АСПСП

Цитата момента



Ваше будущее определяете вы, а не ваше прошлое.
Это надо будет сказать судье…

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Есть универсальная формула достижения любой цели, состоящая из трех шагов:
Первый шаг — трудное необходимо сделать привычным.
Второй шаг — привычное нужно сделать легким.
Третий шаг — легкое следует сделать прекрасным.

Александр Казакевич. «Вдохновляющая книга. Как жить»

Читайте далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4612/
Мещера-Угра 2011

Милтон Эриксон, Эрнест Росси, Шейла Росси. Гипнотические реальности

Купить книгу можно на ЛитРес

Наведение клинического гипноза и формы косвенного внушения

Москва, Независимая фирма “Класс” 1999

Перед вами — одна из лучших книг, обучающих искусству эриксоновского гипноза. Она представляет уникальные демонстрации наведения клинического гипноза самим Милтоном Эриксоном и подробнейший анализ базовых аспектов его работы. В ней рассказано не только о косвенных формах гипнотического внушения, но гораздо шире — о процессе обучения и открытия нового, о доверии к своему бессознательному и его неисчерпаемых возможностях.

Авторы не ставят точку в конце обучения. Они предлагают читателю совершенствоваться, выполняя упражнения, а может быть, даже и серьезные исследования.

Книга адресована прежде всего психологам и психотерапевтам, однако будет полезна всем, кто обучает и обучается — и хочет делать это эффективно.

О РЕАЛЬНОСТИ ГИПНОТИЧЕСКОГО

Перед вами первая книга знаменитой “триады” Милтона Эриксона и Эрнеста Росси: “Гипнотические реальности”, “Гипнотерапия” и “Переживание гипноза”. На одном из семинаров Э. Росси рассказывал историю появления этих книг. Молодым человеком он мечтал обучаться у Милтона Эриксона, но не знал, как к этому подступиться. Когда у него открылась язва желудка, он страшно обрадовался и записался к Эриксону на прием. После каждого сеанса он стремглав несся в машину и записывал все, что говорил Эриксон, боясь пропустить хоть слово. На третьем или четвертом сеансе Эриксон пристально посмотрел на него и сказал: “Ты пришел не лечиться. Ты пришел учиться гипнозу”. Росси согласился, что это действительно так; кроме того, он признался, что мечтает написать три книги о методе Милтона Эриксона. “Рассказывай, что это будут за книги”, — потребовал Эриксон. Внимательно выслушав Росси, он сказал: “Хорошо. Ты можешь писать эти книги. Но на обложке будут стоять два имени — мое и твое. И мое будет стоять первым, потому что я старше”.

Эти три книги были написаны. И на них стоят два имени — Милтона Эриксона и Эрнеста Росси. И имя Эриксона стоит первым — потому что он старше.

О самом Милтоне Эриксоне и его методе уже написано очень много, но совместные работы М. Эриксона и Э. Росси, в том числе “Гипнотические реальности”, которая впервые переведена на русский язык, остаются — и, скорее всего, навсегда останутся — лучшим введением в эриксоновский гипноз.

Книга, которую вы открываете, принадлежит к особому жанру. В ней шаг за шагом прослеживается увлекательный процесс того, как мастер передает свое искусство подмастерью: М. Эриксон обучает супругов Росси искусству гипноза. И мы имеем уникальную возможность вместе с Росси удивляться, восхищаться, ошибаться, не понимать, а затем приходить к пониманию — и в результате обучаться самому эффективному психотерапевтическому методу ХХ и, по всей видимости, XXI столетия.

Эрнест Росси, однако, не только ученик — он еще и соавтор, и его имя по праву стоит на обложке книги. Он не просто учится; пытаясь понять и овладеть тонкими, необычными техниками Милтона Эриксона, он анализирует, классифицирует, каталогизирует их — словом, проводит ту работу, которую и должен осуществлять ученый, изучающий новую для него действительность. При этом он использует весь свой обширный теоретический багаж, вплоть до ссылок на работы А.Р. Лурия. Именно Эрнесту Росси мы обязаны подробной классификацией косвенных внушений, разработанных Милтоном Эриксоном, а также наименованием многих их них.

Огромным достоинством этой книги является то, что все это обучение осуществляется на живой ткани эриксоновских сеансов. Перед нами — непосредственная работа самого Милтона Эриксона, его собственная речь. Мы можем овладевать этими приемами, изучать эту работу и увидеть в ней то, что увидел Эрнест Росси, — а может быть, и больше.

М.Р. Гинзбург

Посвящается постоянно растущему пониманию целостного функционирования индивидуума в рамках своего “я” и в то же время в отношениях со своими собратьями и со средой в целом.

М.Г.Э.

Посвящается тем клиницистам и исследователям, которые продолжат изучение описанных здесь различных подходов к развитию человеческого потенциала.

Э.Л.Р.

Посвящается всем людям, обучающимся с помощью гипнотерапии ради личностного роста и профессионального развития.

Ш.И.Р.

Мы хотели бы выразить благодарность за полученную помощь следующим друзьям и коллегам: Роксане Эриксон, Кристе Эриксон, Джону Хеденбергу, Джеку А. Оливеру, Роберту Пирсону и Кейт Томпсон.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Для многих, кому не довелось и уже не доведется попасть на семинары Милтона Эриксона, эта книга послужит бесценным подспорьем. Психотерапевты, так же как и гипнотерапевты, найдут в ней немало полезного, потому что Эриксон прежде всего был психотерапевтом, и его modus operandi выходит за рамки клинического гипноза. Что касается тех, кто занят преподавательской или исследовательской работой, полагаю, они тоже найдут здесь достаточно пищи для размышления и исследований.

Моя первая встреча с Милтоном Эриксоном состоялась в 1954 или 1955 году, на заседании общества клинического и экспериментального гипноза в Чикаго. Когда я его увидел, он беседовал с небольшой группой коллег в холле отеля. Я никогда не встречал ни его самого, ни его фотографий. Однако странным образом, как мне тогда показалось, я увидел его на некотором расстоянии и еще не мог слышать, но уже знал, что это Милтон Эриксон. Я не раз вспоминал этот случай. Вероятно, я слышал где-то, что у него был полиомиелит, и тот факт, что он опирался на палку, возможно, оказался подсказкой для меня. Я не уверен, но полагаю, что сигналы были более тонкими. К этому времени я, некоторым образом, уже познакомился с Милтоном — через его работы, которые я изучал очень тщательно. Из них я понял, насколько он уникален. Полагаю, что некоторые из качеств, сделавшие его тем, чем он был, передались мне через эти работы, и я ощутил их непосредственно, когда увидел, как он воздействует на окружающих.

В последующие годы у меня были возможности (к сожалению для меня, чересчур редкие) встретиться с ним, понаблюдать его демонстрации, посмотреть, как он ведет терапию и послушать, как он говорит о гипнозе и о других предметах. Точнее, у меня была возможность увидеть, почему с течением лет он превратился в полулегендарную фигуру, которую однажды нарекли “мистер гипноз”. Я также имел случай видеть в работе таких знаменитых сценических гипнотизеров 40-х и 50-х гг., как Ральф Слейтер, Франц Польгар и другие, многие из которых писали о себе на афишах “первый гипнотизер Америки”, “быстрейший гипнотизер мира” и восхваляли свои фантастические успехи ad nauseam. Конечно, они были хороши в шоу-бизнесе. Как гипнотизеры, однако, они занимают жалкое место по сравнению с Милтоном Эриксоном, и, тем не менее, никогда не бывало человека более скромного и непритязательного, чем он.

Неудивительно, что многие профессионалы пытались ему подражать. До сих пор никому не удалось добиться полного успеха, хотя некоторые сумели подойти к нему довольно близко. Частично причины этого станут ясны, когда вы будете читать эту книгу. Некоторые из них так и останутся неясными. Если авторам не удалось изложить их по мере важности, то только потому, что это на самом деле не совсем те материи, которым можно адекватно научить при помощи одного лишь письменного слова. Возможно, причина также в том, что им нельзя научить вовсе, и я подозреваю некоторое нежелание авторов признаться в этом перед собой и читателем.

Как самым ясным образом демонстрирует эта книга, крайне важными факторами в эффективном использовании гипноза является не только то, что говорится пациенту и субъекту, но и то, как это говорится, когда говорится и где, в особенности в клинической, терапевтической ситуации. Становится также ясно, что необходимо рассматривать психотерапевтическое взаимодействие в целом, а не по частям, и пойти еще на шаг дальше, рассматривая его во всей полноте его применения. Это выводит употребление внушений и — в более широком смысле — гипноза из области использования простых магических формул и помещает его в ранг науки о личностном взаимодействии и коммуникациях.

Эриксон, однако, не просто мастер вербальной коммуникации, как это ясно из книги. Он в равной степени знаток невербальной коммуникации, что является одним из аспектов, которые эта книга не излагает и не может изложить достаточно адекватным образом. Это печально, но неизбежно и, конечно, не является просчетом со стороны авторов. Одна из самых памятных демонстраций его талантов в области невербальных коммуникаций — это эпизод в его карьере в Мехико-Сити в 1959 году, когда он гипнотизировал и демонстрировал различные гипнотические явления с субъектом, с которым вербальная коммуникация была невозможна. Он не говорил по-испански, а субъект не говорил по-английски. От начала до конца коммуникация выполнялась полностью невербально, путем пантомимы.

Я могу засвидетельствовать эффективность его невербальных коммуникаций из собственного опыта взаимодействия с Милтоном Эриксоном лет 15—16 тому назад. Здесь, я думаю, мне следует пояснить, что, насколько мне известно, он никогда меня не гипнотизировал, по крайней мере, формально. Наша группа встретилась с Милтоном в Филадельфии, на специальном семинаре, целью которого было в какой-то мере понять его modus operandi. Тем утром мы были с ним одни и сидели за завтраком. Стул стоял немного левее от него, под углом, насколько я помню, говорил в основном я. Продолжая фразу, отчасти погруженный в свои мысли, я вдруг смутно заметил периферийным зрением, что Милтон делает странные повторяющиеся жесты одной рукой. Какое-то мгновение я никак не реагировал на это, затем воздействие усилилось, и в быстрой последовательности произошли две вещи: моя правая рука выдвинулась как-то неожиданно, взяла кофейник со стола и начала его поднимать. В этот момент на меня вдруг накатило понимание, что Милтон хочет кофе. Тут, используя терминологию этой книги, мой “сознательный разум” подключился, и я завершил действие, теперь уже понимая, что жесты Милтона совершенно отчетливо выражали невербальную просьбу налить ему кофе в чашку. Подобные вещи, как я со временем понял, — один из его любимых способов учить или отвечать на вопрос, связанный с темой. Это также его способ тонкого тестирования внушаемости или гипнабельности человека. таким образом он, к тому же, поддерживал свою форму. Я уже сказал, что Милтон Эриксон никогда не гипнотизировал меня “формально”. Это верно, если под “формальным наведением” мы понимаем использование какого-либо из классических или полуклассических методов, описываемых вновь и вновь в различных текстах по гипнозу. По причинам, которые сейчас делаются яснее и, во всяком случае, станут ясными после прочтения книги, я уверен, авторы сказали бы, что Милтон на самом деле гипнотизировал меня, по крайней мере, в этом конкретном случае.

есть, конечно, значительно более эффективные вербальные коммуникации, чем произнесение слов согласно известным синтаксическим и прочим лингвистическим правилам, или введение правильных невербальных элементов в нужное время и в нужном месте. В ходе моих встреч с Милтоном Эриксоном я обнаружил, что его контроль над такими вещами, как интонация и модуляция голоса, говоря только об этих двух аспектах, — неотделимая часть его подхода к гипнозу. Нужно слышать и наблюдать Эриксона, чтобы полностью вкусить его манеру речи. Сказать, что он говорит мягко и в то же время точно, медленно, спокойно, тихо, ясно и тщательно артикулируя каждое слово, иногда каждый слог, все вместе в определенном ритме, — значит дать лишь самое общее представление об этом процессе. К сожалению, нет способа передать читателю такую информацию, которая позволила бы ему повторить эти характеристики. Однако можно привлечь внимание к этому так, чтобы после изучения книги, если читатель обнаружит, что работает несколько менее эффективно, чем Эриксон, несмотря на свои усилия делать все точно по книге, он не сделал бы неправильных выводов.

Другой элемент, который, как мне кажется, характеризует эффективность Милтона и который, по моему мнению, эта книга недостаточно демонстрирует — это спокойная уверенность и (как ни странно, учитывая его недирективный подход) авторитетность, которую он излучает. Его голос и действия выражают убеждение, что все так или все будет так, как он говорит. Возможно, часть этой убежденности коренится в другой характеристике взаимодействия Эриксона со своими субъектами и пациентами. Когда наблюдаешь за ним, очень ясно видишь его способность сообщать субъекту и пациенту, что он отчасти участвует в их переживаниях и разделяет их с ними. это особенно заметно, когда он вызывает галлюцинаторные явления. Когда смотришь на то, как Милтон Эриксон говорит субъекту про лыжника, “там за окном”, на дальнем, покрытом снегом склоне, который он описывает достаточно подробно, или о кролике “вот здесь, возле ваших ног — так какого он цвета?”, часто появляется странноватое ощущение, что он тоже видит лыжника, склон, снег и кролика. Так как же может после этого субъект не увидеть их тоже? На самом ли деле разделяет Милтон субъективные переживания пациента или нет, но пациенту вербально и невербально передается впечатление, что разделяет. По моему мнению, это мощное подспорье его усилиям вызвать желаемые реакции.

Я хочу предостеречь читателей, которые могут ожидать от данной книги большего, чем это возможно в пределах разумного: по моему мнению, существуют важные элементы, используемые Милтоном Эриксоном в создании и утилизации гипноза, которым уделено не так много внимания, как они того заслуживают. Это говорится не в осуждение, что в предисловии едва ли было бы уместно. Аспект наведения и утилизации гипноза, на котором авторы решили сосредоточиться, достаточно сложен и важен, чтобы оправдать отсутствие определенного материала, особенно такого, с которым в письменной форме крайне сложно было бы работать.

В конце концов, каждый современный преподаватель знает три основных способа коммуникации: аудиальный, визуальный и письменный, все вносят свой уникальный вклад в единый процесс образования и ни один не может заменить остальные. В плане письменной коммуникации данная книга великолепно разъясняет сложности подхода Эриксона к клиническому гипнозу. То, что лучше всего может быть сделано только письменным словом, она выполняет превосходно.

Все это подводит меня к последнему утверждению, которое мне хотелось бы сделать для всех тех читателей, мечтающих стать новыми Милтонами Эриксонами. Книга научит их некоторым из “секретов” Милтона Эриксона, которые на самом деле никогда не были секретами. То, что он делал и все еще делает, так очевидно и естественно для него, что он полагает, будто все понимают, что происходит. Будет ли достаточным просто знать эти секреты, вопрос бессмысленный. Милтон не стал “мистером Гипнозом” за одну ночь. Много событий и переживаний предшествовали этому в течение пятидесяти лет его жизни, и особенно за те годы, которые он работает с гипнозом. Много других событий наполняли эти пятьдесят лет. Трудно сказать, какие из них внесли существенный вклад в то, чтобы сделать его тем человеком, гипнотизером и клиницистом, которым он стал. Никто не может ответить на этот вопрос, даже сам Милтон. На что-то можно указать, что-то можно повторить, а что-то нельзя, а кое-что едва ли захочется повторять. Широкий опыт феноменологии гипноза, особенно в естественных условиях, обширный и длительный опыт преподавания, применения, демонстрации и экспериментов с гипнозом — все это, несомненно, внесло существенный вклад в колоссальный успех Милтона Эриксона. Это повторить можно. Не исключено, что возможно, путем намеренного заражения, повторить заболевание полиомиелитом, которое дважды перенес Милтон Эриксон, но вряд ли кто-нибудь захочет это проверить. Конечно, невозможно подражать ему в том, что он родился лишенным цветового зрения и звукового слуха. Эриксон приписывает значительную долю своей повышенной чувствительности к кинестетическим сигналам, динамике тела и измененным способам сенсорно-перцептивного функционирования своей пожизненной борьбе с врожденными и обретенными увечьями. Изучая эти проблемы и пытаясь с ними справиться, он обрел личное осознание измененных паттернов функционирования, которое в течение всей жизни применял в работе целителя. Помимо этого, Эриксон внес в дело своей жизни замечательное воображение и креативность, высокую степень чувствительности и интуиции, талант тонкого наблюдателя, могучую память на факты и события и особую способность организовывать то, что он переживает, на основании текущего мгновения. Не так уж много из этого можно повторить по желанию.

если маловероятно когда-нибудь превратиться во второго Милтона Эриксона, можно, по крайней мере, узнать что-то о его modus operandi и использовать его так полно, как только возможно, в рамках собственных ограниченных способностей и на основе своей личной системы ценностей. Если данная книга поможет читателю сделать это, ее появление уже будет оправдано.

В своем подходе к этой книге читатель должен помнить, что это продукт работы прагматиков и что книга написана конкретно о терапевтическом и клиническом гипнозе, а не о гипнозе экспериментальном или теоретическом. Читателю лучше сразу знать, что он не найдет в этой книге никаких хорошо сформулированных и отработанных теорий, никакой солидной научной документации по многим фактам. Совершенно ясно, что авторы занимают определенные теоретические позиции относительно природы гипноза, гипнотических явлений, внушения и внушенного поведения. Можно соглашаться или не соглашаться с ними, читателю придут на ум многие альтернативные объяснения, по мере того как он будет следовать за объяснениями авторов, что именно происходит, когда Эриксон проводит ту или иную интервенцию или предпринимает какой-то шаг. Однако, чтобы извлечь из этой книги как можно больше, необходимо помнить, что она сконцентрирована не столько на развитии научной теории, сколько на прояснении того, каким образом Милтон Эриксон получает те результаты, которые он получает; результаты эти, как большинство согласится, предполагают поведение, которое можно назвать “внушаемым” и/или “гипнотическим”. С практической, прагматической точки зрения сравнительно неважно, являются ли эти вызванные формы поведения “соответствующими реальности”, “ролевой игрой”, “продуктом когнитивного реструктурирования”, включают ли они какого-то рода “диссоциативный процесс” или являются следствием процесса “формирования” и т.д. Конечно, “истинный” ученый хочет знать, что есть что. Авторы понимают это и часто указывают на области для дальнейшего исследования и предлагают провести определенные эксперименты. Но занятой клиницист и страдающий пациент интересуются только результатами, и как можно более быстрыми. Речь идет об эффективности. По этой причине эффективные гипнотерапевты, какими являются наши три автора, не ограничиваются собственно гипнотической процедурой. Напротив, как очевидно из книги и из других работ Эриксона и Росси, эффективная гипнотерапия постоянно переплетается с использованием гипнотических и негипнотических поведенческих процессов. Возьмем только один маленький пример использования “двойной связки”. Понимать ли его как Бейтсон или в особом значении, в котором его используют авторы, — она не является сама по себе гипнотической техникой или подходом, не требует процесса гипноза или внушения, но может быть использована как специфический инструмент для наведения гипноз и/или вызывания в дальнейшем тех или иных форм поведения от гипнотизируемого индивидуума.

Хотя теория не является ни основным моментом, ни сильной стороной данной книги, modus operandi Эриксона отражает определенную теоретическую позицию или, по крайней мере, руководствуется ею. Традиционно и до сих пор широко принято рассматривать гипнотическое поведение как поведение, вызванное “внушениями”, данными, пока субъект находится в состоянии “гипноза”. Однако еще до Бернгейма широко признавалось также, что внушения, ведущие к формам поведения, которые демонстрируют гипнотизируемые субъекты, могут столь же эффективно использоваться и в отсутствии всякого наведения гипноза. То есть они могут быть эффективны с людьми, которые предположительно не были загипнотизированы. Одно из объяснений этого факта, с которым согласно небольшое количество современных исследований, состоит в том, что гипноз не только не является необходимым для того, чтобы создать гипнотическое поведение, но, фактически, есть вообще ненужное понятие. Эта интерпретация ведет к той точке зрения, что гипноза как состояния не существует. Однако есть несколько иных объяснений, в частности, то, которое принимают авторы: любые bona fide реакции на внушение связаны, ipso facto, с гипнотическим или трансовым состоянием. С этой точки зрения не существует более никакого различия между внушениями в состоянии “бодрствования” и “гипноза” или, если угодно, между экстра- и интрагипнотическими внушениями. Адекватно реагировать на внушения означает быть загипнотизированным. По мнению авторов, невозможно адекватно реагировать на внушение, если перед этим (или одновременно с этим) не войти в гипнотический транс. Эта конкретная точка зрения на ситуацию имеет двойственный источник: с точки зрения авторов, чтобы реакция на внушение была адекватной, она должна быть опосредована иным аспектом психики, чем так называемое сознательное поведение. таким образом, они проводят различие между поведением, исполняемым “бессознательным” и “сознательным” разумом субъекта. Как правило, сознательное доминирует над бессознательным. традиционные наведения гипноза — это не что иное, как высвобождение бессознательного из-под власти сознания, что они и видят как явление, существующее в отдельные моменты в любое время, когда индивидуум адекватно реагирует на внушение. Для них функционирование только на бессознательном уровне — такой же транс или гипнотическое состояние. Любой переход от сознательного к бессознательному функционированию — это переход от не транса к трансовому состоянию (от “бодрствования” к “гипнотическому состоянию”). Хотя это, скорее всего, многим читателям будет ясно. Здесь необходимо отметить, что авторы понимают под “бессознательным” совсем не то же самое, что понимал под ним Фрейд. Вероятно, ближе всего к нему будет “подсознание” Мортона Принса. В любом случае, это осмысленный, сложный способ психического функционирования, при котором, по-видимому, сохраняются определенные функции Эго, свойственные сознательному разуму, в то время как ряд других функций, обычно ассоциируемых с Эго, отброшены или не действуют.

Одним из следствий вышеописанной точки зрения на внушение и гипноз является то, что становится бессмысленным понятие гипноза как состояния гипервнушаемости. Быть внушаемым означает быть загипнотизированным. это просто разные способы сказать об одной и той же вещи. Отсюда следует, что бессмысленно также говорить о тестировании внушаемости индивидуума в состоянии бодрствования или негипнотическом состоянии — как проверке его гипнабельности. Наконец, формальное наведение гипноза, когда оно проходит успешно, может рассматриваться в этих рамках не более чем навязчивая техника, приводящая к пошаговому увеличению степени растущего участия бессознательного. настоящее воздействие взгляда на гипнотическое внушенное поведение, который предлагают авторы, заключается в том, что и является центральной темой работы: как вызывать, активировать, культивировать и до некоторой степени утилизировать бессознательные уровни функционирования. об этом и написана книга.

Я много сказал о милтоне Эриксоне, и это справедливо, поскольку это книга о его подходе к терапевтическому использованию гипноза. Тем не менее, книга является результатом совместной работы, и если бы не другие авторы, в особенности Эрнест Л. Росси, она никогда бы не увидела свет. Росси сделал много большее, чем просто запись и отчет о том, что делает и говорит Эриксон. Он потратил колоссальное время и усилия, добиваясь от него объяснений того, что было так ясно Милтону, но что непонятно другим. Сделав это, Росси затем распутал, просеял, проанализировал, перевел, организовал и, наконец, интегрировал то, что вначале, должно быть, казалось ему обескураживающим изобилием данных. Это было непростой задачей, о чем я могу свидетельствовать, учитывая мои прошлые неудачные попытки сделать нечто подобное на значительно более скромном уровне. Более того, Росси, как я полагаю, сумел дать нам уникальную возможность увидеть, что именно делает Эриксон, его же собственными глазами. Этим, однако, не исчерпывается конкретный вклад Эрнеста Росси, так как он, сверх того, составил интересные, полезные и пробуждающие мысль упражнения, вопросы, комментарии и предложения для дальнейших исследований.

Наконец, я полагаю, что ученики Эриксона найдут в этой книге ответы на вопросы, которые они хотели бы ему задать, но так никогда и не задали или не могли задать, и, более того, ответы на вопросы, которые они не додумались задать.

Андре Вайценхоффер, Оклахома-Сити



Страница сформирована за 0.76 сек
SQL запросов: 191