УПП

Цитата момента



Я понимаю, что за все в жизни нужно платить. Но ведь можно же и поторговаться…
Умная женщина.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Парадокс игры: ребенок действует по линии наименьшего сопротивления (получает удовольствие), но научается действовать по линии наибольшего сопротивления. Школа воли и морали.

Эльконин Даниил Борисович. «Психология игры»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4469/
Весенний Всесинтоновский Слет-2010
Как работает эта система

(Карла по-прежнему находится вне своей линии времени.)

Р.Д.: Давайте-ка займемся на время одним исследованием. Проведите его здесь. Что произошло в этом месте вашей линии времени, откуда появилось «нечто»?

Думаю, вы могли заметить, что, приближаясь к этому месту, она вся дрожала, и не думаю, что она притворялась.

Можете ли вы разглядеть диссоциированный образ того, что там произошло?

К.: Нет, потому что я прошла через это с закрытыми глазами и не могу видеть, и не желаю видеть. Но я хотела бы видеть сейчас.

Р.Д.: (Обращаясь к аудитории): Полагаю, вы улавливаете мою мысль о двух частях ее идентичности. Не замечаете ли вы в этом утверждении какого-либо противоречия?

(Обращаясь к Карле): Я думаю, что у вас есть одна часть, которая видит, и одна часть, которая не видит.

Какой бы ресурс вам потребовался, для того чтобы увидеть это событие отсюда?

К.: Мне бы нужно было смотреть с какого-то расстояния и хотелось бы, чтобы тем, кто это видит, была не я. Мне нужно иметь возможность поступать так, как если бы тем, кто наблюдает за мной, была не я.

Р.Д: Вы слышите? Вероятно, это именно то, во что она действительно верит для того, чтобы существовать, не зная, что произошло. Сколько лет вам тогда было?

К.: От четырех до семи.

(Обращаясь к аудитории): Очевидно, что этот ребенок пережил какую-то травму в возрасте от четырех до семи лет. В таком возрасте ваша идентичность обладает гораздо большей гибкостью.

Каким образом поступает ребенок, когда ему приходится иметь дело с травмирующим событием?

Существуют две наиболее распространенные стратегии:

Я сделаю так, чтобы это случилось не со мной, а с кем-то другим.

Я сделаю так, чтобы тем, кто помнит или видит, как это происходит, был не я.

В каждом из этих случаев возникает интересный вопрос. «Я никогда не смогу с этим справиться, потому что по-настоящему я этого не вижу. Тот, кто по-настоящему видит это, не я. Или, если я и вижу это, то происходит это вовсе не со мной».

Думаю, вы начинаете слышать, как вопросы, связанные с идентичностью, могут на вас повлиять.

(Начиная с этого момента, мы будем все время подчеркивать диссоциированность и работать с субмодальностями так, как если бы речь шла о какой-нибудь фобии и нужно было приблизиться к данному происшествию.)

(Обращаясь к Карле); Но если бы мы выбрали что-то иное, например, установили здесь какой-то экран, так что все, что вы видите, больше походило на кино? Вы даже Можете сделать это достаточно нерезким, чтобы четко не видеть, кто есть кто в этом кино. Может быть, это даже черно-белое немое кино, и вы можете прокручивать его очень быстро. Меня здесь интересует только, кто участвует в этом кино. Мне даже не интересно, что произошло.

К.: У меня такое чувство, что я придумываю эти картины.

Р.Д.: Очень хорошо.

К.: Может быть, я все это придумываю.

Р.Д.:. Это на самом деле весьма важное заявление. Я чувствую, что, может быть, все это просто придумала.

Разумеется, это еще одна защитная стратегия: «Либо этого вообще со мной не случилось, либо я просто все придумала». Что это, «копченая сельдь» или нет?

Что вы видите?

К.: Это я.

Р.Д.: А кто еще?

К.: Мужчина.

Р.Д.: Кто-нибудь еще? Ваша мать? Родители? Только вы и этот человек?

К.: Я и тот человек; в доме есть еще много других людей, но они всегда за дверью и за стенами.

Р.Д.: Значит, они там есть, но знают ли они, что происходит, или нет?

К.: Они не знают; потом им становится известно, поэтому они пытаются что-нибудь узнать.

Р.Д.: Когда это кончается? Я хочу, чтобы вы быстро все миновали до того места, когда это прекратилось.

К.: Поскольку в одном месте мне все так отчетливо представляется, это продолжается в течение нескольких лет.

Р.Д.: А другие люди в этом доме, те, которые пытаются узнать, когда они это делают? Только по прошествии всех этих лет или все время?

К.: Только ближе к концу; там есть также и другие дети, и им становится известно раньше.

Р.Д.: Но они ничего не могут поделать?

К.: Они думают, что это просто такая игра, и мне тоже так кажется.

Р.Д.: Это интересно. И это единственное убеждение, которое у вас имеется относительно этого?

К.: Относительно чего?

Р.Д.: Относительно этого события, относительно того, что там происходит.

К.: Я обманываю.

Р.Д.: Кого?

К.: Себя.

Р.Д.: Каким образом?

К.: Я притворяюсь, что ничего не знаю.

Р.Д.: Чего вы не знаете?

К.: Что я люблю или что-то в этом роде.

Р.Д.: Итак, вы обнаружили, что у вас есть какая-то часть, которой это нравится, и какая-то часть, которая считает, что это нехорошо?

К.: Я не говорила, что это нехорошо. Это взгляд других, взрослых, который это говорит.

Р.Д: Это взгляд взрослых людей?

К.: Да, это их взгляд, а не их слова.

Р.Д.: (Обращаясь к аудитории): Вы слышите, что она говорит? Это в их взгляде, а не в их словах.

К.: Потому что они знают, но не могут этому поверить, и не осмеливаются об этом заговорить. Из-за этого я чувствую себя покинутой.

Р.Д.: Итак, мы начинаем разрешать эту загадку, и нам сейчас потребуется привлечь некоторые ресурсы.

В данном случае мы имеем ситуацию, в которой присутствует не одно убеждение, происходит не какое-то одно событие, а скорее три или четыре одновременно. «Для других детей это игра. Я обманываю себя, не признаваясь себе, что мне это нравится».

Что же я говорю, с другой стороны? Говорю ли я, что мне это не нравится? В этом ли обман?

К.: Я ничего не говорю.

Р.Д.: Так значит, я обманываю тем, что ничего не говорю? Не говоря ничего, я вовлекаюсь в обман?

К: - Да.

Р.Д.: (Обращаясь к аудитории) Обратите внимание на данный аудиальный ключ доступа. Похоже, вербальные элементы ассоциируются здесь с ней самой или другими детьми. Взрослые появляются как взгляд. Но они не говорят и заставляют ее почувствовать себя покинутой ими.

Взрослые знают, но не могут этому поверить. Разумеется, есть и тот, другой человек, тот мужчина, который здесь фигурирует, что можно сказать о нем?

К.: Он… взрослый, который мне очень нравится.

Р.Д.: Итак, это некто, кто вам нравится. Каково его убеждение? Он смотрит так же, как и все остальные? Обманывает ли он себя так же, как вы? Считает ли он, что это только игра, как думают остальные дети?

К.: Он поступает так, как будто играет.

Р.Д.: Он поступает так, как будто играет, но ведь при этом другим взрослым он ничего не говорит?

К.: Нет, он играет.

Р.Д.: (Обращаясь к аудитории) Давайте теперь сделаем обзор того, что имеем.

Ранее мы взяли молекулу сенсорных репрезентаций и разобрали ее на отдельные чувства, которые взаимодействовали между собой. Теперь мы имеем другую молекулу, но она по величине и типу отличается от тех, с которыми мы работали раньше.

Это молекула идентичностей и убеждений, присутствующих в некоторых взаимоотношениях.

Там, позади, были некоторые взаимоотношения совершенно различных людей. Это напоминает молекулу идентичностей. Думаю, что тем или иным образом Карла отождествляла себя с каждой частью системы:

Некая ее часть — это взгляд взрослых, которые ее покинули.

Некая ее часть — это ребенок, который себя обманывает.

Некая ее часть — это, возможно, человек, который «просто играет».

Некая ее часть — это другие дети, которые играют и секретничают.

Я думаю, причина того, что «это» повсюду ее преследует, в том, что ответ здесь касается не делания чего-то конкретного. Ответ подразумевает не что-то единственное, что можно свести к одному конкретному человеку.

Непреодолимость момента объясняется тем, что система питается от самой себя: поведение каждого подкрепляет поведение всех остальных, и это поддерживает неправильно функционирующую систему.

Это ложь, которая накладывается на ложь, которая накладывается на ложь. Каждый лжет сам себе. Мужчина лжет, девочка лжет, взрослые лгут; не потому что они делают это злонамеренно, а потому что не в состоянии себе помочь.

Мой следующий вопрос: какие ресурсы потребуются для изменения этой системы?

Какие ресурсы необходимы ребенку четырех — семи лет, попавшему в обстоятельства, требующие большой мудрости в понимании того, что это для нее значит?

(Обращаясь к Карле): Я полагаю, сейчас вы обладаете мудростью, позволяющей разрешить этот вопрос. Может быть, не просто мудростью, но и мужеством и некоторыми другими ресурсами.

К.: Думаю, что могу это сделать.

Р.Д.: (Обращаясь к аудитории): Отсюда Карла обладает уже иным убеждением.

«Отсюда» не означает, что если мы опять вернемся на эту линию, у нее сохранится та же самая новая позиция, это как раз то, что нам необходимо интегрировать: ассоциированные и диссоциированные идентичности.

К.: То, что я использую при работе с детыми, -- это радость и удовольствие той маленькой девочки, но не те, что были при этих обстоятельствах. Нет, совсем другие. Поэтому я стараюсь ее избегать. Она не свободна.

Р.Д.: Это было частью вас самой, и это нам необходимо признать прямо сейчас. Той самой частью, которая никогда никуда не девалась, а повсюду вас преследует и говорит: «Я не позволю тебе забыть, ты не можешь забыть. Это нечто важное в жизни».

Для меня даже не имеет значения, было ли содержание истинным или нет. Действительно важны отношения и ложь между людьми. Действительно то, что «это» может кому-нибудь причинить. И в вас существует та часть, которой это известно.

Теория импринтинга

Существует стандартная методика НЛП, называемая изменением личностной истории, в которой ресурс привносится в прошлое человека. Как правило, в ней используется способность, которой человек в детстве не обладал, но развил уже будучи взрослым.

Однако в данном случае мы имеем обстоятельства, отличные от тех, когда проблема может быть решена только за счет изменения собственных способностей, поскольку вопрос заключается не столько в том, какой именно ресурс был необходим лично вам, сколько в том, какой ресурс требовался системе. Нам необходимо оздоровить отношения, а не только самих данных индивидов. Несколько лет Назад я проводил семинары с Тимоти Лири, которого весьма заинтересовало НЛП, поскольку, по его мнению, оно обладает большими возможностями, чем LSD (LSD или LSD-25 -- твердое кристаллическое вещество C15H15N2CON(С2H5)2, диэтиламид спорыньевой кислоты, вызывающий временные галлюцинации и шизофреническое психическое состояние; применяется в исследованиях душевных расстройств) в случае возникновения необходимости внесения некоторых изменений. Возможно, он был прав! Его интерес к LSD объяснялся прежде всего тем, что он полагал, будто LSD может привести мозг в такое состояние, которое может быть перепрограммировано или может способствовать перепрограммированию того, что он называл импринтами.

Импринт — это не просто какое-то травмирующее событие в вашей биографии. Это убеждение или формирующий личность опыт.

Он не обязательно должен быть травматическим. Это то, что отражается в вашей личности. Процесс реимпринтинга является результатом нашей совместной работы с Лири.

Термин «imprint» восходит к покойному Конраду Лоренцу, который изучал утят с того момента, когда они вылуплялись из яйца. Он установил, что, едва вылупившись из яйца, утята были заняты поиском «образа матери». Для определения своей матери они высматривали всего лишь одну конкретную субмодальность. Единственное, что должна была делать их мать, - это двигаться. Если появлялся двигающийся объект, они начинали повсюду следовать за ним.

Например, когда Лоренц прогуливался, они за ним начинали бегать. По прошествии одного дня с небольшим импринт матери у утят завершался. После этого они уже полностью игнорировали даже свою настоящую мать, если таковую им пытались вернуть, и в данном случае повсюду следовали за этим пожилым австрийцем.

Для одного из утят таким импринтом был воздушный шарик, и когда шарик перемещали с места на место, утенок повсюду следовал за ним. Когда этот утенок вырос, он не обращал абсолютно никакого внимания на своих соплеменниц, и все его ухаживания и стремление образовать пару были направлены на любой круглый предмет. Это говорят о том, что когда утенок вырос, то импринт матери перешел также и на подругу.

Я считаю - и в этом мы с Лири единодушны, - что это в некоторой степени проявляется и у людей. Если в детстве отец наказывал девочку физически, то, повзрослев, она создаст себе один любопытный стереотип. Независимо от ее логического понимания и от того, как бы ей хотелось поступать, у нее часто будут складываться отношения, в которых она будет подвергаться грубому обращению, поскольку этот импринт подобен архетипу, определяющему, какими должны быть отношения с мужчиной.

Если в детстве девочка подвергалась грубому отношению со стороны матери, то когда она вырастет, вполне возможно, что так или иначе, будет грубо обращаться со своими собственными детьми, ненавидя себя за это и недоумевая, почему так поступает. Это означает, что наш ранний опыт не только воздействует на наши чувства, но и создает весьма глубинные ролевые модели отношений.

В жизни наступают некоторые переходные периоды, когда вам необходимо будет прибегнуть к этой роли. И нравится она вам или нет, но она может оказаться единственной имеющейся у вас ролью.

Вы занимаете вторую позицию с этой ролевой моделью. Вы как бы начинаете исполнять чужую роль.

Вся сила этого процесса глубинного ролевого моделирования впервые в полной мере открылась мне, когда я работал с женщиной, страдавшей раком горла. Процесс выздоровления у нее сопровождался тупиком, и она в конце концов заявила: «У меня такое чувство, как будто у меня отобрали горло. Мое тело как будто совсем не мое».

Поэтому я предложил ей сконцентрировать внимание на этом чувстве и вернуться в своей биографии назад. Внезапно ей открылось очень давнее воспоминание. Вот как она описала его: «Я еще совсем маленькая девочка, а моя мать держит меня и трясет». Но ее мимика при этом была мимикой агрессивной мамаши, а не беспомощного ребенка. Ее голос был полон ярости и жестокости. И тогда я подумал: «Она не возвращается в состояние маленькой девочки». При таком поведении она возвращалась в состояние матери, которая трясет маленькую девочку.

Привнеся ресурс только маленькой девочке, вы не сможете изменить этот опыт. Вся ее нервная система организована вокруг матери: она является самой матерью. Обычное изменение личной истории в данном случае не поможет. Она вобрала в себя роль своей матери. Нравится вам или нет, но вы будете вбирать в себя роли, которые перенимаете у тех, кто представляется вам значимыми личностями.

Психоаналитики называют это отождествлением с агрессором.

Создавая модели мира, вы также строите модели других значимых людей. Когда вы строите ролевую модель, то, возможно, ассоциируетесь с ней, особенно если она оказывает влияние на вашу идентичность. После чего это формирует вашу собственную жизнь. Будучи еще ребенком, вы отождествляете себя с одной ролью в системе семьи. Но что же происходит, когда вы становитесь взрослым? Кто вы?

Как сказала мне одна женщина, с которой мать жестоко обращалась в детстве: «Когда я была маленькой и вспоминала эти случаи, я всегда отождествляла себя с ребенком: я боялась. Теперь же, когда я сама взрослая, вспоминая это, физически легче отождествляю себя со своей матерью. Я больше не могу быть ребенком. Поэтому я испытываю ярость и негодование в той же степени, что и страх. Сейчас я взрослая: я сейчас мать, и я же сейчас ребенок.

(Обращаясь к Кларе): Хочу сказать, что враг — это не люди, оказавшиеся в неправильно функционирующей системе. Вы не можете решить проблему насилия, совершая насилие над насильниками. Вы всего лишь будете перенимать то, что совершали они. «Врагом» является система, а не взаимоотношения. И вы не можете убить или застрелить из пистолета взаимоотношение.

Это не путь решения проблемы. Вовсе не обязательно верить в то, что «я должен застрелиться или застрелить кого-то еще».

Вопрос здесь не в том, чтобы прибегнуть к «перенесению ответственности» с целью постоянного перекладывания ответственности на кого-то еще. Его можно сформулировать так: «Что может по-настоящему изменить неправильно действующие отношения?»

Они заключают в себе страх, ярость, симпатии, забавы и секреты. Они — недоверие и отрицание. Здесь существует целая система разных вещей, и нам следует обратить внимание Карлы на то, что данный импринт никуда не уйдет — это часть вас самой. И в данный момент он не является осознанной частью вашей миссии. Данная ваша часть не позволит вам продвигаться дальше по жизни, игнорируя или оттесняя то время, которое так многому вас научило в отношении людей и самой себя.

К.: Я думала об этом. Я пытаюсь делать упражнения, чтобы от этого избавиться. Но затем появляется другая моя часть, которая говорит, что я не честна, поскольку у меня есть ощущение, что я не хочу от этого избавиться.

Р.Д.: То, что она говорит, означает, что некая ее часть хочет двигаться вперед и избавиться от этого. И, слава Богу, Карла, что есть другая ваша часть, которая не хочет быть нечестной. И эта ваша часть очень важна.

Следующий вопрос заключается в том, что если нам не удастся разрешить эту проблему, убивая людей или заключая их в тюрьму, что же прикажете делать с людьми, подобными этому человеку?

Это, по-моему, и есть то, что несет в себе и в чем убеждено НЛП.

На самом деле у меня нет никакого права говорить Карле, что она обладает необходимым ресурсом для разрешения этой ситуации. Если бы я и предложил ресурс, то он должен был, по крайней мере, быть столь же действенным и непреодолимым, как и то, что происходит в этой системе. Людей беспокоит, что НЛП во многом манипулятивно. Но если вы не обладаете чем-либо, по крайней мере, столь же мощным, как выстрел из пистолета, то не вправе предлагать какую-либо альтернативу.

У нас должны быть орудия, методы, убеждения, которые могут взорвать и уничтожить до основания неправильно функционирующую систему. То, что я говорю, вовсе не обязательно означает необходимость избавиться от нее, но подразумевает нахождение такого решения, которое ее полностью оздоровит.

(Обращаясь к Карле): Вам давно было известно, что это нездоровое состояние и ваш собственный мозг воспротивился вашим попыткам продолжать нездоровый образ действий. И он не позволяет вам продолжать сокрытие и обман.

К.: Здесь все перемешалось, поскольку удовольствие, которое я испытывала в той ситуации, точно такое же, какое я испытываю при создании шоу. Поэтому я не могу получать то удовольствие и удовольствие от творчества.

Р. Д.: Вы опять наблюдаете двойную завязку. Здесь есть импринт критерия «удовольствие».

Если я испытываю удовольствие, значит я так или иначе воспроизвожу те отрицательные взаимоотношения. Я не хочу, чтобы получение удовольствия от творчества являлось чем-то нездоровым.

30) Удовольствие делает это нездоровым?

Для меня — нет. Враг заключается не в удовольствии, и вы не являетесь врагом.

Но что же тогда? В данной системе присутствует какое-то число людей, с каждым из которых, как мне кажется. Карла может себя отождествить. Коль скоро она может отождествить себя с ними, давайте используем это.

Из сказанного мной следует также и то, что люди отождествляют себя со своими родителями. Мне известно, что, когда у людей возникают какие-то разногласия с родителями, часто с их смертью это отождествление только усиливается. С самими родителями это, разумеется, ни коим образом не связано. Фактически же причина такого усиления после смерти родителей заключается в том, что вам приходится полностью подключиться к этой части системы.

Таким образом, нам необходимо разрешить проблему Карлы с позиций всех частей системы, которые находятся в ней. Для меня ни одна из этих частей не является причиной появления данной проблемы: причина в отсутствии чего-то в системе, в этих взаимоотношениях.

Что-то отсутствовало в этом человеке. Что-то отсутствовало в этой маленькой девочке. Она делала все, что могла, исходя из того, что у нее имелось. Что-то отсутствовало в детях и друзьях. Эта девочка была всеми покинута.

К.: Мне только что пришло в голову, когда вы сказали «что-то отсутствовало в этой девочке и в других детях»: я хочу защитить их, я хочу сказать, что это неверно и…

Р. Д.: Прежде, чем мы двинемся дальше, давайте выясним: если вы говорите «это неверно», защитит ли их это? Защищаете ли их вы? Или вы хотите уподобиться тем взрослым, которые допускают, чтобы это продолжалось? Итак, каким же образом вы собираетесь ее защитить?

К:. Как кто? Как взрослый?

Р.Д.: Давайте прямо сейчас внесем полную определенность. Она говорит: «Я хочу защитить эту маленькую девочку». Но каким именно образом? Поощряя ложь, говоря «Это неверно»? Но защитит ли ее это?

К.: Нет. Родители — вот кто должен ее защитить.

Р.Д: Итак, мы, наконец, дошли и до родителей.

Что же требуется этим родителям, чтобы быть по-настоящему способными защитить эту маленькую девочку? Вы видите, она как бы повторяет то, что было у родителей: неверие. «Это неверно». От этого шрам будет сохраняться на прежнем месте.

Что нужно было родителям, чего они не имели?

(Обращаясь к Карле): Вы полагаете, что именно таким образом и должны поступать родители? И именно это сделали бы и вы для другого ребенка, у которого возникла такая проблема? Что сделали бы вы? Каким бы ресурсом вы обладали?

К:. Во-первых, я была бы осторожной. Моя мать знала об этом. Моя мать знала, каков этот человек. Но она не следила за ним, не держала меня подальше от него и ни о чем меня не предупредила. Она лишь надеялась, что этого не произойдет, а потом ей было стыдно за то, что это могло случиться.

Р.Д.: Какой ресурс нам следовало бы передать вашей матери, которым она не обладала, чтобы в этой конкретной ситуации она могла что-то предпринять гораздо раньше.

Вы сказали, что вам следовало бы быть осторожной.

Обратите внимание на то, что это является описанием результата способности. Я собираюсь подняться на все эти уровни, поскольку полагаю, что вам необходимы они все.

Что вам нужно уметь, для того чтобы быть осторожной? Что знаете вы, что не известно было вашей матери и благодаря чему вы не будете поступать по отношению к ребенку так, как поступала она?

К.: Я не боюсь реальности, которая стоит передо мной и находится внутри меня.

Р.Д.: Фактически она перепрыгнула через уровень (то есть выше уровня способностей) к убеждению: «Я не боюсь это признать». Но мне кажется, что это решение также находится на уровне идентичности. Чем должна была обладать ваша мать, чтобы сказать это?

К.: Умением взглянуть в лицо действительности.

Р.Д.: Какой ресурс ей нужен, чтобы взглянуть действительности в лицо, чем ей необходимо обладать? Бывали ли случаи, помимо этого, когда вы могли прямо взглянуть на действительное положение вещей, на реальную ситуацию?

К.. Да.

Р.Д.: Я хочу, чтобы вы подумали о том, что в вас самой позволило это сделать. Я хочу, чтобы вы это прочувствовали.

К.: Я была уверена в своих силах.

Р.Д.: Я хочу, чтобы вы сделали следующее: находясь здесь, отыщите на своей линии времени тот случай, когда вы по-настоящему были уверены в своих силах. Затем встаньте в это событие и по-настоящему доберитесь до этих сил в самой себе. (Карла встает на свою линию времени). Я хочу, чтобы вы постоянно чувствовали эту уверенность в своих силах.

И я бы хотел, чтобы вы делали это, находясь здесь: образуйте энергию или цвет из этого чувства, из этой уверенности, из этой силы там, где они поступают изнутри вас самой.

Далее я хочу, чтобы вы осветили ими свою мать в этих воспоминаниях. Таким образом, вы отсюда даете ей этот свет, эту силу, эту уверенность.

Хочу, чтобы вы пронаблюдали за тем, что она будет делать в такой ситуации. Обладает ли она тем же ресурсом?

К.: Прежде всего, она неожиданно приходит в ярость из-за того, что ее раскрыли. Я не могу этого сделать. У меня подкашиваются ноги.

Р.Д.: Я хочу, чтобы вы посмотрели, что она делает. Просто смотрите. Оставьте ее на время в покое. Что она делает?

К.: Она смотрит на меня, недоумевая, откуда у меня появилась эта сила.

Р.Д.: Она смотрит сюда на вас? Я хочу, чтобы вы использовали свою силу, прежде чем мать узнает, откуда она у вас. Вместо того, чтобы глядеть на вас, пусть она смотрит на эту систему и делает то, что ей необходимо там делать.

Что она собирается делать сейчас, уже обладая этой силой и уверенностью?

К.: Она собирается потихоньку поговорить с этим мужчиной и сказать ему, что ей известно то, что он намеревается сделать.

Р.Д.: Что должно случиться?

К.: Она любит этого человека, но говорит, что сделает все, что в ее силах, и она знает, что может…

Р.Д.: Продолжайте. Не торопитесь.

(Долгая пауза).

К.: …защитить свою дочь, и ему следует это знать.

(Карла тихо плачет.)

Р.Д.: Что он делает, когда она ему это говорит?

К.: Он спокоен, поскольку и сам очень молод, и здесь нет никого, кто похвалил бы его за это, потому что в этой семье такие вещи не происходят, потому что он сам входит в эту семью. Он только осознает, что неправ. Он не думает, что моя мать представляет для него угрозу. И это его успокаивает, направляет на поиск своего пути.

Р.Д: Видите, насколько это сильнее любого пистолета, который вы собираетесь обнаружить.

К. Да.

Р.Д: Но что узнает та маленькая девочка, когда ее мать делает это?

К: Если это происходит в самом начале, она играет со своими двоюродными братьями и сестрами, которые ее окружают, но на самом деле ей хотелось поэкспериментировать с этим и … я больше ничего не знаю.

Р.Д.: Хорошо, значит, она хочет поэкспериментировать?

К: Не так чтобы очень.

Р.Д: Прежде чем мы перейдем к девочке, я хочу выяснить, обладала ли ее мать этой силой. Как она реагирует и как строит взаимоотношения с девочкой, которая хочет поэкспериментировать?

К: Она объясняет ей, что в жизни существует масса удовольствий и есть удовольствия для маленьких и удовольствия для больших. Я не уверена, что маленькая девочка способна это понять, но матери следовало заставить ее понять: маленькая девочка тоже женщина.

Р.Д:. Я бы хотел, чтобы вы посмотрели на маленькую девочку, глядящую на свою мать и прислушивающуюся к силе, звучащей в ее голосе. Как она реагирует? Понимает ли она?

К.: Вначале она смущена, но мать улыбается, берет девочку на руки…

Р.Д.: Что происходит?

К.: Тепло… мягко… ясно, много смеха, но тихого смеха. Во-первых, все тихо и спокойно, и девочка продолжает играть. Она по-прежнему временами боится этого человека, поскольку ей по-прежнему этого хочется.

Р.Д.: Но после того как мать обрела силу и поговорила с этим человеком?

К.: Я уже об этом забыла. Этот человек изменился. Я не вполне убеждена, что он изменился, когда оглядываюсь.

31) Реассоциирование на линию времени

Р.Д.: Прежде всего, у нас здесь есть этот человек, и она говорит: «Я не уверена, что убеждена».

Я хочу продвинуться еще на один шаг в том, что мы уже сделали. Причина того, что она может не быть убеждена, частично заключается в том, что мы все это проделывали из события, стоящего так далеко вовне.

Чтобы закончить работу с этой частью, нам следует прибегнуть к уверенности и силе, и я собираюсь предложить вам встать на эту линию на место вашей матери. Вам придется выступить в ее роли и взглянуть на эту девочку и на этого мужчину.

И я хочу, чтобы вы следовали сквозь это ассоциирование. Вы можете проделать все это про себя, совсем необязательно вслух.

Но я хотел бы, чтобы вы прошли через то, что она делала на ваших глазах, как если бы вы были ею на момент ее обращения к ребенку и к мужчине.

Прежде всего я бы хотел, чтобы вы приняли этот ресурс, эту силу. Еще раз овладейте этой силой в себе самой.

(Р.Д. производит якорение.)

К.: Я опять боюсь.

(Р.Д. опять ставит якорь. Его голос меняется. Сейчас он говорит с матерью.)

Р.Д.: Так, хорошо. Возьмите и это чувство, и этот свет, и этот голос, а затем встаньте на это место. Сбросьте свою маску и поговорите с этим мужчиной, которого любите. Вы можете дать ему понять, что готовы сделать все от вас зависящее, чтобы защитить свою дочь, и ему следует помнить об этом, хотя вам и приходится признать, что к нему у вас тоже есть определенные чувства.

Вы можете сделать это так, чтобы он испытал умиротворение, поскольку способен восхищаться вашей силой и учиться у вас. И вы почувствуете свою силу, которая увеличивается, пока вы с ним разговариваете, и вы можете заметить, что ему это нравится. Ему также необходимо чувствовать эту силу.

После этого вы можете повернуться к своей дочери и поговорить с нею.

И она найдет успокоение в вашей силе. А теперь подойдите к этой линии, к настоящему, поскольку этой девочке нужно было знать, что вы, ее мать, проделаете это не один раз. Возможно, для того чтобы по-настоящему измениться, этому человеку такой разговор потребуется не единожды. И вашей дочери - тоже, чтобы она знала о том, что ее не покинули. Говорят, что общение — это краткое обучение, а обучение — это долгое общение. Мне кажется, в этом есть большая доля правды.

Я бы хотел, чтобы вы, как мать, обладающая этой силой, прошли сквозь время вплоть до настоящего.

Не спешите, будьте там рядом со своей дочерью все время, пока она растет, передавая и делясь с ней этой силой. Просто не спеша двигайтесь все время к настоящему.

К.: Ко мне приходит множество воспоминаний. Эта девочка, пока росла, делала столько глупостей, сколько могла, при этом со всем усердием, на какое только была способна.

Р.Д.: Но если бы ее мать была там со своим доверием и силой и со своей способностью общаться, все могло бы пойти по-другому. И это вы можете сделать сейчас.

(Карла смеется, ее лицо сияет. Сейчас она уже идет с уверенностью.):

Вы не должны это делать ни быстро, ни медленно. Идите таким шагом, какой больше всего вам подходит, когда вы идете в настоящее сквозь эти воспоминания, располагая их все по порядку.

(Карла медленно идет вдоль линии, как по освещенной тропинке.)

Теперь вы можете показать ей свою силу, чтобы она могла учиться у вашей силы. Свет этой силы и доверия может по-настоящему согреть.

К.. Да.

(По своей линии времени Карла приходит в настоящее, тело ее выпрямлено, взгляд устремлен вперед. Она ровно и глубоко дышит и широко улыбается.)

Р.Д.: Думаю, что здесь нам самое время остановиться. (Обращаясь к аудитории); Спасибо за проявленное терпение и за ваше участие.



Страница сформирована за 0.62 сек
SQL запросов: 191