АСПСП

Цитата момента



То, как ты двигаешься, - твоя автобиография в пластике!
Преподаватель драматического искусства

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Мужчину успехи в науке чаще всего делают личностью. Женщина уже изначально является личностью (если только является) и безо всякой там науки. Женственность, то есть нечто непередаваемое, что, по мнению Белинского, «так облагораживающе, так смягчающе действует на грубую натуру мужчины», формируется у женщин сама собой - под влиянием атмосферы в родительской семье…

Кот Бегемот. «99 признаков женщин, знакомиться с которыми не стоит»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/france/
Франция. Страсбург

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

 Тяжелый поход. Кафе-буфет в травяных джунглях. Штурм лесной крепости. Битва с муравьями. Под грибом. Наводнение.

 Карик и Валя стояли на самом краю листа. Внизу под ногами покачивались вершины деревьев; сквозь просветы листьев виднелась далекая земля. Прыгать вниз? Но разве можно прыгать с такой высоты?

 Валя крепко вцепилась в руку Карика. Красная черепаха подползла совсем близко. Еще минута - и она набросится на ребят, собьет их, схватит и съест…

 - Не бойтесь! Не бойтесь! - вдруг услыхали ребята голос Ивана Гермогеновича. - Это божья коровка. Она не тронет вас. Идите сюда.

 - Она не тронет? - шепнула Валя, прячась за спину Карика.

 Не спуская глаз с гигантской черепахи, Карик отодвинулся от нее подальше.

 - Ну, ну! Смелей! - подбадривал профессор. Ребята круто повернулись и бросились бежать со всех ног, налетая на зеленых коров.

 Еле переводя дыхание, они примчались к профессору и шлепнулись с разбегу на лист, юркнув тотчас же за широкую спину Ивана Гермогеновича.

 - Она же безобидная! - сказал профессор. - Напрасно вы ее боитесь!

 - Безобидная, но очень страшная! - часто задышала Валя.

 - Ой, смотрите, что она делает, эта безобидная! - крикнул Карик.

 Божья коровка подобралась к стаду зеленых коров, остановилась и вдруг, точно лев, сшибла ударом лапы одну из них, подмяла под себя и, навалившись на корову всем телом, впилась в нее. В одно мгновение от коровы осталась только зеленая шкурка.

 Божья коровка принялась пожирать других. Она подминала их под себя, грызла, как семечки, брезгливо отбрасывая шкурки.

 Не успели ребята опомниться, как на листе не осталось ни одной тли.

 Сожрав тлей, божья коровка провела огромной лапой по усам и, отряхнув приставшие к ногам шкурки, подошла к самому краю листа.

 Тут она приподняла свой панцирь, выпустив из-под него прозрачный кремовый шлейф. С легким треском панцирь разломился на два тяжелых, похожих на корыта, крыла. Жестко шурша, развернулись еще два крыла, тонких, прозрачных. Они закрутились, затрещали, словно пропеллеры. В лицо путешественникам пахнуло ветром. Божья коровка медленно отделилась от листа и поплыла, удаляясь, над лесом.

 - Вот так божья коровка! - сказала Валя. - Слопала всех и улетела.

 - Ну и прекрасно! - сказал Иван Гермогенович. - Так и нужно. Это очень хорошо.

 - Хорошо?

 - Конечно… Тлю нужно уничтожать всеми способами. Но, пожалуй, самое лучшее средство борьбы с тлями - божья коровка… В Америке собирают эту коровку мешками и весной выпускают на огороды, где водится тля. Охотники за коровками имеют даже особые карты, на которых помечены места, где скопляются на зимовку эти полезные насекомые. Вот тут-то их и собирают.

 - А зачем нужно уничтожать тлей? - спросила Валя. - У них такое вкусное молоко.

 - Молоко хорошее, - согласился Иван Гермогенович, - но сама тля очень вредное насекомое, да и, кроме того, она самое плодовитое существо на свете. Если бы этого вредителя не уничтожали божьи коровки, нам, людям, было бы очень трудно бороться с тлями.

 - Чем же они вредят?

 - Они нападают на листья фруктовых деревьев, на цветы, на листья овощей. Словом, летом почти невозможно встретить такое растение, на котором бы не было тлей.

 - И что они делают?

 - Тля высасывает из растений соки. Но это еще полбеды. Хуже всего другое. Своим зеленым молоком, которое вам так понравилось, тля залепляет устьица листа, мешает ему дышать и расти. Лист, понятно, погибает. А если гибнут листья, - значит, не жди ни фруктов, ни овощей. Однако довольно болтать. Отдохнули - пора и в путь-дорогу. Пошли, друзья мои!

 Но прежде чем слезть с дерева, Иван Гермогенович отыскал на горизонте далекий маяк.

 На западе над зарослями травяных джунглей развевался по ветру огромный красный флаг.

 - Ага, - пробормотал Иван Гермогенович, спускаясь вниз, - наш путь лежит на запад. Надо держать направление на солнце.

 Профессор спрыгнул на землю.

 - Пошли! - крикнул он и, шагая через полянку, запел, как ветер в трубе:

 Марш вперед - труба зовет, -

 Бра-авые-е ребя-ята-а!

 Выше голову-у держа-ать,

 Сла-авные-е орлята!

 Валя поморщилась, заткнула уши пальцами. Карик махнул рукой: пускай поет. У каждого человека должен быть какой-нибудь недостаток. Профессор был только человеком.

 Путешественники шли лесом.

 Высокие деревья без сучьев, без веток стояли точно исполинские радиомачты.

 Солнечные лучи, падая сверху, ложились на землю золотыми полосами, и земля была похожа на полосатое желтое одеяло.

 Путешественники то карабкались на крутые, почти отвесные горы, то скатывались вниз.

 Глубокие овраги сменялись высокими холмами. Лес спускался на самое дно оврагов и поднимался вверх, на хребты высоких гор.

 Почва была вся изрыта, исковеркана.

 Руки и ноги профессора и ребят покрылись ссадинами и царапинами.

 У Вали на лбу синела большая шишка. У Карика распух нос и через всю грудь тянулся красный шрам.

 Ребята пыхтели, но от профессора не отставали ни на шаг.

 Солнце до боли обжигало плечи и руки. Иван Гермогенович поминутно вытирал ладонями мокрое лицо. Валя стала такая красная, как будто ее обварили кипятком.

 - Ну и Африка! - попробовал пошутить Карик. - Еще один такой день - и мы начнем линять. Будем полосатые, как зебры.

 Иван Гермогенович и Валя промолчали. Они шли, облизывая языком потрескавшиеся губы, и то и дело посматривали по сторонам, - не блеснет ли где-нибудь пруд или речка.

 Но воды не было.

 - Пить как хочется, если бы вы знали! - не выдержала наконец Валя.

 - Ну, ну, нос не вешать! - подбадривал ребят профессор. - Где-нибудь поблизости должна быть вода.

 Скоро Валя совсем выбилась из сил.

 - Отдохнем! - говорила она через каждые десять минут.

 Путешественники останавливались, присаживались отдохнуть, но сидеть на раскаленной земле было еще хуже, чем идти по ней. Не просидев и минуты, они снова пускались в путь.

 - Н-да… - бормотал профессор, - путешествуем, точно в пустыне Каракумы. Валя шла шатаясь.

 - Пить! Пить! - хныкала она.

 Карик шагал как во сне, спотыкаясь и наталкиваясь на деревья.

 И вдруг в просветах леса мелькнула синяя полоса.

 - Вода! - закричала Валя, бросаясь вперед.

 Профессор и Карик забыли про усталость. Перегоняя друг друга, они побежали за Валей.

 Лес расступился.

 Среди зеленых зарослей висели огромные синие цветы, но воды и тут не было.

 Валя упала на землю.

 - Я не могу больше! - застонала она.

 - Сейчас, сейчас! - бормотал профессор. Он подхватил Валю под руку.

 - Надо идти! Идем, Валек!

 Холодная, освежающая вода мерещилась ребятам и профессору на каждом шагу; она мелькала то впереди, то справа, то слева.

 Обессиленные путешественники, выбиваясь из последних сил, бежали к воде, но всякий раз они находили только синие цветы.

 - Пить! Пи-и-ить! - хрипела Валя.

 - Пить! - шептал пересохшими губами Карик. Иван Гермогенович пошатнулся и упал лицом на землю. Ребята свалились рядом.

 Они лежали, задыхаясь от жары и жажды. Мимо пробегали чудовища травяных джунглей. Они сновали взад и вперед, словно тут был перекресток шумных проспектов. Но путешественники теперь не обращали на них никакого внимания. Одна гусеница прошла совсем рядом. Она даже наступила на руку Вали, но Валя и не пошевелилась.

 - Пи-и-ить! Пи-и-ить! - стонали ребята. Шатаясь, профессор встал.

 Надо было идти. Но куда? В какой стороне можно найти воду?

 Иван Гермогенович прислонился к дереву и, опустив бессильно голову на грудь, глядел по сторонам мутным взглядом. И вдруг неожиданно, почти совсем рядом с Иваном Гермогеновичем, зашевелился земляной холм. Камни с шумом покатились к подножию холма, и вершина его развалилась надвое. В воздухе мелькнули длинные усы, из-под земли показалась огромная голова, а затем выползло темное тело с желтой каймой по краям.

 - Спасены! - закричал профессор. Ребята приподняли головы с земли.

 - Вставайте! Есть вода! - кричал Иван Гермогенович.

 Собрав последние силы, Карик и Валя поднялись.

 - Дайте… ка-ка-капельку.

 - Через минуту вы получите целую речку. Нас проводит до воды мой хороший знакомый.

 Профессор махнул рукой в ту сторону, где стояло, очищаясь от пыли и грязи, чудовище с желтой каймой. Оно было похоже на жука, но этот жук казался таким большим, как тепловоз.

 - Кто это? - прошептал Карик.

 - Это обыкновенный плавунец! Жук-плавунец! - сказал Иван Гермогенович таким голосом, словно он говорил об одном из своих старых знакомых. - Очень удачная встреча! Он и проводит нас до воды. Только не отставайте!

 Старый знакомый Ивана Гермогеновича повел усами так важно, будто понял, что это о нем говорят, и, повернув вправо, уверенно двинулся вперед, подминая под себя травяные деревья.

 Все сразу повеселели.

 - А зачем же он сидит под землей? Может быть, там есть подземная речка? - спросил Карик.

 Иван Гермогенович с увлечением начал рассказывать ребятам о жизни и повадках этого поразительного насекомого, позабыв обо всем на свете и уже не обращая внимания ни на изнурительную жару, ни на скверную дорогу, по которой брели, спотыкаясь и то и дело проваливаясь в ямы, Карик и Валя.

 Ребята слушали Ивана Гермогеновича рассеянно и только при словах "вода, водяные, водные" грустно вздыхали и ускоряли шаги.

 А профессор, ничего не замечая, рассказывал:

 - А размножаются эти изумительные насекомые яйцами, которые они прикрепляют к водным растениям. Через месяц из яиц вылупляется личинка, очень похожая на гусеницу, а своими наклонностями - на тигра. Эти смелые, прожорливые личинки нападают почти на всех водных жителей, даже на рыб, хотя рыбы больше этих личинок в тысячи раз. Когда же личинка вырастает, она выползает из воды на берег, находит удобное, спокойное место и зарывается глубоко под землю. Здесь личинка превращается сначала в куколку, а потом в большого, настоящего жука. Жук выходит из-под земли - вы это уже видели сами - и отправляется разбойничать в свою родную стихию - в воду.

 - А как же он знает, где находится вода? - спросила Валя, облизывая пересохшие губы.

 - А как знают птицы, где юг, когда улетают осенью на зимовку в теплые края?

 Профессор говорил не умолкая, он знал, что дорога становится короче для тех, кто идет беседуя.

 - Этот жук, - говорил Иван Гермогенович, - пожалуй, самое замечательное животное на земле. Встретить его можно в любом водоеме. Когда вы его увидите, присмотритесь к нему хорошенько… Запомните, друзья мои, он плывет по воде, как глиссер, ныряет, как утка-нырок, может сидеть на дне пруда дольше водолаза, путешествует под водой не хуже подводной лодки, летает по воздуху, как самолет, и ходит по земле, как человек. Таких животных не часто приходится встречать в нашем мире… Однажды я…

 - Вода! - закричала Валя.

 Не слушая больше профессора, ребята бросились вперед.

 Среди зеленых зарослей стояло неподвижное синее зеркало воды.

 Жук подошел к обрыву, бултыхнулся вниз и пропал. По зеркалу воды побежали водяные круги.

 - Вода!

 - Вода!

 У берега озера стояли деревья с крупными голубыми цветами. Темные листья бросали на землю густые, прохладные тени. Карик, не останавливаясь, сбежал с пригорка, подпрыгнул и, вытянув руки, бултыхнулся в воду, как жук.

 Он плескался, хватал воду ртом, брызгался, громко смеялся. Усталости как не бывало.

 - Скорей! - кричал Карик. - Скорей сюда, пока я не выпил всю воду.

 Ковыляя и спотыкаясь, к берегу подбежали Иван Гермогенович и Валя. Они прыгнули в воду, подняв тучи брызг, и сразу начали пить, припадая к воде потрескавшимися от жары губами.

 - Ух, хорошо! - подняла голову Валя. Нос ее был мокрый, по щекам и подбородку стекали капли воды.

 Накупавшись вдоволь, путешественники вылезли из воды, обсушились на солнце, а потом забрались в чащу травяного леса и растянулись в прохладной тени под деревьями с голубыми цветами.

 Так лежали они, не двигаясь, не разговаривая, рассматривая сквозь просветы цветов и листьев синее небо, лениво прислушиваясь к шуму травяных джунглей.

 Внезапно профессор встал, поправил костюм, подошел к дереву и вцепился обеими руками в зеленую ветку.

 - Куда вы? - закричали ребята.

 - Лежите спокойно. Я сейчас… Профессор полез на дерево. Ребята переглянулись.

 - Полезем и мы! - сказала Валя.

 - Полезем!

 Они подбежали к дереву, но не успели схватиться за нижние ветки, как вверху что-то затрещало, будто там рвали крепкое полотно.

 - Ловите, ребята! Карик и Валя подставили руки. Лениво кружась и покачиваясь, прямо на головы ребят опустилось большое голубоватое покрывало.

 - Что это? - закричал Карик.

 - Лепесток незабудки! - крикнул сверху профессор.

 - А зачем?

 - Как это зачем? Сошьем из лепестков костюмы, сделаем зонтики… Не знаю, как у вас, а у меня вся спина пузырями покрылась! От солнечных ожогов.

 Профессор сбросил еще несколько лепестков. Ребята подобрали их, сложили в кучу. Один лепесток Валя накинула себе на голову. Лепесток был большой, широкий. Скользнув по плечам, он покрыл ее горячую спину, точно резиновый плащ.

 - Ну как? - спросил Иван Гермогенович, спрыгнув с дерева на землю.

 - Большой очень! - ответила Валя.

 Профессор взял лепесток, повернул его в руках, сложил пополам, затем перегнул еще раз и откусил угол зубами.

 - Вот ведь крепкий какой! - сказал Иван Гермогенович, бережно развертывая прокушенный лепесток.

 Посередине лепестка оказалась неровная, с рваными краями дырка.

 - А ну-ка просунь сюда голову! - сказал Иван Гермогенович.

 На плечи Вали, обожженные солнцем, легла прохладная, мягкая одежда.



Страница сформирована за 0.52 сек
SQL запросов: 170