УПП

Цитата момента



За окошком тихий шум:
Дождь покапал и прошел.
Я тобой одной дышу
И мне очень хорошо.
Я тебя люблю!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



«Вот не нравится мне человек, так мне так легко с ним заговорить, познакомиться, его обаять. А как только чувствуешь, что нравится – ничего не получается, куда всё девается?» Конечно, ведь вы начинаете стараться. А старающийся человек никому не интересен, он становится одноклеточным и плоским, мира вокруг себя не видит: у него все силы на старания уходят.

Игорь Незовибатько. «Уроки обольщения, или искусство очарования для женщин и мужчин»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4097/
Белое море

Джон Энрайт. ГЕШТАЛЬТ, ВЕДУЩИЙ К ПРОСВЕТЛЕНИЮ

При успешном лечении невротик пробуждается от своего транса или миража. В дзен-буддизме подобный момент называется Великим пробуждением (Сатори). В течение гештальт-терапии пациент переживает множество малых пробуждений, приходя в чувство, он часто видит мир ярко и ясно.

Фриц Перлс

Человек, принужденный насильственно к изменению, отрицает реальность и борется с ней. Цель гештальт-терапии - принять реальность и играть с ней. В этой игре вы обнаруживаете, что справились с ней так или иначе.

Джон Энрайт

От переводчика

Когда я был маленьким, мне говорили, что только китайцы начинают обед со сладкого. Я завидовал китайцам. Если я не заглядывал в конец романов, чтобы посмотреть "чем кончится", - то только потому, что не это казалось мне самым интересным в романах.

Это ОБЩИВДАНИЕ (ОБъяснение - заЩИта - опраВДАНИЕ) того, что при переводе я позволил себе немалую вольность : начал с 3-й части книги, а закончил 1-й. Впрочем, сам автор к тому и вел, назвав 3-ю часть книги "Фигурой", а первую "Фоном": кто же будет рассматривать фон, не разглядев фигуры ? (Впрочем, читатели, у которых Сатурн в Деве, имеют полную возможность читать книгу "как написано", от введения и 1-й главы до последней).

Я назвал бы смысл 3-й части (да и всей книги) - "О'кей - терапия". Опираясь на технику и идеологию гештальт-терапии, автор предлагает нечто довольно новое и очень заманчивое. Для того, чтобы понять, о чем это, - можно начать чтение с 3-й части. Для того, чтобы делать, - нужно иметь хотя бы некоторую культуру сознавания, что требует использования техники, щедро разбросанной по всей книге, либо практического знакомства с гештальт-терапией, либо похожий, но во многом иной вариант "самопамятования" по Гурджиеву.

Ценный аспект книги - погружение в язык, дискуссии и методы гештальт-терапии, как она развивается после Перлса. Книга явно написана в расчете на "свой круг". Читателю может быть приятно подглядеть в окно, "какая у них красивая елка", - но, наверное, лишь после того, как он сам вознадеется, что и для него самого в этом может быть толк. Лично я в этом не сомневаюсь - иначе бы не переводил.

Всем терапевтам и ауто-терапевтам, которые сумеют воспользоваться этим материалом, заранее с благодарностью посвящаю свой перевод.

М. П. Апрель 1988

Часть 3. ФИГУРА

Глава 7. "О'кей" или "не о'кей" ?

Я начал свою деятельность психолога, будучи вполне уверенным в представлениях, что люди такие, как они есть, определенно "не о'кей". Я выучил множества латинских названий болезней и научился применять кучу тестов, подтверждающих эту точку зрения. Я не выбирал эту точку зрения - казалось, что таково положение вещей. Я также хорошо знал, что и сам я "не о'кей", но этот факт находился в ином мире, чем моя работа.

При некоторой обученности и небольшом опыте можно было увидеть, что люди не только "не о'кей", но и этот факт находился в ином мире, чем моя работа: смесь Фрейда с Роджесом, которой я, скрепя сердце, следовал, была не слишком эффективной. Даже настолько не эффективной, что на несколько лет я вообще отказался от терапии и занялся исследованием и административной работой. Позже, увлекшись психодрамой и гештальт-терапией, я вернулся к консультированию.

Я, конечно, постоянно слышал фразы, что люди совершенны такие, какие они есть, при этом ссылались на "дзен" или другие восточные философии. Я пропускал это мимо ушей, как "позитивную болтовню", если я вообще думал о таких вещах, то примерно также, как Вольтер осмеял их в "Кандиде".

По мере развития "движения роста" я начал заменять названия симптомов или болезней именами более современных дьяволов, таких, как "блоки", "паттерны", а проведя год у Берна - "играми" и "скриптами". При этом, однако, я не подвергал сомнению саму точку зрения, что люди "не о'кей".

Примерно в это же время я познакомился с Синаноном. Поскольку использование наркотиков было очевидно "не о'кей", а вызывающий стиль игр вполне соответствовал дурному поведению членов организации, у меня не было оснований всерьез отнестись к их представлению о совершенстве.

Несколько раз в конце интенсивной гештальтской работы я обретал чувство благополучия и ощущение, что даже дурные чувства, которые я переживал, каким-то образом хороши и "правильны". В это время я начал посещать семинар для продвинутых, и самым живым воспоминанием от него остался случай, когда Бернер Эрхард, стоя рядом со мной, кричал своему соседу: "Я не думаю, что ты совершенен, я не вычислил, что ты совершенен, я не верю, что ты совершенен, я знаю, что ты совершенен". В течении 50 часов я или кто-нибудь еще пытались уронить себя каким-нибудь образом, но коврик поднимался вверх, и нам показывали, что каким-то образом мы "о'кей", не смотря ни на что. В течении нескольких дней после этого семинара я ощущал ту опору, которую обретал минутами в гештальтской работе, - реальное ощущение "о'кейности". В это время мое поведение драматически изменилось (я полагаю, к лучшему) без всякого ощущения усилия или "делания" с моей стороны.

Я обнаружил, что в собственной работе посреди группы или семинара, или в общении с человеком, обнаруживающим "дурной" симптом, я говорю : "Я уверен, что когда он появился, это было лучшее, что вы могли сделать в тот момент". И действительно, при ближайшем рассмотрении всегда так и оказывалось . Это настолько нравилось мне, что я стал специалистом по показыванию людям (их собственными устами и на их собственном примере), что любой выбор, который они делали, был лучшим возможным в тот момент. И тогда я говорил, умно и победительно: "Что же такое жизнь, как не совершенство, если она состоит из ряда совершенных выборов?" Я придумал упражнение "другое название симптома" (см. следующую главу), которое позволяло показать, что любое дурное качество или дурная черта человека - это просто дурное имя, данное по существу полезному искусству, которое они приобрели в какой-то момент своей жизни. Если люди это видят, они ни за что от него не откажутся. Проделав это упражнение с несколькими сотнями человек, равно как и в одиночестве, я почувствовал изменение точки зрения на жизнь, свою собственную и на жизнь других. Новым было ощущение органического качества в жизни человека, которое превращало "дурное" определенных событий или черт в результате недалекости, недопонимания того, что в целом "хорошо", "дурное" оказывалось недостатком понимания ситуации в целом - и, конечно же, эта недалекость и "недопонимание" были также совершенны в свое время. Я начал предполагать за этим "экологическую", так сказать, модель ума. Вид стаи волков, напавшей на лося, может быть неприятен, но волки поддерживают здоровье и нормальную численность лосей. Подобным же образом считать симптом или черту человека "дурными" - это просто недальновидность в оценке небольшого фрагмента без представления о связном целом. Я также начал обнаруживать, что когда люди работают над своими "проблемами", каждый оказывается замечательным знатоком как раз той области опыта или чувства, которая именуется "проблемой".

Практически эта точка зрения привела к простому и эффективному способу обращении с "дурными чувствами", на которые жалуются люди. Когда человек рассказывает мне о "дурных чувствах", таких как тревожность, вина и т.д., я могу показать ему на его собственном опыте, что эти чувства абсолютно необходимы и неизбежны при данных предположениях и данном восприятии мира. Человек может увидеть, что было бы глупым и определенным образом рискованным не пережить это чувство. С этой точки зрения "фобии" - лучшее решение, к которому человек мог прийти относительно серьезной, ощущаемой им проблемы. Отрицать или осуждать это решение, называя его "симптомом", значит скрывать серьезность проблемы, которая подлежала решению. "Привычки" или симптомы можно рассматривать таким образом: если мы будем просто осуждать человека за пьянство, мы не узнаем, какую серьезную и реальную проблему он решает. С точки зрения совершенства мы не проводим анализ вокруг симптома или уходя от него, мы скорее идем прямо через него, находя его неузнанную пользу в том виде, в каком он существует.

Там, где я сейчас нахожусь, я не обладаю полной уверенностью, что все в мире хорошо, таким, я полагаю, должно быть восприятие мира того, кто полностью стоит на точке зрения совершенства. Hо я обладаю искренней уверенностью относительно множества специфических вещей, которые еще некоторое время назад я вряд ли мог рассматривать подобным образом. Я обладаю предположением, "теорией", как можно было бы сказать, что все хорошо. Я даже начинаю подозревать, что я сам - "о'кей" (хотя и думаю, что буду более "о'кей", когда немного посвящусь…).

Мой партнер Джордж Пранский, более укорененный, чем я, в точке зрения совершенства, создал стиль консультирования, названный нами позже "бархатным катком" (см. главу 9). Он состоит в нахождении для каждой жалобы клиента, сколь бы грустной и тяжелой она ни была, контекста, в котором она является выражением совершенства в жизни этого человека. В этом нет ни вопросов, ни советов для действий. Клиент может осознавать свое совершенство там, где он находится, или проявить некоторое сопротивление тому, чтобы увидеть это совершенство. В последнем случае новое высказывание клиента трактуется подобным же образом, что демонстрируется совершенство этого "сопротивления". Одно из следствий этого стиля - создание атмосферы приятия, в которой человек обретает свободу исследовать значение и смысл своего поведения. Hередко результатом этого для клиента является осознание и реальное переживание того, насколько он сам и его ситуация "о'кей". Изумительно, однако, как часто люди этому сопротивляются, они сражаются до последнего, лишь бы не пережить совершенство. Мы заметили два возможных содержания этого "сопротивления", одно состоит в том, что проблема, которую предлагает клиент, - не проблема. Проблема состоит в убеждении, что здесь должна быть проблема. Само же положение реально не переживается, как "дурное". Часто, когда человек рассказывает о ситуации, которая по-видимому привела его к консультанту, например, 50 фунтов лишнего веса, и мы спрашиваем, что же в этом плохого, человек весьма затрудняется ответить, он не переживает ситуацию, как плохую. Собственно, проблема и возникает (выдумывается или раздувается), чтобы соответствовать убежденности, что должна быть проблема .

С этим связан второй феномен, который мы обнаружили в сопротивлении совершенству. Hекоторые люди глубоко привязаны к жестко заданной цели конечному состоянию, которое может называться "здоровьем", "спасением", "самоактуализацией" или "достижением". Эта иллюзия прекрасной цели становится основным препятствием к простой оценке наличной реальности, того, что есть прямо сейчас. Перефразируя это, можно сказать, что "подлежать совершенствованию" - величайшее препятствие для переживания уже наличествующего совершенства того, что есть. Люди готовы скорее быть несчастными сейчас, но сохранить эту мечту, чем отказаться от этой мечты и просто переживать подъемы и спады жизни со всем тем, что она несет.

Среди возражений точке зрения совершенства наиболее часто встречаются три группы.

1. "Как быть с дурными привычками, которые будут сохраняться в принимающей атмосфере бархатного катка ?" Ответ: "Кто знает, и что же?" Кто на самом деле знает, действительно ли эти привычки являются дурными с более широкой точки зрения? Точка зрения совершенства будет фокусироваться на настаивании на том, что привычки рассматриваются как дурные. Часто черта или привычка называется дурной с точки зрения иллюзии совершенства. В безопасной атмосфере "бархатного катка" клиент может посмотреть на "дурной симптом" своим собственными глазами и в собственном контексте, и наметить те изменения, которые он сочтет нужным.

Парадоксально, что сторонники "совершенствования" в противопоставлении "совершенству" - чаще всего пессимисты в отношении человеческой жизни. Представление, что мы должны бороться и стремиться к улучшению исходит из предположения, что улучшение не будет происходить спонтанно, мы по существу фундаментально не совершенствующиеся создания, которых нужно пришпоривать усилиями к совершенствованию. Точка же зрения совершенства оптимистична в своем предположении, что если людям дать немного времени, места и энергии, они будут естественно двигаться к лучшему. Рассматривать содержание жизни как совершенное - значит с большей вероятностью дать людям это время, место и свободу от давления. Требование измениться в определенном направлении - в конце концов определенном той же точкой зрения, которая первоначально назвала данную черту "дурной", - будет только мешать на пути естественного потока совершенства.

2. Более серьезные возражения возникают, когда клиент обнаруживает актуально деструктивное поведение, вроде пьянства и т. п. С точки зрения совершенства импульс пьянствовать, бить детей и т. п. сам по себе совершенен. Он лишь нуждается в рассмотрении в атмосфере приятия, чтобы можно было найти его позитивную сердцевину. В конце концов, в тот момент, когда клиент разговаривает со мной, он не делает "этого" - чем бы "это" ни было, так что импульс или желание делать "это" может быть безопасно рассматриваем в твоем контексте. Часто я заключаю соглашение с клиентом не осуществлять "это" поведение на некоторый период времени, пока мы не рассмотрим его, но я не соглашусь с ним называть это "дурным".

3. Третье, более абстрактное возражение касается других людей, событий с ними и в мире. "Как быть относительно Гитлера и евреев?" "Как относиться к войне и голоду?" "Что вы скажете о природных катаклизмах? О расизме ?" Один из ответов состоит, конечно, в том, что "зло" - это оценка с близкой точки зрения, а с более широкой - кто знает? Я уверен, что многие люди в Сан-Франциско, если бы они могли "отмолить" землетрясение 1906 года, так бы и сделали. Однако, в таком случае, напряжения, которые нарастали бы и накапливались бы в течении следующих 80 лет, привели к тому, что недавнее землетрясение было бы гораздо суровее, так что, оглядываясь назад, мы все можем желать именно того, как оно было. Называть что-то хорошим или дурным - это высокомерие и псевдоуверенность вместо реальной уверенности, которой никто из смертных не может располагать. Я всегда вспоминаю о лосях и волке. Мы все - части более широкой системы, и никто из нас не знает реально значение того, что происходит, в более широком контексте. Многие суфийские истории прекрасно это иллюстрируют. Человек умирает в результате случайности. Какая жалость! Затем выясняется, что он был в пути, убить халифа. О, как хорошо, что он погиб! Затем выясняется, что халиф сошел с ума, и ближайшие два года будут несчастьем для страны. Как жаль, что тот человек не добрался до него! И т. д.

Есть другой ответ тем, кто выдвигает в качестве возражения точке зрения совершенства события в мире. Я начинаю искать функцию этого сопротивления в их уме, в их жизни. Какова ценность и функция этого сожаления по поводу чего-то в мире? Часто оказывается, что они не делают того, что, как они полагают, они хотели бы делать, и рассматривая это противопоставление, они обнаруживают следующий шаг, который возможен, а затем они могут сделать, а могут и не сделать его.

Я собираюсь завершить эту главу собственным отчетом. Я в некотором смысле являюсь одним из представителей "движения роста", я рассматриваю концепцию совершенства вещей, как они есть, и нахожу ее прекрасной и удовлетворяющей.

1. Действие этой концепции на мою работу было очень ярким. Моя работа стала сложным и подвижным единством методов изменения и методов принятия. Я сдвигаюсь, сохраняя лучшее из старого и двигаюсь в направлении все большего восприятия того, что есть. Каждая техника, каждая формулировка, которая получена мной в прошлом, должна быть трансформирована, чтобы удовлетворять новой точке зрения.

Вот хороший пример такой сдвижки. Раньше я пользовался таким определением долженствования ("должен", " мне следовало бы") - это "цена, которую вы платите за привязанность к образу себя, разрушая его". Hовое определение, прошедшее через трансформирующий огонь точки зрения принятия, таково - это "психологическое средство для удержания в сознавании выбора поведения в течение времени, в которое вы не собираетесь пользоваться этим выбором". Сдвиг от отрицательности таких слов, как "привязанность", "цена", "разрушать" к кротости и принятию второго определения очевидна.

В моей работе стало больше легкости и игры, меньше тяжести, меньше серьезной погруженности в "проблемы". "Работать над проблемой"- значит, до некоторой степени укреплять ее. Как сказал С.Т.Элиот, "думая о ключе, каждый укрепляет тюрьму". Чувствуя, что рост, изменения и улучшения неизбежны, мы не должны подталкивать его с таким усилием.

2. Я стал в большей степени принимать самого себя. Я продолжаю испытывать неуверенность и дискомфорт. Hо посреди этого и вместе с этим я более умиротворен, менее подвержен напряжению- стремлению, меньше сожалею и беспокоюсь, чувство "экологической правильности" все более проникает в мою жизнь.

3. Эта точка зрения может повлиять на "движение роста" и на общество. Поскольку "проблема" (если можно говорить о проблеме) не в том, каковы вещи, а в иллюзии, какими они должны быть, распространение точки зрения совершенства может ослабить мертвую хватку иллюзии "прогресса" в нашей культуре. В "движении роста" изменение может быть значительным. Отказ от обольстительной фантазии конечной цели, к которой мы идем, и просто понимание вещей такими, какие они есть, весьма привлекательная возможность для меня.

Глава 8. Западный подход к "просветлению" в психотерапии

Все хорошо, что хорошо,
Все хорошо, все хорошо.
Душа моя имеет место
в царстве - и все хорошо.

Давид Целлер

Одно из фундаментальных достижений даосизма - в понимании, что качество создается и поддерживается существованием его противоположностей. Говоря словами святого: "Когда мы слышим о сыновней почтительности, мы знаем, что дети уже не слушаются родителей." Действительно, кто будет рассказывать о детях, слушающихся родителей, если это всегда происходит. Это начинает заслуживать обсуждения, если хотя бы некоторые не слушаются. Точно так же, когда мы начинаем ощущать все больше о "транс-персональном", сверх-личном, мы знаем, что "личное" преувеличивается.

Трансперсональный опыт - превосходящий личное - это такой опыт, в котором изменяется чувство "я" как отдельной, изолированной единицы. Это может быть опыт "знания" или понимания других каким-то необычным образом, или чувствование глубокого единства с природой или человеческим сознанием. Такой опыт может быть "экстра-ординарным" только потому, что наша культура очень ограничивает "ординарное". Мы приучены к представлению об отдельной, индивидуальной "личности", сознание которой ограничивается кожей тела, поэтому такой опыт может рассматриваться как "мистический", "особый" (или, если нам меньше повезло, "ненормальный" или "психологический"). В других культурах, принимающих непрерывность сознания, такой опыт может быть вполне нормальным - совершенно естественным. Такие культуры рассматривают как нормальную даже психотическую нашу занятость своей "индивидуальностью".

Возможно, что в успешной психотерапии трансперсональные переживания начинают возникать достаточно часто, но они обрываются из-за страха, присущего обоим участникам - терапевту и клиенту. Культурная канва, в которой подобный опыт является не только неожиданным, но даже и подозрительным, если не "болезненным", является серьезным препятствием для его возникновения. Как я понимаю, воздействие трансперсональной психотерапии состоит в создании способов работы, или, точнее, точек зрения, в которых такие события могут возникать, и в поощрении, когда они возникают. Опыт единства, единения, глубокого общения рассматривается не как "таинственный", "мистический" или "отдаленный", а как естественно развертывающийся естественный процесс.

В нашей культуре, полной экстремизма противоположного направления (например, радикальный бихевиоризм, отрицающий сознание даже в индивидуальной, не говоря уже о трансперсональной форме), такая попытка нуждается во всяческой помощи, какая только возможна. Я опасаюсь значительной поляризации в ближайшие годы: трансперсональная работа будет ощущаться все более "таинственной", а личностно-ориентированная терапия лишится глубины, ориентируясь на "приспособление" и заботясь лишь о поведенческих результатах. Я надеюсь в этой главе предложить вариант преодоления поляризации между личным и трансперсональным, описывая способ работы и представления, которые выросли из персональной терапии (гештальт- терапии), но постепенно и почти невольно сдвигающиеся к созвучности трансперсональным целям. Я называю эти представления "западным подходом к Просветлению".

Природа Просветления

Ключевым аспектом Просветления в этой главе является переживание (но не просто понятие) того, что "наличествующее" совершенно таким образом, как оно есть. Всякая мысль о противоположном - это искажение, неполное видение ситуации (хотя это "искажение" само становится совершенным в этот момент). Есть два существенных искажения, которые приводят к упусканию совершенства "того, что есть".

Первое - это ошибка приписывания ценности событиям. Есть история о старом китайце, который единственный во всей деревне имел лошадь. Это означало, что он мог вспахать земли больше, чем его односельчане, так что он был относительно богатым. Все называли его счастливым, пока однажды его лошадь не убежала. Тогда его стали считать несчастным. К обеим этим оценкам он относился равнодушно. Несколькими днями позже его лошадь вернулась, ведя за собою другую, дикую лошадь. Поскольку вторая лошадь тоже стала принадлежать ему, все говорили о его удачливости, пока на следующий день его сын, пытаясь влезть на дикую лошадь, не упал с нее и не сломал ногу. Это односельчане сочли несчастьем, пока не появились гонцы императора, забирающие молодежь в армию. Разумеется, они оставили юношу со сломанной ногой в покое. История имеет продолжение, но смысл уже ясен: ценность события может пониматься совершенно неверно с любой узкой точки зрения. Только более полная точка зрения может разглядеть совершенство события, черты характера или действия, которые рассматриваются как "не-о'кей" с узкой точки зрения.

Другая ошибка, ведущая к невозможности пережить совершенство всего, более тонка и более фундаментальна. Анекдот о двух посредниках так описывает разговор: "Я называю их, как я их вижу" - "Их нет, пока я их не назову". Само то, что есть, которого касается Просветление - это не понятие, вроде "неудачи", "тревожности" или "убежавшей лошади", а фундаментальные энергетические события как таковые. Когда мы говорим что-то себе об этих событиях, мы организовываем их своими категоризациями, создаем им значение, лишь приближенно соответствующее тому, "что есть". Может быть, старому китайцу лучше было сказать, что его лошадь не сбежала, а пошла за другой лошадью ? Единственной наличной определенностью в тот момент было пустое стойло, все остальное - мысли и соображения. Само "описание" события или черты - это набор теорий, оно безнадежно насыщено предположениями и предрассудками. Неудивительно, что трудно увидеть совершенство вещей, поскольку видим мы не сами вещи, а наши собственные неузнанные предположения.

Итак, нет "дурных" привычек, черт или симптомов. Это лишь повторяющиеся события, которые люди настойчиво заставляют "значить" что-то и которым они настойчиво приписывают негативные ценности. "У меня есть дурная привычка" в более точном изложении значит: "Я делаю нечто, думаю, что я делал это раньше и что это "делание раньше" значимо, кроме того, у меня есть дополнительная мысль, что это плохо." "Привычка" - это теория относительно повторяющегося поведения, а не "факт", то, что она дурная, очевидно, существует как мысль у того, кто называет ее "дурной", а не в самом событии.

Теперь мы посмотрим, как можно применить эту точку зрения к психотерапии, - точку зрения, что вещи совершенны такими, каковы они есть, а если я не вижу этого - либо я неправильно реконструирую событие, либо незаконно приписываю им ценности. Но сначала нужно остановиться еще на одной детали.

Часто полагают, что Просветление - это событие класса "все или ничего". В моем опыте до сих пор просветление происходило сегментами. Я могу обрести просветление - т.е. увидеть сущностное совершенство некоторого аспекта моей жизни - без непосредственного значительного сдвига в других аспектах. Поэтому далее мы будем говорить о том, как люди могут пережить это "сегментарное" просветление.



Страница сформирована за 0.63 сек
SQL запросов: 191