АСПСП

Цитата момента



Одна атомная бомба может испортить вам целый день.
А все остальное – мелочи жизни

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



— Не смей меня истолковывать! Понимаешь — и понимай себе, а истолковывать не смей! Понимать, хотя бы отчасти, — дело всех и каждого; истолковывать — дело избранных. Но я тебя не избирал меня истолковывать. Я для этого дела себя избрал. Есть такой принцип: познай себя. А такого принципа, как познай меня, — нету. Между тем, познать — это и значит истолковать.

Евгений Клюев. «Между двух стульев»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4469/
Весенний Всесинтоновский Слет-2010

Глава 12. Западный ветер

Был первый день весны.

Джейн с Майклом сразу об этом догадались. Мистер Банкс пел в ванной, а пел он в ванной всего один раз в году — в первый весенний день.

Они навсегда запомнили это утро. Во-первых, им наконец позволили завтракать внизу, а во-вторых, мистер Банкс потерял свой черный портфель. Как видите, день начался с двух совершенно исключительных событий.

— Где мой ПОРТФЕЛЬ? — кричал мистер Банкс, бегая кругами по прихожей, как собака, которая гоняется за своим хвостом.

И вместе с ним забегали все домочадцы: Эллен, миссис Банкс и дети. Даже Робертсон Эй поборол лень и сделал два круга. Портфель наконец нашелся. Мистер Банкс обнаружил его у себя в кабинете и вбежал в прихожую, держа его на вытянутой руке.

— Так вот, — начал он, как будто хотел произнести проповедь, — мой портфель всегда висит на своем месте. Здесь, — показал он на стойку для зонтиков. — Кто отнес его в кабинет? — рявкнул он.

— Ты сам отнес, милый, помнишь, ты вечером доставал документы о налогах, — сказала недипломатично миссис Банкс и тут же пожалела о сказанном — такой несчастный вид стал у мистера Банкса. Взяла бы уж лучше вину на себя.

— Хм, хм, — наконец буркнул мистер Банкс, громко высморкался, снял с вешалки пальто и пошел к двери.

— Глядите-ка, — повеселел он. — Тюльпаны уже набрали цвет! — Он прошел в сад и потянул носом. — Хм, а ветер-то, кажется, с запада, — он посмотрел в конец улицы на дом Адмирала Бума.

Флюгер в виде подзорной трубы действительно показывал Западный ветер. — Так я и думал. Значит, будет теплая ясная погода. Можно идти без пальто.

С этими словами он подхватил портфель, надел цилиндр, бросил пальто на скамейку и зашагал в Сити.

— Ты слышала, что он сказал? — Майкл дернул за рукав Джейн.

Джейн кивнула.

— Ветер подул с запада, — медленно произнесла она.

Оба больше ничего не сказали, но в голове у них мелькнула одна и та же ужасная мысль.

Но они тут же о ней забыли: все шло, как обычно, только солнце заливало дом таким ярким светом, что полы, казалось, свежеокрашены, а стены оклеены новыми обоями. Словом, лучшего дома на Вишневой улице в тот день не было.

Беда заявила о себе после обеда.

Джейн была на огороде, только что посеяла редиску, как вдруг из детской донесся какой-то шум, послышались быстрые шаги по лестнице. И в огороде появился Майкл, красный и запыхавшийся.

— Смотри, Джейн! — протянул он ладонь. На ней лежал компас Мэри Поппинс, диск его вращался как бешеный, потому что ладонь Майкла сильно дрожала.

— Компас? — Джейн вопросительно посмотрела на него.

— Она отдала мне его, — вдруг заплакал Майкл. — Сказала, что он мой. Что теперь будет? Наверное, что-то совсем ужасное. Она никогда ничего мне не давала.

— Может, ей захотелось быть доброй, — предположила Джейн, она хотела утешить Майкла. Но и ей стало не по себе. Мэри Поппинс терпеть не могла сантиментов.

Весь день Мэри Поппинс ни разу не рассердилась. Правда, она за весь день и двух слов не произнесла. Казалось, она была в глубокой задумчивости, на вопросы отвечала какимто отрешенным, не своим голосом. И Майкл не выдержал.

— Мэри Поппинс, пожалуйста, рассердитесь! Ну хоть один разок! Вы сегодня совсем другая. И мне очень, очень страшно. — Сердце его сжималось от тревожного предчувствия: что-то сегодня должно случиться в доме N 17 по Вишневой улице.

— Не зови беду — накличешь, — обычным сердитым голосом буркнула Мэри Поппинс.

И Майклу тотчас стало легче.

— Может, это просто я так себя чувствую, — сказал он Джейн. — Может, ничего страшного. И я все это напридумывал, а, Джейн?

— Вполне возможно, — медленно проговорила Джейн. Но и у нее на сердце кошки скребли.

К вечеру ветер усилился и по дому заходили сквозняки. Он свистел в печных трубах, врывался сквозь оконные щели. Загибал в детской ковер по углам.

Мэри Поппинс все делала как всегда — убрала со стола, тарелки составила в аккуратные стопки. Привела в порядок детскую и поставила чайник на подставку в камин.

— Ну вот! — сказала она, удовлетворенно оглядев комнату. Помолчала с минуту, затем положила одну руку Майклу на голову, другую Джейн на плечо.

— Я сейчас понесу вниз туфли, — начала она, — чтобы Робертсон Эй их почистил. Ведите себя хорошо, пока меня не будет.

С этими словами она вышла и тихонько затворила за собой дверь. Джейн с Майклом будто кто толкнул — надо немедленно бежать за Мэри Поппинс. Но они как прилипли к стульям. Сидели, не шелохнувшись, положив локти на стол, подбадривая друг друга взглядами.

— Какие мы глупые, — наконец сказала Джейн. — Ничего плохого не случилось. — Но она сознавала, что говорит это, чтобы успокоить Майкла, а может, и самое себя.

Часы громко тикали на каминной полке. В камине догорали, потрескивая, пунцовые угли. А они все сидели и ждали.

— Она ведь уже очень давно ушла, — с тревогой проговорил Майкл.

Как будто в ответ ветер завыл сильнее, засвистел. А часы вторили ему мрачным размеренным тиканьем.

Вдруг тишину расколол звук хлопнувшей двери внизу.

— Майкл! — вскочила Джейн.

— Джейн! — крикнул Майкл, побледнев.

Дети прислушались и бросились к окну. Внизу на крыльце стояла Мэри Поппинс, одетая в пальто и шляпу, с саквояжем в одной руке и зонтиком в другой. Ветер вился вихрями вокруг нее, теребя юбку, сдвинув набок шляпку до опасного положения. Но Мэри Поппинс, по-видимому, была довольна, она улыбалась ветру — похоже, они понимали друг Друга.

Какой-то миг она еще помедлила на крыльце, оглянулась на дверь. Потом быстрым движением раскрыла зонтик, хотя дождя не было, и вскинула его над головой.

С диким завыванием ветер подхватил зонтик, как будто хотел вырвать его из рук Мэри Поппинс. Но она держала его крепко; впрочем, ветер не возражал, но еще сильнее дернул зонтик, и Мэри Поппинс оторвалась от земли. Сначала она почти касалась ногами гравия. Легко перемахнула через калитку и скоро уже летела над кронами вишневых деревьев.

— Она улетает, Джейн, улетает! — горько плакал Майкл.

— Скорее! — крикнула Джейн. — Бери Барбару, а я возьму Джона, пусть они посмотрят на нее последний раз.

Теперь уже ни она, ни Майкл не сомневались, что Мэри Поппинс покинула их навсегда, потому что ведь ветер-то переменился.

Они схватили близнецов и поднесли их к окну. Мэри Поппинс летела высоко над деревьями и крышами домов, крепко держа в одной руке зонтик, в другой — саквояж.

Близнецы тихонько заплакали.

Джейн и Майкл открыли окно и сделали последнюю отчаянную попытку вернуть ее:

— Мэри Поппинс! — кричали они. — Мэри Поппинс! Вернитесь!

Но она как не слышала, летела все выше и выше среди туч и ветра, пока наконец не залетела за холм и скрылась из виду. Дети еще долго смотрели, как вишни на улице гнулись и скрипели от яростных порывов Западного ветра…

— Она просто сдержала слово — улетела, когда переменился ветер. — Джейн вздохнула, отвернулась от окна и уложила спать Джона. Майкл ничего не сказал, отнес в кроватку Барбару, укрыл ее одеяльцем и всхлипнул.

— Интересно, увидим мы ее еще когда-нибудь? — сказала Джейн.

Вдруг на лестнице послышались голоса.

— Дети, дети! — кричала миссис Банкс, отворив дверь. — Дети, я очень расстроена. Мэри Поппинс ушла от нас.

— Да, — ответили вместе Джейн с Майклом.

— Значит, вы знали? — удивилась мама. — Она вам сказала, что уйдет?

Джейн с Майклом отрицательно покачали головой.

— Это неслыханно! — возмущалась миссис Банкс. — Весь вечер ходила здесь — секунда, и нет ее! Даже не принесла извинений. Просто сказала: "Ухожу", — и все. Более чудовищного, более легкомысленного, более эгоистичного поступка… Что такое, Майкл? — рассердилась миссис Банкс: Майкл схватил ее за юбку и начал трясти. — Что случилось?

— А она обещала вернуться? — закричал он, чуть не уронив миссис Банкс. — Скажи, обещала?

— Фу, Майкл, ты ведешь себя, как краснокожий индеец, — миссис Банкс освободила юбку от цепких пальцев Майкла. — Я не помню, что она еще сказала: Я поняла только то, что она уходит. И я, конечно же, не возьму ее обратно, если ей вдруг взбредет в голову вернуться. Оставить меня одну, без всякой помощи, не предупредив заранее!

— Мама! — с упреком проговорила Джейн.

— Ты очень жестокая женщина, — Майкл сжал кулачки, точно приготовился к нападению.

— Дети! Мне стыдно за вас! Как вы можете хотеть, чтобы эта женщина, которая так поступила с вашей мамой, вернулась в наш дом! Я потрясена!

Джейн расплакалась, а Майкл сказал:

— Я не хочу никого другого во всем мире, кроме Мэри Поппинс! — и он вдруг упал на пол и громко заревел.

— Успокойтесь, пожалуйста, успокойтесь! Я не могу этого понять! Прошу вас, ведите себя хорошо. За вами некому сегодня смотреть. Мы с папой приглашены на обед. А у Эллен сегодня выходной. Вас уложит спать миссис Брилл.

Миссис Банкс рассеянно поцеловала детей, на лбу у нее прорезалась легкая морщинка, и она покинула детскую…

— …Это уже ни на что не похоже. Уйти и оставить вас, бедных деток, одних-одинешенек, — пропела вошедшая в детскую миссис Брилл. — Каменное сердце у этой девушки, или мое имя не Клара Брилл! И ведь было не подступись к ней! Хоть бы носовой платок или заколку для шляпки оставила на память. Встаньте, пожалуйста, Майкл! — продолжала она, отдуваясь. — И как мы могли столько ее терпеть! Со всеми ее фокусами и фырканьем. Какое множество у вас пуговиц, мисс Джейн! Не вертитесь, пожалуйста, Майкл! Я должна вас раздеть или нет? И ведь совсем простушка, смотреть не на что! Если на то пошло, так, по-моему, нам будет без нее гораздо лучше! Где ваша ночная сорочка, мисс Джейн? А что это у вас тут под подушкой?

Миссис Брилл извлекла на свет божий аккуратно завязанный пакетик.

— Что это? — воскликнула Джейн. — Сейчас же отдайте! — Джейн вся тряслась от возбуждения и, не успела миссис Брилл рта открыть, выхватила пакет из ее рук. Подошел Майкл, Джейн развязала ленточку и стала снимать обертку, а миссис Брилл удалилась к близнецам. Наконец последняя обертка снята и в руках у Джейн оказалась рамка с каким-то рисунком.

— Это ее портрет, — прошептала она, внимательно разглядывая его.

Это и правда был ее портрет. Резная рамка, в ней изображение Мэри Поппинс, а внизу подпись: "Мэри Поппинс. Рисовал Берт".

— Это — Спичечник. Вот кто ее нарисовал, — сказал Майкл, взяв портрет из рук Джейн.

А Джейн вдруг заметила письмецо, вложенное в рамку. Аккуратно развернула его и стала читать:

"Дорогая Джейн,

Майкл получил компас, а у тебяпусть будет портрет.

Au revoir

Мэри Поппинс".

Джейн читала громко; дошла до незнакомого слова и остановилась.

— Миссис Брилл! — позвала она. — Что такое "au revoir"?

— Что такое "au revoir", детка? — откликнулась миссис Брилл из другой комнаты. — Сейчас, сейчас, дай мне подумать. Я не сильна в иностранных языках. Может, это значит "Господи, помилуй"? Хотя, нет. "Господи, помилуй" как-то совсем по-другому. А-а, вспомнила! Это значит, мисс Джейн, "до встречи".

Джейн и Майкл переглянулись. В глазах у них заблестели радость и надежда. Они поняли, что хотела сообщить им Мэри Поппинс.

— Ну, тогда все в порядке, — дрожащим голосом проговорил Майкл и протяжно вздохнул. — Она всегда выполняет свои обещания. — И он отвернулся.

— Ты плачешь, Майкл? — спросила Джейн.

— Нет, не плачу. Просто что-то попало в глаз.

Она легонько подтолкнула брата к его кровати, а когда он лег, побыстрее сунула ему в руку рамку с портретом, а то вдруг станет жалко.

— Сегодня ночью ты будешь с ним спать, — прошептала ему Джейн и подоткнула со всех сторон одеяло, как делала Мэри Поппинс.



Страница сформирована за 0.75 сек
SQL запросов: 170