УПП

Цитата момента



Привязываться можно тогда, когда умеешь отвязываться.
А я еще и стрелять умею…

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Ну вот, еду я в лифте, с незнакомым мужчиной. Просто попутчиком по лифту. Смотрюсь в зеркало, поправляю волосы и спрашиваю его: красивая? Он подтверждает - красивая! - и готов! Готов есть из моих рук. Не потому, что я так уж хороша в свои пятьдесят, а потому…

Светлана Ермакова. Из мини-книги «Записки стареющей женщины»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4612/
Мещера-Угра 2011

НА ДНЕПРЕ

Лето наступило сразу, неожиданно. Ещё и весна не прошла, ещё в садах по-весеннему буйно цвели сирень и жасмин и ещё красовались белыми цветочными гроздьями каштаны, но жара стояла такая, будто на улице давно уже лето.

И так удивительно казалось: ещё совсем недавно надо было надевать пальто, галоши, а сейчас в тоненьком летнем платьишке и то жарко!.. Зато как легко, вольно бегать, прыгать, не то что в неуклюжей зимней одёжке! Катруся целыми днями бегала и играла со своими подружками в сквере.

Мама теперь недолго возилась со своими домашними делами. Она укладывала в сумку какую-нибудь подстилку, брала немного еды, и они вдвоём с Катрусей уходили к Днепру. Маленький пароход перевозил их через реку. На той стороне был пляж — такой ровный отлогий берег, покрытый белым тёплым песком. Тут хорошо было загорать на солнце и купаться в Днепре.

В тени, под лозой, мама расстилала подстилку и ложилась с книжкой. А Катруся развлекалась как хотела. На пляже всегда было много ребятишек. Катруся играла с ними в мяч или в кошки-мышки.

Но больше всего нравилось ей копаться в песке около воды. Тут песок был влажный, не рассыпался. И Катруся строила из него дома — большие, с башнями. Ребята помогали ей: они проводили вокруг домов каналы, копали озёра. В эти озёра ребятишки наливали воду из реки. А над каналами сажали сады из зелёных веточек и цветов. Цветов было сколько хочешь на лужке, чуть подальше от берега.

Иногда кто-нибудь из ребят приносил с собой на пляж игрушечные кораблики. И тогда эти кораблики плавали по каналам около песочных домов.

Когда солнце поднималось совсем высоко и начинало как следует припекать, мама позволяла Катрусе искупаться в реке. Вода была не очень тёплая, в первую минуту она казалась совсем холодной. Но Катруся смело окуналась в воду и тут же начинала изо всех сил колотить ногами, поднимая брызги фонтаном.

- Ну хватит, хватит! — кричала мама. — Вылезай скорей да вытирайся!

Катруся выскакивала из воды, вытиралась полотенцем. И садилась около мамы — поесть. На берегу Днепра всё казалось почему-то уж очень вкусным.

Катруся каждый день ходила бы на Днепр, так бы и жила там с утра до ночи! Но иной раз мама говорила, что плохо себя чувствует и не может никуда идти в такую жару. И тогда Катрусе приходилось оставаться дома или идти в сквер с Наташей и её бабушкой.

— Вот погоди немного, — успокаивала её мама, — скоро папа пойдёт в отпуск, тогда ты уж с ним нагуляешься!

Конечно, это было бы хорошо — гулять с папой. Но он же, наверно, поедет куда-нибудь в дом отдыха, и Катрусе всё равно не с кем будет ходить на пляж…

Однако всё сложилось так, как хотелось Катрусе. Папа сказал, что в этом году он ни в какой дом отдыха не поедет. Он проведёт свой отпуск дома, потому что и тут можно очень хорошо отдохнуть.

- Будем с Лёнькой на лодке кататься да рыбу ловить!

Лёнькой папа называл маминого брата — дядю Лёню. У дяди Лёни был не только аккордеон, а ещё и своя собственная лодка. Дядя Лёня ничего на свете так не любил, как ловить рыбу.

- И я с вами буду на лодке кататься, — попросилась Катруся.

- Да ты же будешь бояться, — ответил папа. — Разве ты не помнишь — тебя один раз взяли на лодку, а ты такой рёв подняла, что мы и не рады были!

Такого случая Катруся не помнила — наверно, это было очень давно.

- Может, я тогда была маленькая, — сказала Катруся. — А теперь большая и бояться не буду, и реветь не буду — вот увидишь!

Папа не то согласился, не то не согласился.

- Что ж, посмотрим! — сказал он.

Но вот наконец папа получил этот свой отпуск. Ему теперь целый месяц не надо ходить на работу. На другой же вечер папиного отпуска пришёл дядя Лёня и сказал, что он тоже теперь свободен. Можно завтра собираться на речку.

Катруся очень боялась, что её не возьмут. Но за неё заступилась мама, и папа согласился взять.

- Только смотри у меня! — сказал он. — Если испугаешься и начнёшь реветь в лодке, никогда в жизни больше с нами не поедешь!

На эти слова Катруся только улыбнулась. И чего бы это она стала реветь, разве она какая-нибудь малышка?

Рано-рано, ещё только всходило солнце, они с папой вышли из дому. Добрались до пристани — там их уже ждал дядя Лёня. Он был с головы до ног обвешан разной рыболовной снастью. За спиной у него торчали длинные удочки. В руках — тоже удочки, только какие-то короткие, с колесиками. А корзинку, сплетённую из лозы, он дал Катрусе, чтобы хоть немножко освободить себе руки. Папа начал смеяться над ним — вот так нагрузился дядя Лёня!

Но дядя Лёня сказал, что нет ничего смешного и что папа сам поблагодарит его за то, что он всё припас.

Они сели на пароход. Только не на тот, что возит людей на пляж, а совсем на другой, который называется «речной трамвай». Этот пароход повёз их вниз по Днепру и завернул к пристани. Неподалёку от этой пристани около берега стояло много разных лодок. Папа сказал, что это водная станция и что тут стоит и дяди Ленина лодка.

Вот она, эта лодочка. Совсем маленькая, белая, с красной полоской вдоль борта. Папа бросил в лодку рюкзак, и дядя Лёня сложил всё своё снаряжение. А потом сбегал куда-то и принёс вёсла.

- Садитесь, — сказал он.

Папа первый вошёл в лодку и протянул Катрусе руку. Она смело ступила на лавочку, перешла на корму. И хотя лодка закачалась, Катруся даже не вскрикнула.

Папа сел на корму и стал править одним веслом, а двумя другими вёслами дядя Лёня начал грести. А Катруся сидела на дне лодки, возле папиных ног, и держалась за борта руками. И было совсем не страшно, а наоборот — весело и интересно.

Лодка быстро поплыла по реке. Катруся слышала, как У борта плещутся маленькие волны — хлюп, хлюп… Пристань и водная станция начали медленно отдаляться. Потом речка повернула куда-то в сторону. И тогда уже ничего не стало видно, кроме синей воды и зелёных берегов по сторонам.

Этот проток, по которому они плыли, был не такой широкий, как Днепр. По нему не ходили пароходы, а только проплывали лодки — и весельные, и моторные, и под парусами. Катрусе очень нравились лодки с парусами — они назывались «яхты». Она и раньше видела их, когда ходила с мамой на пляж, но только издали. А теперь одна яхта пронеслась совсем близко от Катруси, и её можно было как следует разглядеть. И тот человек, что сидел в яхте, даже помахал Катрусе рукой.

- Правь к берегу, — сказал дядя Лёня папе, — вон к тем кустам.

Лодка повернула и плавно подошла к песчаной полосе берега. Дядя Лёня заранее сложил вёсла. Когда лодка врезалась носом в песок, он выпрыгнул прямо на берег и подтянул лодку:

- Вылезайте, приехали!

Ой, как тут было хорошо! На берегу приветливо зеленел лесок. Кусты подступали к самой воде, а между ними белел мягкий чистый песочек. Вот где можно было хорошо выкупаться, и позагорать, и спрятаться в холодок, если уж очень припечёт солнце!

Дядя Лёня сказал, что под этими кустами прекрасно ловится рыба и что нечего терять время. Тут все трое начали поспешно вытаскивать из лодки все свои припасы и носить их под тенистое деревце. Папа расстелил коврик. А у дяди Лёни, оказалось, были с собой ещё и котелок и тренога, к которой подвешивают котелок над костром. Была у них, конечно, и картошка и соль. И ещё немало всякой еды мама надавала им на дорогу.

Пока что всё это сложили под деревом, а сами заторопились налаживать удочки. Размотали лески, на крючки насадили червяков и расставили удочки под кустами вдоль берега. Папа и дядя Лёня сели на траву и стали глядеть на поплавки. Катруся тоже присела около отца и тоже стала глядеть.

Поплавки тихо покачивались на спокойной поверхности воды. Над водой кружили длинненькие синие стрекозы с прозрачными крылышками. Вот одна из них села на стебелёк высокой травы, которая росла прямо из воды. Потом к ней подлетела другая, они о чём-то поговорили меж собой, вспорхнули вместе и полетели. Так и замелькал в воздухе их синие спинки…

- А где же рыба, папа? - шепотом, спросила. Катруся.

- Где ж ей быть? В воде! — ответил папа.

- А почему она не ловится?

- Подожди, сейчас клюнет…

Не успел он этого сказать, как один из поплавков задрожал и ушел под воду. Папа вскочил с места и рывком выхватил удочку из воды. Но на крючке не было даже червяка.

- Ах ты, съела! _ сказал папа крючок другого червяка. — А рыба, видно, большая была, сильно потянула!

Дядя Лёня сказал, что папа поспешил выхватить удочку - надо было дать рыбе как следует «взять и у него самого клюнуло. Поплавок пошел глубоко под воду, его так потянуло вниз, что даже удилище согнулось дугой. Дядя Лёня подождал немножко, а потом дёрнул удочку. Над водой блеснула серебристая рыбина — и с плеском упала обратно в воду.

- Сорвалась!

Теперь папа и дядя Лёня уже и глаз оторвать не могли от поплавков. Катруся тоже смотрела, но рыба почему-то не хотела клевать. Она, видно, поняла, что её собираются поймать на крючок. Поплавки покачивались спокойно, и даже стрекозы больше не прилетали.

- Тебе, может быть, скучно, Катруся? — сказал папа. — Пойди поиграй в песочек. Отойди подальше — вон туда, где наша лодка стоит, чтобы тут рыбу не пугать.

- Мне совсем не скучно, — ответила Катруся. — Я по играю в песочек и в лодочке посижу, а потом опять приду по смотреть, как рыба ловится. Ладно?

- Ладно, иди, только одна не купайся. Мы потом все вместе выкупаемся.

Катруся побежала под дерево, где были сложены вещи, и разыскала в папином рюкзаке свои игрушки — песочницы. Катруся стала делать куличики. Целый ряд куличиков наставила на берегу. Из влажного песка их было очень легко делать. Когда по речке проходили моторные лодки, к берегу катились волны. Они набегали на бережок и подмывали Катрусины куличики. А она тут же делала новые и ставила их на том же самом месте.

Потом Катрусе захотелось немножко посидеть в лодке. Она влезла в неё и села на лавочку. Лодка слегка покачивалась на воде, и Катруся покачивалась тоже и даже сама раскачивала лодку. Вот она едет, едет далеко, до самого синего моря… Кругом шумят высокие волны, но она ничего не боится и только взмахивает вёслами и гребёт, как дядя Лёня. На самом-то деле вёсла лежали на берегу под деревом вместе с другими вещами, но Катруся представляла себе, что она держит их в руках.

И вот плывёт она по морю, а навстречу… навстречу — рыба-кит!

Нет, не надо рыбу-кита, он очень большой и страшный. Пускай лучше навстречу выплывает золотая рыбка. Выплывает и спрашивает:

«А чего тебе надо, Катруся?» А Катруся в ответ:

«Ничего мне, рыбка, не надо, ступай себе в синее море, гуляй там себе на просторе!» — так, как в сказке.

А лодка между тем всё сильней да сильней раскачивалась и скользила понемножку с берега. А тут снова прошла мимо моторная лодка, подняла большие волны. Волны подкатились к берегу, подмыли Катруситсу лодочку и сняли её с песчаного грунта. И Катруся сама не заметила, как и вправду поплыла… Только видит — между лодкой и берегом вода. А берег отходит всё дальше и дальше…

Что делать?.. Катруся страшно испугалась и чуть не заревела во весь голос. Но тут же вспомнила: папа говорил, что нельзя в лодке плакать. И она ведь сама обещала, что не будет бояться, потому что уже большая. И Катруся только покрепче ухватилась руками за лавочку, на которой сидела, сжала губы и стала молча глядеть — что же дальше будет?

Лодка тихо поплыла вперёд — течение здесь было не быстрое. Вот она поравнялась и с кустами, под которыми папа и дядя Лёня ловили рыбу. Но они оба в это время наклонились над большой рыбиной, которую папа только, что вытащил из воды, и не глядели в Катрусину сторону. Можно было бы крикнуть, но ведь папа рассердится, потому что она распугает рыбу…

Тут Катрусю увидел какой-то дяденька, который в эту минуту тоже с удочками в руках появился на берегу. Он шёл по тропинке вдоль берега и выбирал себе местечко, где бы расположиться ловить рыбу.

- Гей, гей, рыбаки! — закричал он. — Чья это девочка плывёт?

Папа и дядя Лёня подняли головы от своей рыбы и сразу всё увидели. В тот же миг папа сбросил одежду и прыгнул в воду.

Сиди спокойно и ничего не бойся! — крикнул он Катрусе.

- Я и не боюсь, — ответила Катруся.

И правда, сейчас ей уже нечего было бояться. Папа подплыл к лодке, ухватился за корму и. погнал лодку обратно к берегу.

- Что же ты молчала, не крикнула? — спросил папа, когда они уже остановились у берега.

Катруся посмотрела на папу ясными глазами и сказала:

- Я не испугалась и не плакала. Ты же сам сказал, что в лодке плакать нельзя!

Дядя Лёня захохотал что есть силы.

- Ох, Виктор, какая она у тебя ещё глупая! — сказал он. — Не понимает, когда нельзя, а когда можно и даже нужно кричать.

Катруся обиделась, что над ней смеются, и уже скривила губы, собираясь заплакать. Но папа с весёлым смехом ч подхватил её на руки и подбросил вверх:

- Ничего ты не понимаешь, Лёнька! Моя дочь проявила мужество и выдержку, а это что-нибудь значит, если человеку пять лет! К тому же ты сам во всём виноват — не вытащил лодку подальше на берег и не привязал.

Дядя Лёня перестал хохотать и пошёл к лодке, чтобы привязать её к кустам. А папа сказал, что пора бы уже и поесть. Пока Катруся играла песком да плавала в лодке, на удочки попалось несколько рыб. Папа и дядя Лёня живо принялись чистить рыбу и картошку, разжигать костёр и варить обед. Уха сварилась очень вкусная, и от неё скоро ничего не осталось. Ни кусочка не осталось и от пирожков, и от колбасы, и от огурчиков, которые мама положила в рюкзак.

Перед обедом все трое выкупались в реке. Папа учил Катрусю плавать. И хоть она сразу не научилась, но папа сказал, что она обязательно научится, потому что для этого прежде всего надо быть смелой и не бояться воды. А Катруся уже доказала, что она смелая и ничего не боится!

КАТРУСЯ ЕДЕТ В МОСКВУ

Кроме папы и мамы, дяди Лёни и тёти Майи, у Катруси была ещё и бабушка. Только Катруся её никогда не видела. Правда, мама говорила, что Катруся её видела, когда бабушка приезжала к ним. Но это было давно, три года назад, и Катруся тогда была такая маленькая, что ничего не запомнила.

Бабушка жила очень далеко, на Дальнем Востоке. Этот Восток потому и назывался Дальним, что ехать туда надо было целых две недели.

Вот и нет ничего удивительного, что бабушка не могла часто приезжать в гости к своему сыну — то есть к Катрусиному отцу.

Она только письма присылала.

Один раз папу вдруг вызвали на междугородный телефон. Он пошёл разговаривать. А мама и Катруся ждали его — им было очень интересно узнать, кто же это его вызывает.

И вот оказалось, что это звонила из Москвы бабушка. Она приехала с Дальнего Востока на неделю в командировку по какому-то делу. Заехать в Киев она не могла — не было времени. И поэтому она просила, чтобы папа и мама вместе с Катрусей приехали в Москву. Ей уж очень хотелось их всех повидать. А ведь от Киева до Москвы совсем недалеко — только одни сутки ехать, а не то что две недели, как на Дальний Восток!

- Вот хорошо, что у меня отпуск! — сказал папа. — Соберёмся да поедем!

- Я не поеду, — сказала мама. — Поезжайте вдвоём с Катрусей. а я лучше дома без вас отдохну.

Папа не стал маму уговаривать. Он знал, что она что-то плохо себя чувствует. Он побежал на городскую станцию, взял билет, послал бабушке телеграмму. И на другой день они с Катрусей отправились в путь.

С самого начала всё было очень интересно. Катруся ездила когда-то с мамой к знакомым на дачу. Ехали поездом, но в дачном поезде вагоны были совсем другие, не такие, как в этом. В этом поезде вагоны были разделены на такие маленькие комнатки, которые назывались «купе».

Двери из этих купе выходили в длинный коридор. В каждом купе были внизу лавки, а над ними широкие полки, на которых тоже можно было спать. Катрусе очень хотелось залезть наверх, но папа сказал, что их место внизу.

Тогда Катруся примостилась около окна и начала махать рукой маме, которая стояла на перроне, — она пришла их провожать.

Поезд тронулся. Мама пошла рядом с вагоном, она улыбалась и махала рукой.

Но поезд пошёл всё быстрее и быстрее. Мама стала отдаляться и скоро совсем скрылась.

Тогда Катруся оглянулась кругом и увидела, что, кроме них с папой, в этом купе было ещё трое пассажиров. Один из них сразу полез на верхнюю полку.

«Вот счастливый!» — подумала Катруся.

А двое других остались внизу и начали разговаривать с папой. Разговаривали они про что-то неинтересное, и поэтому Катруся стала опять глядеть в окно.

За окном мелькали дома, сады. Потом поезд прошёл по мосту через Днепр. Где-то внизу видны были лодочки. Они казались совсем маленькими. По реке шёл буксирный пароход Он тащил за собой длинную вереницу барж… И пароход и баржи тоже казались совсем маленькими.

За Днепром была станция Дарница. А потом начались леса. Катруся смотрела на высокие сосны, и ей казалось, что она стоит на месте, а эти сосны, и кусты, и телеграфные столбы бегут навстречу и быстро проплывают мимо окна. Она спросила папу, почему это так.

- Обман зрения, — ответил папа. — Ты смотришь, а твои глаза тебя обманывают!

Как удивительно! Разве глаза могут обманывать? Катруся подумала, что тут что-то не так. Ведь на самом деле обманывать может только язык — это когда говорят неправду. А если глаза что-то видят, значит, оно так и есть! А папа говорит — «глаза обманывают».

- Так не бывает! — уверенно сказала Катруся.

Папа засмеялся, а один из пассажиров, дядя в больших круглых очках, сказал:

- Сейчас я докажу тебе, что бывает. Вот солнце. Ты видишь, как оно всходит каждый день на востоке, поднимается вверх, потом опускается на западе и снова заходит. Так что ж, по-твоему, Земля стоит на месте, а Солнце вокруг неё ходит?

- Нет, — ответила Катруся. — Это мне уже давно Варвара Ивановна рассказала. Я знаю, Земля вертится вокруг Солнца, а не Солнце вокруг Земли. Только мы этого не заме чаем почему-то.

- Вот сейчас, в вагоне, ты всё время чувствуешь, что мы едем. Стучат колёса, вагон покачивается — ясно, что мы не стоим на месте. А Земля летит себе в свободном пространстве и не вздрагивает, не качается. Вот нам и кажется, что она стоит на месте.

Катруся представила себе Землю — такой большой, большой шар, который летит вокруг Солнца. По этому шару ходят люди и даже не думают, что они куда-то катятся…

- А если Земля на что-нибудь натолкнётся, тогда будет землетрясение, — задумчиво сказала Катруся.

- Как это так? На что ж она может натолкнуться?

- А на звёздочку!..

Папа и другой дядя начали хохотать. Но дядя в круглых очках с упрёком поглядел на них. Потом он сказал, что смеяться тут совсем нечего.

- Мне лично нравятся такие дети, которые всем интересуются и умеют фантазировать, — сказал дядя.

И он очень понятно разъяснил Катрусе, что Земля не может натолкнуться на звёздочку. Звёздочки очень далеко от Земли. Они огромные, как Солнце, и даже ещё больше' его, а нам только кажутся такими маленькими. Ведь на далёком расстоянии нам всё кажется меньше, чем оно на самом деле.

- Вот видишь вдали домик, — показал он в окно. — Тебе кажется, что он маленький, как игрушечный. Но ты понимаешь, что это большой, настоящий дом. А землетрясения бывают совсем не оттого, что Земля на что-то натолкнётся. А оттого, что в середине самой Земли получаются такие толчки, от которых земля наверху вздрагивает и трескается. И тогда обваливаются горы, а иногда разрушаются целые города… Вот когда Катруся подрастёт ещё немного и пойдёт в школу, она про всё это узнает подробнее.

- Всё надо расти и расти! — недовольно сказала Катруся. — А я уж и теперь большая и про всё хочу знать!..

- Чтобы скорее расти, надо хорошенько есть, — сказал папа. — Давай ужинать!

Он достал из чемодана свёртки с пирожками и жареными цыплятами. Другие пассажиры тоже вытащили свои запасы и начали есть.

Тем временем настал вечер, в вагоне зажглось электричество. Пришла тётя-проводница и постелила постели на нижних и верхних полках. И все легли спать.

Тук-тук-тук, тук-тук-тук! — выстукивали колёса. И под этот однотонный говор колёс Катруся скоро уснула.

Утром проснулась — что такое? Где же это она? И сразу вспомнила: она едет в поезде!

Дверь отворилась, и вошёл папа с полотенцем на плече. Он, оказывается, давно уже встал.

- Пойдём умываться! — сказал папа и повёл Катрусю по длинному коридору далеко, в самый конец вагона. Там был умывальник.

Катруся умылась, причесалась и пошла назад, в своё купе. Тут она увидела в коридоре такую же девочку, как она сама. Эта девочка вышла из соседнего купе и стояла около самого окна.

Катруся подошла к ней и стала глядеть в окно.

- Ты куда едешь? — спросила девочка.

- В Москву. А ты куда?

- Я тоже в Москву! А как тебя зовут?

- Катруся. А тебя как?

Так они и начали разговаривать. Оказалось, что девочку зовут Оля. Она едет в Москву насовсем и будет там жить. Она тоже никогда не была в Москве, только видела её на картинках и в кино. И они обе начали загадывать — как они увидят Кремль, и Красную площадь, и метро… Катруся сказала., что ещё ей очень хочется увидеть бабушку — какая она? Катруся думала, что, наверно, она такая же, как Наташина бабуся, старенькая, седая, в очках.

- И у меня тоже есть бабушка, она живёт в колхозе, — сказала Оля. — Я к ней ездила на дачу. Она тоже старенькая, седая, только без очков.

Тут папа позвал Катрусю завтракать. После завтрака она опять встретилась с Олей в коридоре, и они вместе глядели в окно. А поезд всё время шёл и шёл… И вот папа сказал, что пора собираться, уже близко Москва.

И тут Катруся увидела в окно ещё издалека большой-большой город. Этому городу не было ни конца ни края! Поднимались вверх трубы заводов и высоченные дома. То здесь, то там зеленели сады. И над всем городом стояла синеватая мгла, будто утренний туман.

- Ой, какой огромный дом! Что это такое? — закричала Катруся.

Она увидела высокое, красивое здание, которое поднималось выше всех домов.

- Это Московский университет, — сказал дядя в очках. — Знаешь, сколько в нём этажей? Тридцать два! А по гляди — вон ещё такие же высотные дома. Они, как башни, возвышаются над городом.

- Папка, а ты мог бы такие построить? — спросила Катруся. — Вы знаете, — повернулась она к дяде в очках, — у меня папа не просто папа. Мой папа инженер-строитель!

- Нашла чем людей удивлять! — засмеялся папа. — А разве бывают такие «просто папы»? Что-то не слышал про такую профессию.

А поезд всё приближался к вокзалу. Вот он въехал под высокую стеклянную крышу, подошёл к перрону. На перроне стояло много народу. Некоторые бежали навстречу поезду. Спешили носильщики в белых фартуках.

Папа взял чемодан и вместе с другими пассажирами вышел на площадку вагона.

Поезд остановился.

— Мам! — вдруг крикнул кому-то папа и замахал рукой.

Катруся оглянулась — а где же бабушка? Что-то никаких старушек не видно в толпе…

А в это время к папе подбежала какая-то маленькая, худенькая тётя и кинулась ему на шею. И папа начал целоваться с ней.

«Почему это папа целуется с чужой тёткой?» — подумала Катруся и недовольно отвернулась. И опять стала глядеть в толпу — где же её бабушка?

- Катруся, что же ты не здороваешься с бабушкой? — сказал папа.

И вдруг эта самая маленькая тётя обхватила её обеими руками и начала целовать.

- Это такая у меня внучка? Здравствуй, внученька! — говорила она.

Катруся очень удивилась. Разве такие бабушки бывают? Оказывается, её бабушка совсем не похожа на Наташину. Это же не бабушка, а просто тётя. У неё и очков нет, и нет платка на голове, как у Наташиной бабушки. Просто удивительно!

- Ну, пойдём, пойдём скорей! — сказала бабушка и взяла Катрусю за руку. — Я и не думала, Катруся, что ты уже такая большая!

- А я не думала, что вы такая… маленькая! — ответила Катруся.



Страница сформирована за 0.72 сек
SQL запросов: 177