жизненный тонус и отсутствие застоя в области малого таза. Кстати, ты не в курсе, где он находится?
- Под ванной.
- Небось с носками прошлогоднего засола? Моя мариванна такая же.

И визави уже аргументировано подвигал неодетым пальцем.

 -Носков там нет. Поскольку это сверхинтимный инвентарь. Вроде упомянутых прокладок. Вы с ними и расстаетесь в последнюю очередь. А то и вовсе не расстаетесь. Как на медосмотре. Всегда хотела узнать — почему?
- Мало ли что под ними окажется…
- Обычно под ними оказываются ноги.
- По-разному случается…
- К тебе муж никогда не возвращался, как Золушка, об одном башмачке? А со мной бывало: чужая территория, полуголая барышня в академических позах, покачивает, потряхивает. Время давит на газ, в мозгах лихорадочный поиск алиби (заглох в сотый раз мотор, подвернулась халтура, взятие Бастилии, сердечный приступ, нашествие татар, лифт застрял, холерный карантин) и тут — бах! — пропажа. Искать и некогда, и бесполезно. Носки, они и есть носки, это, извиняюсь за жизненную метафору, не член — куда засунул, оттуда и вынул. Это организмы с маниакальным синдромом непарности. Чуть зазевался и получи вдовый экземпляр. Мой личный рекорд — двадцать один некомплектный предмет. Очко.
- Попробуй носить, как детские варежки. На резинке.
- А ты — использовать прокладки вместо стелек в сырую погоду и при насморке в качестве носового платка. Но, пожалуйста, не запихивай их в карман к любовнику. Это дурной тон!
- Тебя жена что обыскивала?
- И обнюхивала. Тапочки свои изнутри припудривала на предмет отпечатков, окурки исследовала в мусорном ведре мой ли сорт, нет ли помады. Купила телефон с определителем. Названивала по незнакомым ей номерам: кто, зачем, по какому вопросу. Людей смешит, меня позорит, на просьбы и замечания не реагирует. Пришлось применить оперативные меры.

Она у меня всегда была с мистическим приветом. В пубертатном возрасте, когда сверстницы заводят песенники с дворовыми хитами, ну знаешь — сверкают финки крутой жиганской любви, высокомерный красавчик скитается по свету, а потом возвращается к отвергнутой скромнице, «только Таня замужем уже-е-е…». Так вот, моя — собирала эпитафии. Натурально, списывала с надгробий. Студенткой в сессию вешала на шею обмылок от покойника. Личная библиотека — сплошные вампиры, суккубы и Стивен Кинг. Я и организовал цикл звонков из морга, конторы ритуальных услуг и с кладбища. Думал слегка охладить. А она всерьез затуманилась. Талисман опять нацепила: старый ли откопала, свежим ли разжилась? Свечки жжет с утра до ночи. Квартира чем-то потусторонним пропахла: ладан — не ладан, нафталин — не нафталин. Демониаду свою в макулатуру сдала.

Как-то открыл тетрадь с кулинарными рецептами — и волосы дыбом: «Достань мочу субъекта, купи, не торгуясь, яйцо. На толстом конце сделай дырочку и выпусти белок. Наполни яйцо мочой и запечатай девственным пергаментом. Когда яйцо начнет гнить, обидчик начнет желтеть и умирать в течение года». И еще — «сними с подошвы мозоль, высуши, разотри и сыпь неверному мужу в пищу и воду». Ничего себе ириска? Я перестал дома пить, есть и справлять нужду. Взгляд у жены сделался вовсе угарным, а на дне затлели безумные угольки. Она начала икать во сне. Я достал талончик к дорогому психиатру. Тот взял стольник (валютой) и прописал валерьянку. Мне. У бабульки,которую жена посетила самостоятельно, такса за визит была та же, но деревянными.

«Это,— диагностировала она,— хулиганит родной мертвец. Он и мужу внушает срамные думки, и тебя нервирует. Надо его утихомирить.

Способ один — в полнолунье отправляйся к нему на кладбище. У ворот разденься и до самой могилы пяться задом. Набери с изголовья земли (не перепутай — крест ставится в ногах) и без оглядки дуй назад. Высыпь землю под порог и живи себе дальше как новенькая».

Из близлежащих покойников по жениной линии у нас только дядька Федор Петрович. Замечу к слову, что такой мог без спросу эксгумироваться на поиски глаза. У него при жизни левый глаз был искусственным. Настоящего лишил в войну колхозный бык, когда обнаружил в своих яслях вместо сена пьяного Петровича. После победы бык реинкарнировался в немца, а рог — в оккупационный штык. Идеологизированную историю своего ослепления дядя Федя повторял без устали: красным следопытам, буфетчицам, райсобесовским дамам и даже одному западногерманскому режиссеру, который решил пройти отцовским маршрутом, но с кинокамерой, пацифистским пафосом и отечественной съемочной бригадой. Последнее было ошибкой. По возвращении после интенсивного курса в клинике неврозов он сменил политическую ориентацию и выпустил ленту «Так ли мы были не правы?».

Так вот, обычно в финале своего героического повествования дядя Федя выковыривал протез из глазницы и протягивал на ладони для освидетельствования. Разумеется, однажды его сокровище сперли. Кажется, в медвытрезвителе. Старик наотрез запил, по ошибке хлебнул метилового спирту, ослеп на второй глаз и помер.

К этому семейному Гомеру и поперлась в ближайшее полнолунье моя дура. Согласно инструкции оголилась и начала пятиться. Пятилась, пятилась, пока не ухнула в свежевырытую яму. Утром привезли законного жильца — а место занято. Нормальный человек от такого приключения рехнулся бы. А моя наоборот, уравновесилась. Только к телефону теперь не подходит. Никогда. Что способствовало заметному оздоровлению климата в семье и за ее пределами.

- Зачем ты женился на этой бедной женщине?
- А ту все равно б увели.
- Какую — ту?
- Ту… ту… ту-ду-ту-ду-ту-ту… Может, лучше потанцуем?



Страница сформирована за 0.65 сек
SQL запросов: 170