УПП

Цитата момента



Быстро поднятое упавшим не считается.
Это о хорошем настроении!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Особенность образованных женщин - они почему-то полагают, что их эрудиция, интеллект или творческие успехи неизбежно привлекут к ним внимание мужчин. Эти три пагубные свойства постепенно начинают вытеснять исконно женские - тактичность, деликатность, умение сочувствовать, понимать и воспринимать. Иными словами, изначально женский интеллект должен в первую очередь служить для пущего понимания другого человека…

Кот Бегемот. «99 признаков женщин, знакомиться с которыми не стоит»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d542/
Сахалин и Камчатка

После больницы, едва поднявшись на ноги, Василий Иванович Кукин вновь попал на передний край. Ленинграду, закованному в железное кольцо блокады, не хватало всего: хлеба, людей, боеприпасов, оружия. Экскаваторов тоже не хватало, а уж опытных машинистов-экскаваторщиков — раз, два — и обчёлся.

Так что отлёживаться было некогда. Рабочим завода имени Карла Маркса хватило времени и сил подлатать кукинский экскаватор, и началась привычная работа: противотанковые рвы, дзоты, командные пункты, траншеи.

Под артобстрелом, под бомбами…

Человек может привыкнуть ко всему: к тяжёлой работе, к усталости, к недоеданию, недосыпанию… Но когда в тебя, именно в тебя, швыряют воющие авиабомбы и тебя поливают пулемётными очередями, — привыкнуть к такому и не замечать, будто ты деревянный, невозможно, всякий боится. Просто один теряет голову от страха и совершает непоправимые поступки — становится дезертиром, трусом, а другой преодолевает свои страх и остаётся человеком.

Василий Иванович остался человеком. На всю жизнь.

Но судьба готовила ему новое испытание.

Как раз в том месте, где работал Кукин, прорвались немецкие танки. Танки утюжили наши траншеи, оставляя после себя, как они считали, полузасыпанных, оглушённых, насмерть перепуганных солдат. Они напали неожиданно, на ослабленный участок фронта, куда не успели ещё подвезти противотанковые пушки. А много ли навоюешь с винтовкой да с автоматом против стальных, изрыгающих раскалённый металл махин.

щелкните, и изображение увеличится

Просчитались фашисты. Вот вспыхнул один, второй танк. Это наши бойцы, забившись на дно окопов, пропустив грозные машины, забросали их бутылками с горючей смесью. Но в передних танках этого не видели, они мчались напролом.

За дымом и пылью, поднятыми гусеницами и снарядами танков, экскаватор заметили не сразу.

Но вот один из танков, переваливаясь на ухабах, пошёл к нему.

Фашисты даже не стреляли: они понимали, что мирная машина не может дать отпор. Пушек экскаватору не положено…

Словно издеваясь, водитель сбросил скорость, нацеливаясь угловатой бронированной мордой своего танка в бок экскаватора.

И Кукин понял — это конец, гибель. Он ясно представил, что сейчас произойдёт: безжалостное чудовище врежется в его «копалку», сомнёт её, раздавит, уничтожит. Понимал и другое: выскочить из кабины ему не успеть. И самое обидное — ничего невозможно поделать!

Василий Иваныч схватил автомат, висящий на крючке в кабине, в ярости, в отчаянии всадил очередь в скошенный лоб танка. А тому-то что! Бегемоту дробина и то больнее, потому что бегемот живой…

И вдруг Василий Иваныч заметил какой-то рыжий клубок шерсти, несущийся навстречу грохочущему стальному ящику. В последний миг он разглядел, что это собака с каким-то тючком, притороченным к спине.

Затем пёс бесстрашно бросился между гусеницами танка — и в этот же миг ахнул взрыв. И страшного, несущего смерть фашистского танка не стало.

Десять стальных машин смрадно пылали на поле боя. Семь из них уничтожили собаки — истребители танков. Собаки погибли, но они спасли десятки человеческих жизней. Среди них — и жизнь Василия Иваныча Кукина.

Василий Иваныч ещё раз ласково погладил Кинга.

Витька слушал, приоткрыв рот. Старик тоже был ошеломлён.

— Да-да, — наконец вымолвил он. — Я читал… но не думал, что это было и так.

— Вы уж мне поверьте — собак на фронте уважали. Кем они только не служили: и раненых помогали вывозить, и связными были, и мины искали, и, как видите, истребляли танки!

Василий Иваныч поднялся, отряхнул брюки.

— Вот и весь сказ! А теперь — по коням! Как раз и время подошло, а то мои орлы сейчас сигналить начнут — выражать неудовольствие. — Он показал на выстроившиеся перед экскаватором самосвалы.

И тут Витька вспомнил разговор с Симаковым, который знал всё на свете.

— Василий Иваныч! Тут мне Симаков сказал, будто у нас на стройке настоящий Герой Труда работает! Врёт небось?

Василий Иваныч улыбнулся:

— А что, бывают и ненастоящие Герои?

— Да я серьёзно! Настоящий, с Золотой Звёздочкой?

— Чего только на свете не бывает, — таинственно ответил Василий Иваныч и залез в кабину.

Витька озадаченно поглядел на него, но Василий Иваныч уже запустил мотор. Он помахал Витьке рукой, что-то сказал, но тот не услышал — слишком громко трещал пускач. «Врёт Симаков, — решил Витька, — наверняка врёт! Какой человек не станет свою Золотую Звёздочку носить?! Смешно даже! Да я бы не только днём, я бы спать с ней ложился! Нет, врёт Симаков, даром что всё знает».

Бомба

Мама сказала, что карантин снимут через три дня. И впервые Витька пожалел, что он кончается, этот карантин, потому что на стройке с каждым днём становилось всё интереснее. К огромным котлованам, вырытым Василием Иванычем, подогнали могучие подъёмные краны.

Рабочие ловко зацепляли стальными тросами огромные железобетонные плиты, накидывали тросы на толстые крюки кранов — и те опускали плиты на дно котлованов, будто это не плиты, а пушинки. А дно котлованов было выровнено, засыпано песком и щебёнкой, и маленький каток проворно утрамбовал их.

Всё это было так интересно, что просто глаза загорелись.

Громадные машины привезли целые комнаты — с дверями, окнами, дырками для разных труб. Бери и складывай, как кубики. Для этого собирали высоченный кран, который будет ездить по рельсам, как паровоз, и собирать дом из готовых частей. Только рельсы далеко друг от друга, на железнодорожные не похожи.

Теперь Витька не мог сказать, что знает на стройке всех, — столько появилось новых людей.

Витьку никто со стройки не гонял, потому что Василий Иваныч с самого начала их знакомства очень серьёзно предупредил его, что есть такая штука, называется «Техника безопасности», и пока строитель назубок её не выучит и не сдаст экзамен, его к работе не допустят.

Витька на всю жизнь запомнил, что есть вещи, которые никому делать нельзя, будь ты хоть самый главный начальник. И потому он никогда не лез под стрелу крана или экскаватора, не трогал кабели и не забирался в трансформаторные будки, не прыгал в траншеи и котлованы, не дотрагивался до неизвестных проводов.

Строители знали это и считали Витьку своим человеком.

Вокруг происходило множество удивительных вещей, но всё равно Витька оставался верен своему экскаватору, и ему никогда не надоедало глядеть, как работает Василий Иваныч.

Через день кончалась Витькина свобода — послезавтра уже не побегаешь, послезавтра снимают карантин.

В этот день всё и случилось.

Начался уже месяц ноябрь, но погода была совсем непохожа на ноябрьскую — было тепло, светило солнышко, а небо — синее-синее.

Василий Иваныч кончал рыть последний котлован, а Витька стоял неподалёку и глядел. На минутку он отвлёкся — в чистом безоблачном небе на огромной высоте летел самолёт. А за ним тянулся чёткий белый след, будто кто-то медленно проводил по небу мелом. Снизу самолёт казался таким маленьким, прямо бери и прячь в ладошке.

И вдруг послышался противный металлический скрежет и тут же громкий крик Василия Иваныча.

щелкните, и изображение увеличитсяВитька не понял, в чём дело. Улыбаясь, он поглядел на кабину экскаватора и увидел открытую дверцу и в ней — бледное, на себя непохожее лицо Кукина.

— Уходи сейчас же! Беги! Немедленно! — кричал тот и махал рукой.

Витька недоумённо вытаращился: куда бежать? Зачем бежать?

Он повернул голову и вдруг увидел застывший ковш экскаватора и висящую на нём толстобокую, рыжую от ржавчины бомбу.

Витька сразу понял, что это бомба, — сколько раз видел он их на картинках, сам рисовал… Она висела между зубьями ковша и казалась совсем нестрашной — просто толстая старая железяка.

Василий Иваныч выскочил из кабины, в несколько прыжков добежал до Витьки, схватил его в охапку и побежал изо всех сил к высокой куче песка.

— Беги отсюда, Витёк, беги, родной. Встретишь кого, скажи: Кукин неразорвавшуюся бомбу подцепил ковшом. Пусть объявляют тревогу.

И тут же бросился назад, к экскаватору. А через несколько минут тревожно взревела сирена. Она ревела как-то по-особому — то умолкая на миг, то вновь завывая…

Что было дальше, Витька помнил плохо. Люди забегали, умолкли моторы бульдозеров, остановились подъёмные краны…

Его самого подхватила какая-то девушка, отвела домой.

ютом, из окна уже, Витька видел, как приехали военные оцепили пустырь, никого не допуская к котловану, Затем трое командиров подошли к экскаватору, в кабине которого сидел Василии Иваныч Кукин.

А дальше он уже ничего не видел, потому что всё население дома, и его, Витьку, в том числе, эвакуировали, увезли подальше от опасного места, — их дом был слишком близко от котлована.

Витьку крепко держала за руку соседская бабушка, та что жила через площадку лестницы.

Потом прибежала мама — бледная, с непокрытой головой схватила его, стала тормошить, целовать, и смеяться, и плакать…

А перед глазами у Витьки всё висела ржавая, отвратительная, толстая, как свинья, бомба, которая могла во всякий миг взорваться. И совсем рядом, в кабине своего экскаватора, Василии Иваныч, самый надёжный взрослый друг.

Эту ночь Витька с родителями был в квартире Симаковых.

А сначала, пока ещё не надо было спать, Данька Симаков, тот, который все на свете знает, ходил вокруг Витьки на цыпочках, и глаза у него были несчастные от зависти.

Просто жалко было глядеть, как переживает человек Такие удивительные события случились без него и узнал он про них далеко не первый! В другое время Витька уж не упустил бы момента подковырнуть Даньку. Но сейчас ему было не до этого. Он знал, что рядом с бомбой осталось всего несколько человек, саперы и Василий Иваныч.

Только сейчас по-настоящему, до конца он понял, как привязался к Василию Иванычу и полюбил его.

Мама и папа видели, что сын не спит, но ничего ему не говорили, ни о чем не спрашивали, и лица у них были очень серьезные.

А наутро узнали, что всё закончилось благополучно. Сапёры привязали бомбу к ковшу покрепче, чтобы не сорвалась случайно, подогнали к самому краю котлована машину, полную песку, а Василий Иваныч тихонько перенёс страшный груз так чтоб он висел точно над кузовом автомобиля. Потом сапёры отвязали бомбу и на руках, осторожно, будто стеклянную, положили её на песок. Автомобиль медленно-медленно повёз её подальше от домов, к глубокому оврагу. И снова на руках солдаты отнесли её на самое дно оврага.

Жильцам Витькиного дома разрешили вернуться в свои квартиры и предупредили, чтоб не пугались: бомбу в овраге будут взрывать.

В этот день мама не пошла на работу, всё боялась, что Витька как-нибудь проберётся сквозь кольцо оцепления, поближе к оврагу, поглядеть на взрыв. Витька только усмехнулся, когда услыхал про такое, — маленький он, что ли?!

Он был счастлив: Василий Иваныч, лучший друг его, был цел и невредим.

В одиннадцать часов утра Витька прилип к окну так, что нос сплющился в лепёшку. Объявили, что в одиннадцать будут уничтожать бомбу.

И всё-таки оглушительный грохот застал его врасплох. Оконное стекло будто выгнулось, а над зелёным оврагом высоко в небо взлетел чёрный куст земли и потом медленно-медленно стал оседать.

Бомбе пришёл конец.

Герой нашёлся

Приближался праздник, Седьмое ноября, а на стройплощадке всё ещё никто не работал. Сапёры не разрешали. При помощи специальных приборов они искали, нет ли в земле ещё какой-нибудь гадости — бомбы или снарядов.

Не появлялся и Василий Иваныч. Его фотография была напечатана в газете. Витька вырезал её, и все знакомые мальчишки и девчонки ужас как ему завидовали: у кого ещё был такой друг! А Данька Симаков просто места себе не находил.

щелкните, и изображение увеличится

Наступил праздник, а, как назло, в этот день моросил дождь. К Витьке в гости пришли несколько ребят и, конечно, Данька.

Сперва было весело, шумно. А потом Витька забрался на подоконник, положил подбородок на колени и примолк.

— Что это ты, сын, затосковал? — спросил папа.

— А Василий Иваныч меня, наверное, забыл, — тихо сказал Витька.

Папа и мама переглянулись, и мама сказала.

— Так не бывает. Не бывает, чтоб настоящие друзья забывали. Ты подожди. Когда люди дружат, обязательно нужно уметь ждать.

И Витька слез с подоконника, потому что у него были гости, и это не дело, когда хозяин уходит от них и сидит на подоконнике, обхватив руками коленки.

Тут заверещал звонок. Мама открыла дверь. На пороге стоял Василий Иваныч в мокром плаще и пушистой кепке.

Витька увидел его, застыл на миг, а потом с разбегу бросился к Василию Иванычу. Тот подхватил его на руки, хотя ему было очень неудобно — руки заняты множеством самых разных пакетов и коробок. Василии Иваныч смущённо топтался на месте и шептал Витьке:

— Здравствуй, Витёк! Здравствуй, дружок! Ну, что ты, милый, что ты!

Витькины гости высыпали в прихожую.

— Дайте человеку раздеться! Витька! А ещё хозяин! Принимай гостя! — говорил папа.

Мама смущённо забрала у Кукина пакеты и коробки.

— Балуете вы этого разбойника. Ох и балуете! — говорила она. — Раздевайтесь, вы совсем промокли, сейчас чай пить будем.

— Чай — это хорошо, — говорил Василии Иваныч и зябко потирал руки. — «Москвичок» мой сломался, пришлось пешком идти.

Папа помог гостю снять плащ, и он вошел в столовую. И тут раздался пронзительный вопль Симакова.

— Ага! Что я говорил! — кричал он. — Я вот знал, а вы не знали! Ага! А ты, Витька, говорил — нету! Ага!

— Чего нету? — удивился Витька.

— Не чего, а кого! — не унимался Симаков. — Героя, говорил, нету!

щелкните, и изображение увеличитсяВ это время Василий Иваныч повернулся к Витьке, и тот застыл от изумления: на груди его друга поблёскивала Золотая Звёздочка с серпом и молотом посредине. Звёздочка Героя на узкой красной ленточке.

— Да вот… Праздник ведь… Так полагается, — пробормотал Василий Иваныч.

А Витька всё не мог прийти в себя от удивления.

Как же так! Такой знакомый, такой простой человек — и вдруг Герой!

А Симаков не унимался, он ликовал.

— Ага! Я-то знал! Я-то говорил! А вы не верили! Я первый узнал!

— Да погоди ты! — сказал Витька.

Он медленно подошёл к своему другу, стал на цыпочки и осторожно потрогал Золотую Звезду.

Она была тяжёлой и очень гладкой на ощупь.

— А за что? — спросил он шёпотом.

— Не знаю, — пожал плечами Василий Иваныч. — За работу, наверное. Копал, копал и выкопал, — пошутил он.

Витька глядел снизу вверх — маленький человек, у которого всё впереди, — и видел, как хорошо, ласково улыбается ему Василий Иванович Кукин, ленинградский рабочий, машинист экскаватора — хозяин зубастой машины.

Герой не выдуманный, а настоящий.

И. Туричин. Мария Васильевна

щелкните, и изображение увеличитсяВ один из июльских дней 1945 года шла по улицам Ленинграда девушка в солдатской шинели с чёрными погонами. На погонах поблёскивали скрещённые стволы пушек и тоненькая полоска ефрейтора.

Она шла медленно, осматривалась по сторонам и улыбалась.

Прохожих было мало. Город выглядел опустевшим, улицы просторными.

Было жарко, но девушка не снимала шинели, а всё шла и шла. И слушала удивительную тишину без воя бомб, без глухих разрывов снарядов.

Ведь война окончилась!

Подумать только — война окончилась!

Три года не была девушка дома. Три года защищала она родное ленинградское небо от фашистских самолётов. И вот идёт домой. И не торопится. Ведь её дом — не только комната, где жила она до войны с родителями.

Весь город — её дом!

Иногда девушка останавливалась возле объявлений, наклеенных на заборах и стенах, и с удовольствием читала:

«Требуются!..»

«Требуются!..»

«Требуются!..»

Кто только не требовался оживающему городу: токари и механики, пекари и водопроводчики, монтёры, шофёры, столяры, плотники, строители всех специальностей.

Кто только не требуется!

Девушка вдруг нахмурилась. Улыбка исчезла. «А у меня нет специальности, подумала она огорчённо и тотчас решила: «Ничего. Приобрету. Выучусь!»

Так дошла она до своего дома, оглядела его серые стены со щербинами от осколков, вздохнула, а потом снова весело улыбнулась, отдала дому честь и громко отрапортовала:

— Ефрейтор Мария Щаденко прибыла с войны!

Начальник бумаги

Не может человек жить ничего не делая. Даже если он только что вернулся с войны.

Очень хотелось Марии пойти работать, но она никак не могла выбрать профессию.

Кем стать?

Куда пойти?

Ох, не просто это! Ведь на всю жизнь выбираешь.

Однажды в почтовом ящике Мария обнаружила конверт.

На конверте штамп: «Типография им. Ивана Фёдорова». Сначала она подумала, что конверт попал в ящик по ошибке. Но на конверте был написан её адрес. И фамилия её.

Мария вскрыла конверт, а в нём — бумага с таким же штампом. Типография имени Ивана Фёдорова приглашает Маню Щаденко на работу.

И Мария пошла в эту самую типографию на Звенигородскую улицу.

В отделе кадров седая женщина пригласила Марию сесть.

— Это хорошо, что вы пришли. Нам дали ваш адрес в военкомате. Вот мы вас и пригласили.

— Но я ничего не умею. У меня специальности нет.

— Вам всего двадцать один год, — улыбнулась женщина — Всему научитесь. А пока поработайте на складе. Будете сами себе и заведующей, и заместителем, и рабочей. Короче говоря начальником бумаги!.. Согласны?

«Верно, подумала Мария, — поработаю, присмотрюсь». Она встала, оправила гимнастёрку и сказала решительно:

— Согласна.

Склад помещался во дворе.

Когда к складу подходила машина с бумагой, она принимала груз, записывала в журнал, сколько и какой бумаги привезли. А потом выдавала бумагу в цеха.

Бумага была разной. Плотной и тонкой, гладкой и шершавой. Белой-белой и голубоватой, как снег. Попадалась и бледно-жёлтая или розовая. У каждой были своё название и свой номер.

На складе стояла тишина. Только бумага сама по себе шуршала, словно листы шептались. И пахло тёплой бумажной пылью.

А от рабочих, которые приходили за бумагой из цехов, пахло, как от свежих газет, краской. И ещё металлом, станками… Рабочие грузили бумагу на маленькие тележки и увозили в цеха.

щелкните, и изображение увеличится

Цеха шумели в соседнем длинном трёхэтажном здании. Все названия цехов Мария знала, но никогда не была в них. Выкроила она как-то свободный часок и пошла по цехам.

Волшебники и чудеса

В наборном цехе рабочие трудились, стоя возле высоких столов со скошенными крышками. Неподалёку от входа работал молодой наборщик в синем халате. Мария подошла поближе. Руки наборщика прямо летали над столом, выхватывали из маленьких ящичков буквы-литеры. Быстро-быстро.

щелкните, и изображение увеличится

— Здорово! — удивилась Мария. — И не ошибаешься?

— Хоть глаза завяжи, — усмехнулся наборщик.

— Давай, — сказала Мария и сняла с шеи косынку.

— Чего давай?

— Завяжу.

Наборщик засмеялся:

— Завязывай.

Мария завязала ему глаза косынкой.

— Чего набирать?

— А чего хочешь.

— Как твоё имя?

— Мария.

— А дальше?

— Васильевна Щаденко.

В левой руке наборщика оказалась маленькая коробочка — верстатка, а правая начала быстро выхватывать буквы из гнёзд и ставить их одну к другой.

— Готово! — Наборщик протянул Марии верстатку.

— Неправильно, — сказала она.

— То есть как это неправильно? — обиделся наборщик и снял косынку с глаз.

— «М» впереди должно быть.

— Не с той стороны глядишь, — улыбнулся наборщик. Он взял листок бумаги и придавил его к буквам. На листке отпечаталось: «Мария Васильевна Щаденко». — Буквы-то в наборе перевёрнуты, — пояснил наборщик. — Если бы я набрал, как читается, знаешь, что получилось бы?

— Ну?

— окнедаЩ анвеьлисаВ яираМ! — быстро сказал наборщик и засмеялся.

И Мария засмеялась, помахала наборщику рукой и пошла дальше. А сама подумала: «Не стать ли и мне наборщицей?»

Второй цех назывался «печатным». Здесь стояли большие машины. Они дышали тяжело: у-у-ух, у-у-ух, у-у-ух!

Рядом Мария увидела стопки нарезанной бумаги, которую она недавно выдала со склада. Машина схватывала листы по одному и словно глотала их. Р-раз… И очередной лист исчезал.

А с противоположной стороны машина выбрасывала бумажные листы. Только на них уже были отпечатаны черной краской и текст и картинки. Краска поблёскивала и остро пахла.

Мария перешла к другой машине.

Она тоже печатала картинки. Только эти картинки получались бледно-жёлтые, словно их печатали не краской, а яичным желтком. «Брак!» — подумала Мария и тревожно оглянулась. Неподалёку стоял печатник в запятнанной красками спецовке. На голове у него был пятнистый от краски берет.

Мария подошла к нему:

— Товарищ, у вас брак идёт!

— Брак? встревожился печатник. Он внимательно осмотрел появляющиеся из машины картинки и пожал плечами: — Не вижу.

— Вот же! — сказала Мария. — Все картинки жёлтые ничего не разглядишь!

Печатник даже рот раскрыл от удивления:

— Да ты откуда взялась?

— С бумажного склада.

— Оно и видно! Моя машина только желтую краску печатает. Понятно?

Мария часто-часто заморгала. Печатник поманил её пальцем:

— Ну-ка пойдём! — и привел к следующей машине: — Смотри!

щелкните, и изображение увеличитсяВ эту машину шли листы с жёлтыми картинками, а выходили из нее желто-красные.

— Каждую краску отдельно печатают. Жёлтую, красную синюю и черную, — пояснил печатник, — и после четвёртой краски в конце концов получается вот что. — И он показал Марии законченную картинку.

Мария посмотрела и восхитилась:

— Как красиво! Трава — зелёная, стволы сосен — коричневые, на голубом небе серые облака!

— Верно, — обрадовался печатник. — А красок всего четыре.

— Чудеса! — удивилась Мария.

— У нас тут, что ни человек — волшебник, что ни работа — то чудеса, — засмеялся печатник. — А ты говоришь «брак! Вот если клише не подогнаны, тогда брак.

— Клише? — переспросила Мария.

— Вот такие металлические пластинки, — пояснил печатник и протянул Марии серебристую пластинку. Пластинка была местами шершавой, а местами гладкой, лысой. — На каждую краску клише, — сказал печатник. — Пропустил четыре краски — получил цветные сказки. Тонкое дело.

«Действительно тонкое, — подумала Мария, — Вот бы мне стать печатницей!»

— Послушайте, а откуда вы их берете, эти самые клише? — спросила Мария.

— Цинкография даёт. Травильщики. — Он подмигнул Марии, улыбнулся и заторопился к своей машине.

А Мария пошла дальше. «Какое смешное слово «травильщики». Чем они занимаются? Кого они травят?



Страница сформирована за 0.77 сек
SQL запросов: 177