УПП

Цитата момента



Хватит откладывать! Пора и высиживать!
Ответственная курица

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Главное различие между моралью и нравственностью в том, что мораль всегда предполагает внешний оценивающий объект: социальная мораль — общество, толпу, соседей; религиозная мораль — Бога. А нравственность — это внутренний самоконтроль. Нравственный человек более глубок и сложен, чем моральный. Ходить голым по улицам — аморально. Брызгая слюной, орать голому, что он негодяй — безнравственно. Почувствуйте разницу.

Александр Никонов. «Апгрейд обезьяны»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4469/
Весенний Всесинтоновский Слет-2010

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ,

последняя, поэтому в ней говорится, как Цыбук попал в мертвые души, как был наказан один дерзкий камень и как, наконец, вожатый сказал то, что хотел сказать, но не сказал в главе девятой.

Когда осенью все Товарищество воинствующих техников снова собралось в школе и подсчитало очки, то получилось что-то необыкновенное: семнадцать тысяч восемьсот восемьдесят девять!

Впереди, конечно, шел Цыбук: со дня основания ТВТ он набрал шестьсот тридцать семь очков.

Количество членов ТВТ все увеличивалось и увеличивалось.

Самыми активными были новички. Сначала они заядло гонялись за очками. Но проходило немного времени, и то один, то другой теряли интерес и отставали. Зато на их место приходили новые, - и так все время в организации был прилив и отлив.

Но все-таки через полгода было замечено, что актив ТВТ не растет, а уменьшается.

На совете отряда подняли тревогу:

- На бумаге числится очень много членов ТВТ, а фактически, может, их и половины нет. Поиграют, поиграют, а потом и бросают. А мы так и не знаем, сколько же у нас действительных членов. Даже такие ветераны, как Цыбук, отошли от этого дела; он уже давно не давал нам никаких очков. А такие, как Карачун, поиграли с неделю и совсем бросили. Надо что-то предпринять, чтобы оживить деятельность ТВТ. Если работа еще идет, так только у новичков, а старые, за небольшим исключением, отпадают. Можем ли мы всех их считать членами ТВТ?

Тревога тэвэтэтовского актива, конечно, была небезосновательной, но мы по секрету скажем, что среди детворы такое явление - самое обычное. Все мы знаем, что большинство ребят очень охотно берется за новое для них дело и довольно быстро бросает его, чтобы увлечься каким-нибудь другим. Можно наблюдать, как в каком-нибудь районе города детвора бегает по дворам и тротуарам и катает обручи или колесики. Недели, месяцы слышится тут диньканье этих обручей, а потом все стихает. Обручи теперь катают где-то в другом конце города, а здесь ребята увлеклись пусканием "голубей" из бумаги. Теперь уже всегда тут видишь только голубей. Самим мальчишкам кажется, что они никогда не оставят этой игры. Но скоро они забывают голубей и начинают мастерить какие-то деревянные штуковины на шарикоподшипниках. Держась за "руль", они шпарят на одной ноге по тротуарам, и вы беспрерывно слышите со всех сторон это тарахтенье. А потом и этот период проходит. Приходит период, скажем, сбора почтовых марок или так называемых "переводных картинок".

Так бывает всюду, так делает большинство детей. Но есть и меньшинство, которое так не бросается в разные стороны, а долго занимается одним делом. Такие дети обычно более степенные, сознательные, энергичные и дисциплинированные. Из них позже выходят отличные специалисты какой-либо профессии.

Естественно, что и в деятельности ТВТ происходили те же самые процессы. Заинтересуется, загорится человек: ложится спать и уже думает, где бы это завтра найти очко, - а потом и остынет. Через некоторое время, если организация хорошо работает, он может и снова увлечься этим самым делом. Только наиболее сознательные и настойчивые не бросали работы длительное время. А таких, понятно, было меньше. Они не хотели мириться с таким положением и подняли этот вопрос на собрании. Но вожатый слушал их выступления спокойно и даже чему-то улыбался.

- Я ничего не имею против того, чтобы каким-нибудь образом еще больше оживить деятельность ТВТ, - сказал он наконец, - но что касается роста и количества членов ТВТ, то я смотрю совсем иначе. Я считаю, что Товарищество воинствующих техников - это такая организация, в которой количество членов может только расти, а уменьшаться никогда не может.

- Ну? Так уж и никогда? - послышался недоверчивый голос.

Со всех сторон посыпались недоуменные вопросы и замечания:

- Мы же своими глазами видим, как у нас много членов отсеивается!

- В каждой организации бывает отсев!

- Не считать же действительными членами и все мертвые души!

- А вот наша организация тем и отличается, - подхватил вожатый, - что здесь все, как вы говорите, мертвые души все равно остаются ее членами.

Дружный смех оборвал его слова.

- Куда же годится такая организация?

- Вот так организация!

Пионеры сгорали от любопытства. Вот уже второй раз вожатый говорит как-то загадочно. В чем тут секрет? Ерунда какая-то!

А вожатый, улыбаясь, говорил:

- Поэтому я и называю ТВТ единой организацией, которая и при этих условиях сохраняет свою ценность. Чтобы убедиться в этом, я предлагаю провести опыт. Возьмем камень и положим на середину тротуара, где должны пройти Цыбук или Карачун. Кроме них, наверняка, и еще кто-нибудь из мертвых душ пройдет; вот тогда и посмотрим, являются ли мертвые души действительными членами ТВТ или нет?

Была уже весна. День выбрали погожий. Определили место. Это была улица, так сказать, средняя: не в центре города и не совсем уж на окраине. Соответственно этому и прохожих было не очень много, а это давало возможность положить камень, не обращая на себя внимание людей.

Вожатый, Клава, Яша, Павлик и Андрей выбрали хорошую позицию, спрятались и начали наблюдать.

Но с самого начала дело испортил какой-то старик-железнодорожник. Шел он тихо, не спеша, увидел камень на середине тротуара, приостановился, затем взял его обеими руками и отбросил в сторону.

- Лучше уж он сегодня был бы менее аккуратным! - проворчал вожатый. - Но ничего не сделаешь. Беги, Андрей, положи назад.

Андрей побежал, подкараулил удобный момент и снова положил камень.

Прошло несколько человек. Все они старательно обошли камень.

Затем показалось пять учеников из младших классов одиннадцатой школы.

- Ну, эти наверняка возьмут! - засмеялся Павлик.

- Это молодые тэвэтэтовцы.

А те уже наперегонки бежали к камню с криками "очко!" Да еще запрятали камень так, что бедный Андрей с трудом отыскал его.

После них показалось несколько учеников из других школ. Один перепрыгнул через камень, другой толкнул ногой, а третий совсем не обратил внимания.

- Вот видите, что значит не члены ТВТ! - сказал вожатый своим пионерам.

Но вслед за ними бежали еще два ученика, тоже из чужой школы, и бежали, кажется, специально к камню. Так оно и вышло.

- Есть очко! - крикнули они и убрали камень.

- Чужие тэвэтэтовцы! - радостно зашептали наши пионеры, а "ветераны" почувствовали приятное волнение: что ни говори, а это все от них началось, и вот теперь они видят, как совсем незнакомые, "чужие" ученики делают то же самое. Не менее доволен был и вожатый.

- Ради такого случая я готов и лишний раз побеспокоиться! - сказал Андрей и побежал к камню.

Тем временем около камня встретилось уже больше людей. Кто-то зацепился, что-то сказал. Когда разошлись, - камень лежал на месте.

Потом нашелся человек, который старательно откатил ногой камень в сторону. Костику пришлось двигать его назад.

Едва он вернулся на место, как товарищи зашептали:

- Цыбук! Цыбук!

Все затаили дыхание. А вожатый почувствовал, что у него даже сердце заколотилось сильнее, чем следует. Это же был экзамен не только для Цыбука, но и для вожатого и для всего дела ТВТ.

Цыбук шел себе спокойно, смотрел на проносившиеся автомобили, поглядывал и на тротуар, но ничто не говорило о том, что он заинтересовался камнем, хоть тот и должен был уже попасться на глаза.

Вожатый напряженно ждал.

"Возьмет или не возьмет?.."

От этого для вожатого зависело очень многое. Он же так смело и уверенно утверждал, что члены ТВТ не могут быть мертвыми душами, что они всегда выполнят свой долг. Даже взялся доказать это своим пионерам. И если сейчас Цыбук подведет, то будет стыдно не только перед ребятами, но и перед самим собой.

"Возьмет или нет?.."

Цыбук уже подошел к камню. Остановился. Но вместо того, чтобы взглянуть на камень, загляделся на трактор, который быстро катился на резиновых колесах и тянул за собой платформу.

Не по себе стало вожатому. Пионеры насмешливо переглянулись.

Цыбук же, не сводя глаз с трактора, медленно начал нагибаться, взял в руки камень и отнес его в сторону.

- А что?! - вскрикнул вожатый. - Не говорил ли я, что "мертвых" членов нет? Если он научился видеть и понимать, то уже не может не сделать этого, хоть бы даже и не думал и не хотел!

- Ну, что касается Цыбука, так это понятно! - ответили пионеры.

- Он же был самый заслуженный член ТВТ.

- И таким останется теперь! - убежденно проговорил вожатый.

- Пусть будет так. А сколько есть таких, что и раньше ничем себя не проявляли. А вот идет один из таких, Антось Аскерка!

Андрейка к этому времени успел уже снова положить на место камень. Снова притаились наблюдатели.

Антось подошел к камню в тот момент, когда кто-то споткнулся о него и зло проговорил:

- Бросают камни на самой дороге!

Антось остановился, засмеялся, а потом убрал камень.

- Ну, вот вам и этот! - радостно воскликнул вожатый.

Но и против этого был выдвинут довод: Антось обратил внимание на камень, только потому, что перед его носом кто-то другой споткнулся. А если бы не это, может, он и прошел бы мимо.

- Но ведь он не только обратил внимание, но и сам убрал камень! - доказывал вожатый. - Подождем еще Карачуна.

А пока Карачун не появлялся, произошел еще один очень интересный случай.

По тротуару шла женщина и вела за руку двухлетнюю девчушку. Девочка споткнулась о камень и заплакала. Мать начала утешать ее:

- Тихо, тихо! Успокойся! Этот камень тебя обидел? Вот мы его сейчас побьем! Вот, вот ему! Вот так! Вот! Будет он знать, как обижать маленькую Томочку! Ну, тихо, тихо! Мы ему за это дали!

И "побитый" камень грустно остался лежать на том же самом месте.

Наконец появился долгожданный Карачун.

Шел он неровно, то останавливался, то бежал, то отходил в сторону. Увидел собаку и запустил в нее камнем.

Вожатый мало на него надеялся, но успокаивал себя тем, что предыдущие два случая все-таки оправдали его предположения.

Карачун сразу заметил камень и толкнул его ногой. Тяжелый камень лишь чуть-чуть сдвинулся с места. Тогда он толкнул его второй раз. Потом прошел немного вперед и остановился. Посмотрел на камень, о чем-то подумал, потом… вернулся назад, взял камень и отнес его в сторону!

…На следующий день вожатый, встретив Цыбука, спросил:

- Ну что, добыл сегодня или вчера какое-нибудь очко?

- А, хватит мне и тех, что я набрал! - улыбаясь, ответил Цыбук.

- А мы видели, как ты вчера убрал камень с дороги, - сказал вожатый.

- Ну и что? - проговорил Цыбук. - Неужели же оставлять его, чтобы он мешал?

Через несколько дней вожатый собрал активистов ТВТ, рассказал про "экзамен мертвых душ" и сказал дальше:

- Помните, когда мы обсуждали устав Товарищества воинствующих техников, я не окончил одну свою мысль, и вы тогда очень заинтересовались? Я тогда и имел в виду приблизительно то, что теперь мы увидели. Это значит, что в деятельности Товарищества воинствующих техников не только очки не имеют никакого значения, но даже и вся работа их не является сама по себе главной задачей. Тогда я вам этого не сказал, чтобы вы не утратили интереса к своему делу, вернее, игре. А теперь вам, как закаленным тэвэтэтовцам, я уже могу сказать, что ничего плохого нет, если многие ваши члены уже не интересуются очками. Важно, чтобы они хоть некоторое время побыли тэвэтэтовцами, а потом они уже навсегда останутся ими, хоть до старости. Самая большая польза от Товарищества воинствующих техников не в том, что они сейчас сделают, а в том, что они и дальше останутся рачительными хозяевами. А советские люди все должны быть рачительными хозяевами, так как у них огромнейшее общее хозяйство. Вот что кроется за вашей "игрой". Могу еще сказать вам, что скоро для Товарищества воинствующих техников будет создана хорошая база - специальная мастерская ТВТ, где будет все, что необходимо для различных работ. Каждый из вас сможет пойти туда и с помощью инструктора сделать себе все, что захочет, независимо от того, по какой это будет специальности - слесарной, столярной, обувной или какой другой. Необходимо только одно: чтобы мог сделать сам. А мы уже знаем, что каждый, если захочет, многое может сделать сам. Твердая специальность нужна для более важных и сложных работ, а простейшие может сделать каждый. Вы сами это уже доказали…

Для Товарищества воинствующих техников открывалась широкая дорога в будущее.

ГЛАВА ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ,

написанная спустя пятнадцать лет, где говорится о встрече автора с техником Борисом Ивановичем.

В 1948 году газета командировала меня на строительство одного из домов в Минске. Я должен был ознакомиться с ходом строительства, с его людьми и написать в газету статью. Встретили меня радушно, помогали, объясняли все. Все строители знали меня как "корреспондента" и фамилии моей не спрашивали.

С самого начала меня заинтересовал некто Борис Иванович, которого я еще не видел.

"Борис Иванович сказал", - говорили рабочие таким тоном, как будто этот Борис Иванович был по меньшей мере гениальным человеком.

А между тем мне известно было, что главный инженер, например, совсем не Борис Иванович. Я слышал, что даже и он, пожалуй, таким же тоном, как и рабочие, говорил:

- Нужно посоветоваться с Борисом Ивановичем.

Когда же я спросил, кто такой Борис Иванович, мне ответили:

- Наш старший техник. Золотой человек.

"Это, наверное, самый старый и опытный техник", - подумал я и сразу представил себе сурового дядю с седыми усами, серьезного, с проницательным взглядом, все знающего. Поговорить с ним было бы очень интересно и полезно. Но встретиться мне с ним довелось лишь через пару дней.

Как-то рабочие сказали мне:

- Вон идет Борис Иванович!

Я взглянул и увидел… совсем не седого дядю, а молодого парня, лет двадцати, маленького, круглолицего, с острым носиком и подвижными глазками.

Меня представили ему:

- Это - корреспондент, присланный на наше строительство.

- Очень приятно, - сказал он, но тут же, увидев машину, с которой сгружали металлические трубы, бросился к ней.

- Кто вам сказал сгружать здесь? - услышал я его голос. - Смотрите, сколько придется таскать их взад и вперед, когда примутся за работу. Сколько пропадет труда и времени! Сгружайте вот тут. И концами в эту сторону, чтобы лучше было брать.

"Ого! - подумал я. - Этот паренек сразу все примечает".

В это время к нему подошел бригадир, и техник пошел с ним дальше. Поднявшись на леса, он в одном месте вдруг остановился и начал подпрыгивать. Мне стало смешно: сразу видно, что веселый паренек… А он после этого опустился на колени и к чему-то стал приглядываться. Затем я снова услышал его голос:

- Эге! Да тут доски когда-нибудь могут оторваться. Тут может кто-нибудь погибнуть. Как это никто не заметил?..

Так вот почему он прыгал! Вот тебе и "паренек"!

Я направился вслед за ними. Техник заметил это и крикнул сверху:

- Извините, я сейчас!

Но я совсем не нуждался в его извинении; мне хотелось понаблюдать за ним со стороны.

- Ничего. Я подожду, - ответил я.

Чем больше я за ним наблюдал, тем больше удивлялся его всевидению, сообразительности, напрактикованности. В одном месте он объяснил каменщику, как лучше расположиться, чтобы работа шла спорней, в другом - заметил какую-то колодку под ногами рабочих, которая мешала им ходить. Одним словом, он все знал, все видел. Значит, недаром все его так уважали. Обязательно нужно с ним поговорить в свободное время.

Когда наконец он подошел ко мне, я спросил:

- Извините меня, сколько вам лет?

Он засмеялся и ответил:

- Двадцать седьмой идет.

- Неужели? -удивился я. - Я думал, не больше двадцати.

- Это, может, потому, что я неженатый, - пошутил он.

- Мне очень хотелось бы с вами поговорить в свободное время, - сказал я. - Если разрешите, я зашел бы к вам.

- Что ж, можно, - ответил он. - Я буду дома в восемь часов. Живу я недалеко (он взглянул на часы). Сейчас иду в столовую на обед. Если хотите, покажу свой дом.

Мы вышли на улицу.

- Мне кажется, я вас где-то видел, - сказал Бориса Иванович, взглянув на меня. - Не бывали ли вы в Мозыре?

- Не приходилось, - ответил я.

- А на фронте?

- Тоже не был.

- Значит, мне показалось, - проговорил он.

Мы свернули в меньшую улицу. По канавке возле тротуара откуда-то бежала вода. В одном месте образовалось нечто вроде плотины, и вода стояла большой лужей. Какой-то ребенок собирался: в нее влезть…

Неожиданно мой спутник поднял с земли щепочку и раздвинул эту плотину. Вода мгновенно стекла.

- Есть очко! - проговорил он, бросив щепочку.

- Что, что вы сказали? - остановился я в удивлении.

- Это мы когда-то в детстве так играли, - сказал он. - Сделаем что-нибудь такое и…

- Значит, вы были тэвэтэтовцем? - перебил я.

Теперь уже он остановился от удивления.

- А вы откуда знаете?

- Читал такую книжку, - ответил я.

Тем временем мы подошли к небольшому восстановленному дому, и Борис Иванович сказал:

- Вот тут моя землянка. В эти двери, направо. В двадцать ноль-ноль буду ждать вас.

Эта военная терминология свидетельствовала, что Борис Иванович был на войне. Я свернул налево, а он пошел прямо.

В назначенное время я входил в его "землянку". Это была довольно большая светлая комната с "холостяцкой" обстановкой, но не с холостяцким порядком. Все здесь было на своем месте, одно с другим согласовано. Каждая вещь имела свое определенное место. В любую минуту, не утруждаясь, можно было достать ее и поставить обратно.

- Сразу видно, что здесь живет бывший тэвэтэтовец, - заметил я.

- Почему бывший? - в шутку обиделся Борис Иванович. - Наш вожатый говорил, что тэвэтэтовцы никогда не могут быть бывшими, что они до самой смерти останутся действительными членами Товарищества воинствующих техников.

- А вы и сейчас считаете себя тэвэтэтовцем?

Борис Иванович шутливо развел руками и покачал головой:

- Ничего не сделаешь. Даже если бы и хотел, то не мог бы избавиться от этой привычки. С той лишь разницей, что очки теперь не записываю.

Потом добавил серьезно:

- Я считаю так: в социалистическом обществе все люди постепенно становятся такими "тэвэтэтовцами". Ну, а если еще попрактиковался в детстве, то, конечно, назад не пойдешь. У меня и до сих пор еще сохранилась книжка "ТВТ".

- Неужели?! - даже подскочил я.

Дело в том, что я давно уже искал эту книжку, чтобы переиздать ее, но никак не мог найти, так как фашисты во время оккупации уничтожили наши библиотеки. И вот счастливый случай помогает. Борис Иванович немножко удивился, что я так заинтересовался этой книгой, достал ее и подал мне. Книжка была такая потрепанная, что и хранить-то ее не было никакого смысла. Я сказал об этом Борису Ивановичу.

- Как же мне не хранить ее, - возразил он, - если тут про меня самого написано? Смотрите, даже в названии: "…как Цыбук добывал очки".

- Так вы… вы… Цыбук? - прошептал я.

- Как видите, - ответил он, видимо, довольный, что его имя произвело такое сильное впечатление, а затем спросил: - Неужели вы так хорошо знаете и помните эту книжку?

- Знаю… помню… - говорил я, перелистывая книжку, а сам думал: сказать сейчас же, почему я помню, или подождать? Если скажу, то его отношение ко мне сразу изменится. Лучше я порасспрошу его хорошенько, пока он не знает, кто я такой.

Что я его не узнал, ничего удивительного в этом нет: между двенадцатилетним подростком и двадцатисемилетним молодым человеком очень большая разница. Да и ему, понятно, нелегко было узнать человека, которого видел когда-то в детстве раз или два. Разговаривал я с ним, кажется, только один раз, а все сведения собрал от других."

- Как вы считаете, - спросил я наконец, - правильно ли автор написал про вас?

Он улыбнулся.

- Как вам сказать? Вообще правильно, а в отдельных местах - много неправильного. Вот, например, он пишет, что я был какой-то пассивный, невнимательный, ничем не интересовался. Это автор выдумал, или ему кто-то неправду сказал. Мне кажется, я всегда был таким, как сейчас. Затем автор приписал мне много очков, которых я не зарабатывал, и много слов, каких я не говорил.

- А насчет вашей заядлой охоты на очки? Насчет "реестра"?

Цыбук весело рассмеялся:

- Что касается очков, то я действительно гонялся только за ними и если что делал, то только ради них. И "реестр", правда, мне выдали. Я тогда не знал, что они надо мной шутят. Но автор прибавил в этом реестре добрую сотню очков.

- А вы не обижаетесь на него, что он кое-что выдумал?

- Нет. Все-таки, когда читаешь книгу, этот Цыбук представляется симпатичным хлопцем. Чего мне обижаться? Наоборот, я очень благодарен ему.

- А вы встречались с автором, разговаривали с ним?

- Разговаривал я с ним всего один раз. Он, кажется, немножко похож…тут он внимательно посмотрел на меня и встал. - Извините, а может… это вы?

- Да, это я…

Дальнейшее уже не интересно для читателя. Скажу только, что Цыбук выручил меня и дал свою книгу. Значит, я не напрасно трудился, уделяя ему столько внимания в своей книге.

Ему же за это я обещал несколько экземпляров нового издания.



Страница сформирована за 0.59 сек
SQL запросов: 169