УПП

Цитата момента



Остаться самим собой — еще не значит стать человеком.
Вперед!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Д’Артаньян – герой? Какой же он герой, если у него были руки и ноги? У него было все – молодость, здоровье, красота, шпага и умение фехтовать. В чем героизм? Трус и предатель, постоянно делающий глупости ради славы и денег, - герой?

Рубен Давид Гонсалес Гальего. «Белым по черному»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/abakan/
Абакан

Муравей и сахар

У тётушки Люси был дом и сад. Тётушка Люси жила в доме, а в саду жили муравьи.

Однажды муравей Томас сказал:

— Пойду-ка поищу чего-нибудь вкусненького!

Он подполз под дверь дома и попал в кухню, где стоял буфет. Потом по дверце буфета добрался до замочной скважины и — юрк! — внутрь.

В буфете он огляделся, увидел большущую банку с сахарным песком и воскликнул:

— Как раз то, что я люблю!

И недолго думая стал уплетать сахар, который был сладкий, как всякий настоящий сахар. Томас ел и ел и становился толще и толще. Наконец он просто не мог уже есть.

Тогда он решил, что пора домой, и попробовал пролезть назад через замочную скважину. Но он до того растолстел, что не сумел пролезть.

Бедняга Томас сел и заплакал. Он знал, что мама будет ждать его и волноваться. Он ещё раз попробовал пролезть через замочную скважину, но опять ничего не вышло: он стал слишком толстый.

Чтобы похудеть, пришлось заняться гимнастикой. Он делал наклоны и приседания, вдохи и выдохи — раз-два, раз-два! — бегал по буфету… и вот наконец снова стал таким, как прежде.

Он уже собрался в обратный путь, как вдруг почувствовал, что совсем обессилел от голода.

«Недурно бы подкрепиться на дорожку», — подумал он и съел немножко сахару.

Сахар был вкусный, и он ел ещё и ещё — наверное, хотел набраться сил, чтобы быстрей добежать до дому. Но когда он полез в замочную скважину, ничего у него опять не вышло: он опять слишком растолстел.

И пришлось ему опять заняться гимнастикой: раз-два, раз-два, раз-два!

Теперь уж Томас помнил: голоден не голоден, но, если хочешь попасть домой, к сахару лучше не притрагиваться! Он благополучно пролез через замочную скважину, спустился по дверце буфета на пол, подполз под кухонную дверь и очутился в саду.

Вернувшись домой, он рассказал маме про свои приключения с сахаром. Тогда она созвала всех муравьев и сказала:

— Надо нам поговорить с тётушкой Люси!

И муравьи двинулись через сад к дому, подползли под дверь, потом через кухню попали в коридор, оттуда в гостиную тётушки Люси и по ковру до стула, на котором она сидела, потом вверх по ножке стула к ней на колени.

Тётушка Люси очень обрадовалась муравьям. Они хором рассказали ей, как Томас пробрался через замочную скважину буфета ДО САХАРА и не мог пролезть обратно ПОСЛЕ САХАРА.

И тетушка Люси пообещала, что отныне будет оставлять сахар в блюдечке на полу — специально для муравьев. И все муравьи по очереди поблагодарили тётушку Люси, щекотно поцеловали её на прощание и вернулись домой.

Бац!

В дыре в стене в комнате в доме в переулке в городе в стране в мире во Вселенной жила-была мышка. Звали её Элис.

Как-то раз Элис лежала на перинке, ела сыр и наблюдала за пауком на потолке, который старался перепрыгнуть с одной балки на другую.

Он висел на длинной нитке и изо всех сил раскачивался. Раз — туда, два обратно, три — туда… Бац! — он набил себе здоровенную шишку о балку и пополз назад к паутине. Настроение у него испортилось.

Он посидел, подумал и решил сделать последнюю попытку. На этот раз перепрыгнул.

Когда Элис надоело наблюдать за пауком, она побежала в зоопарк к своему приятелю Бобу — кенгуру.

Боб в этот день надел новые ботинки на каучуковой подошве, чтобы удобнее было прыгать.

Когда явилась Элис, он как раз тренировался.

— Смотри, как высоко я прыгаю! — сказал Боб и подпрыгнул.

Высоко-высоко, даже выше ограды; а потом ещё выше — выше домов; а потом ещё выше — даже выше башен и колоколен, а потом… Но в эту минуту над ним пролетал самолёт, и Боб со всего размаха — бац! — набил себе здоровенную шишку, стукнувшись о крыло самолёта.

«Ну и ну! — подумала Элис. — Прямо как паук головой о балку».

Но Боб подпрыгнул ещё раз — высоко-высоко, почти до самого солнца. А потом пошёл к сторожу зоопарка, и сторож сделал ему холодную примочку, чтобы шишка скорее прошла.

После этого Элис и Боб вместе поужинали.

А после ужина Элис вернулась домой и сделала холодную примочку пауку.

«Вот это друг!» — подумал паук.

Он устроился поудобнее в паутине и заснул.В дыре в стене в комнате в доме в переулке в городе в стране в мире во Вселенной жила-была мышка. Звали её Элис.

Как-то раз Элис лежала на перинке, ела сыр и наблюдала за пауком на потолке, который старался перепрыгнуть с одной балки на другую.

Он висел на длинной нитке и изо всех сил раскачивался. Раз — туда, два обратно, три — туда… Бац! — он набил себе здоровенную шишку о балку и пополз назад к паутине. Настроение у него испортилось.

Он посидел, подумал и решил сделать последнюю попытку. На этот раз перепрыгнул.

Когда Элис надоело наблюдать за пауком, она побежала в зоопарк к своему приятелю Бобу — кенгуру.

Боб в этот день надел новые ботинки на каучуковой подошве, чтобы удобнее было прыгать.

Когда явилась Элис, он как раз тренировался.

— Смотри, как высоко я прыгаю! — сказал Боб и подпрыгнул.

Высоко-высоко, даже выше ограды; а потом ещё выше — выше домов; а потом ещё выше — даже выше башен и колоколен, а потом… Но в эту минуту над ним пролетал самолёт, и Боб со всего размаха — бац! — набил себе здоровенную шишку, стукнувшись о крыло самолёта.

«Ну и ну! — подумала Элис. — Прямо как паук головой о балку».

Но Боб подпрыгнул ещё раз — высоко-высоко, почти до самого солнца. А потом пошёл к сторожу зоопарка, и сторож сделал ему холодную примочку, чтобы шишка скорее прошла.

После этого Элис и Боб вместе поужинали.

А после ужина Элис вернулась домой и сделала холодную примочку пауку.

«Вот это друг!» — подумал паук.

Он устроился поудобнее в паутине и заснул.

Все кувырком

Жила-была на свете ворона Алиса. Ленивей вороны свет не видел. Иногда она засыпала прямо на лету, и ей снились самые диковинные сны.

Однажды она так крепко заснула, что полетела кувырком, и, пока летела, ей приснился сон — сон кувырком…

Кошка Мурр любила ловить мышей. Она увидела в корзине с бельём двух мышек и потихоньку подкралась к ним.

— Смотри-ка, вон кошка! — сказала одна мышка другой. — Сейчас мы её поймаем!

Мурр удивилась. «Какие глупости! Разве мыши охотятся за кошками?» подумала она.

Но когда мыши погнались за ней, она от удивления побежала прочь без оглядки.

«Ну и жизнь, всё идет кувырком!» — подумала Мурр.

Тут навстречу ей попался большущий пёс Гав. Гав сердито зарычал на Мурр.

Мурр готова была уже удрать и спрятаться на дереве, но вдруг подумала: «Если всё в этом мире идёт кувырком, Гав сам убежит от меня».

И Мурр бросилась на Гава, а Гав, само собой, бросился наутёк.

«Чудеса творятся в этом мире! — подумала Мурр. — Кошки охотятся на собак, мыши — на кошек. В жизни не встречала ничего подобного!»

Тут она взглянула на дорогу и увидела молочника, тележку и лошадь.

Тележку тянул молочник, а лошадь сидела на тележке и погоняла его: «Нн-оо!» Молочнику приходилось поторапливаться.

Потом Мурр встретила двух детей с родителями. Дети отчитывали своих родителей:

— Ах вы озорники! Вот придём домой — и сейчас же в постель, без ужина!

— У-у-у-у, мы больше не будем! — хныкали родители.

Уже стемнело, но вместо луны и звёзд на небе светило солнце.

«Сейчас ведь ночь, — подумала Мурр. — А ночью светят звёзды и луна, при чём же тут солнце?»

— Ну-ка, уходи! — сказала она солнцу.

— Не уйду, — сказало солнце. — В том мире всё идёт кувырком, и я буду светить ночью. Тогда днём у меня останется время поиграть.

«Что же дальше будет?» — со страхом подумала Мурр.

Тут она случайно подняла голову и увидела Алису, летевшую кувырком вверх ногами.

— Эй, Алиса! Проснись! — крикнула она.

Алиса проснулась, перевернулась и полетела дальше как ни в чём не бывало. И тут же солнце зашло, засветили луна и звёзды, лошадь молочника сама потянула тележку, Гав погнался за Мурр, а Мурр — за мышами, пока они не спрятались опять в корзину с бельём. Мурр сильно проголодалась и поспешила на кухню полакомиться рыбкой и молоком.

А ленивая Алиса вернулась в своё гнездо на самой верхушке дерева, устроилась поудобнее и заснула.

— Карр! — сказала она, засыпая. — Какой забавный был сон!

Га-га-га!

Жил на свете гусёнок, по имени Уильям. Но мама звала его всегда Вилли.

— Гулять пора, Вилли! — говорила ему мама. — Зови остальных, га-га-га!

Вилли очень любил гагагакать, сзывая всех на прогулку.

— Га-га-га! Га-га-га! Га-га-га! Га-га-га! — так и пел он всю дорогу.

Однажды на прогулке он встретил котёнка. Симпатичного чёрного котёнка с белыми передними лапками. Вилли он очень понравился.

— Га-га-га! — сказал он котёнку. — Га-га-га!

— Мяу! — ответил котёнок.

Вилли удивился. Что значит «мяу»? Он всегда думал, что кошки, как и гуси, говорят «га-га-га!»

Он пошёл дальше. Щипал по дороге травку. День был чудесный. Светило солнце, и пели птицы.

— Га-га-га! — пел Вилли.

— Гав-гав! — ответила собака, бежавшая по дороге.

— И-го-го! — сказала лошадь.

— Н-но! — крикнул молочник своей лошади.

Бедный Вилли не понял ни слова. Прошёл мимо фермер и крикнул Вилли:

— Привет, гусёнок!

— Га-га-га! — ответил Вилли.

Потом пробежали дети. Один мальчик подбежал к Вилли и крикнул:

— Кыш!

Вилли огорчился. У него даже в горле пересохло.

— Я знаю, что я всего-навсего гусёнок. Но зачем же кричать мне «кыш»?

В пруду он увидел золотую рыбку, но на все его «га-га-га» рыбка только хвостиком вильнула и не сказала ни слова.

Вилли пошёл дальше и встретил стадо коров.

— Му-у-у! — сказали коровы. — Му-у-у-у-у-у!

Потом он встретил кур.

— Ко-ко-ко, — закудахтали куры. — Ко-ко-ко!

А петух добавил:

— Ку-ка-ре-ку-ууу!

«Ну хоть бы кто-нибудь сказал мне «га-га-га», — подумал Вилли. — Не с кем даже поговорить. Вот скука!»

— Жжжжжжжжжж! — прожужжала пчела.

Голуби ворковали, утки крякали, а вороны каркали, сидя на верхушках деревьев. И никто, никто не сказал ему «га-га-га»!

Бедный Вилли даже заплакал, и слезы закапали с клюва на его хорошенькие красные лапки.

— Га-га-га! — рыдал Вилли.

И вдруг издалека послышалось родное «га-га-га».

А потом на дороге появился автомобиль.

— Га-га-га! — сказал автомобиль. Все английские автомобили говорят «га-га-га», а вовсе не «би-би-би».

— Га-га-га! — обрадовался Вилли.

— Га-га-га! — сказал автомобиль и проехал мимо.

Вилли глаз не мог оторвать от автомобиля. Он почувствовал себя самым счастливым гусёнком на свете.

— Га-га-га! — повторил автомобиль и скрылся за поворотом.

— Га-га-га! — крикнул ему вдогонку Вилли.

Дракон Комодо

Жил-был на свете дракон. Звали его Комодо.

Он умел извергать огонь, и поэтому все окрестные жители его боялись. Заслышав его шаги, все разбегались и прятались.

А шаги его было мудрено не услышать, потому что Комодо носил сразу три пары башмаков — у драконов ведь шесть ног! — и все шесть башмаков вместе, да ещё каждый башмак в отдельности, ужасно скрипели.

Но вот однажды Комодо повстречал девочку Сьюзи, которая его ничуть не испугалась.

— Зачем ты извергаешь огонь? — спросила она. — Ты же всех пугаешь!

— Ну, — ответил дракон, — я… хм… я не знаю. Как-то не думал об этом. А что, больше не надо пугать?

— Конечно, не надо, — сказала Сьюзи.

— Ладно, не буду,-пообещал Комодо.

Они попрощались, и Сьюзи пошла домой. Уже стемнело, но фонарщик Чарли почему-то не зажигал огней, и прохожие не знали толком, куда им идти.

Оказывается, Чарли даже не вставал в этот день с постели. Он слишком устал накануне вечером и не успел ещё как следует отдохнуть. Он крепко спал и жевал во сне бутерброд.

А мэр города, сэр Уильям, очень сердился. Он не знал, как зажечь уличные фонари.

И тут Сьюзи пришла в голову удачная мысль. Она побежала назад, к пещере Комодо, и привела дракона в город. Они вдвоём обошли все улицы; дракон извергал огонь и зажигал подряд все фонари.

Жители города очень обрадовались. С тех пор они совсем перестали бояться дракона. И каждый год, когда фонарщик Чарли уезжал в отпуск, они звали Комодо зажигать на улицах города фонари.

Забытый день рождения Комодо

Жил-был на свете большой слон. Он жил в Уипснейдском зоопарке вместе со своей слонихой и маленьким слонёнком, которого звали Ялмар.

Папа-слон был очень большой. Мама-слониха была тоже большая. И даже Ялмара очень маленьким никто бы не назвал. Совсем маленькими слоны не бывают.

В один прекрасный день слониха-мама и слонёнок-сын увидели, что папа-слон стоит на голове.

— Что с тобой? — спросила слониха-мама.

— Стараюсь кое-что вспомнить, — ответил папа-слон.

— Что же ты стараешься вспомнить?

— Если бы я знал, — ответил папа-слон, — я бы не старался. Не так ли, голубушка?

— Ялмар, — сказала слониха-мама сыну, — беги скорей и постарайся найти, что забыл папа!

И Ялмар побежал по дороге. Потом поднялся на невысокий холм возле бамбуковой рощи и присел отдохнуть, а заодно посмотреть, как играют в салки облака на небе.

Вдруг ему послышалось, что кто-то плачет. Плакали совсем рядом, хотя Ялмар не видел, кто. И он сказал:

— Не плачь! Хочешь, я помогу тебе?

Плакать перестали.

— Кто ты? — спросил Ялмар.

— Забытый день рождения. Я не знаю, чей я.

— Ай! — сказал Ялмар. — Вот беда! А праздничный пирог у тебя есть?

— Конечно! Какой же это день рождения без пирога? На моём вот шесть свечей, значит, кому-то сегодня исполнилось шесть лет.

«Как хорошо, когда тебе шесть лет! — подумал Ялмар. — Очень хорошо! Почти так же хорошо, как семь. Пять лет тоже неплохо, да и четыре — ничего. Ну а когда восемь — когда восемь, ты уже наполовину взрослый. И всё-таки, пожалуй, лучше всего, когда тебе шесть».

— Мне очень, очень жаль, — сказал он. — Но я ничем не могу тебе помочь. Я просто не знаю, кто забыл свой день рождения.

И Ялмар поспешил домой. Когда он вернулся, папа-слон уже не стоял на голове, а сидел за столом и обедал.

— Вспомнил! — сказал папа-слон. — Я так и знал, что это вчера, или завтра, или сегодня. Так и знал!

— Что сегодня? — спросил Ялмар.

— Что сегодня твой день рождения! — сказала слониха-мама, входя в комнату. — Тебе сегодня исполнилось шесть лет.

Ялмар разволновался и побежал скорее назад к невысокому холму возле бамбуковой рощи.

— Послушай! — крикнул он. — Оказывается, ты МОЙ день рождения. Мне сегодня шесть лет!

— Ура! — закричал забытый день рождения. — Ура, ура, ура!

Вечером к чаю Ялмар получил праздничный пирог с шестью свечами. Он вытянул хобот и задул все свечи разом.

«Вот здорово! — подумал он. — Хорошо, когда тебе шесть лет!»

Красная шапочка Комодо

Жила-была на свете Рыбка. Вместе с другими рыбами она плавала в море, и ей казалось, что море под ней тёмное-тёмное. Чем глубже, тем темней. А когда она смотрела вверх, то видела голубое небо и в небе красную шапочку.

«Вот бы мне эту красную шапочку!» — мечтала она. И однажды она попрощалась с остальными рыбами и поплыла вверх, вверх и вверх, пока не доплыла до самой морской поверхности. Куда ни глянь, вокруг было море, на море большие корабли, а над морем — синее небо, белые облака и красная шапочка.

Рыбка старалась всплыть ещё выше, но все старания её были напрасны: не могла же она совсем выпрыгнуть из воды.

И она обратилась к Чайке, пролетавшей над морем.

— Дорогая миссис Чайка, поднимитесь, пожалуйста, повыше и достаньте для меня вон ту красную шапочку! Мне она очень нравится.

Но Чайка ответила ей:

— Лучше уплывай подальше, не то попадёшь мне на завтрак!

И с этими словами Чайка нырнула в воду и попробовала поймать Рыбку своим большим, острым и жёлтым клювом. Но Рыбка юркнула в глубину и была такова.

В другой раз Рыбка увидела в лодке рыболова с длинной удочкой, на конце которой, конечно, был крючок. Она вынырнула из воды и сказала:

— Будьте так добры, мистер рыболов, достаньте для меня вашей удочкой вон ту красную шапочку!

— Гляди лучше в оба, не то сама попадёшь ко мне на удочку! — сказал рыболов.

И он поднял удочку над головой, взмахнул ею три раза, а потом закинул подальше, чтобы подцепить на крючок Рыбку, но промахнулся, и Рыбка уплыла.

Наконец Рыбка приплыла к реке и увидела на берегу реки Слона. Слон напевал себе под нос песенку:


Слон — очень толстый и большой,
Жуёт он грустно день-деньской.
Траву он ест, а между тем
Он любит земляничный джем.


Рыбка крикнула ему:

— Достань мне, пожалуйста, своим длинным хоботом вон ту красную шапочку!

Слон потянулся хоботом за красной шапочкой, тянулся, тянулся что было сил, но так и не дотянулся.

— Не выходит, — сказал он. — Лучше я подхвачу тебя хоботом, закину повыше в небо, и ты сама достанешь красную шапочку.

И слон, подхватив Рыбку хоботом, подбросил её высоко-высоко, выше облаков, в самое синее небо. Рыбка глянула — а вместо красной шапочки в небе оказалось красное солнышко. И Рыбка с громким всплеском шлёпнулась назад в море.

Рыбы окружили её и спрашивают:

— Что же ты вернулась без красной шапочки?

— Это вовсе не красная шапочка, — отвечала им Рыбка, — это солнце.

Но они смеялись над ней и говорили:

— Нас не обманешь, это красная шапочка!

Кузнечик и улитка

Жила-была на свете очень умная лошадь. Её звали Тэрри. Она научилась писать и написала своему хозяину-молочнику записку:


Дорогой хозяин,
не греми так громко
бутылками
я ещё сплю и встану позно
С уважением

твоя Тэрри.


И показала записку другим лошадям в конюшне. — Хм! — сказали они. — А что такое «позно»? Если ты хотела сказать «поздно», где же буква «д»?

«Вот досада, — подумала Тэрри и повторила про себя: — Поздно-гроздно, позно-грозно, морозно-мороздно». А вслух сказала:

— Зато вы не умеете писать!

Возразить ей никто не мог.

— Подумаешь, одна орфографическая ошибка! Пустяки, — добавила она.

В этот день Тэрри была в плохом настроении, потому что разбила себе нос. Когда она училась писать, то ручку она держала в передних копытах и поэтому всё время шлёпалась носом вниз.

Вообще-то,на задних ногах она могла стоять недолго, но стоило ей чуть пошевелиться, и она сразу падала — бац! — об землю носом.

Постепенно она научилась сохранять равновесие, упираясь концом пера в бумагу. Правда, перо то и дело ломалось, а если и не ломалось, то начинало ужасно царапать.

Наконец Тэрри научилась писать, держа ручку в зубах.

Но всё-таки нос у неё ещё не зажил.

На другое утро, как всегда, пришёл молочник. Он первым делом прочитал записку и целых полчаса старался не греметь бутылками. Он загремел, когда Тэрри совсем проснулась: всем молочникам полагается греметь бутылками.

— Ну, как сегодня твой нос? — спросил он у Т эрри. — Как будто получше!

Он ласково потрепал Тэрри и дал ей яблоко.

Вечером, отдыхая в стойле, Тэрри написала стихотворение:


Посвящается моему лучшему другу (молочнику)
Знают лошадки
Как яблоки
Сладки
От них они становятся толстее
А это очень важнее
То есть нет — от них
они становятся ТОЛЩЕ
А это очень ВАЖНО
А теперь прощай
(целую три раза).


И засунула стихотворение в горлышко молочной бутылки. На другое утро пришёл молочник и дал Тэрри сахару.

Пять больших кусков, один средний и два маленьких.

Он протянул ей сахар на ладони и сказал:

— Только не очень громко хрусти, а то разбудишь остальных лошадей!

И пока она тихонько хрустела, молочник прочитал её стихотворение.

— Прекрасное стихотворение! — сказал он. — И спасибо тебе за три поцелуя. Я в долгу не останусь.

Он три раза поцеловал Тэрри, и они отправились развозить молоко.

Носорог и добрая фея

Много-много лет тому назад, когда все папы были ещё маленькими мальчиками, жил на свете носорог, по имени Сэм.

Он был очень и очень толстый, но это его ничуть не огорчало. Он чувствовал себя совершенно счастливым и каждый вечер перед сном пел песенку:


Носо-носо-носо-роги
Всё съедают по дороге
И не думают о том,
Что случится с животом.


Потом съедал сто шоколадных печений, запивал их стаканом молока и засыпал.

Но по ночам ему снился сон, каждый раз один и тот же. Ему снилось, что кто-то его щекочет. Сначала чуть-чуть, потом сильнее и, наконец, так, что не было мочи терпеть. Из-за этого Сэм беспокойно крутился во сне и каждую ночь падал с кровати.

А так как он был очень большой и толстый, то и падал с постели очень громко — бух!!! И все, кто жил по соседству, были недовольны и жаловались, что он слишком шумный и беспокойный носорог.

Бедняга Сэм не знал, что и придумать. И вот он пошёл за советом к мудрой сове, жившей на старом дубе. Сову звали Джуди, она умела читать, писать и считать, а по пятницам чистила себе когти.

Сэм рассказал Джуди, что он каждую ночь падает с кровати и будит своих соседей и они на него жалуются, а что сделать, чтобы не крутиться во сне, он не знает; может быть, Джуди научит его?

— Знаю, знаю, — сказала Джуди, — попроси добрую фею, она тебе поможет.

— Фею так фею, — согласился Сэм.

И он сказал про себя «фея», «фея» и ещё раз «фея». Как только он в третий раз сказал «фея», в траве что-то зашуршало и появилась фея, хорошенькая, как лютик. В левой руке у неё была серебряная палочка.

Пока Сэм рассказывал ей о своих неприятностях, она гладила его по носу. Сэм рассказал ей обо всём: как он ложится в постель, съедает сто шоколадных печений, запивает их молоком и засыпает. И как ему снится, что кто-то его щекочет, и он крутится во сне, и падает с кровати, и соседи на него жалуются.

— Ах, какой глупый носорог! — сказала фея.-Ну кто же ест шоколадное печенье в постели? А про крошки ты забыл? Конечно, щекотно! И ничего удивительного, что ты падаешь с постели.

— Но что же мне делать? — спросил Сэм.-Если я откажусь от плотного ужина, я похудею.

— Я помогу тебе, — сказала фея. — Зажмурь глаза и не подглядывай.

Сэм зажмурил глаза, а фея взмахнула серебряной палочкой над Джуди и превратила её в канарейку.

— Что со мной сделали? — удивилась Джуди.

— Не сердись — сказала фея, — зато теперь ты можешь клевать шоколадные крошки.

— Ну тогда ладно, — согласилась Джуди, — канарейка так канарейка.

Она расправила жёлтые перышки и пропела:


Комары и мошки,
Комары и мошки,
Слон любит печенье,
А канарейка — крошки!
Сэм открыл глаза.


— Ешь мои крошки, ешь на здоровье! — обрадовался он. — Ну да! Они-то мне и не давали спать. Спасибо тебе, добрая фея, большое-большое спасибо! Теперь мне не будет щекотно и я перестану крутиться во сне и падать с кровати. Ура!

— До свидания! — сказала добрая фея.

Она поцеловала Джуди и Сэма и, взмахнув палочкой, исчезла.

А Джуди и Сэм вернулись домой. С тех пор всё пошло хорошо. Сэму больше ничего не снилось, и он больше не крутился во сне и не падал с кровати. Все соседи считали его теперь замечательным носорогом и говорили, что ему очень повезло: у него есть верный друг, который подъедает все крошки.

Иногда ранним утром Сэм спускался к реке и пел такую песенку:


Комары и мошки,
Комары и мошки,
Канарейка Джуди
Очень любит крошки.
И теперь я уже —
Ура! Ура! —
Не верчусь, не кручусь,
А сплю до утра.

Да здравствует Джуди!
Да здравствую я!



Страница сформирована за 0.56 сек
SQL запросов: 169