УПП

Цитата момента



Идеальный мужчина: не пьет, не курит, не играет на скачках, никогда не спорит и не существует.
Исчезни, привидение!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Золушка была красивой, но вела себя как дурнушка. Она страстно полюбила принца, однако, спокойно отправилась восвояси, улыбаясь своей мечте. Принц как миленький потащился следом. А куда ему было деваться от такой ведьмы? Среди женщин Золушек крайне мало. Мы не можем отдаться чувству любви к мужчине, не начиная потихоньку подбирать имена для будущих детей.

Марина Комисарова. «Магия дурнушек»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2009
щелкните, и изображение увеличится

Сначала уборщица словно бы испугалась и даже чуточку попятилась. Но тут же выхватила веник из Тяпкиных зубов и как следует огрела им щенка.

 — Ишь ты! — с изумлением проговорила она, разглядывая собачонку. — Ишь ты какой зверюга…

И уже не обращая внимания на уверения Кирилки, что Тяпочка очень смирный песик, она выбежала на площадку и крикнула тому, кто находился снаружи:

 — Степа, Степочка, зайдите в детский вагон! Очень вас прошу…

Кирилка помертвел от страха, а Тяпка сразу как-то весь обмяк и уполз обратно под лавку.

 — Сюда, Степочка, сюда, вот они! — ласково пропела уборщица, широко распахивая дверь и пропуская кого-то вперед.

И когда на пороге появился огромный белокурый Степочка, ростом два метра без восьми сантиметров, настоящий Гулливер в милицейской форме, — Кирилка и Тяпа поняли, что на Север им не попасть ни под каким видом.

 — Что у вас тут, Варя? — спросил милиционер, разглядывая с высоты своего огромного роста маленького Кирилку.

 — Да вот, эта самая мелюзга собралась чуть ли не на Север, — развела руками Варя. — Сначала залез в один вагон, я его выставила. Теперь вот сюда. И собака тоже…

 — Понятно! — прогудел милиционер и велел Кирилке сейчас же идти вместе с ним.

Все четверо — уборщица Варя, милиционер, Кирилка и Тяпа — вышли на вагонную площадку.

Затем несчастный Тяпа, получив хороший пинок, скатился вниз со всех ступенек и умчался неизвестно куда, горько сетуя на свою судьбу. У Кирилки сердце готово было разорваться на части от его жалобного визга.

Но что он мог сделать? Он покорно поплелся за милиционером в детскую комнату, где так бесславно должно было закончиться его северное путешествие.

В детской комнате никого не было. На большом письменном столе стояли телефоны, возле окна скамейка со спинкой, а из окна видна была станционная платформа и большие вокзальные часы.

 — Тут посиди, — сказал милиционер и показал Кирилке на скамейку возле окна.

Кирилка сел, уныло опустив плечики. И пока он так сидел, глубоко подавленный и понурый, милиционер соединился по телефону с городской милицией и там узнал, что уже более часа ищут мальчика лет восьми, с большим коричневым портфелем, по имени Кирилка. И если мальчик, который снят с поезда, похож на того, которого ищут, пусть он посидит в детской комнате, пока за ним приедут родные.

 — Пусть едут! — сказал милиционер в телефонную трубку. — Все соответствует: и портфель у него коричневый, и лет ему не более восьми, а как зовут его, сейчас выясним… Тебя как звать-то? — проговорил милиционер, вместе с телефонной трубкой повернувшись к Кирилке.

Но скамейка, на которой только что сидел мальчик, была пуста.

Кирилка исчез.

Глава двадцать шестая. Владимир Чернопятко произносит речь

Вовка изо всех сил торопился в школу. Как плохо получилось… Может, все уже собрались в пионерской комнате, и только его одного нет. Может, все давно кричат: «Давайте начинать! Давайте начинать!» А пионервожатая Зина говорит: «Нельзя».

Конечно, нельзя, раз нет самых главных — Кирилки и его, Вовки.

А около председательского места два пустых стула. Приготовлены специально для них, для Вовки и для Кирилки. Кто-нибудь, может, и не прочь усесться на эти стулья, но пионервожатая Зина не позволяет. Говорит: «Нет, нет, эти места не для вас!»

Но как плохо, что нет Кирилки! Куда он мог деться?

Разумеется, он и без Кирилки не пропадет. Справится! Не маленький. Если надо, и речь скажет — встанет, протянет вперед руку, как на том плакате, который висит в коридоре на первом этаже, и начнет: «Передаю вам пламенный привет».

Интересно, а на столе во время заседания будет красная скатерть или какая-нибудь другая?

Лева-то Михайлов, наверно, уже там. Сидит и дрожит от страха. Так ему и надо! Думает только об одном: «Пусть они не приходят! Пусть они не приходят!»

Кирилка еще неизвестно будет или нет, а вот он, Вовка, обязательно будет. И Левка узнает, как обманные марки за настоящие выдавать. Вова и без Кирилки выведет Леву на чистую воду. Еще как выведет!

При этой мысли Вовка так возгордился, так напыжился, что стал не похож на самого себя.

Если бы у индюков были такие же черные блестящие глаза, как у Владимира Чернопятко, и если бы у индюков были такие же румяные наливные щеки, как у Владимира Чернопятко, и, наконец, если бы нос, круглый и розовый, точь-в-точь молодая картофелина, у индюков был такой же, как у Владимира Чернопятко, можно было бы смело сказать, что через порог школы переступил чванливый и надутый индюшонок, а вовсе не Владимир Чернопятко. И первый, кого встретил этот краснощекий индюшонок, был не кто иной, как сама пионервожатая Зина.

«Меня ищет!» — мелькнула у Вовки самодовольная мысль, и он весь расплылся улыбкой.

Однако пионервожатая на него и не глянула.

Она круто повернулась, так что концы ее красного пионерского галстука и обе косы разлетелись в разные стороны, и побежала по коридору к лестнице.

«Не видела», — подумал Вовка и, быстро раздевшись, помчался следом.

Зина побежала вверх по лестнице, и Вовка полетел за Зиной. Зина стала перепрыгивать через две ступеньки. Вовка делал то же самое.

На площадке второго этажа он ее догнал и забежал сбоку, чтобы попасться на глаза.

Но Зина и на этот раз не обратила на него внимания.

Следующий лестничный пролет Зина неслась гораздо стремительнее. Теперь она перескакивала то через две, то через три ступеньки. Но и Вовка летел как пуля.

На третьей площадке он наконец ее перегнал, круто повернулся и кинулся прямо ей навстречу. Зина чуть не сбила его с ног. Она даже слегка рассердилась:

 — Вот право какой! Я же могу тебя пихнуть…

 — Пихайте! — с восторгом крикнул Вовка. Наконец-то она его увидела! Сейчас скажет: «Это ты, Чернопятко! Пошли скорее, тебя ждут…»

Но ничего похожего не произошло. Зина слегка отстранила мальчика рукой и еще энергичнее помчалась на четвертый этаж.

Вовка прямо опешил. Да что ж это такое? Что случилось с пионервожатой? Неужто он так изменился за эти несколько часов, что его узнать невозможно? Или, может, у пионервожатой окончательно пропала память…

Ничего, он сумеет напомнить о себе. И с новым приливом сил Вовка пустился вдогонку за Зиной.

На четвертом этаже он с разбегу прямо налетел на Зинину спину.

 — Да что это такое, в самом деле? Вертишься и вертишься под ногами! — накинулась она на него. — Безобразие…

Тут Вовка чуть не разревелся от обиды:

 — Так вы же сами велели мне прийти! Сами велели…

Зина с удивлением разглядывала краснощекого парнишку:

 — Я? Тебе? Велела?

 — А подрался сегодня кто? — Слезы разочарования готовы были брызнуть у Вовки из глаз. — Уже забыли…

 — Верно, верно… Вспомнила! — воскликнула Зина. — Я хотела выяснить, что там произошло с этими деньгами… Ну, кто там у кого взял? Лева Михайлов у того рыженького? Или тот рыженький? Вообще, как там у вас было?

Брови у Вовки от изумления взлетели вверх:

 — Деньги? Какие деньги? Никто ни у кого денег не брал… Вы все перепутали…

щелкните, и изображение увеличится

 — Ничего я не перепутала, — обиделась Зина. — Просто я еще не разобралась, как и что… Думаешь, у меня мало без вас разных дел? Рассказывай по порядку.

 — Все с самого начала?.. Со шведской серии? — с готовностью спросил Вовка.

 — Какая еще шведская серия? Ох, ребята, у меня просто голова пухнет от ваших историй! Ну что это еще за шведская серия? Давай сядем. Прямо тут в коридоре. Ну?

Самое важное было ничего не забыть, ничего не пропустить. Это было самое главное. И поэтому, перед тем как начать, Вовка нахмурил свои черные брови и немного подумал. Ну, а когда он принялся рассказывать, он уже рассказал решительно обо всем. И про их общую дружбу, его, Пети и Кирилки. И как они вместе, он, Петя и Кирилка, готовили уроки. И про пиратскую марку, которая была вовсе не пиратской, а сделана из простой чайной обертки. И про замечательную шведскую серию, которую Лева Михайлов выманил у Пети на эту обманную марку. И, наконец, про пять рублей, которые… тут совсем даже ни при чем…

 — И вот, — закончил Вовка свой рассказ, — когда мы с Кирилкой про все узнали, мы Левке сказали, что он — вор… А Левка не стерпел и полез драться.

 — Вор не вор, а мошенник — определенно… — подтвердила Зина и тут же перебила сама себя: — Впрочем, это почти одно и то же — вор и мошенник…

 — Раз так, пусть отдает Пете обратно его шведскую серию! — запальчиво крикнул Вовка, сверкнув глазами. — Пусть сейчас же отдаст…

 — У тебя есть брат в десятом? — ни с того ни с сего вдруг спросила Зина. — Тоже Чернопятко… Андрей.

 — А то как же! — ответил Вовка, недовольный тем, что его прервали на самом важном месте. — Он мне двоюродный…

 — А мы с ним в одном классе, — сказала Зина.

 — Ну и что ж? — насторожился Вовка, немного сбитый с толку.

 — Значит, это он тебя приводил к нам в класс. Давно… Ты был маленький. Погоди!.. Кажется, это было еще в старой школе. Значит, мы были в шестом или в пятом… Тебе было тогда не больше трех лет.

К чему Зина завела с ним все эти разговоры? Было совершенно непонятно. При чем все это? А может, она собирается чего-нибудь выведать?

 — Ну и что ж с того? — пробормотал Вовка. — Теперь мне пошел уже девятый… Не верите?

 — Какой ты был смешной! — продолжала Зина. Голос у нее стал добрый и глаза тоже. — Толстый-претолстый, а щеки еще краснее, чем теперь… Кто-то из ребят даже сказал: «Дай-ка куснуть…» А ты сразу полез драться. Ты всегда был драчуном, с малых лет?

Вовка нахмурился:

 — Я дерусь только за дело. Зря не лезу!

 — Я ведь пошутила, — улыбнулась Зина и положила на Вовкино плечо руку. — Знаешь что? Сейчас я позову их председателя совета отряда… Он еще здесь. В пионерской комнате. Мы все вместе обо всем этом поговорим. Ладно?

Вовка хорошо знал, что председатель совета отряда пятого класса «Б» не кто иной, как его средний двоюродный брат Сергей Чернопятко. Сергей всем уши прожужжал, что его выбрали в председатели. Чуть ли не месяц хвастался.

И поэтому Вовка ничуть не удивился, когда на зов Зины из пионерской комнаты вышел Сергей Чернопятко, председатель совета отряда пятого класса «Б», его собственный двоюродный брат.

Но как же изумился Сережа, когда увидел рядом с пионервожатой кого же? Своего младшего двоюродного братишку Вовку!

 — Тю! — даже присвистнул он. — С каких это пор первоклашки около пионерских комнат болтаются?

 — А с нынешних! — смело ответил Вовка, но на всякий случай принял оборонительную позу. Конечно, здесь школа, драться не положено, а то ведь случается — Сережка его здорово поколачивает.

 — Сергей, — начала Зина, — Лева Михайлов в твоем отряде?

 — А то в чьем? В чьем же ему быть, если он из пятого класса «Б»?

 — О нем поговорить надо…

 — Чего так? — удивился Сережа. — Ведь он отличник. Круглый! В лепешку разбивается из-за пятерки. Неужто пару схватил?

 — А вот твой братишка Чернопятко, из первого «А», расскажет, каковы иной раз бывают круглые отличники. Пятерки — дело хорошее, только ведь и совесть должна быть у человека. Говори! — Зина поглядела на Вовку.

 — Погодите, — взволновался Вовка, — а заседание?

 — Какое еще заседание? — удивилась Зина.

 — А в пионерской комнате? — вскричал Вовка.

 — Зачем тебе пионерская комната? — в свою очередь, удивился Сережа. — Тут поговорим.

Какое жестокое разочарование! Ни стола. Ни красной скатерти. Ни председателя. Ровным счетом ничего! Вовка зашмыгал носом.

 — Я думал, у нас заседание будет. — Голос у него задрожал.

Зина рассмеялась:

 — Ты что ж думаешь, без заседания мы не можем?

 — Тогда я хоть речь скажу, — проговорил вконец расстроенный Вовка.

 — Пусть скажет, а? — посмотрел на Зину Сережа. Ему стало жаль младшего братишку. У того был совсем убитый вид.

 — Ладно, говори, — позволила Зина. — Только покороче.

 — Полчаса буду говорить, — тотчас воспрянув духом, объявил Вовка.

Сережа мотнул головой:

 — Еще чего! Десять минут. Хватит с тебя…

Но Вовка не сдавался:

 — Мало.

Потом, испугавшись, как бы Зина не сказала, что совсем не надо, согласился:

 — Ладно, ни вашим, ни нашим… Пускай двенадцать.

 — Хватит торговаться, говори уж, — сказала Зина и опять засмеялась.

Вовка встал. Протянул правую руку, точь-в-точь как на плакате в нижнем коридоре, набрал в рот побольше воздуха и начал:

 — Передаю вам пламенный привет из первого класса «А»…

Сергей одобрительно хмыкнул: выйдет толк из парня! Ведь в первом классе, а каков!

Вовка же на секунду умолк, а затем продолжал с прежним воодушевлением:

 — И еще вам передаю пламенный привет от первого класса «А»…

Однако дальше что-то не получалось, и Вовка, нимало не смутившись, сказал:

 — Ну вот, а теперь я буду просто так!

Пусть не было всего того, о чем он мечтал по дороге в школу. Пусть они сидели не в самой пионерской комнате, а лишь возле нее. Пусть не было и стола с красной скатертью. (Подумаешь, важность! Нельзя, что ли, поговорить и без стола?)

Но все же это было самое настоящее заседание. Они обсудили все по порядку, и все трое решили: раз Лева Михайлов смошенничал, он должен немедленно вернуть обратно Пете Николаеву его шведскую серию. Кроме того, о поступке Левы Михайлова завтра же нужно поговорить на совете отряда, потому что Лева поступил так, как не имеет права поступать пионер.

 — Теперь можно идти? — спросил Вовка, когда по всем признакам было ясно, что его первое заседание закончилось. — Еще надо Кирилку искать…

 — А чего его искать? — удивился Сережа. — Сам найдется…

Вовка покачал головой и с непонятным восторгом воскликнул:

 — Сам не найдется. Наверно, все из-за пяти рублей… Совсем сгинул!

 — Ох, мальчики! — простонала Зина. — Или я уже совершенно дура и ничего не понимаю, или вы что-то скрываете. Ну, выкладывай начистоту: что у вас там вышло с деньгами?

 — Ничего не вышло! Кирилка забыл взять в гастрономе сдачу, а теперь до смерти боится тетки… Вот и все! — уже издали крикнул Вовка. Быстро-быстро топая валенками, он сбежал по лестнице, теперь уже прыгая сразу через четыре ступеньки.

Вскоре Сережа и Зина услыхали, как за ним хлопнула входная дверь.

 — Хороший парнишка! — помолчав, сказала Зина.

 — Ничего себе, — снисходительно согласился Сережа. Но тут же, спохватившись, как бы не перехвалить, прибавил: — Только дерется как черт! И очень горластый… А так ничего себе!..

На школьном дворе Вовка увидел Леву Михайлова. Очевидно, он тоже шел в пионерскую комнату, куда им всем троим велела явиться старшая пионервожатая Зина.

Вид у Левы был пасмурный, а шел он медленно, опустив голову и нахмурив брови. Поравнявшись с Вовкой, Лева искоса глянул на него, узнал и отвернулся.

И Вовка со злорадством понял, как Леве не хочется сейчас на четвертый этаж и как он боится предстоящего разговора с Зиной…

В такой денек, как сегодня, ничто не могло удивить Вовку. Даже если бы кто-нибудь крикнул сейчас, скажем, с заводской трубы: «Вовка, Вовка, полезай сюда!» — Вовка, ничуть не удивившись, полез бы на трубу.

И поэтому он ни капельки не удивился, когда ехавший мимо автобус вдруг остановился посреди улицы и из открытой двери раздался отчаянный вопль Пети:

 — Вова! Вовка, полезай сюда!

И Вовка ничуть не удивился, когда из тех же открытых автобусных дверей протянулась чья-то рука и втащила его в машину. Его не удивило и то, что в автобусе оказался не только Петя, но и Петина мама и новый их знакомый в удивительных меховых сапогах и в шапке с длинными ушами.

И когда Петя, розовый от возбуждения, крикнул:

 — Понимаешь, нашелся… Только что нашелся! Он на вокзале. Звонили из милиции…

Вовка и этому не удивился.

Нет, в такой денек, как сегодняшний, разве что-нибудь могло его удивить?

Глава двадцать седьмая. Встреча на шоссе

А Кирилка тем временем снова шагал по шоссе. Только теперь уже не на вокзал, а обратно в поселок. И снова рядом с ним трусил щенок Тяпа, веселый, жизнерадостный, забывший про свои обиды и даже про разбитый при падении нос.

Они только что встретились, эти два участника северной экспедиции, и оба, счастливые встречей, торопились обратно в поселок.

 — Понимаешь, Тяпа, — тихонько шептал Кирилка, то и дело поглядывая на щенка, — я только увидел часы и сразу про все вспомнил… Все-все сразу. И тогда я быстро побежал к двери, потом по платформе к забору. И как раз увидел тебя за калиткой… Ты молодец, Тяпа, что меня ждал!

В ответ на эти слова Тяпа подпрыгнул чуть ли не на метр и, взвизгнув, на лету поцеловал Кирилку куда-то в шарф.

 — И как я мог забыть? — словно удивляясь самому себе, говорил Кирилка. — Как я мог забыть? Честное слово, Тяпа, я раньше про все помнил!

Он вопросительно взглянул на щенка и по привычке вздохнул.

А Тяпа просто волчком крутился вокруг Кирилкиных ног. Ах, если бы он мог говорить! Уж он бы сказал Кирилке, как он счастлив, что закончилось их полярное путешествие и что они наконец идут домой, где его, Тяпу, ждет что-нибудь вкусное, вроде вчерашнего борща с костями!

 — Помни, Тяпа, — продолжал Кирилка, — если дрались вместе — значит, нужно вместе в пионерскую комнату. Идем скорее, а то Вовке отвечать за меня придется…

И они оба ускорили шаги.

А тяжелый солнечный шар уже медленно падал вниз, и розовый дождь его косых лучей лился на землю.

И на высокую заводскую трубу, которая казалась совсем близкой, но была еще очень далеко, струился этот теплый розовый ливень.

И на пустое шоссе, ровное и прямое, как линейка, падали розовые капли заката.

И даже голубой автобус, который мчался из поселка к вокзалу, был весь обрызган этими закатными лучами и казался какого-то сказочного, сиреневого цвета. Он мчался, грузно разбрасывая на шоссе лужи и оглашая воздух хриплыми гудками.

Пропуская машину, мальчик и щенок посторонились, но брызгами их все же обдало с ног до головы.

 — Ух! — Кирилка погрозил автобусу кулаком. — Я тебе, тогда увидишь!

А Тяпа вслед громко залаял.

Потом они пошли дальше. Кирилка вынул из кармана маленький бронзовый кружок, повертел в руке и вздохнул:

 — Вот наша копейка! Только одна — больше нет… А если б таких было побольше, мы бы сели с тобой в автобус. Ты устал, Тяпочка? Скажи по правде. Очень?

Но странно: Тяпа почему-то не спешил с ответом. Он не кинулся Кирилке под ноги. И не взвизгнул. И не запрыгал. И не лизнул Кирилку в нос. И вообще ничем не выразил своего мнения. Тяпы попросту не было возле Кирилки.

 — Тяпа, где ты? — тревожно спросил Кирилка и обернулся.

Тяпа несся, болтая ушами и оглашая воздух ликующим лаем, туда, где неподвижно стоял тот самый автобус, который ехал к вокзалу.



Страница сформирована за 0.68 сек
SQL запросов: 169