УПП

Цитата момента



ПОЦЕЛУЙ — это когда две души встречаются между собой кончиками губ.
Здравствуй, душа моя!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Пришел однажды к мудрецу человек и пожаловался на то, что, сколько добра он не делает другим людям, те не отвечают ему тем же, и потому нет никакой радости в его душе:
— Я несчастный неудачник, — сказал человек, вздохнув.
— Ты в своей добродетели, — сказал мудрец, — похож на того нищего, который хочет умилостивить встречных путников, отдавая им то, что необходимо тебе самому. Поэтому и нет радости ни им от таких даров, ни тебе от таких жертв…

Александр Казакевич. «Вдохновляющая книга. Как жить»

Читайте далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4612/
Мещера-Угра 2011

— Хочешь, Лёка, расскажу, как ты гренки делаешь? Вчерашнюю белую суховатую булку нарезала. В широкую миску налила неполный стакан молока и положила туда ломтики булки. Они полежали на одной стороне, ты перевернула их на другую, чтобы молоком пропитались. И нет уже молока в миске, булка его забрала…

— Правильно,—похвалила Лёка.—Жарить будешь сама. Сковорода на огне нагрелась. Положи масло. Как только оно растопится и начнет шипеть, бери ломтики и —осторожно, не обожгись! — укладывай на сковороду. С этой стороны поджарились, лопаткой переверни, пусть и другая сторона поджарится. За огнем следи внимательно- Должен быть средний огонь, тогда гренки не сгорят, а подрумянятся. Хочешь научиться вкусно готовить?

— Очень хочу,—просияла Маша.—Обязательно научусь!

— Я, что ли, не научусь? — насупился Саша.—Я сегодня дежурный, а ты, Лёка, все Маше рассказываешь. Я посуду собирал на стол и слушал. Все видел, все запомнил и все умею.

Лёка засмеялась.

— Видел, но не умеешь! Большая разница! Сейчас мы торопимся, а днем научу вас варить разные каши. Когда сам сделаешь, тогда и будешь уметь. А если хотите научиться кулинарничать, даю вам слово…—Лёка что-то прикинула в уме, посмотрела на воробьев, которые по балконной кормушке скакали, хлебные крошки поклевывали.

— Какое слово, скажи скорее!

— Нет. Сначала посоветуюсь с мамой. А сейчас завтракаем, время торопит.

Стол сиял чистотой чашек, тарелок, ложек, вилок и ножей. В сахарнице было достаточно сахара, в глиняном глечике с крышкой — черносмородинного варенья, в масленке — масла. Сковорода с гренками на керамической подставке — посредине стола. Когда Лёка подняла крышку с кастрюли, Маша и Саша уже сидели на своих местах за столом.

— Что такое вообще манная крупа? — спросил Саша, доскребывая с тарелки кашу.

— Из чего хлеб пекут? Знаешь? — спросила Лёка.

— На поле растут пшеница и рожь,— ответил, допивая молоко, Саша.—Их собирают, мелют, делают муку и пекут из нее хлеб.

— Манную крупу мелют тоже из пшеницы, но особого сорта, и помол делают более крупный.

— Из зерна, что и хлеб? — удивилась Маша.—А получается другой вкус. Гренки поджарили, хлеб сделался тоже другого вкуса. Почему?

— К хлебу добавили молока, поджарили на масле. Вкус изменился… Ребята!—Лёка показала на часы.

— Угу,—сказали ребята и быстро закончили завтрак.

Посуду дежурный вымыл и поставил на сушку сушиться. Кастрюлю от каши, миску от молока и сковородку с помощью щепотки соды, мыла и жесткой мочалки отмыли за три минуты. Клеенку на столе протерли сначала влажной тряпкой, а потом сухой и, убегая, открыли пошире балконную дверь. Пока они будут путешествовать, кухня отлично проветрится…

Заметил ли ты, Читатель, пять прекрасных правил?

Первое правило. Когда время ограничено, дежурному помогают все. Маша не дежурила сегодня, но стала помогать без особого приглашения и напоминания.

Второе правило. Завтракали без капризов. Дежурный приготовил завтрак. Значит, еще вчера он придумал-прикинул, что он будет делать. Слова: «Это не хочу», «Это не буду» — Маша и Саша давно выбросили в мусор. От таких плохих слов только портится настроение и начинаются ссоры.

Третье правило. Когда у дежурного готов завтрак, все сидят уже за столом. Не надо никого звать, дожидаться.

Четвертое правило. Завтракали аккуратно. На тарелках ничего не оставили. Сколько положили—все съели. Хлеб не крошили. Молоко выпили до донышка.

Пятое правило. Посуду вымыли, убрали за собой, хотя и торопились.

…А путешествие сегодняшнее было… в зоопарк! Три часа там бегали вокруг пруда с утками-нырками и пеликанами, застывали у вольера с черным чудовищем овцебыком, осторожно подходили к клетке с настоящим уссурийским тигром, прыгали около жирафа, разговаривали со слоненком, упрямо дожидались, когда же наконец коричневые бугры в бассейне выплывут на поверхность и превратятся в бегемота с та-а-кой пастью и с та-а-кими зубами!

Когда Маша с Сашей катались на пони, Лёка, подшучивая над собой, немного им завидовала. Она-то уже не может забраться в расписную повозочку и кататься круг за кругом, смеясь и размахивая руками.

Из зоопарка вышли переполненные впечатлениями. Рядом в киоске «Газеты — журналы» Лёка купила марки: новую для своей космической коллекции и пакетик с десятью гашеными марками для ребятишек. Они несли его по очереди — немного Маша и немного Саша. По очереди рассказывали, что каждый запомнил из сегодняшнего путешествия.

— Самые веселые забияки — обезьяны.— Саша вспомнил и смеялся.—Они ели бананы. Одна у другой утащила. Перепрыгнула на самую высокую ветку, хвостом уцепилась, раскачивается, банан ест да еще и дразнится… Слон обсыпал себя песком. Такой большой, глазки маленькие. Ушами хлопает и сыплет на себя.— Саша подумал и добавил: — Пескоструит. Дом наш так чистили— пескоструили…

— Мне было страшно, когда удав выполз. Как стал разворачивать свои кольца! — рассказывала Маша.—Больше всех мне понравился жираф. Он зеленые листочки доставал с деревьев, ему шея для этого нужна. А зачем ему рожки? Маленькие бархатные рожки? Лёка, зачем?

— Не знаю. Но узнаю обязательно! — И спросила: — Помните лошадок? Сколько их было? Может быть, знаете, как звали лошадку, на которой вы катались? А какой она породы? Пошепчите мне по очереди. Правда, шептаться двум в присутствии третьего нехорошо, но у нас ведь игра!

Оба прошептали почти одно и то же. Лошадки называются пони. Пони, на которой они катались, звали Кармен. Всего их было шесть, по мнению Саши, а Маша запомнила пять.

— Молодцы! — похвалила их Лёка.—Хотя Маша ошиблась. Пони было шесть. Невнимательно смотрела…

Знаешь, Читатель, разницу между смотрю и вижу»? Поставь такой опыт: попроси своих друзей посмотреть на какой-то дом. Я уверена, что вы увидите немного разное. Сравните, кто больше увидит и запомнит. Это очень интересно.
Саша давным-давно считает всё. Ступеньки всех лестниц, окна, подъезды, вагоны, парты. Вот и результат: наблюдательность всегда идет рука об руку с вниманием. Считай, смотри, запоминай —цвет, количество. Будешь в школе внимательным — носить тебе в ранце пятерки.

…По пути вспомнили, что надо купить хлеба. Для такого случая в Лёкиной спортивной сумке всегда лежит туго свернутый прозрачный пакет. Хлеб любит чистоту. Поднимаясь по ступенькам высокой лестницы к магазину, Лёка показала на свои маленькие наручные часы:

— Кто скажет, сколько времени?

Саша и Маша одновременно наклонились и стукнулись. Да так, что Машин бант свалился и, подхваченный ветром, полетел вниз. Маша посмотрела на Сашу, собираясь заплакать, а он сказал:

— Чего реветь? Ни ты не нарочно, ни я… Пойду ленту твою принесу.

Лёка, притянув за плечи Машу — больно девочке, стукнулась со всего маху,—посматривала, как скачет по ступенькам Саша. «Рыцарь! За Машу считает себя ответственным. Через дорогу переводит. Место уступает. За лентой побежал. И защитит ее, если потребуется, и на помощь придет… Рыцарь».

— Очень больно.—Маша потирала ушибленный лоб.— На таких маленьких часах плохо понимаю… Сейчас ровно одиннадцать часов, двадцать минут и еще девять минут.

— Говоряч: одинначач чашов двачать девяч минуч,— ревниво поправил запыхавшийся Саша.— Воч чвоя ленча! Шмешно! Я два жуба почечял…

Лёка постаралась не смеяться, хотя растерянный Саша без зубов был комичен, зато Маша хохотала до слез.

— Ну, скажи, скажи! Жуб почечял! — просила Маша и снова хохотала.

— Шмейся.— Саша насупился.

— Вы, бывает, спорите, кто из вас старше.—Лёка повернула их к себе.— Помните, врач говорил, что ваши молочные зубы поменяются на взрослые? Теперь ясно — Саша взрослее Маши на два зуба.

— У меня, что ли, тоже скоро выпадут? — Маша перестала смеяться, потрогала передний зуб, не шатается ли.

— Ты тоже станешь шепелявить. И над тобой тоже станут хохотать… А еще Вовика презирала за насмешки…

Маша покраснела, отвернулась. Хотела было обидеться на всю жизнь. А на кого обижаться? На себя?

— Виновата. Нехорошо себя вела.— И протянула Саше ладошку «на мир».

Взявшись за руки, они поспешили вперед.

— Лёка, дай мне, пожалуйста, денежки и пакет для хлеба. Можно, я сама пойду куплю? — попросила Маша и, победно взглянув на Сашу, толкнула тяжелую дверь магазина. Неизвестно еще, кто взрослее — у кого два зуба выпало или кто сам умеет покупать хлеб!

Маша принесла не только половину свежего ржаного хлеба, три городские булки и половину всеми любимого серого хлеба, но и три румяных теплых рогалика. И с большим удовольствием ребята съели их по дороге, хотя старшие, мамы и папы, не очень-то разрешают есть на улице. Только Маша оставила корочку для воробья, который—скок-поскок!— торопился за ними по зеленому газону.

— Чив, чиви! Спасибо, будь здорова! — сказал воробей и утащил корку под куст, где с удовольствием пообедал, оставив почти невидимую крошку рыжему муравью.

Вот, наконец, дом. Третий этаж. «Дружки» под дверью…

— Вы будете возвращаться из школы такие же, как сегодня,—сказала Лёка.—Немного уставшие…

— И ужасно голодные! — хором добавили ребятишки и быстро переоделись в домашнюю одежку, вымыли руки и лицо, причесались.

— Посидим минут десять,— предложила Лёка.— Сегодня учимся разогревать обед. Будем дежурить все вместе.

Достали из холодильника кастрюлю с супом. Лёка давно приучилась, если готовит суп на два дня, то сразу разливает на две меньшие кастрюли. Суп тогда лишний раз не разогревается и витаминов в нем остается больше. Достали и сковороду с котлетами, три помидора, два огурца.

— Готовьте салат. Будете резать вот этим ножом, он не тупой, но и не острый. Старайтесь резать медленно, чтобы случайно не поранить пальцы. Вот так.—Лёка положила огурец на дощечку, разрезала его вдоль, затем каждую половину порезала поперек. Так же и помидор…

Нарезанные огурцы и помидоры положили в салатницу. Порезали туда еще луковицу и зелень укропа, чуть посолили и полили немного подсолнечным маслом. Помешали.

Затем газ зажгли и на одну более яркую и жаркую конфорку поставили кастрюлю с супом, а на другую, послабее, сковороду с котлетами. На сковороду добавили две ложки сметаны, накрыли крышкой. На маленьком огне котлеты в сметане разогреются отлично.

Нарезали хлеб. Поставили мелкие тарелки, глубокие рядом стопкой, вилки, ложки, масленку с маслом, нож.

…Обед получился на славу. А когда сидели семь минут после обеда, Маша попросила:

— Расскажи нам еще о Калинке! Она очень веселая? Очень добрая? Очень волшебная?

— Она добрая, но бывает, и рассердится. Насмешливая, но всегда, заметит, если у тебя плохо на душе, и обязательно утешит. Очень волшебная! Никогда не забуду, как она учила нас с Мариной мыть чашки. Чашки, говорила она, очень любят мыться, особенно с мылом или питьевой содой. Любят, чтобы их терли мочалкой.

— Чашки? — удивился Саша.

— Представь себе, мы тоже удивились, как и ты. Калинка мыла чашки и тарелки с обеих сторон.

— С обеих сторон? —еще больше удивился Саша.—"Никогда не думал, что надо мыть с обеих сторон!

— И обязательно после этого сполоснуть чистой прохладной водой. А Калинка еще спела им песенку:

Хрустальная водичка,
Плесни мне на ручку,
Умой мое донце,
Зажги на нем солнце.

Вода бежала веселой струйкой, мочалка мелькала в Лёкиных руках, мыло пенилось. Все было как в сказке. Чашки улыбались! Да и тарелки выглядели совсем не так, как после Сашиного мытья.

— С этой стороны тарелки отмыла и с обратной,— приговаривала Лёка, теперь орудуя щеткой на длинной желтой ручке.—Поставишь недомытые тарелки на сушку, а от них и соседняя посуда загрязнится. Плохо вымытая посуда пахнет неприятно, мух привлекает. Очень вредных мух, приносящих болезни.

— Во-от как? — еще больше удивился Саша.— Немного тарелки недомыл, а от этого что получается! Болезни даже! Пожалуй, я еще раз помою щеткой и мылом утренние тарелки….

Справляешься ли ты, Читатель, с расписанием? Трудновато, понимаю… Если сам своему распорядку сопротивляешься, забываешь выполнить — что же делать? Недорос, значит, еще до само-стоя-тельности. Придется подождать…
Но если стараешься выполнять легко—стараешься!—тогда ты молодец! Не все успеваешь? Не беда. Постепенно научишься успевать. Между прочим, иногда порядок этот можно нарушить. Не ты—для расписания, а расписание — для тебя.
Сегодня ребята решили провести вторую половину дня иначе. Не будут они читать «Незнайку*, не пойдут играть в теннис. Да и тучки на небе появились. Не быть ли дождю?

— Быть дождю! — кивала головой Маша.— Птицы летают низко. И мне очень хочется научиться готовить, шить и вышивать.

— Сразу все? — смеялась Лёка.—Не получится.

— Лёка, пожалуйста! — присоединился к уговорам и Саша.

— Хорошо!.. Вот только побыстрее уберем кухню. Быстро и убрали. Большое ли дело — втроем убрать кухню? Маша подмела полы, Саша вынес мусор, Лёка вытерла влажной тряпкой плиту и убрала лишние кастрюли. И сразу стало нарядно, просторно. В такой кухне и учиться приятно…

Если ты, Читатель, хочешь научиться вкусно готовить, помни — кулинария соседствует с чистотой и аккуратностью.
Не бойся неудач, но стремись делать все внимательно. Нельзя вместо половины чайной ложки соли взять полную, а вместо полного стакана — всего чуть больше половины. Смотри! Это ложка чайная. Это столовая. Это стакан… Полная ложка с верхом. Половина стакана, четверть… Это кастрюли: для супа, для каши. Это миски: большая и маленькая. Дуршлаг. Терка. Доски, на которых режут хлеб, овощи, мясо.
Посмотри внимательно, где стоят соль и сахар, где какая крупа. Где овощи — картофель, морковь, лук, капуста. И конечно, масло, молоко.
Проверь кухонные рукавицы и прихватки, без которых к плите лучше не подходить.
Конфорки твоей газовой плиты или электроплиты все разные: одна очень жаркая, другие слабее. Большой жар редко бывает нужен — готовится все быстро, но может так же быстро и сгореть. Лучше всего — средний жар. Сварится, пожарится что надо и не сгорит.
Вымой руки с мылом и щеткой, как это делают Лёка, Маша и Саша. Сейчас они наденут фартуки и повяжут косынки. А что же Саша наденет на голову? Все повара обязательно волосы закрывают — такое поварское правило… Ой, Читатель, что это происходит? Появилось: «И вдруг!..»

…И вдруг балконная дверь тихо заскрипела, сама собой открываясь, клетчатая занавеска сама собой поехала в сторону, и дверь широко раскрылась. Знакомая синица с желтыми щечками, в синей шапочке слетела с перил и сказала:

— Три, тр, тррин! Здравствуйте, вам посылка! —Она скакнула по картонной коробке с множеством штемпелей и почтовых марок.

— Это от Калинки? Лёка? Скажи скорей, Лёка? Откроем скорей?

На коробке, как на любой посылке или конверте с письмом, был четко написан адрес: 123038 (индекс из шести цифр), город, улица Речная, дом 5, квартира 25, Ромашовой Лёке, Воронцовым Маше и Саше.

Синица снова перелетела на балконные перила, а ребята нетерпеливо распаковали коробку.

Сверху лежала открытка. На ней был красиво нарисован калиновый листок и написано: «Поздравляю… Калинка».

— Я ведь говорила, что это от Калинки,— облегченно вздохнула Маша.

— Нет, это я говорил,—перебил ее Саша.

— Мир и тишина! Не спорьте! Смотрите лучше, что в коробке.

Вернее сказать, чего там только не было. Два фартука с оборками: один большой с двумя карманами — для Лё ки, второй поменьше с одним карманом — для Маши, и две косынки. Для Саши — строгий мужской фартук без всяких оборок, но с тремя карманами, и настоящий поварской колпак. Шесть кухонных рукавичек, две из них побольше. Всё — ситцевое, веселое, в синих цветах, накрахмаленное, отутюженное, пахнущее свежим ветром и солнцем.

А еще в коробке были четыре одинаковые маленькие кастрюльки, две такие же сковородки и две настоящие-пренастоящие поварские деревянные ложки.

Лёка, смеясь, позвала синицу и угостила ее кусочком сыра. Та села на Лёкину ладонь, поклевала-пощипала сыр, посматривая на всех быстрыми веселыми глазками.

— Передай Калинке спасибо.—Лёка осторожно погладила синицу по синей бархатной шапочке.— Нам очень понравился ее подарок. Скажи ей, что мы очень соскучились. Передашь?

— Тнн, тррн, трн! Непременно, спасибо, до свиданья!— кивнула синичка и исчезла.

— И от нас тоже… спасибо, привет! — крикнул Саша вдогонку.—А она найдет Калинку?

— Найдет… По Калинкиному обычаю, перед началом любого дела надо перекрутиться три раза на пятке» тогда все станет получаться легко и весело.

Крутанулись на пятках три раза… и все завертелось с такой быстротой, что только руки мелькали, а чьи они были — со стороны и не разобрать.

Фартуки сами собой завязались, косынки подобрали девчоночьи волосы, колпак взлетел на Сашину голову и оказался совершенно впору, а рукавички наделись на руки.

Маленькие пестрые кастрюльки легко вылетели из коробки, Маша и Саша, встав с обеих сторон плиты, принялись за приготовление четырех чудесных каш: манной, кукурузной, пшеничной и овсяной…

Знаешь, Читатель, как ловко они все сделали? Каши сварили маленькими порциями, но по всем правилам кулинарии. Готовят их так же, как манную, которую Лёка варила на завтрак.

На стакан с четвертью молока с водой надо положить чуть соли, на кончике ложки, и половину столовой ложки сахарного песку. В закипевшую смесь добавляют для приготовления

манной каши — 1 столовую ложку манной крупы;

кукурузной каши—2 ложки кукурузной крупы;

пшеничной каши—2 ложки пшеничной крупы;

овсяной каши — 3 ложки «Геркулеса».

Варят, помешивая, на среднем огне. Манная каша варится 8 — 10 минут, а все остальные — 20 минут. Перед тем как снять с огня добавляют чайную ложку масла.

…Лёка сняла пробу, взяв из каждой кастрюльки по половине ложки каши.

— Каши получились пышные, легкие, вкусные. Отменные! Вот теперь,—Лёка лукаво посмотрела на Сашу,— вы не просто видели и знаете, как варить каши, а умеете это делать. Калинка говорила: «Пока руки не сделают, голова не запомнит…» Хорошо постарались, молодцы…

— Есть еще какие-нибудь секреты у этих каш? — спросила Маша, гордая приобретенным умением.— Расскажи!

— Секреты? Конечно, есть…

Оказывается, Читатель, манную кашу можно приготовить с изюмом. Промыть хорошенько холодной водой горстку изюма и засыпать вместе с крупой… Можно в тарелку с готовой кашей добавить ложку любого варенья или повидла. Зимой очень полезно добавить ложку сырой протертой черной смородины или черноплодной рябины.

Готовую кукурузную кашу можно посыпать тертой брынзой или добавить в тарелку две-три ложки творога и чуть-чуть посолить.

В пшеничную кашу можно не добавлять сливочного масла, а готовую, в тарелке, полить подсолнечным маслом и даже добавить ложку поджаристого хрустящего лука.

Делается это так. Луковку очистить, порезать, как для салата. Сковороду разогреть, налить ложку подсолнечного масла и, когда масло разогреется, ссыпать туда лук. Жар побольше среднего. И мешать вилкой, чтобы лук не горел, а золотился минуты три. Тогда и добавить его к каше. Такую кашу с луком и подсолнечным маслом варить на одной воде, без молока и без сахара.

Овсяную кашу можно сварить с яблоками, нарезанными мелко и опущенными вместе с крупой. Или в тарелку с готовой кашей можно добавить тертое (на терке) яблоко. Можно сварить и с тыквой, натерев кусочек тыквы на терке и опустив ее в кастрюлю сразу после крупы.

…Саша слушал Лёку так внимательно, словно смотрел самую занимательную «Вечернюю сказку».

— Значит,—сказал он,— мы умеем приготовлять не четыре каши, а…— И он поскорее сосчитал…

Ну как, Читатель, сколько разных каш можно приготовить из этих четырех круп? Сколько дней можно завтракать разными кашами? Считаем…

Манная каша просто с маслом. Манная каша с вареньем. Манная каша с черной смородиной или черноплодной рябиной. Манная каша с изюмом.

Кукурузйря каша с маслом. Кукурузная каша с брынздй. Кукурузная каша с творогом. Пшеничная каша молочная со сливочным маслом. Пшеничная каша на воде с золотистым луком.

Овсяная каша без ничего. Овсяная каша, сваренная с яблоками. Овсяная каша с тертыми яблоками. Овсяная каша с тертой тыквой.

Сколько получилось? Правильно, у Саши тоже получилось тринадцать… Свари их все, Читатель, и определи, какая тебе по душе больше всего. Что я люблю? Конечно, манную кашу с малиновым вареньем и кукурузную с тертой брынзой.

…Маше и Саше кулинарный урок так понравился, что они расставаться не хотели ни с фартуками, ни с кастрюлями. Лёка с трудом их уговорила.

— Да я бы с удовольствием с вами сейчас и супов бы наварила, и пирогов бы напекла. Вы устанете, надоест вам и…

— Это будет очень плохо,—вздохнула Маша.—Но знаешь, Лёка! Шить мы можем тоже в кухне. И тогда не станем снимать фартуки. Хорошо?

— Хорошо! — согласилась Лёка.

Стол вытерли начисто-насухо. Маша принесла белую коробку, Саша — синюю, а Лёка — гладильную доску и утюг.

Лёка дала ребятишкам рассмотреть все отделения и отделеньица белой коробки: где нитки, а где булавки, кнопки, иголки. Она показала, как удобнее резать ножницами, как вдевать нитку в иголку и делать узелок, как пришпиливать булавку и сшивать приметочным швом и швом более крепким — «за иглу», как подшивать воротничок к платью — швом через край, и как подшивать подол юбки или низ брюк.

Лёка дала каждому по листку бумаги, и Маша с Сашей усердно пришивали пуговицы, крючки и кнопки на эти листки. Так же они поучились на лоскутках. И пока они руки свои приучали к такому трудному делу, Лёка принесла форму Машину и форму Сашину. Попросила их примерить. Оказалось, что надо перешить пуговицы на Сашиной куртке, немного укоротить Сашины брюки и пришить три кнопки на Машиной форме.

Нет, не все Маша и Саша Сделали самостоятельно, они трудились втроем. И вместе гладили-утюжили вещи. Сначала Лёка показывала, а Маша и Саша по очереди продолжали.

Формы повесили на вешалках в шкаф, очень аккуратно и свободно, чтобы не помять. И Сашину рубашку тоже погладили и сложили…

Ты боишься, Младший Читатель, что не сможешь пришивать пуговицы и шить? А ты попробуй. Не торопись.

Во-первых, выбери нитку. Перед тобой три катушки ниток, на самой большой катушке толстые нитки, они подходят для толстой ткани, из которой шьют пальто; для того, чтобы шить такими нитками, иголка должна быть большая с широким ушком. На самой маленькой катушке самые тонкие нитки, такими нитками шьют летние платья. А на средней катушке нитки средней толщины — и подшить можно, и зашить, и пуговицу пришить.

Нитку от катушки отрежь не слишком длинную, сделай узелок и, прошив двумя стежками ткань, начинай пришивать пуговицу.

Вот видишь! Не просто, но получилось.

Гладить утюгом страшно? Боишься обжечься? Не бойся и будь осторожен… Посмотри, на утюге есть указания — капрон, шелк, шерсть, хлопок — от самого легкого жара до значительного. Для капроновых лент правильнее поставить стрелку на первое деление. Машина форма и Сашины брюки и куртка — шерсть. Совсем просто. Только гладить их надо с оборотной, левой стороны, через влажную тряпку. Вот так. А Сашина рубашка— это хлопок. Перед глажкой лучше ее сбрызнуть водой и на полчаса сложить или скатать.

Утюгом води не беспорядочно, а только вдоль платья, вдоль брюк. Тогда вещи долго не потеряют вида. Конечно, о них надо заботиться, беречь. Знаешь, сколько людей имеют отношение к твоей форме? Одни растили хлопок, другие из хлопка нитки получали, третьи из ниток ткали ткань, красили, кроили, шили.

Везли по железной дороге, продавали в магазине. Мама с любовью тебе выбирала форму. Береги ее, пожалуйста. Носи на здоровье.

Ты думаешь, Читатель, что ребята приготовили форму слишком рано: до школы еще восемь дней. Больше недели! Нет, вовремя сделали. Форма отвисится, не будет так мяться. Иногда кажется — хорошо погладил, отутюжил. А надел — и помялся весь сразу. Как жеваный! Оттого и помялся, что после глажки-утюжки сразу надел. Лучше всего гладить форму, особенно к такому торжественному празднику, дня за два, в крайнем случае накануне.

…Когда мама и папа Ромашовы вернулись с работы, ужин был готов, а ребятишки сидели вокруг стола и мирно занимались очень сложным делом. Лёка учила Машу вышивать. Крестом по канве, толстыми нитками по холщовой салфетке. Простой гладью желтыми шерстяными нитками — ромашки на вязаной синей Машиной жилетке.

Саша не вязал. Он штопал носок. Толстой иголкой с пухлой штопальной ниткой зашивал — штопал — дырку на носке. Надел (конечно, чистый, стираный) носок на специальный деревянный штопальный грибок, прошил по разорванному краю мелкими стежками. Стал края рядами соединять да поперек ряды переплетать.

— Прочная получилась штопка! — похвалила мама Сашину работу и освободила от мытья посуды, хотя Саша рвался показать свое умение мыть тарелки не только с внутренней стороны, но и с наружной.— Иди, я тебя отпускаю, потому что ты не видел еще Лёкиных марок. Посмотри их.— Она достала с полки пять серых альбомов и один синий.

Когда Маша и Саша увидели, что в этих альбомах на каждой странице квадратные, треугольные, вытянутые, отдельные и блоками, одноцветные и цветные марки, они даже «Вечернюю сказку» не пошли смотреть.

— Какие марки! —Саша завороженно застывал над каждой страницей альбома.

— Марки собирают не беспорядочно, а по темам.—Лёка открыла новый альбом: —Это альбом с марками, посвященными Владимиру Ильичу Ленину. Здесь семьдесят восемь марок, не только нашей страны, но и зарубежные. Еще я собираю космическую серию и по искусству. А тот альбом, что рассматривает Саша,—сборник. Здесь красивые здания, цветы, звери, корабли, паровозы.

— Ох, а какие машины! Я буду собирать машины и паровозы,—сказал Саша.

— Я так и думала,—засмеялась Лёка,—ты ведь любишь машины. Эти десять марок рассказывают о том, как изменился вид машин за последние пятьдесят лет. А ведь еще можно и почитать об этих машинах в книгах, узнать, какой страной выпущены марки. Значит, и географию будете знать.

— Лёка, и на Калинкиной посылке есть марки! — Саша побежал отрывать марки.

Хорошо еще, Лёка поторопилась за ним и успела марки спасти.

— Марки нельзя отрывать, они очень тонкие, их легко испортить. Смотрите, как надо снимать марку.

Лёка поставила на огонь миску с горячей водой. Как только вода закипела, надела на руки красные кухонные рукавички, чтобы не обжечься, и подержала над паром бумагу с марками. Через несколько минут марки легко отделились. Лёка протерла их — очень осторожно! — влажной ваткой, сняла остатки клея. Одну даже промыла под струйкой холодной воды. Слегка обсушила их бумажной салфеткой ,и положила между листами чистой бумаги под пресс — под две толстые тяжелые книги. Марки высохли и стали как новые.

— Вот вам пока кляссеры — маленькие раскладушки на два десятка марок. В кляссер, так же как и в альбом, марки не вклеивают, а вставляют в прозрачные кармашки. И лучше не руками, а пинцетом. Рассматривать марки поможет лупа.

Конечно, Маша и Саша долго рассматривали марки через лупу и очень горевали, что один зубец на Калинкиной марке оказался поврежденным: все-таки Саша успел ее надорвать.

— Не годится для коллекции,—вздохнула Лёка.— Маркам в синем альбоме уже лет тридцать. Они старше вашей мамы. Но и сейчас как новенькие. Марки берегите. Обращайтесь с ними осторожно.

— У тебя есть марки чистые и с печатью. Они тоже годятся для коллекции?

— Не с печатью, а с почтовым штемпелем, гашеные. Годятся для коллекции и те и другие.

Маша взяла пинцет и очень аккуратно вложила свои марки со зверями и одну Калинкину в карманчик кляссера.

Вечером, когда Маша и Саша, положив ладошки под щеки, заснули, Лёка долго разговаривала с мамой и папой. Было решено, что на все оставшиеся для школьных занятий дни Лёка увезет ребятишек в Вишенки…

щелкните, и изображение увеличится

щелкните, и изображение увеличится



Страница сформирована за 0.6 сек
SQL запросов: 172