УПП

Цитата момента



Я понимаю, что за все в жизни нужно платить. Но ведь можно же и поторговаться…
Умная женщина.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Любопытно, что высокомерие романтиков и язвительность практиков лишь кажутся полярно противоположными. Одни воспаряют над жизненной прозой, словно в их собственной жизни не существует никаких сложностей, а другие откровенно говорят о трудностях, но не признают, что, несмотря на все трудности, можно быть бескорыстно увлеченным и своим учением, и своей будущей профессией. И те и другие выхватывают только одну из сторон проблемы и отстаивают только свой взгляд на нее, стараясь не выслушать иные точки зрения, а перекричать друг друга. В конечном итоге и те и другие скользят по поверхности.

Сергей Львов. «Быть или казаться?»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4097/
Белое море

В. Венгер, Р. Поу. Неужели я гений?

Предисловие

Можно ли развить умственные способности? Несомненно! Знаю, многие будут удивлены, узнав, что IQ можно поднять на более высокий уровень. Специалисты, однако, не отрицают такой возможности: имеющиеся тому свидетельства слишком очевидны. Вот лишь некоторые примеры: у детей, занимавшихся в 1964 году по программе подготовки к школе, IQ увеличился на 10 баллов всего через шесть месяцев обучения, причем это были дети из неблагополучных семей; дети с расстройствами психики, которым тяжело давалась учеба, после электроэнцефалографической терапии продемонстрировали рост IQ с 10 до 23 баллов; ученые из Калифорнийского университета в Ирвине в результате десятиминутного прослушивания сонаты Моцарта для двух фортепьяно до-мажор К. 448 добились повышения IQ у испытуемых на 8–9 баллов. Естественно, после такого резкого подъема показатель интеллекта не может долго оставаться постоянным. Например, прирост IQ у дошкольников сходит на нет ко второму или третьему классу, у слушавших сонату Моцарта — уже через 15 минут. Это называется эффектом затухания.

Некоторые эксперты считают, что эффект затухания доказывает невозможность превзойти врожденный IQ. Однако с тем же успехом можно утверждать, что братьям Райт следовало остановиться после первого же своего полета, так как они продержались в воздухе всего 12 минут. Но они доказали, что можно летать, а продолжительность полета была уже делом техники. И действительно, через четыре года братья Райт поставили армии США аэроплан, способный пролететь 125 миль. В наше время исследователи ускоренного обучения находятся примерно в том же положении, что и братья Райт в Китти Хок в 1903 году. Все знают, что интеллект можно развить. Вопрос в том, как добиться эффективности результата и сохранить его. Методы, описанные в книге «Неужели я гений?», помогут вам в этом.

Здесь вы найдете наиболее эффективные и современные способы высвобождения своего «фактора Эйнштейна» — волшебного спускового крючка гениальных мыслей, который есть у каждого. В книгу вошли и описания некоторых совершенно новых приемов — таких, например, как просмотр потока образов, фоточтение, «гений напрокат».

IQ — это только один из показателей интеллекта, причем не самый удачный. Хотя практика показала, что методики, предлагаемые в этой книге, способны поднять IQ любого человека, тем не менее основная цель у них иная: совершенствование интеллекта в целом, развитие памяти и творческих способностей, увеличение скорости чтения, раскрытие специфических дарований и поддержание здоровья мозга.

«Неужели я гений?» — это кульминация двадцатипятилетних исследований в области ускоренного обучения. Тысячи людей уже вознаграждены. Мы надеемся, что на этих страницах и вы, наш читатель, найдете для себя тот путь, который приведет вас к открытиям и достижениям, о которых прежде вы даже не могли мечтать.

Вин Венгер, доктор философии, и Ричард По

Выражение признательности

Программа ускоренного обучения «Проект возрождения» — главная тема этой книги — начала реализовываться 25 лет назад благодаря усилиям огромного количества людей, пионеров в области изучения человеческого сознания, тех, кто принимал участие в моих семинарах, внося свои идеи и делясь прозрениями.

Среди них в первую очередь я хочу с благодарностью отмеPтить Версиль Беннет, Бертона Линна, Гэла и Мэрилин Шук из «Лайф Менеджмент Сервис»; Эйба Голдблатта, Вильяма Шульца, Билла Вебстера, Дэна Найта из «Хай Перфоманс Ассоушиейтс» в Александрии, штат Вирджиния; Шарлотту Вард из группы ускоренного обучения в Мэриленде; Джона Робба; Теда Войнича; Мэй Лейнер; Тома Грегори; Кейт Джонс; Джоэля Хеймейкера и покойного Лео Зайака, доброй памяти которого я посвящаю эту книгу. На каждого упомянутого здесь приходится еще более дюжины тех, кому стоило бы выразить признательность. Заранее прошу прощения у всех, кого не поблагодарю персонально, так как просто не имею такой возможности.

Помимо перечисленных, еще очень многие помогали автору и его работе. Я приношу свою искреннюю благодарность:

Доктору Сидни Дж. Парнесу и Беатрисе Парнес за их особую роль в развитии оригинальной, так вдохновившей нас, системы творческих решений по методу Осборна—Парнеса; за их добрую поддержку, за их советы и за их неизменную мудрость на протяжении многих лет.

Линне Шредер и Шейле Острандер, авторам книги «Суперобучение» и «Суперобучение 2000», которые открыли дверь ускоренному обучению еще тогда, когда большинство даже не знали, что такая дверь вообще существует. Именно они высоко держали светильник все эти годы для всех, кто уходил в незнаемое.

Сюзанне Венгер — за ее блестящий ум и юмор, за ее необычайное терпение и редакторские способности. Ее яркие идеи внесли в создание этой книги так много, что я не в состоянии все перечислить.

Майклу и Мэри Колози, финансовая поддержка которых помогла этому судну удержаться на поверхности.

Полу Шилу и его группе за то, что они терпеливо и доброжелательно выслушивали автора и помогали ему в проведении экспериментов, которые привели к настоящему прорыву в области ускоренного обучения.

Стью Карту за его горячую поддержку. Он был моим предшественником во многих областях исследований.

Профессору физики, мужественному человеку Чарльзу Рейнерту, чьи исследования, проведенные в одиночку, помогли «узаконить» программу обучения с использованием метода просмотра образов в глазах общественности, которая, как известно, не всегда благосклонно относится к усовершенствованиям и новинкам.

Лиэлу Палмеру, профессору педагогики Государственного колледжа Винона, штат Миннесота, за то, что он с такой теплотой делился со мной своими обширными знаниями и опытом.

Заслуженному деятелю науки профессору Вирджилу С. Уарду из Университета штата Вирджиния, который подал мне пример стойкости и не позволил поддаться обстоятельствам; а также покойному профессору Джону Куртису Гоуэну. Оба они — светила мирового уровня в области педагогики и оба — мои друзья, хотя, к сожалению, друг с другом были не особенно дружны.

Джону Пирсону, работающему в Лос-Анджелесе с детьми, страдающими расстройствами речи. Он внес огромный вклад не только в жизни этих детей, но и в теорию нашей программы.

Биллу Веберу, Синтии Бекер и Ренди Крафту из Сент-Луиса, моим верным сотрудникам по «Проекту возрождения».

Стиву Голдстоуну из Нью-Йорка, опытному преподавателю и энтузиасту программы «Проект возрождения» и метода нейролингвистического программирования.

Баду Брукзикеру, который почему-то считает, что это я учил его, но сам научил меня гораздо большему.

Лине Борджесон, моему издателю и хозяйке в Швеции, которая обогатила меня своим европейским взглядом на мир.

С. С. Бат, моему издателю и хозяину в Сингапуре и Малайзии, который, в свою очередь, обогатил эту программу мудростью Востока.

Профессору Луису Хосе Мачадо де Андраде из Государственного университета Рио-де-Жанейро, который не только помог изданию наших книг в Бразилии, но также является одним из наиболее выдающихся ученых в области исследования лимбического мозга; учредителем и лидером одной из самых представительных организаций научной общественности в области ускоренного обучения; создателем теории и метода эмотологии и моим самым замечательным другом.

Октавио Гордильо Гульену, Мануэлю Гарибай Олиоквенги, Розе Марте, Глории Гонцоро и всем членам группы САР, моим издателям и друзьям из прекрасного города Мехико.

И наконец, я должен принести особую благодарность моему соавтору Ричарду По не только за его героический труд над моей многословной прозой, но и за инициативу, которая и привела к появлению этой книги. Я благодарю его за чуткое отношение, а также за его, можно даже сказать, болезненную пунктуальность по отношению к нашим рабочим отчетам, которую он проявил, будучи в своей прежней роли главного редактора журнала «Успех». (Тогда мы с ним и познакомились.) Необычайная степень точности, характеризующая все материалы его журнала, является образцом журналистского профессионализма и, несомненно, стала одной из причин успеха этого первоклассного издания.

Повторяю, на каждого человека, которому я принес свою благодарность на страницах этой книги, приходятся дюжины тех, кого я не могу лично отметить из-за отсутствия места, и потому прошу у них прощения.

Вин Венгер

Глава 1. А ВЫ - ГЕНИЙ?

Работая в течение двадцати пяти лет в области ускоренного обучения, я неоднократно убеждался в том, что человеческий разум способен творить чудеса. Один случай произвел на меня неизгладимое впечатление. В 1981 году, когда я проводил семинар в Равенне, штат Огайо, у одного из участников (назовем его Боб С.) произошло замечательное, быть может, даже спасшее человеческую жизнь, столкновение с подсознанием.

Мы практиковались в так называемой технике потока образов. Я попросил слушателей разбиться на пары и попеременно, закрыв глаза, вслух описывать друг другу все всплывающие в воображении картины.

Во время такого сеанса необычайно важно описывать всякий возникающий образ, каким бы зыбким, тривиальным или загадочным он ни был. Однако у Боба С. возникли трудности: стоило ему закрыть глаза, как перед ним тотчас возникал совершенно отчетливый образ старой автомобильной покрышки. Вместо того чтобы честно рассказать об этом, Боб пытался избавиться от злополучного видения. Он никак не мог поверить, что именно этого от него и «ждут».

«Я снова и снова твердил своему партнеру, что ничего не вижу, — писал Боб впоследствии, — и старался увидеть что-нибудь другое. А он с не меньшей настойчивостью описывал все подряд, будь то пузыри, черточки — короче, всякую всячину. В конце концов я все же проговорился об этой назойливой старой покрышке».

И как только Боб описал покрышку своему партнеру, его вдруг осенила догадка. Где-то раньше он ее видел… Да, да действительно — на заднем правом колесе машины своей невесты. Но почему же она так навязчиво и так отчетливо являлась ему теперь?

«Я почувствовал, что что-то тут не так, — вспоминает Боб. — Я прервал занятия и бросился звонить невесте. Подошел ее отец. Я попросил его немедленно проверить колеса машины. Оказалось, что та самая покрышка прорезана сбоку почти насквозь».

Если бы поврежденная покрышка лопнула на шоссе при скорости 65 миль в час — все в машине могли бы погибнуть. Таким образом, не исключено, что сообщение подсознания Боба спасло его невесту от смертельной опасности.

1.1. ЦЕНЗОР

Случай с Бобом С. интересен вовсе не как уникальный, а именно своей типичностью. Наше подсознание практически непрерывно извергает потоки образов, ощущений, неясных предчувствий, многие из которых несут жизненно важные предвидения. Но, подобно Бобу, мы часто не обращаем на них должного внимания. Приняв предупреждение, Боб — первое, что сделал — попытался «задавить» его. Так поступает большинство: день за днем, год за годом люди, не замечая, отметают самые ясные предвидения. Этот защитный рефлекс — я называю его цензором — в большей степени, чем что-либо другое, блокирует полное использование наших ментальных возможностей.

1.1.1."Бутылочное горлышко" внимания

Как и многих из нас, Боба с детства приучали игнорировать все, что всплывает в подсознании. «Довольно мечтать! — ворчали учителя в школе. — Сядь прямо и будь внимателен!»

К сожалению, возможности внимания ограниченны. Ученые подсчитали, что человеческий мозг способен сознательно воспринимать не более 126 бит информации в секунду. Причем для понимания собеседника требуется примерно 40 бит «внимания». Остальные 86 бит приходятся на наблюдение за мимикой лица говорящего и на раздумья о том, что сказать в ответ (рис. 1.1).

щелкните, и изображение увеличится

Рис. 1.1. Мозг получает значительно больше подсознательной информации, чем та, которой удается проскользнуть через «бутылочное горлышко» внимания.

И тем не менее наш мозг ежесекундно захлестывает информация, по объему намного превышающая пресловутые 126 бит. Эксперименты показали, что сетчатка глаза человека чувствительна даже к единичным фотонам, а обоняние реагирует на каждую молекулу. Такие микроскопические фрагменты восприятия окружающего мира поступают в наш мозг непрерывно, но подавляются, прежде чем мы успеваем их осознать. Этим и объясняется появление иногда у человека экстраординарных «сенсорных способностей» при повреждении мозга: в таких случаях просто отключается цензор и способность к восприимчивости ничем не сдерживается. Так, к примеру, нарушение нейрохимического равновесия в человеческом организме, известное как аддисонова болезнь, обостряет вкусовые ощущения иногда в 150 раз.

Что же происходит с подавляемой информацией? Вопреки здравому смыслу, она не утрачивается и не разрушается. Фактически, как показали последние исследования, человеческая память способна сохранять почти сто процентов поступающей информации. Потенциально мы способны запомнить все. Однако большая часть данных столь глубоко спрятана в подсознании, что до недавнего времени психологи умели ее восстанавливать, не иначе как вводя в глубокий гипнотический транс.

1.2. ГЕНИЙ ВНУТРИ НАС

Если вы играете в теннис, то ваш тренер наверняка уже десятки раз призывал вас «держать мяч в поле зрения». Как многие полагают, это означает сконцентрировать все свое внимание на мяче, что физически невозможно. Летящий теннисный мяч примерно на полсекунды неизменно опережает осознанное восприятие его положения человеком, поскольку изображение, сформированное сетчаткой глаза, достигает мозга за десятую долю секунды и еще 400 миллисекунд требуется на осознание увиденного. Если бы теннисисты полагались на концентрацию внимания, каждый мяч ударялся бы об ограждения корта прежде, чем кто-то успевал бы взмахнуть ракеткой.

Удар по теннисному мячу — лишь одно из простейших действий, на которое способно наше подсознание. Его возможности огромны. Подсознание Боба С. запечатлело мелкую отметину на автомобильной покрышке, увиденную, вероятно, краем глаза, в то время как Боб сконцентрировал свое внимание на чем-то другом. По этому обрывку информации подсознание диагностировало опасный дефект покрышки и начало бороться за то, чтобы довести свой диагноз до сознания Боба. Согласитесь, для такой последовательности действий требуется не только сообразительность, но и обостренное чувство ответственности.

Мы можем попытаться представить себе подсознание Боба как самостоятельную личность с повышенной восприимчивостью, которая постоянно следит за Бобом изнутри. Это напоминает образы древних духов-покровителей, называемых греками демонами. Даже ультрарационалист Сократ во время войны Афин против Спарты доверял демону охрану своей жизни. Римляне именовали дружественных призраков genii (в единственном числе — genius). Именно таким «остроумным и находчивым» духам древние и приписывали мудрость, прозорливость и вдохновение.

1.2.1. Сверхразум

Античный подход не так уж далек от истины. В каждом из нас заключено своеобразное мыслящее устройство, значительно превосходящее по мощи наш слабый рассудок. Математик Джон фон Нейман однажды подсчитал, что человеческий мозг способен хранить до 280 квинтиллионов (то есть 280 000 000 000 000 000 000) бит информации. Многие считают эту цифру слишком «консервативной».

Оценки быстродействия мозга колеблются от 100 до 100 000 терафлоп (1 терафлоп равен одному триллиону операций с плавающей запятой в секунду; это одна из принятых мер скорости компьютерных вычислений). Сравните их с производительностью самого современного суперкомпьютера СМ-5, который «ковыляет» со скоростью 100 гигафлоп — то есть 100 миллиардов операций с плавающей запятой в секунду. Итак, 1017 флоп мозга против 1011 флоп СМ-5.

Несмотря на достойную удивления мощь, заключенную в черепной коробке, большинство из нас трудно заставить перемножить пару двузначных чисел без помощи калькулятора, и еще меньше способны осилить кроссворд из «Нью-Йорк Таймс» или припомнить, что было на обед в прошлую пятницу. И только бесконечно тонкий срез человечества — Моцарты, Эйнштейны и да Винчи — оказались способными использовать свои мозги с толком (да и то, как показывают исследования, не на полную мощность.) Их дарования столь впечатляющи, что мы смотрим на этих гениев почти так же, как древние, — то есть как на людей, наделенных сверхъестественной силой.

1.2.2. Скрытый гений

Но так ли уж гении отличаются от нас, остальных? Пожалуй, вы не стали бы так думать, ознакомившись с их школьными отметками или «характеристиками с места работы». Очень редко гении «от бога» получали раннее признание. Напротив, многим из них навешивались ярлыки «трудных», «заторможенных» и даже «тупых». Знаменитый математик Анри Пуанкаре показал столь убогий результат по тесту Бине, что его признали имбецилом (личностью с необычайно слабо развитым интеллектом). Томас Эдисон, автор рекордного числа запатентованных изобретений — 1093 — так преобразивших жизнь человечества, славился в школе своей медлительностью.

Позднее Эдисон вспоминал: «Отец считал меня туповатым, и я почти свыкся с мыслью, что я действительно умственно отсталый». Альберт Эйнштейн также в детстве казался ущербным ребенком — частично из-за дислексии, проявляющейся в трудностях при разговоре и чтении.

«Он развивался в детстве медленнее обычного, — вспоминает его сестра Майя Винтелер-Эйнштейн. — У него были такие проблемы с речью, что окружающие боялись, научится ли он вообще говорить… Каждую фразу, которую он готовился произнести, даже самую простую, он долго повторял про себя, шевеля губами. Эта привычка сохранялась у него до семи лет».

Греческий язык юному Эйнштейну давался с таким трудом, что его учитель, не удержавшись, однажды воскликнул: «Ты никогда ничего не добьешься…». Позднее Эйнштейн был исключен из школы и завалил вступительный экзамен в колледж. Наконец, заканчивая свою дипломную работу на ученую степень бакалавра, он не смог получить ни места в научном учреждении, ни рекомендаций от своих профессоров. Вынужденный согласиться на низкооплачиваемую работу в швейцарском патентном бюро, Эйнштейн в свои двадцать пять, казалось, был обречен на жизнь посредственности.

Но на двадцать шестом году жизни Эйнштейн совершил неожиданное. Летом 1905 года он опубликовал свою специальную теорию относительности, содержавшую знаменитую формулу E = mc2. Шестнадцать лет спустя он стал лауреатом Нобелевской премии и приобрел мировую известность. Даже сегодня, через 40 лет после кончины ученого, его вдохновенный взгляд, кустистые усы и копна седых волос для всех нас остаются квинтэссенцией образа, а его имя — синонимом выдающегося ума.

1.3. ЧТО БЫЛО У ЭЙНШТЕЙНА И ЧЕГО НЕТ У НАС?

Именно это хотел выяснить Томас Харвей. Доктор Харвей был дежурным патологоанатомом Принстонской больницы в тот день, когда в 1955 году скончался Эйнштейн. По чистой случайности судьба распорядилась так, что именно Харвею пришлось вскрывать тело Эйнштейна. Не заручившись разрешением семьи великого ученого, на свой страх и риск Харвей извлек и законсервировал его мозг и сорок лет слой за слоем изучал под микроскопом орган органов, хранящийся в растворе формальдегида. Какова же была его цель? Раскрыть секрет гения Эйнштейна.

«Никто до сих пор не выяснил, что отличает мозг гения от мозга обычного человека, — рассказывал позднее доктор Харвей журналистам. — …Нами руководила идея попытаться найти хоть что-нибудь…»

Самому Харвею так ничего и не удалось обнаружить, но вот одной из его коллег повезло больше. Изучив фрагмент мозга Эйнштейна, Мариан Даймон, нейроанатом при Калифорнийском университете в Беркли, в начале 80-х годов сообщила о потрясающем открытии, ведущем к революции в представлениях о человеческих способностях и гениальности.

1.3.1. Как сделать гения

Принято считать, что гением нужно родиться. А вот Мариан Даймон посвятила свою работу «выращиванию» гениев в лабораторных условиях.

В своем впоследствии знаменитом эксперименте она поместила несколько крыс в обстановку, стимулирующую развитие: их клетки были наполнены качелями, лесенками, «беличьими колесами» и разнообразными игрушками. А другим крысам достались совершенно пустые клетки. В стимулирующей среде крысы не только дожили до трех лет (что соответствует примерно девяноста годам человека), но у них увеличились и размеры мозга. Между нервными клетками вырос целый лес новых соединений в форме дендритов и аксонов — тонких разветвленных структур, передающих электрические сигналы от одной нервной клетки (нейрона) к другой. Крысы, обитавшие в обычных клетках, умирали раньше. Их мозг имел значительно меньше межклеточных соединений, чем у стимулировавшихся собратьев, и в какой-то момент развитие животных останавливалось вовсе.

Еще в 1911 году отец нейроанатомии Сантьяго Рамон-и-Кахаль обнаружил, что количество соединений между нейронами (синапсов) является мерой гениальности, причем этот показатель оказывается более существенным, нежели общее число нейронов. Эксперименты, проведенные Даймон, показали, что «физический механизм гениальности» можно создать путем умственных упражнений, по крайней мере, у крыс. Применим ли этот принцип к людям? Даймон пыталась найти ответ на этот вопрос. Она изучала фрагменты мозга Эйнштейна. Как и ожидалось, в левом полушарии ей удалось обнаружить повышенное число глиальных клеток. Даймон назвала этот нейрологический коммутатор «ассоциативной областью других ассоциативных областей мозга». Глиальные клетки служат «клеем», связывающим нервные клетки друг с другом; они способствуют передаче электрохимических сигналов между нейронами. Именно это и ожидала увидеть Даймон, уже наблюдавшая повышенную концентрацию глиальных клеток у подопытных крыс. Присутствие их большого количества и в мозгу Эйнштейна указывало на сходство процессов обогащения ими мозга.

Однако в отличие от нейронов, которые не воспроизводятся с момента рождения, количество глиальных клеток,аксонов и дендритов может увеличиваться на протяжении всей жизни, если правильно использовать мозг. Исследования Даймон позволяют предположить, что чем активнее мы учимся, тем больше возникает таких соединений (рис. 1.2). И напротив, стоит нам прекратить обучение и позволить мозгу погрузиться в застой, соединительные клетки начинают отмирать.

щелкните, и изображение увеличится

Рис.1.2. Нейроны не воспроизводятся с рождения. Но аксоны, дендриты и глиальные клетки, обеспечивающие электрохимическое взаимодействие между нейронами, продолжают расти, пока мы учимся. Становление этих связей имеет гораздо большее значение для развития интеллекта, нежели количество нейронов в мозгу.

Вывод для преподавателей очевиден. Если мозг Эйнштейна в чем-то устроен подобно мозгу подопытных крыс, то это значит, что путем достаточно интенсивной тренировки ума можно вырастить новых эйнштейнов.

1.4. ЭЙНШТЕЙНОВСКАЯ ТЕОРИЯ ГЕНИАЛЬНОСТИ

Какие же типы умственных упражнений можно предложить человеку в качестве аналога качелям, лесенкам и «беличьим колесам» в крысиных клетках? Сам Эйнштейн имел некоторые соображения на этот счет. Он полагал, что можно стимулировать появление глубоких и оригинальных мыслей, предоставляя полную свободу своему воображению, не ограничивая его традиционными условными запретами.

Эйнштейн относит открытие теории относительности не на счет своего особого дарования, а напротив — на счет собственного так называемого «задержавшегося» развития.

«Нормального взрослого никогда не станут беспокоить проблемы пространства и времени, — рассуждал Эйнштейн. — Есть вещи, о которых задумываешься только в детстве. Но мое интеллектуальное развитие задержалось, в результате чего я начал размышлять о пространстве и времени, будучи далеко не юным».



Страница сформирована за 0.7 сек
SQL запросов: 172